Лян Фэй приподнял руку мертвеца. На запястье чернела лишь одинокая татуировка — вопреки правилам, после смерти игрока она так и не превратилась в браслет.
Он на секунду задумался и лишь затем заметил, что стоящий за спиной Се Кунь молчит.
— Се Кунь? — Лян Фэй недоуменно обернулся.
Парень, еще недавно полный сил, теперь сидел на полу, прислонившись к стене, и, похоже, дремал, прикрыв глаза.
Забыв о трупе врага, Лян Фэй выронил его хладную руку и метнулся к спутнику:
— Что с раной?
Он едва успел отыскать кровоостанавливающее зелье, как на них напали. И, как назло, опасения Лян Фэя оправдались: от резких движений рана у Се Куня снова расползлась, пропитывая алой кровью бинты на животе. Едкое багровое пятно расходилось всё быстрее.
Лян Фэй быстро сбросил пропитанную ткань и обработал порез снадобьем. Стоило ледяной жидкости коснуться кожи, как Се Кунь вздрогнул, будто от нестерпимой боли.
Лян Фэй поднял взгляд и столкнулся с жалобным щенячьим взором.
Спрашивать ни о чём не требовалось: альтер-эго сменилось снова.
Се Кунь как-то упоминал, что в моменты физической слабости доминирующая, властная личность долго не удерживается. Судя по всему, короткая схватка отняла слишком много сил, рана открылась, и «всесильный» Се Кунь опять уступил место беспомощному.
Сейчас от него не было никакого толку в бою, зато он хотя бы не мешал перевязывать раны. Покуда состояние спутника не ухудшалось, продвижение по игре оставалось лишь вопросом времени.
Особые снадобья Игры жизни и смерти действовали безупречно: страшный порез на животе быстро затянулся коркой. Убедившись, что кровотечение остановилось, Лян Фэй заново наложил тугую повязку и строго-настрого запретил Се Куню проявлять хоть какую-то активность.
Нападавший давно испустил дух. Лян Фэй ещё раз тщательно обыскал тело, но, кроме отсутствия игрового браслета, никаких зацепок не нашёл.
Он коснулся черной метки на хладном запястье и нахмурился:
— Сбой системы?
Се Кунь лишь растерянно пожал плечами. Оставив странность без ответа, они двинулись дальше в глубь этажа.
Лишившись уровня боевой мощи, Се Кунь, похоже, утратил и способность стойко переносить боль: на каждом шагу он всё сильнее прижимался к Лян Фэю. Тот поначалу не обращал внимания, но когда его буквально прижали к стене, не выдержал:
— Если не можешь идти, давай присядем.
Решив, что ему выпал шанс посидеть в обнимку со старшим, Се Кунь с готовностью закивал. Но стоило ему опуститься на пол, как Лян Фэй бросил короткое «жди здесь» и, не оборачиваясь, пошагал дальше по коридору.
— Старший... — уныло протянул Се Кунь.
Лян Фэй замер на мгновение, но головы не повернул:
— Здесь пока безопасно. Сиди тихо и не дергайся, я быстро.
До его ноздрей донёсся едва уловимый запах крови, доносившийся откуда-то спереди. Из соображений предосторожности лучше было оставить Се Куня с нулевым уровнем боевой мощи в коридоре.
Однако не успел он сделать и пары шагов, как сзади раздался торопливый топот: Се Кунь панически боялся остаться один.
— Рана уже не болит? — спросил Лян Фэй.
Се Кунь застыл и виновато мотнул головой:
— Ну... это...
Лян Фэй обернулся, ожидая объяснений, но парень лишь бегал глазами и мямлил, так и не выдав ничего внятного.
— Ничего... — он уткнулся носом в грудь, став похожим на покинутого хозяином щенка.
Поняв, что допытываться бесполезно, Лян Фэй пошёл дальше на тяжелый запах. Через пару минут на полу показались тёмные, запекшиеся пятна. Дурное предчувствие заставило его прибавить шаг. За полосой побуревшей крови зияла распахнутая дверь камеры.
Переступив порог, Лян Фэй резко замер, зрачки его сузились.
Заметив его реакцию, Се Кунь нервно спросил:
— Старший, там опасность?
— Не подходи, — отрезал Лян Фэй.
Но парень вопреки предостережению подскочил ближе и заглянул внутрь.
В нос ударила тошнотворная вонь, а перед глазами предстало жуткое, кровавое месиво. Внутри небольшой камеры сопки мертвых тел громоздились друг на друге так тесно, что разобрать, кому принадлежат спутавшиеся конечности, казалось невозможным. Но страшнее всего было другое: у каждого трупа были выколоты глаза, и пустые, чернеющие глазницы немо «смотрели» в потолок.
Опасаясь, что робкое эго Се Куня не выдержит подобного кошмара, Лян Фэй попытался оттащить его в сторону. Но, к его изумлению, лицо спутника оставалось совершенно безучастным — словно он и вовсе не замечал этой горы человеческих останков.
Подавив подступившую тошноту, Лян Фэй шагнул в камеру и бегло осмотрел погибших. Навскидку там лежало около двенадцати человек. Вонь стояла невыносимая, поэтому растаскивать завалы он не стал. У всех мертвецов были вырваны глаза, а метки на запястьях так и остались татуировками, не превратившись в браслеты.
Вспомнив недавнего напавшего, Лян Фэй пришёл к странному выводу. Неужели на поле Игры жизни и смерти находится больше тридцати двух игроков?
Когда Лян Фэй закончил разминочную игру, марионетка объявила, что выжило всего двадцать два человека. Позже они с Се Кунем ликвидировали ещё четверых. Если не считать игрока с предметом «Классный руководитель за задним окном» и их двоих, в живых должно оставаться максимум шестнадцать-восемнадцать человек.
Они спускались достаточно быстро, и вероятность того, что двенадцать из оставшихся участников погибли в одной этой комнате, стремилась к нулю. К тому же метки игроков присутствовали, но ни одна из них не трансформировалась после смерти.
— Может, это останки проигравших из предыдущего раунда? — вслух усомнился Лян Фэй, но тут же сам себя опроверг.
Даже если допустить, что перед ними жертвы прошлого испытания, то как быть с тем ублюдком, что напал на них снаружи? Правила Игры жесткие: либо ты уничтожаешь вражескую команду и побеждаешь, либо умираешь сам. Застрять в игре невозможно. И куда делись их глаза? Зачем убийце понадобилось выкалывать их у всех без исключения?
— Старший, там кто-то идет! — тревожно подал голос Се Кунь, дежуривший у входа.
Помня о том, что у Се Куня нет уровня боевой мощи, Лян Фэй в два прыжка очутился у двери, на ходу выхватывая кинжал.
— Сиди внутри и не вылезай, пока я с ним не покончу! — он властно толкнул Се Куня обратно в камеру, запирая его наедине с грудой мертвецов.
Се Кунь опомнился лишь тогда, когда перед его носом захлопнулась дверь. Он попытался выскочить наружу, но встретил такой яростный взгляд Лян Фэя, что тут же отступил.
Приближающийся противник двигался медленно — похоже, уровень его боевой мощи был невысок. Лян Фэй быстро оценил обстановку и приготовился к легкой расправе.
Но когда враг подбежал ближе и его лицо осветил свет, Лян Фэй отшатнулся, едва сдерживая изумление.
Этот человек же погиб в лапах гигантского паука! Как он мог здесь оказаться?
— Дай Гуан?.. — неверяще выдохнул Лян Фэй.
Тот даже не вздрогнул, никак не отреагировав на имя.
Дай Гуан был участником Белой команды. Лян Фэй столкнулся с ним, когда искал лекарство для Се Куня. Тот попытался убить Короля и занять его место, но Лян Фэй переиграл его: он собственными глазами видел, как тварь обмотала его густой паутиной, превратив в плотный кокон. Выжить в таком коконе было невозможно.
У него имелся козырь в рукаве? Или артефакт воскрешения?
Дай Гуан не дал ему времени на размышления и рванулся в атаку. Лян Фэй мгновенно уклонился от первого выпада и с ходу ударил противника ногой в живот.
Тот будто ожидал этого: подскочил в воздухе, прикрывая уязвимое место. Однако Лян Фэй ловко скорректировал движение и на взлёте зацепил его за голень.
Потеряв равновесие в воздухе, Дай Гуан мешком рухнул на пол. Раздался тошнотворный хруст — лодыжка вывернулась под немыслимым углом. Но он, словно не чувствуя боли, мгновенно поднялся на ноги и снова попёр на Лян Фэя.
Лян Фэй не ожидал, что соперник окажется настолько хлипким. Новая атака выглядела грозно лишь со стороны: со сломанной ногой Дай Гуан потерял прежнюю скорость и стал лёгкой мишенью.
На полпути он споткнулся. Лян Фэй не упустил шанс: рванулся навстречу и изо всех сил вогнал лезвие кинжала ему прямо в сердце.
Выдернув оружие, он отскочил назад. Дай Гуан несколько секунд корчился на полу, а затем затих.
Убедившись, что нападавший мертв, Лян Фэй осмотрел его правое запястье. Там снова темнела лишь татуировка — она не превратилась в браслет. Разделавшись с врагом, он на мгновение задумался, не в силах понять, как умерший игрок смог внезапно ожить.
Се Кунь приоткрыл дверь и мазнул рукой:
— Старший, я кое-что нашёл.
Лян Фэй вернулся в смердящую камеру. Се Кунь подвёл его к углу у самой двери, где хаотично громоздились старые шкафы. На их стенках виднелись бурые застарелые брызги запекшейся крови.
На полу за шкафами теми же тёмными каплями было выведено несколько размашистых строчек:
«Монстры заперли нас здесь...»
«Они истязают нас...»
«Однажды мы выберемся...»
Лян Фэй отодвинул остальные шкафы, но больше никаких надписей не обнаружил.
— «Монстры» — это те твари, что сидели в клетках? — спросил Се Кунь.
Когда они только спустились на этаж, на Лян Фэя едва не напало тощее длинноногое чудовище. Судя по надписи, несчастных удерживали твари, но потом что-то произошло: монстры оказались заперты в камерах, а пленники погибли гуртом. Впрочем, всё это казалось странным. Особенно воскрешение Дай Гуана — в голове Лян Фэя всплыло заявление Се Куня о том, что его ранил «Лян Фэй».
— Старший... — Се Кунь снова замялся, виновато поджав губы.
Чтобы не выслушивать долгие заминки, Лян Фэй поторопил его:
— Говори уже, что там у тебя?
Набравшись смелости, парень смущенно выдохнул:
— Старший, ты ведь так меня и не поцеловал...
У Лян Фэя от этих слов едва глаза на лоб не вылезли. На секунду он решил, что тот взял себя в руки, но нет — бесполезный остался стопроцентным бесполезным! В двух шагах от него горой лежат двенадцать трупов с выбитыми глазницами, а у него в голове одни поцелуйчики!