— Я тебя пырнул? — Лян Фэй от такой наглости едва не расхохотался.
Когда Се Куня ранили, сам он, скованный цепями, насмерть бился с толпой тварей. Откуда у него взялась бы возможность пырнуть этого идиота?
Сидевший у стены Се Кунь поднял голову. В его взгляде читалась смесь немого укора и обиды:
— Я сам видел...
Не успев закончить, он, будто испугавшись, что Лян Фэй вспылит и бросит его здесь на произвол судьбы, моментально сменил тон на жалобно-покорный:
— Впрочем, что бы старший со мной ни сделал, я не стану винить.
Слышать подобные речи от Се Куня было верным признаком того, что перед ним снова стопроцентный нытик. Лян Фэй нащупал в кармане неполный рулон бинта и небрежно бросил в парня.
Будь перед ним боевая версия Се Куня, тот легко уклонился бы от такой подачки. Но бинт лениво описал в воздухе дугу и шлепнулся аккурат парню на макушку. Этот тюфяк лишь вжал голову в плечи, совершенно не понимая, чего от него хотят.
С бинтом на голове он поднял глаза, хлопковые и невинные:
— Старший?
Минуту назад этот человек раздавал пинки и пилил врагов. Стоило отвернуться на секунду — и грозный боец превратился в беззащитную сиротку.
Убедившись, что боеспособность спутника упала до нуля, Лян Фэй потер переносицу, пытаясь выбросить из головы весь этот бред. Нытик Се Кунь хоть и не владел боевыми навыками, зато души в нем не чаял, был послушен, а главное — не норовил пустить в ход клинок при каждом удобном случае. По крайней мере, теперь не нужно переживать, что они потеряют друг друга, или тайно выслеживать его со стороны.
— Ты помнишь, что только что произошло? — спросил Лян Фэй.
Се Кунь покосился на кровавое пятно посреди коридора, затем на закрытые им двери и неуверенно кивнул.
Лян Фэй опустился рядом с ним на корточки и аккуратно расстегнул на нем куртку. Память у обеих личностей, похоже, была общей. Неудивительно, что, когда зашла речь о ранении, прошлый Се Кунь одарил его таким странным взглядом.
— А теперь подробно расскажи, как именно тебя ранили, — произнес Лян Фэй, заново перевязывая его рану.
— Старший... ты правда ничего не помнишь? — изумился Се Кунь.
— Ох! — Парень мучительно нахмурился, когда пальцы Лян Фэя слишком сильно стянули повязку, вызвав вспышку боли в животе. Встретившись с его абсолютно бесстрастным лицом, Се Кунь тут же сбавил тон и кротко заговорил: — Меня выбросило в «Игру жизни и смерти» одного. Деревянная марионетка зачитала правила, после чего я сразу покинул стартовую комнату, чтобы найти тебя.
Се Кунь погрузился в воспоминания о моменте входа в игру.
Тогда он еще не превратился в бесполезного нытика. В его стартовой комнате находился мелкий монстр, с которым он расправился без особого труда, после чего марионетка объявила о прохождении разминочного этапа.
На тот момент Се Кунь вовсе не искал Лян Фэя целенаправленно — он просто следовал правилам, рассчитывая найти проход на следующий уровень. Занять место победителя через убийство Ферзя все равно не мог, поэтому охотиться за вражеской командой ему было неинтересно. Достаточно перекрыть выходы на каждом этаже и перебить всех остальных, чтобы в конце остаться единственным выжившим.
Однако спустя пару минут его план по зачистке игроков пришлось отложить: на пути возникла неожиданная помеха.
За поворотом коридора показалась фигура Лян Фэя. Тот ковылял навстречу, явно тяжело раненный.
Се Кунь слегка нахмурился. Он знал, насколько сильно «другой он» дорожит этим человеком. Если Лян Фэй умрет у него на глазах, вторая личность в гневе способна устроить настоящий ад.
Пока Се Кунь колебался, «Лян Фэй», шатаясь, подошел вплотную. Стоило протянуть руку, чтобы поддержать его, как «Лян Фэй» подкосился и рухнул прямо ему на грудь.
Се Куню ничего не оставалось, кроме как подхватить его. Подсознательно, под влиянием чувств своего двойника, он совершенно не ждал подвоха от Лян Фэя. Подавив раздражение, он уже собрался расспросить его о ранении, как вдруг всё его тело натянулось струной. Он с силой оттолкнул прижавшегося к нему «Лян Фэя».
Увы, реагировать было поздно. Острый кинжал погрузился глубоко в живот — снаружи торчала лишь рукоять, едва заметно дрожавшая в такт его движениям.
Выяснять намерения нападавшего времени не было. Почувствовав, что лезвие отравлено, Се Кунь, рискуя изойти кровью, рывком выдернул клинок.
Едва сталь покинула рану, как наружу брызнула алая струя. Откинув оружие, Се Кунь достал из запасов противоядие и кое-как нейтрализовал яд.
За те десятки секунд, пока он возился с раной, «Лян Фэй» успел сбежать, растворившись в темноте коридора.
* * *
— Вот так всё и было, — тихо закончил Се Кунь. — Я хотел сразу броситься за тобой, но наткнулся на других игроков и потерял время. А когда снова тебя встретил... ты уже стоял перед дверью с гигантским пауком.
Пока Се Кунь делился подробностями, Лян Фэй закончил с повязкой. Опустив веки, он задумчиво прищурился.
В его разминочной игре смертность составила пятьдесят процентов: из шестнадцати человек погибли восьмеро. В то же время из другой группы в шестнадцать игроков жертвами стали всего двое. Лян Фэй сперва решил, что у второй половины игроков разминки вовсе не было, но, судя по рассказу Се Куня, условия у них оказались куда проще.
Разница кролась в механике. В группе Лян Фэя испытание продолжалось до тех пор, пока не погибнет ровно половина участников. А во второй группе достаточно было ликвидировать монстра в своей комнате, чтобы получить пропуск дальше.
Поскольку система изначально отобрала сильных игроков для этой стадии, процент выживших во второй группе оказался закономерно высоким.
Куда больше Лян Фэя беспокоил эпизод, где он якобы исподтишка напал на Се Куня.
Он прекрасно помнил, что с самого начала был прикован цепью к стене и физически не мог покинуть комнату. Очнувшись, он не обнаружил при себе никакого оружия, да и запаха чужой крови от него не исходило. Вариант с «убийством во сне» отпадал.
Тогда почему Се Кунь убежден, что его ударил именно Лян Фэй?
Варианта четыре: Се Кунь врет; у Се Куня начались галлюцинации и память исказилась; кто-то принял облик Лян Фэя; или же в игре нашелся игрок, похожий на него как две капли воды.
Оговаривать его Се Куню не было смысла. Вероятность встретить двойника — мизерная. Оставались два последних сценария.
Если кто-то действительно принялся выдавать себя за Лян Фэя, какова цель? Неужели нападавший знал, что перед этим лицом Се Кунь мгновенно потеряет бдительность?
Но Лян Фэй склонялся к версии с галлюцинацией или сбоем памяти. Локация здесь была странная, и наткнуться на ментальную ловушку не составляло труда.
Кроме того, всплыла еще одна деталь.
Судя по описанию, в игру изначально вошел боевой Се Кунь. Он без проблем уложил монстра на разминке и даже с ранением в живот полез драться с пауком за системный предмет.
Его боевое «я» не испытывало к Лян Фэю особых нежных чувств. Так почему, считая Лян Фэя предателем, он продолжал держать его при себе?
Лян Фэй невольно коснулся запястья — там все еще вилась паутинная нить, оставленная Се Кунем. Сперва он принял ее за редкий артефакт с особыми свойствами, но теперь догадывался: это была метка.
Се Кунь заподозрил, что в игре орудует оборотень, и обмотал его паутинной нитью, чтобы метить настоящего Лян Фэя. А предложение «отойти подальше» перед сменой личности было вызвано банальной слабостью: исчерпав силы от ранения, он боялся получить второй удар в спину.
Если догадка верна, стоит слегка подкорректировать собственные действия.
Пока тело Се Куня не истощено, в нем преобладает боевая личность. Нытик же абсолютно беспомощен и не способен за себя постоять. А значит, поддерживать Се Куня в боевой форме — наиболее выгодная стратегия.
Оставался главный вопрос: как вызывать нужную личность по желанию?
Благо сейчас Се Кунь был готов отвечать на все подряд, избавляя Лян Фэя от гаданий.
— Ты знаешь о существовании «другого себя»? — напрямую спросил он.
Се Кунь отвел взгляд и поджал губы, явно не желая поднимать эту тему.
Но капризничать было не время. Лян Фэй безапелляционно обхватил его подбородок, заставляя смотреть прямо на себя:
— Ты можешь позвать его? Или у вашей смены личностей есть конкретные триггеры?
Оказавшись зажатым в ладонях Лян Фэя, Се Кунь был вынужден встретиться с ним взглядом. Пара секунд игры в гляделки — и парень сдался.
Впрочем, вместо ответа на вопрос он вдруг ушел совершенно в другую степь:
— Старший... а ты подаришь мне еще один кораблик?
Кораблик? Какой еще кораблик? Разве он что-то ему дарил?
Лян Фэй озадаченно нахмурился, но, желая успокоить спутника, кивнул. Лишь когда глаза Се Куня вспыхнули от радости под его пристальным взглядом, до него дошло, о чем речь.
Бумажный кораблик, который он сложил от нечего делать, чтобы занять парня. Надо же, до сих пор помнит.
— Тот кораблик, что ты дал мне прошлый раз... тот мерзавец измазал в крови, — виновато прошептал Се Кунь, сжавшись. — Извини...
Под «мерзавцем» он, разумеется, подразумевал свое второе «я». Бумажная игрушка лежала у него за пазухой и пропиталась кровью, когда его ранили в живот. А поскольку в момент ранения рулил «крутой тип», нытик с легким сердцем свалил всю вину на него.
Убедившись, что Лян Фэй не злится, Се Кунь перевел дух и пояснил:
— Через определенные промежутки времени я могу брать верх на какой-то срок. Интервалы всегда разные. Но если мое тело сильно слабеет или оказывается на грани... я проявляюсь автоматически.
Раскрыв секрет своего появления, нытик умолчал о том, как вернуть обратно «грозное эго».
— А как вытащить «другого»? — не отступал Лян Фэй.
Стоило словам сорваться с губ, как лицо Се Куня исказилось от обиды. Лян Фэй тут же понял, что сплоховал: такой вопрос звучит как открытое пренебрежение. Мол, ты мне не нужен, давай вернем нормального.
Он уже собрался извиниться и сгладить неловкость, но Се Кунь опередил его. В его глазах вспыхнула робкая надежда:
— Старший... а ты можешь сначала меня поцеловать?
А нытик-то, оказывается, умеет торговаться.
Впрочем, такое условие не вызвало у Лян Фэя отторжения — сколько раз они уже целовались, не сосчитать. Не колеблясь ни секунды, он положил ладони Се Куню на плечи и подался вперед.
Тук-тук... тук-тук...
Бешеный стук сердца отдавался в барабанных перепонках. Кровь прихлынула к голове, обжигая вены. Се Кунь не моргая смотрел на приближающееся лицо Лян Фэя, различая каждую его пушистую ресничку.
Желанный старший был так близко, его дыхание почти касалось кожи. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди от бушующего внутри пожара.
Ему хотелось рвануться навстречу, не ждя этих неторопливых движений, но он боялся спугнуть момент. Это было не как под водой, когда они спасались от удушья. В этот раз старший действительно собирался поцеловать его сам!
Се Кунь изо всех сил сдерживал порыв опрокинуть Лян Фэя на пол и прижать к себе. И когда теплый вдох касался его губ, оставаясь в считанных миллиметрах... сердце вдруг пропустило удар!
Бум.
Лян Фэй ощутил резкий толкающий удар в грудь и ни с того ни с сего шлепнулся задом на пол.
— Ты чего? — Он уперся ладонями в бетон, недоуменно уставившись на парня.
Он же даже дотронуться не успел, к чему эта паника?
Се Кунь взвился на ноги, в ту же секунду с обнаженным угольно-чёрным длинным мечом в руках. Острие клинка уперлось Лян Фэю прямо в грудь.
— Держись от меня минимум в полутора метрах, — отрезал Се Кунь тоном, от которого веяло арктическим холодом.
Спрятав оружие, он, не проверяя, идет ли Лян Фэй следом, чеканным шагом двинулся в глубь коридора.
Лян Фэй так и остался сидеть на полу, хлопая глазами.
Прошагав пару метров и не услышав позади шагов, Се Кунь раздраженно цыкнул и бросил через плечо:
— Если старший посмеет отстать больше чем на три метра, мне придется сдать его игрокам Чёрной команды.
Судя по ледяному рыку, прежний Се Кунь официально вернулся. Хоть узнать точный способ переключения так и не удалось, цель была достигнута. Лян Фэй отряхнул штаны и покорно поплелся следом.
Ну хочется человеку идти вместе — к чему эти выкрутасы?
Впрочем, Лян Фэй сам кашу заварил, так что придется потерпеть. Послушный нытик за себя постоять не может, пусть пока поспит.
Смена личности произошла слишком резко, чтобы быть случайностью. Так что же послужило триггером? Неужели сам факт намерения поцеловать? Он ведь даже не успел касаться его губ.
К тому же он не раз наблюдал этот процесс со стороны. В прошлый раз, во время «Побега из школы», нытик работал приманкой и заманивал маньяка с бензопилой. Убегал от убийцы бесполезный нытик, а вот назад уже крутой Се Кунь гнал бедолагу с бензопилой наперевес.
И тогда никакого Лян Фэя рядом не было, поцелуями и не пахло. Почему же тогда проснулось боевое «я»?
Соблюдая дистанцию — не ближе полутора метров, но и не дальше трех, — Лян Фэй погрузился в свои мысли, уставившись под ноги. Он был настолько увлечен анализом, что совершенно упустил из виду странное поведение идущего впереди спутника.
Се Кунь шел с одеревеневшей шеей, а его уши медленно наливались густым багровым цветом. Сердце колотилось в груди подобно боевому барабану.
Он становился мрачнее тучи. Картина, стоящая перед глазами, никак не желала исчезать... Густые, изогнутые ресницы, похожие на маленькие веера; глубокий, словно драгоценные камни, взгляд под ними; и эти бледные губы, приближающиеся все ближе и ближе... Чуть не касаясь его собственных! От одного этого воспоминания внутри всё закипало.
Бабах!
Глухой грохот эхом разнесся по коридору. Се Кунь с размаху пнул попавшийся под ногу железный мусорный бак, отправив его в затяжной полет. Притаившаяся за поворотной дверью тень испуганно пискнула и, зажав рот ладонями, юркнула прочь.
Металлический бак с мятым боком несколько раз подпрыгнул на полу и с грохотом врезался в стену.
Лян Фэй вздрогнул от неожиданности. Засаду за углом он не заметил, зато удивленно посмотрел на Се Куня, не понимая, с чего тот вдруг взъелся на ни в чем не повинный мусорник.
Впрочем, расправа с баком не принесла Се Куню облегчения.
Пульс зашкаливал. В голове по кругу крутился недавний момент: теплое дыхание совсем рядом, сокращающееся расстояние между лицами... И оставалось ведь совсем чуть-чуть...
Се Кунь резко замер как вкопанный. Лян Фэй, строго соблюдая дистанцию в полтора метра, тоже остановился. Решив, что спутник чует опасность, он бесшумно нащупал рукоять кинжала за спиной.
Но Се Кунь простоял без движения всего пару секунд, после чего прибавил ход и целеустременно пошагал дальше. Лян Фэй лишь качнул головой — он понимал, что сейчас нужен боевой личности исключительно как объект наблюдения, поэтому лезть с расспросами не стал.
За эти две секунды Се Кунь сумел рационализировать происходящее.
Бешеный пульс и горящие уши — это все проделки того второго слабака, к нему лично это не имеет никакого отношения. Навязчивые картинки — просто сбой, стоит найти кого-нибудь и хорошенько подраться, как все пройдет.
Чего ради забивать себе голову ерундой, если это не его эмоции?
Успешно внушив себе эту мысль, Се Кунь перевел дух и сбавил шаг до обычного. Жар с лица спал, странное ощущение в груди улеглось. Он тихо вздохнул, будто едва вырвался из пасти дикого зверя.
Тук.
В спину кто-то тихо врезался. Задумавшийся Се Кунь едва не выхватил меч на поражение.
Зазевавшийся Лян Фэй моментально поднял руки и сделал размашистый шаг назад, восстанавливая дистанцию:
— Извини, отвлекся.
Се Кунь свирепо развернулся. Куртка на Лян Фэе была полураспахнута, пуговицы спутаны. Хоть ключицы и прятались за тканью, изящный изгиб шеи мгновенно вытащил из памяти картину, которую он только что с таким трудом выкинул из головы.
Он вспомнил, как Лян Фэй наклонялся к нему и через проем воротника на мгновение мелькнула белоснежная кожа. И чем ближе тот подходил, тем ярче пылал этот единственный обнаженный участок...
Едва успокоившийся пульс снова пошел вразнос. Се Кунь мысленно проклял другого нытика за происки, предпочтя забыть, что вне своего череда тот способен лишь делиться памятью, но никак не управлять реакциями тела.
Заметив, как Лян Фэй сознательно отшагивает на полтора метра, Се Кунь раздражился еще сильнее. Он так и не понял источник своей злости, поэтому решил просто забить на логику и глушить всё агрессией.
— Пришли, — сухо бросил он.
Они стояли перед двустворчатой дверью, над которой красовался пиктографический указатель лестничной клетки. За этой дверью находился спуск на следующий ярус.
Нарезав круги по коридорам в течение десятка минут и попутно пинками разгнав троих попавшихся под горячую руку игроков, Се Кунь более-менее пришел в норму. Вернув себе привычный лениво-вальяжный вид, он прислонился к стене и приготовился ждать, пока Лян Фэй достанет ключ.
По имеющимся данным, игровое поле напоминало гигантскую шахматную доску и делилось на восемь уровней. Чтобы спуститься ниже, требовалось отпереть проход соответствующим ключом.
Именно за ключом от этого этажа Се Кунь раненным потащился драться с гигантским пауком. К сожалению, свои силы он переоценил, и трофей в итоге достался Лян Фэю.
Лян Фэй вынул из-за пазухи коробочку и поддел крышку лезвием кинжала. На черном бархате покоился увесистый желтый ключ старинной работы. Примерив его к замочной скважине, Лян Фэй качнул головой:
— Не подходит.
Се Кунь нахмурился и наживил угольно-чёрный длинный меч, намереваясь тупо выбить дверь. Но прежде чем он успел применить силу, Лян Фэй слегка надавил на створку руками.
Скрип—
Дверь, казавшаяся запертой наглухо, бесшумно подалась.
— Возможно, ключ пригодится где-то еще, — произнес Лян Фэй, не желая подрывать энтузиазм спутника. Будь этот ключ бесполезным куском железа, визит Се Куня к пауку выглядел бы полнейшей глупостью.
Се Кунь мрачно молчал, выглядя так, словно готов был разнести здесь все к чертям. Лян Фэй решил, что тот до сих пор досадует из-за ключа, и не заметил, что взгляд Се Куня был устремлен вовсе не на коробочку, а на край рубахи, случайным образом задравшийся, пока он прятал трофей...
* * *
Лестничный пролет оказался пуст, и оба без происшествий спустились ярусом ниже.
Новый этаж разительно напоминал предыдущий: те же лабиринты коридоров с плотными рядами одинаковых дверей. Разница кролась лишь в планировке самих помещений. Наверху комнаты походили на офисные кабинеты или скромные номерки в дешевом отеле.
Здесь же над каждой дверью располагалось окошко с частой железной решеткой — совсем как в тюремных блоках.
Словно подтверждая эту догадку, на решетке одной из дверей висели старые наручники. Лян Фэй вспомнил про свои системные наручники, однако с тех пор, как они попали в мир, связанный с Чёрно-белым городком, ни один из прошлых предметов вытащить из инвентаря не удавалось.
— Это что, камера? — Лян Фэй шагнул к ближайшей двери, намереваясь заглянуть внутрь через решетку.
— Старший, любопытство сгубило кошку, — Се Кунь небрежно схватил его за плечо и потащил за собой.
Движение выглядело небрежным, но хватка была железной. Лян Фэй оступился, сделав пару невольных шагов к Се Куню, и нарушил установленную дистанцию.
Вспомнив, с каким серьезным видом парень отмерял полутораметровый рубеж мечом, Лян Фэй попытался сдать назад. Се Кунь уже успел забыть про эту глупость, но резкий отшаг Лян Фэя снова испортил ему настроение.
Взмахнув правой рукой, он метнул длинный меч за спину Лян Фэя. Лезвие мелькнуло росчерком, и на пол с глухим стуком вывалился темный ком.
У самой двери камеры, куда собирался заглянуть Лян Фэй, корчилась высохшая, мосластая рука. Из рваного обрубка сочилась мутная желтоватая сукровица, а сама кисть с длинными ногтями напоминала скрюченную сухую ветку.
Решетка на окне была слишком частой, чтобы человеческая рука смогла протиснуться наружу. Потому-то Лян Фэй и не боялся подходить вплотную. Вот только за дверью сидел вовсе не человек, а какой-то гуманоидный монстр.
— Спасибо, — Лян Фэй чисто автоматически сделал шаг назад, ближе к Се Куню.
Поскольку тот рубил из-за его плеча, рука Се Куня так и осталась за его спиной. Отшагнув, Лян Фэй случайно оказался в его косвенных объятиях.
Осознав это, парень насупился пуще прежнего. Но отступать не стал — вместо этого он увлек Лян Фэя вперед, будто никогда в жизни не произносил слов «полтора метра».
Лян Фэй, полностью увлеченный разглядыванием тюремных решеток, перемены не заметил и лишь время от времени поглядывал в окошки камер.
Лестница привела их только на этот ярус, так что проход ниже еще предстояло найти. Планировка отличалась от верхнего этажа, прошлые ориентиры не работали. Проплутав по коридорам больше десяти минут, они так и не наткнулись ни на карту, ни на указатели.
— Может, попробуем открыть одну из камер? — предложил Лян Фэй.
Бродить вслепую бессмысленно. То, что они пока не встретили других участников, вовсе не значит, что за ними никто не идет. Статус Лян Фэя марионетка слила на всю локацию, а Се Кунь и вовсе открыто заявился в игру. Пара «черно-белых» привлекала слишком много внимания, и любая встреча с игроками гарантировала драку.
Заметив, что Се Кунь молчит, Лян Фэй повернулся и увидел, что тот замер. Проследив за его взглядом, он заметил, что метрах в двадцати впереди одна из дверей приоткрыта.
Оба бесшумно выхватили оружие. Се Кунь пошел первым, Лян Фэй прикрывал тыл.
Они осторожно подобрались ближе. Дверь камеры и впрямь стояла щелью. Убедившись, что у входа никого нет, Се Кунь кончиком угольно-чёрного длинного меча толкнул створку.
С тоскливым металлическим скрипом дверь распахнулась, открывая внутренности комнаты.
— Труп? — Се Кунь первым шагнул внутрь.
Камера оказалась обычной одиночкой, просматриваемой насквозь. Дверь открывалась на сто восемьдесят градусов, не оставляя слепых зон. Убедившись в безопасности, Се Кунь снова закинул меч на плечо.
Единственным примечательным объектом в комнате было тело, распластавшееся на полу. Они не спешили проверять пульс, но по внешнему виду не возникало сомнений — человек мертв.
Он лежал на спине, а на месте глаз темнели две окровавленные глазницы. Грудь не вздымалась, одежда была разорвана, а поза казалась неестественно закоченевшей.
Се Кунь ткнул тело носком сапога — никакой реакции. Лян Фэй аккуратно опустился на одно колено и прижал пальцы к сонной артерии. Человек был мертв.
На вид погибшему было за тридцать: крепкое телосложение, возле руки валялся тяжелый мясницкий топор. Судя по тому, что он успел спуститься на этаж раньше них, боец он был не из слабых. И тем не менее этого сильного игрока лишили глаз и бросили здесь — самих глазных яблок нигде не проглядывалось.
— На работу игроков не похоже, — Лян Фэй задрал рукав убитого.
Нытик Се Кунь уже показывал ему: после смерти игрока татуировка на его запястье превращается в браслет, давший его владельцу одноразовый уникальный навык.
За время разминочной игры погибло восемь человек, а значит, в игре появилось восемь таких браслетов. Но как только разминочная игра кончилась, марионетка сразу раскрыла личность Лян Фэя, и у него не было шанса собрать трофеи на виду у всех. Двое последующих врагов тоже достались не ему — одного утащил паук, второй самоликвидировался.
Обычный игрок после убийства обязательно забрал бы предмет. Но у этого трупа браслет оставался на месте. Выходит, расправился с ним не игрок, а кто-то другой.
Лян Фэй снял трофей с запястья и активировал описание предмета.
[Навык: Классный руководитель за задним окном]
[Описание: Позволяет прорезать окно в любой двери или стене для обзора замкнутого помещения. Проницаемые препятствия: двери, стены. Примечание: женские туалеты не входят в зону действия предмета.]
[Памятка: Вспомнили липкий страх, когда классный руководитель наблюдает за вами через заднее окно?]
На этом этаже у всех камер имелись решетчатые окна, сквозь которые и так все просматривалось, так что пользы от артефакта было немного.
А вот на верхнем этаже большинство дверей были наглухо закрыты, а внутри поджидали монстры. Игроки боялись открывать двери наугад. Для этого бедолаги с топором такой навык был настоящим подарком: он мог заглядывать в любые комнаты, избегать опасности и собирать полезный лут.
Осекаемый этой мыслью, Лян Фэй, не смущаясь вида разорванной одежды, располосовал кинжалом куртку погибшего и принялся обыскивать карманы.
Расчет оправдался — убитый успел разжиться добром, среди которого нашлось и кровоостанавливающее зелье!
Лян Фэй поднял голову, чтобы окликнуть Се Куня, но стоявший рядом спутник словно сквозь землю провалился.
— Се Кунь? — Не рискуя кричать из-за возможных монстров, Лян Фэй шепотом позвал его и быстро выскочил из камеры.
Едва он сделал шаг за порог, как из коридора донесся ледяной окрик:
— Назад!
Лян Фэй отшатнулся обратно, едва избежав столкновения с летящей тушей. Он понимал, что с кинжалом лезть под размашистый длинный меч Се Куня — безумие, поэтому остался у двери, контролируя обстановку.
Се Кунь еще в комнате уловил движение в коридоре. Убедившись, что в камере только труп, он рванул наружу, чтобы перехватить подозрительную тень.
Он ожидал увидеть очередного высохшего уродца, но в бою выяснилось, что перед ним такой же игрок.
Имя Се Куня гремело на весь Чёрно-белый городок, его лицо и манеру боя знали почти все. Даже не зная его в лицо, по одному только угольно-чёрному длинному мечу можно было опознать Ферзя Чёрной команды.
Без веской причины никто из разумных игроков не стал бы нападать на него первым.
Тогда с чего этот псих прыгнул на него? Заметил ранение?
Звяк!
Филигранный клинок блеснул в свете лампы. Нападавший отреагировал на блик странно — его атаки мгновенно стали вдвое быстрее и агрессивнее!
Такой самоубийственный стиль встречался редко: большинство бились за победу, а не на убой. Се Кунь лишь презрительно ухмыльнулся и, когда противник рванул вперед, легко уклонился от дикого выпада.
На развороте лезвие меча снова мелькнуло перед глазами врага. Тот вдруг налился кровью, взревел и бросился на Се Куня с еще большей яростью, полностью забив на защиту!
Се Куню эта суматоха казалась все более странной. Выгадав момент между дикими взмахами, он ушел в сторону и с разворота всадил сапог противнику прямо в живот.
Удар получился страшным — твердое колено вошло в мягкие ткани, выбивая из врага дух. Нападавший на секунду отключился, и этой паузы Се Куню хватило с лихвой.
Он хищно взмахнул мечом, не планируя убивать сразу. Но противник, поперхнувшись воздухом, оступился, и клинок, метивший в плечо, вошел аккурат в грудную клетку.
Мужчина дернулся, захрипел и затих на полу.
Се Кунь, хоть и расправился с ним без видимого труда, от усталости прислонился к стене. Лян Фэй, решив, что спутнику лень шевелиться, сам подошел к телу для осмотра.
— Странно... — пробормотал он.
Почему у этого игрока на запястье нет браслета?