— Ублюдок! — взвизгнул Ху Шаобинь.
Не ожидавший предательства, он вылетел за пределы защитного купола и кубарем покатился по полу, едва не врезавшись в выросшую поблизости тень.
Ноги у него подкосились. Поблокированный страхом, он отползал назад, судорожно скребя пятками по полу в сторону Цзян Хуа.
Цзян Хуа взревел:
— Сука, только попробуй приблизиться! Я тебя лично отсюда вышвырну!
Внезапная измена разжгла в Ху Шаобине бешенство. Забыв о смертельной угрозе, маячившей за спиной, он обернулся и выплеснул ярость:
— Не согласись я взять тебя с собой, ты бы давно издох в снегу! Тварь неблагодарная! От тебя что, кусок отвалился бы, поделись ты артефактом?!
Цзян Хуа ядовито ухмыльнулся, словно услышал удачную шутку:
— И этот сопляк ещё мнит себя опытным ветераном? Неужели не знал, что за убийство сопартийцев полагается особый бонус?
Ху Шаобинь побледнел. Он и впрямь слышал об этом впервые. Пользуясь его оцепенением, Цзян Хуа жутко оскалился:
— Я ещё в прошлом раунде прикончил напарника. Не будь моя рука сейчас искалечена, ты бы уже кости не собрал.
Правду говорил Цзян Хуа или блефовал, Ху Шаобинь больше не смел к нему приближаться. В глубине души он считал Мир сансары лишь предельно реалистичной VR-игрой и представить не мог, что здесь ведут реальную охоту на людей.
Неподалёку сипло дышало нечто. Силуэт перебирал скрюченными конечностями, издавая горловые хрипы.
— Цвет... цветы... — с трудом выдавило оно сухое, прерывистое шептание. — Её... цветы...
Существо медленно поползло к клумбе у стены крытого стеклянного павильона. Там ютились чахлые побеги. Зима довершила разрушение: стебли пожелтели и засохли. Во время стычки Ху Шаобиня отбросило защитным импульсом артефакта Цзян Хуа прямо на эту клумбу, раздавившего и без того умирающие растения.
Помятая трава перемешалась с влажной шкурой земли. Там, где провалилось тело Ху Шаобиня, осталась глубокая выбоина, а оборванные стебли валялись вокруг.
Тень опустилась на корточки. Дрожащими, иссохшими пальцами она подбирала обрывки листьев, заботливо счищала с них грязь и бережно укладывала обратно на землю.
Тем временем Лян Фэй, нырнувший в пролёт лестницы, не спешил уходить. Приоткрыв дверь на ширину ладони, он внимательно следил за каждым движением твари.
— Цветы... сломались... — раздался тоскливый шепот.
Сухие стебли выскользнули из костлявых пальцев, утонув в грязи.
Тварь оставила попытки собрать труху и медленно повернула голову. Её взгляд, налитый ядовитой ненавистью, упёрся в Ху Шаобиня. На одежде парня всё ещё висели сухие обрезки листьев — невольная метка, сработавшая лучше любого приманивающего артефакта. Вся лютая ярость монстра сфокусировалась на виновнике разрушения.
Заметив, что чудовище полностью игнорирует недвижимого Цзян Хуа и нацелилось исключительно на Ху Шаобиня, Лян Фэй уловил нечто странное. Прежде он считал монстра слепой машиной для убийств, ненавидевшей всё живое. Но существо не только связывало слова, но и проявляло подобие разума.
Желая проверить догадку, Лян Фэй шире распахнул дверь и крикнул Ху Шаобиню:
— Извинись перед ним! Живо!
Ху Шаобинь, оцепеневший от ужаса, взвился при виде Лян Фэя. Вспышка злобы затмила разум, и сказанные слова до него даже не дошли:
— Ссышь выйти из-за двери?! Попробуй подойти, сука!
Лян Фэй открыто обнаружил себя, но монстр даже не пошевелился в его сторону. Налитые кровью глаза неотрывно следили за Ху Шаобинем, а с губ срывалось бессвязное бормотание.
Лян Фэй нахмурился:
— Если хочешь выжить — извинись перед ним прямо сейчас!
— С какой стати я должен тебя слушать?! Пошёл ты...
Проклятие потонуло в диком визге. Тварь мгновенно метнулась через пространство и костлявой хваткой сомкнула пальцы на горле Ху Шаобиня.
— Цветы... — сипло прохрипел монстр.
Сжимая шею жертвы, он пополз к ограждению крыши.
Лян Фэй рванулся из укрытия, намереваясь перехватить тварь. Но та, словно угадав его замысел, не дала ему и шанса: вместе с бьющимся в конвульсиях Ху Шаобинем она перемахнула через край пятого этажа и ухнула вниз.
Предсмертный вопль Ху Шаобиня стремительно угас на лету. Лян Фэй подбежал к парапету и посмотрел вниз: белоснежный покров сада на первом этаже оставался нетронутым, словно свежая глазурь. Никаких тел.
Цзян Хуа, всё ещё прикованный к перилам, высунулся вслед за ним и досадно сплюнул:
— Чёрт, выжил-таки.
Лян Фэй прищурился:
— Значит, за косвенную ликвидацию сопартийца тоже дают награду?
Поняв, что взболтнул лишнего, Цзян Хуа лишь ядовито оскалился, отказавшись отвечать.
— Не хочешь — не надо, — спокойно отрезал Лян Фэй. — Если ты сдохнешь, прикованный здесь, я сам узнаю ответ.
Лицо Цзян Хуа перекосило от страха. Намереваясь сдать назад и выпросить пощаду, он уже раскрыл рот, но Лян Фэй не стал терять времени — развернулся и бросился вниз по лестнице.
— Погоди! Отстегни меня, сука! — заорал Цзян Хуа.
Ответом ему стал гулкий стук шагов, стремительно удалявшийся в глубину здания.
* * *
В ушах свистел ветер. Ху Шаобинь хрипел, захлёбываясь воздухом; лицо его налилось багровым румянцем. Злой дух курортной усадьбы волок его по внешней стене куда-то во тьму.
Железная хватка на горле не позволяла даже пикнуть. Парню оставалось лишь беспомощно сучить ногами и скрести артефактным ножиком по костлявой руке твари.
Лишь сейчас до него дошёл весь ужас Мира сансары.
Это не игра...
Глаза затянула пелена, зрачки теряли фокус. Будь это симулятором, он бы давно нажал кнопку выхода и очнулся. Но здесь приходилось пить чашу мучений до дна, и даже смерть казалась вожделенным избавлением.
В памяти всплыл Чжу Лэй, растерзанный в прачечной. Изуродованные останки, вываливавшиеся из барака стиральной машины, стояли перед глазами, а едкий запах крови отдавался пульсирующей болью в висках.
Затем пришла ясность: этот железный запах исходил от него самого.
Он вспомнил предостережение Лян Фэя, попытался исправить роковую ошибку... Но острое копьё когтя уже рассекло гортань, и ни одно слово извинения не смогло пробиться наружу.
Почему снова Лян Фэй?..
Почему этот парень опять докопался до сути первым? Почему даже перед лицом смерти приходится осознавать собственную ничтожность рядом с ним?
Ху Шаобинь застыл с широко раскрытыми глазами, полными отчаяния и обиды, пока свет в них окончательно не угас.
* * *
Тем временем Лян Фэй, сжимая Кольцо причинно-следственных связей, стремительно слетал с пятого этажа на четвёртый. Системный артефакт распознал связь между ними — они были одноклассниками. Стоило активировать кольцо на похищенного Ху Шаобиня, как между ними протянулась тонкая светящаяся нить.
Следуя за пульсирующей дугой, Лян Фэй выскочил в коридор четвёртого этажа и остановился у двери комнаты, где накануне столкнулся с Сун Я. На этаже царила звонкая тишина: ни Сун Я, ни горничных поблизости не было.
Призрачный луч указал прямо на дверное полотно и истаял. Лян Фэй помедлил секунду и осторожно толкнул створку.
Внутри всё оставалось неизменным: тесный душный покой, отгороженный от внешнего мира плотным занавесом, утопал во мраке. Нащупав выключатель, Лян Фэй зажёг свет. Мрачная атмосфера разветрилась.
В углу ютилась узкая койка, рядом — стул у окна и единственная тумба. Однако исхудавшего мужчины на кровати уже не было, осталась лишь скомканная простыня.
При первом же визите этот убогий уголок вызвал у Лян Фэя чувство глубокого диссонанса. Усадьба Се Куня поражала изысканной роскошью: даже стандартные номера на третьем этаже соперничали с пятизвёздочными отелями, а комнаты на четвёртом и вовсе утопали в великолепии.
Лишь здесь, если не считать резную деревянную дверь темно-карминного оттенка, убранство выглядело вопиюще нищенским. Единственной стоящей мебелью оставался убогий железный каркас кровати.
Пышный ковёр обрывался у самого порога. Лян Фэй сделал шаг внутрь и замер, прислушиваясь. Помещение ответило всё тем же ледяным молчанием. Исчезновение пациента лишь подчеркнуло царившее здесь запустение.
Неужели монстр, утащивший Ху Шаобиня, вернулся именно сюда?
Подойдя к койке, Лян Фэй откинул слежавшееся одеяло. Простыня оказалась безупречно белой, без единого пятнышка. Под кроватью тоже было пусто.
Вчера, застав Сун Я склонившейся над висевшим на грани жизни мужчиной, он уловил, как та судорожно что-то спрятала. Тогда удивление помешало разглядеть предмет.
Если вещь спрятали впопыхах, улика должна быть где-то рядом. Повинуясь этой мысли, Лян Фэй перевернул подушку — пусто. Сдёрнул матрас — ничего.
Внимание привлёк прикроватная тумбочка. От столь очевидного тайника он ничего не ждал, но проверить стоило. Оба ящика оказались пустыми.
Однако Лян Фэй не спешил закрывать их: поддев пальцами верхний ящик, он потянул его до упора и лёгким щелчком вынул из пазов.
На перевёрнутом днище скотчем был приклеен чёрный рабочий блокнот.
Глаза Лян Фэя блеснули. Оторвав блокнот, он раскрыл его: страницы покрывал аккуратный, изящный почерк. Это был дневник Сун Я.
Безумная тень-убийца, испарившийся живой труп и странная амнезия девушки... Сложив всё воедино вместе с записями, можно разгадать тайну усадьбы.
Пропуская бытовую чепуху, Лян Фэй цеплялся за главное:
13 апреля. Ясно.
Приехал Се Кунь.
20 апреля. Ясно.
Се Кунь пострадал в аварии. В усадьбу прибыли две группы гостей: виновники ДТП и заблудившиеся в снежных горах путешественники.
Имена: Лян Фэй, Ху Шаобинь, Цзян Хуа, Чжу Лэй. А также Ван Чжичэн, Ань Яо и Гуань Сяоюй.
В эти дни постараюсь не спускаться вниз, чтобы не привлечь внимания.
22 апреля. Снегопад.
Вчера пропустила запись, кажется, упустила нечто важное. Поссорилась в коридоре с одним из гостей, нас видел Чжу Лэй.
Утром завтракала с Чжу Лэем. Горничная подтвердила смерть Ань Яо и Ван Чжичэна.
Прочитав последние записи, Лян Фэй озадаченно нахмурился. Свежая заметка явно сделана сегодня утром. Но Сун Я до сих пор свято верила, будто завтракала с Чжу Лэем!
Ещё одна деталь: стиль напоминал сухой рабочий отчёт — ни эмоций, ни переживаний, только факты.
Отложив чтение прошлых дней, Лян Фэй пролистнул к нахзацу. Между обложкой и блоком проглядывала бумажная карточка. Вытащив её, он обнаружил вязь мелких букв. Чем дальше он вчитывался, тем сильнее возрастало его изумление.
"Каждый день твоя память стирается! Эта карточка-памятка написана тобою до окончательной амнезии. Если не хочешь пожалеть, неукоснительно соблюдай всё указанное ниже!"
Первая же строчка объясняла, почему девушка приняла Лян Фэя за Чжу Лэя. Память Сун Я обнулялась каждые сутки! Лян Фэй мысленно сравнил её с компьютером, сбрасывающим настройки каждую ночь.
Далее шёл перечень обязательных действий: ритуалы для сохранения рассудка, ежедневное ведение дневника, хранение его в тайнике и перекладывание под подушку перед сном.
Несколько строк были обведены в жирную рамку. Присмотревшись, Лян Фэй понял, что это любовные признания!
В памяти ожила вчерашняя сцена: невнятный шепоток, приведший его к койке с беспомощным телом. Оказалось, пылкие слова были лишь чтением по бумажке!
"Мужчина на кровати — любовь всей твоей жизни. Он в коме после аварии. Ты обязана повторять ему эти слова каждый день, и тогда он проснётся!"
"Всё написанное здесь — самое главное, что ты хотела сохранить. Если усомнишься, напиши пару слов своей рукой и сравни почерки".
Памятка заканчивалась. Девушка повторяла признания овощу лишь потому, что так требовала инструкция!
Но в логике зябко сквозило фальшью. Если она без ума от лежачего больного, к чему заявления перед гостями, будто она «пока не хозяйка усадьбы»? Откуда трепетное отношение к Се Куню?
Вчерашняя перепалка ясно показала её неравнодушие к Се Куню. Если её сердце принадлежит хозяину имения, откуда взялся этот дневник?
Спрятав памятку, Лян Фэй решил пролистнуть дневник к началу, но край глаза уловил юркнувшую тень. Захлопнув блокнот, он метнулся к изголовью койки, чудом избежав столкновения.
— Как тебе удалось выбраться? — сдержанно спросил Лян Фэй.
Нападавшим оказался не призрак, а Цзян Хуа.
— Быстро соображаешь, — с оскалом процедил тот. — Что нашёл? А ну показывай!
Лян Фэй скользнул взглядом по его правой кисти. Запястье разорвано до крови, а большой палец бессильно вывернут — сломан.
В мире «Запретной зоны вируса» Шоу Я уже выкидывал подобный трюк. Теоретически, вывихнув палец, гибкая кисть выскользнет из оков. Но сделать такое одной рукой, без единого стона — на такое способны немногие. И Цзян Хуа явно не выглядел столь хладнокровным психопатом.
Перехватив его недоуменный взгляд, Цзян Хуа зло расхохотался:
— Думал, у меня всего один артефакт? На кой чёрт я, по-твоему, в прошлом раунде завалил напарника?!
Он рванулся вперёд, целясь в дневник. Лян Фэй едва успел уйти кувырком. Удивление заставило его отступить на пару шагов: Цзян Хуа стал невероятно быстр и силён! Еще на крыше Лян Фэй легко скрутил его за счёт ловкости, а сейчас еле уклонился от молниеносного броска.
— Усёк? — выскреб сквозь зубы Цзян Хуа. — Это моя награда за убийство союзника!
Теперь стало ясно, как он сломал палец и выскочил из оков. Новый артефакт временно взвинчивал его боевую мощь и выносливость. Ввязываться в затяжную драку с накачанным силой психопатом означало рисковать жизнью.
— Тебе нужны улики для квеста? Я поделюсь, — твёрдо произнёс Лян Фэй. — Нет смысла уничтожать друг друга до финала.
Получивший допинг Цзян Хуа и слышать ничего не хотел:
— Забыл? За головы сопартийцев дают бонусы. Системный оповещатель уже подсказал, что Ху Шаобинь отдал концы, так что у меня в кармане ещё одна козырная карта. Думаешь, я упущу шанс прибрать к рукам третий артефакт?
Поняв, что уговоры бесполезны, Лян Фэй сорвал с койки одеяло и швырнул прямо в лицо врагу. Набросив пелену на Цзян Хуа, он подскочил, схватил табурет и от души заехал по закрытой голове!
Грохот!
Табурет выскочил из рук, едва не вывихнув Лян Фэю пальцы. Защитный импульс всё ещё работал! Пока барьер цел, физические атаки бесполезны.
Цзян Хуа сбросил одеяло на пол и растоптал его:
— Осознал разницу? Сдавайся сразу, не трать моё время!
Лян Фэй не стал дослушивать браваду — выскочил в коридор и захлопнул деревянную дверь.
Обличенный мощью Цзян Хуа сходу разнёс преграду — от мощнейшего пинка дверь разлетелась в щепки.
Лян Фэй дал дёру в сторону лестницы. Пока один преследовал другого, открылась дверь одного из номеров.
— Что за шум?! — выкрикнула Сун Я.
Оба преследователя мгновенно замерли. Втягивать сторонних персонажей в разборку никто не хотел.
— Сун Я, решили пообедать? — выровняв дыхание, невозмутимо спросил Лян Фэй.
Сун Я окинула обоих подозрительным взглядом:
— Что вы делаете на четвёртом этаже? И откуда этот грохот?
Цзян Хуа елейно ухмыльнулся:
— Торопились в столовую, оступились и врезались в дверную панель.
Проглотить столь шитую белыми нитками ложь девушка не успела — потолок над ними жалобно затрещал. Все трое задрали головы.
На штукатурке расползались трещины, сыпалась побелка. Чуя недоброе, Лян Фэй отпрыгнул назад. В тот же миг перекрытие с треском обвалилось, и вниз с грохотом рухнул окровавленный труп!
Растерзанный Ху Шаобинь лежал с перерезанным горлом: глубокий разрез хлестал кровью на одежду.
Из зияющей дыры высунулись иссохшие конечности, а следом сверкнули налитые багряцем глаза.
Сун Я сорвалась на визг. Силуэт в проломе, заметив девушку, мгновенно замёр. Словно опасаясь её гнева, тварь поджала лапы и оставила снаружи лишь чёрную голову.
Эта реакция окончательно расставила точки над «i» в догадках Лян Фэя.
Ещё на крыше, услышав фразы «Её... цветы...», Лян Фэй заподозрил неладное. Заметив помятые побеги, монстр забыл о присутствии троих живых людей. Даже вызов Лян Фэя не сбил его с намеченной цели.
В имении постоянно жила только Сун Я (Се Кунь приезжал лишь наездами), а значит, сад на крыше принадлежал ей. Вспомнив, кто именно раздавил растения, тварь сфокусировала ярость на виновнике.
А единственным человеком, тесно связанным с девушкой, оставался овощ с четвёртого этажа. По записям в дневнике, её возлюбленный попал в аварию и впал в кому, а сама она получила травму головы, вызывавшую ежедневную амнезию.
Желая выходить его, Сун Я оставляла себе памятки и каждый день повторяла сокровенные слова над недвижным телом. Шли дни, тело угасало, пока не испустило дух. Негодование и любовь не отпустили его душу. Под постоянные признания девушки злоба накапливалась, пока не породила призрака.
Но вычисление личности монстра ещё не закрывало квест. Настоящая тайна крылась в дневнике. Сейчас, пока Сун Я билась в истерике, а Цзян Хуа готовился к нападению, было не до чтения.
Пока Лян Фэй обдумывал шаги, монстр решился на атаку. Перестав скрываться от Сун Я, он вознамерился покончить со свидетелями. Выскочив из пролома, чудовище сигануло вниз, нацелившись прямо на Лян Фэя.
Тот едва успел уклониться, метнувшись к стоящему неподалёку Цзян Хуа. Цзян Хуа, защищённый артефактом, лишь ухмыльнулся:
— Забыл про мой барьер? Мало отгреб?
Лян Фэй увернулся от выпада Цзян Хуа и подставил его барьер под когти монстра.
Щёлк!
Лян Фэй вцепился в запястье Цзян Хуа и вновь защёлкнул Наручники, которые может открыть только Лян Фэй!
Цзян Хуа опешил:
— Это что, твой системный предмет?!
Наручники должны были остаться на крыше, а коль скоро Лян Фэй применил их снова — это артефакт. Дернув цепь, Цзян Хуа увидел, что второе кольцо надето на руку Лян Фэя.
Прошлый страх сменился торжеством:
— Забыл про эффект отражения?! Сам себя со мной сковал, идиот!
Он размахнулся и со всей дури врубил Лян Фэю в голову. Под куполом Лян Фэй не мог атаковать Цзян Хуа, приходясь живой мишенью для его кулаков.
Бац! Бац! Бац!
Градом посыпались тупые удары. Лян Фэй лишь прикрывал голову блоком.
— Мозги отшибло?! — гаготал Цзян Хуа. — Я могу шинковать тебя сколько влезет! Что ж ты не огрызаешься, а? На крыше крутого из себя строил!
Подставив предплечье под очередной замах, Лян Фэй уловил боковым зрением движение и отшагнул назад.
Монстр снова врезался в щит и с гулом отлетел. По барьеру пробежала рябь — энергия подходила к концу.
— Защита на исходе, — спокойно отметил Лян Фэй.
Цзян Хуа занёс кулак и замер. Система действительно прислала уведомление об истощении заряда. Без щита ему не сдобровать. Оскалившись, он буркнул:
— Ну и пусть! За твой труп дадут новый артефакт.
— Сначала нужно убрать монстра. Пробьёт барьер — ты погибнешь. Давай объединимся, — предложил Лян Фэй. — Прибиты друг к другу, после разберёмся!
Цзян Хуа призадумался: бафф силы ещё действовал, так что расправиться с Лян Фэем после уничтожения твари не составит труда.
Монстр вновь попёр на таран. Поймав момент колебания поля, Лян Фэй рванул цепь на себя. Цзян Хуа споткнулся и шатнулся вперёд. Лян Фэй сделал пару быстрых шагов, подставляя спутника под очередной выпад твари.
— Случайно вышло, реакция! — бросил Лян Фэй.
Цзян Хуа развернулся к монстру и услышал сухой щёлк. Разомкнутое кольцо слетело с руки Лян Фэя. Прежде чем Цзян Хуа понял, что происходит, Лян Фэй ловко защёлкнул второй браслет на запястье рыдающей Сун Я!
Сун Я обомлела. Смахнув кровь с губы, Лян Фэй отступил на безопасное расстояние. Чудовище вновь врезалось в барьер и отлетело прямо к его ногам.
Лян Фэй даже веком не повёл. Поднявшись, тварь полностью проигнорировала его и с удвоенной яростью накинулась на Цзян Хуа и Сун Я.
— Подержи его ещё немного, — улыбнулся Лян Фэй, поправил блокнот за пазухой и покинул место схватки.
— Постой! Что ты сделал?! Вернись! — заорал Цзян Хуа.
Он рванулся вслед, но натянувшаяся цепь дёрнула Сун Я.
— А-а-а! Отпусти! — завизжала она, упёршись ногами.
Раздражённый Цзян Хуа занёс руку для удара. Заметив этот жест, монстр впал в окончательное неистовство!
Грохот! Грохот!
Тварь ломилась сквозь барьер, расходуя его остатки. Поле дрожало и трещало. Системные алерты сыпались один за другим. До Цзян Хуа до сих пор не доходило: ярость твари вызывало присутствие Сун Я у него на цепи.
Связав Цзян Хуа с девушкой, Лян Фэй натравил призрака на обидчика, получив выигранное время для чтения дневника. Синяки от кулаков окупились с лихвой.
Открыв блокнот, он стал быстрыми шагами перелистывать страницы с самого начала.
Изящные строчки скользили перед глазами. Сначала дневник дышал болью и надеждой очнуться от кошмара: она верила, что признания вернут возлюбленного.
Но дальше тон менялся. Нежность сменялась сомнением, а когда мышцы несчастного усохли и он превратился в живую мумию — ужасом и отвращением.
Любовь истлела, уступив место лютой ненависти и презрению к беспомощному овощу.
Грохот!
В момент, когда Лян Фэй с хлопком закрыл дневник, барьер Цзян Хуа лопнул.