Молодой господин Ван, чьё настоящее имя было Ван Цзинь, с момента высадки на этот круизный лайнер участвовал исключительно в карточных азартных играх.
Широкой известностью среди гостей корабля он был обязан не просто частым появлениям за столами, а феноменальной результативности: за несколько дней и более чем сотню проведённых партий он не потерпел ни единого поражения!
С самого начала «Игры Морского дьявола» Ван Цзинь обыграл не меньше десятка человек. И если бы не его постоянное обещание ставить на кон абсолютно все имеющиеся фишки, да не безумие окружающих, окончательно отравленных азартом, с ним уже давно никто не рискнул бы сесть за один стол.
Ван Цзинь питал слабость к красивым людям, но ещё больше ему нравилось сминать их спесь в игре, превращая проигравших в своих покорных слуг.
Впрочем, причина, по которой он потратил свой единственный шанс на вызов именно на Лян Фэя, не сводилась к одной лишь привлекательной внешности последнего.
Сегодня утром Ван Цзинь случайно оказался среди зрителей партии между Лян Фэем и Сунь Цянем. Он от начала и до конца видел, как юноша переломил ход безнадёжного поединка и обвёл противника вокруг пальца.
При виде столь яркого человека, сочетающего в себе безупречную красоту и опасную силу, Ван Цзинь испытывал лишь одно желание: растоптать его своими руками, сломать волю, а затем пополнить им собственную коллекцию живых трофеев.
При мысли о том, как эта гордая птица станет пресмыкаться у его ног, в глазах Ван Цзиня вспыхнул хищный огонёк.
От этого сального, вожделеющего взгляда Ван Цзиня подступила тошнота, хотя в душе у него мельком проскочило недоумение: вокруг толпилось столько народу, почему этот тип выбрал именно его?
— Сыграем в Техасский холдем, как тебе идея? — Ван Цзинь беззастенчиво оглядел сидевшего напротив Лян Фэя, и выражение его лица стало ещё более плотоядным.
Поскольку соперник использовал официальное право на вызов, Лян Фэй не имел возможности отказаться и был вынужден принять условия партии, очевидно выгодные для Ван Цзиня.
Раздающий коротко изложил правила. Лян Фэй внимательно выслушал его, и взгляд его стал предельно собранным.
Здешний Техасский холдем мало чем отличался от классической версии: игроки собирали комбинации, соревнуясь в старшинстве карт.
В каждом раунде участники получали по две закрытые карманные карты и не менее трёх общих, выкладываемых на стол в открытую. На каждом этапе торговли можно было поднять ставку или сбросить карты, а в финале оставшиеся в игре вскрывались, и победитель забирал весь банк.
В подобном состязании присутствует элемент везения, однако ключевую роль играют два совершенно иных фактора: психологическое давление и размер банка.
Если Ван Цзинь не являлся баловнем судьбы с феноменальным везением, секрет его непобедимости кроется именно в этих двух составляющих.
Он либо обладал железной выдержкой, виртуозно блефовал и просчитывал чужие эмоции, либо его противники были настолько нищи, что их капитал таял под давлением его гигантского стека.
Судя по послужному списку Ван Цзиня, он наверняка мастерски сочетал оба этих преимущества.
Лян Фэй прежде пару раз играл в холдем с друзьями и знал несколько базовых приёмов считывания эмоций по мимике. Вот только хватит ли этого любительского опыта против изощрённого игрока?
Приняв колоду у крупье, Лян Фэй бегло убедился в отсутствии крапа или механических меток, после чего выложил перед собой весь свой капитал — ровно двадцать фишек.
По сравнению с двумя внушительными башнями Ван Цзиня, состояние Лян Фэя выглядело откровенно жалко.
Уверенная усмешка на лице Ван Цзиня стала ещё шире. Имея превосходство по фишкам в десятки раз, он мог позволить себе право на ошибку и одновременно давить на психику соперника одним своим видом.
Эта партия просто обязана стать его триумфом!
Игра началась. Оба игрока оценили свои карманные карты. Лицо Лян Фэя оставалось непроницаемым — ни единый мускул не выдал полученный расклад.
После первых ставок крупье выложил на стол две открытые карты.
— Как думаешь, кто кого? — Мужчина средних лет из числа зрителей подтолкнул локтем стоящего рядом дюжего коротышку.
Этот толстяк сам собирался бросить вызов Ван Цзиню, но Лян Фэй перехватил инициативу. То, что Ван Цзинь в последний момент резко передумал и предпочёл другого соперника, оставив его за бортом, сильно задело самолюбие дородного игрока.
Толстяк пренебрежительно фыркнул:
— Этот выскочка Ван Цзинь слишком зарывается. Рано или поздно он пойдёт ко дну!
— Хочешь сказать, он продует прямо сейчас? — Мужчина средних лет сомнительно изогнул бровь.
Несмотря на брезгливую мину, толстяк ответил вполне реалистично:
— Я сказал «рано или поздно», а не прямо сейчас. Ты посмотри, сколько фишек у его соперника! С чем ему воевать против Ван Цзиня?
— Да уж, трудно сказать... — внезапно вмешался кто-то за их спинами. — Я видел этого парня утром. Он играл с Сунь Цянем и отправил того прямо в бассейн с акулами. Силища у него неимоверная, так что Ван Цзинь вполне может обломать об него зубы.
В этих словах присутствовала логика, однако толстяк и его собеседник лишь отмахнулись. Подумаешь, победил Сунь Цяня — обычного вульгарного драчуна, привыкшего мухлевать с помощью силы! Разве можно сравнивать его с непобедимым Ван Цзинем?
— Пас.
Пока в толпе шли жаркие споры, партия только перешла ко второму кругу торговли, а Лян Фэй уже сбросил карты, потеряв одну фишку.
Ван Цзинь, не теряя наигранной улыбки, мазнул взглядом по выброшенным картам соперника и нарочито сокрушённо вздохнул:
— Какая жалость! У меня ведь на руках была полнейшая дрянь. Прояви ты чуть больше настойчивости, красавчик, и банк достался бы тебе.
От подобного обращения у Лян Фэя по коже побежали мурашки.
— Меня зовут Лян Фэй, — холодно чеканя слова, произнёс он.
Рассмотрев в глазах юноши явное отвращение, Ван Цзинь ощутил лишь ещё больший азарт. Он слегка пнул ногой слугу, коленопреклоненного у его ног:
— Поди принеси вина.
Раб покорно поднялся, но из-за долгого стояния на коленях ноги его одеревенели, и он, потеряв равновесие, завалился прямо на Ван Цзиня.
Тот вовсе не огорчился. Находя неловкого невольника вполне симпатичным, Ван Цзинь сгреб его в охапку и усадил к себе на колени.
— Ладно, за вином сходишь ты, — Ван Цзинь пнул второго слугу, находившегося неподалёку.
Едва тот, едва ли не на четвереньках, поспешно удалился, Ван Цзинь запустил руку под одежду сидящего на нём раба. Быстрое, привычное движение — и слуга тихо ойкнул, заливаясь густым румянцем и судорожно задышав, уткнувшись грудью в плечо хозяина.
Ван Цзинь бесстыдно тискал свою жертву, но его взгляд, полный горячечного вожделения, оставался прикован к Лян Фэю.
Глядя на эти непристойные выкрутасы, Лян Фэй первым делом подумал, что Цзя Юэ сейчас снова попытается закрыть ему глаза. Поколебавшись пару секунд и не ощутив никакого движения, он чуть повернул голову. Цзя Юэ сидел слева от него, выставив напоказ лишь затылок.
Если бы у Лян Фэя возникло желание присмотреться к нему поближе, он увидел бы, каким жутким, налитым насилием взглядом юноша гипнотизирует Ван Цзиня. К сожалению, Лян Фэй не придал этому значения, упустив шанс разглядеть тёмную сторону своего спутника.
Вскоре вернулся слуга, приведя с собой двух официантов с подносом, на котором стояли бутылка красного вина и хрустальные бокалы. Слуги расположились по обе стороны стола, готовясь обслуживать игроков.
Ван Цзинь, одной рукой продолжая ласкать скулящего раба, а другой придерживая бокал, едва заметно качнул подбородком в сторону только что вернувшегося невольника.
Тот, низко опустив голову и скрывая тень отчаяния на лице, направился к Лян Фэю.
Лян Фэй решил, что Ван Цзинь передаёт ему что-то через слугу, однако тот, подойдя вплотную, попытался с ходу взобраться к нему на колени и обвить тонкими руками его шею!
Глухой удар!
Прежде чем Лян Фэй успел среагировать, раб снопом отлетел назад и тяжело грохнулся на пол. Перед столом живой стеной вырос Цзя Юэ. На лице юноши читалось крайнее бешенство.
Лян Фэй окончательно мрачнел:
— Молодой господин Ван, что это значит?
— С умными людьми надо играть долго, — Ван Цзинь с абсолютным непринуждением игнорировал чужой гнев. — А раз партия затягивается, почему бы не добавить немного развлечений?
— Не требуется, — отрезал Лян Фэй.
Ван Цзинь лишь мысленно упрекнул его в нескромности, но затем его взгляд упал на заслонившего Лян Фэя Цзя Юэ, и на лице игрока промелькнуло явное восхищение.
Неудивительно, что тот отказался от живого подарка — у него уже имелся экземпляр куда лучше.
— На этом корабле каждый в той или иной степени слышал моё имя. Но ты — первый, кого я вызвал лично, — Ван Цзинь оскалился. — Встретиться за одним столом при таких обстоятельствах — это судьба. Окажи мне уважение, а?
Его слова мгновенно вызвали новую волну оживлённых шепотков среди зрителей. Подобная снисходительность со стороны непобедимого игрока заставила толпу с ещё большим любопытством разглядывать Лян Фэя.
Видя, что перешёптывания нарастают, а Ван Цзинь явно намерен тянуть время, пока ему не уступят, Лян Фэй пошёл на небольшой компромисс.
Он взял у официанта бокал, сделал символический глоток и жестом приказал крупье продолжать раздачу.
Однако Ван Цзинь не спешил делать ход, с усмешкой разглядывая распростёртого на полу раба.
Лян Фэй окончательно утвердился в своём намерении. Изначально он планировал спустить ситуацию на тормозах и ограничиться бескровным выигрышем пары фишек, но теперь решил отобрать у Ван Цзиня абсолютно всё.
Он протянул руку и решительно притянул к себе метающего молнии Цзя Юэ, усаживая его к себе на колени. Разъярённый зверёк моментально утихомирился и, словно шелковый, доверчиво прижался к нему, обняв за талию.
Цзя Юэ снизу вверх посмотрел на него сияющими глазами, с трудом сдерживая довольную улыбку. От его недавней свирепости не осталось и следа.
В глазах окружающих эта сцена выглядела так, будто послушный раб испуганно липнет к своему господину, ища защиты. И только сам Лян Фэй ощущал, с какой нечеловеческой, железной силой пальцы юноши впились в его поясницу.
Это было похоже не на ласку покорного слуги, а на мёртвую хватку хищника, удерживающего свою добычу!
Подавив возникший дискомфорт, Лян Фэй сосредоточился на картах и ровным, ледяным голосом произнёс:
— Заберите свои подношения, господин Ван. Всё, что мне нужно, я привык брать сам.
Ван Цзинь с двусмысленной ухмылкой оглядел Лян Фэя и прижавшегося к нему Цзя Юэ. Поняв, что подсунуть своих людей больше не удастся, он наконец взял в руки карты.
Дальнейшая игра шла с переменным успехом. Оба демонстрировали средний уровень, из-за чего толпе глазеющих стало даже немного скучно.
— Ставлю на победу Лян Фэя, — вдруг произнесла Сюй Юэци, обращаясь к Чжан Юньаню, словно вспомнив о чём-то важном.
Она выложила одну фишку, и к ним тут же подоспел крупье, чтобы зафиксировать пари.
Чжан Юньань моментально уловил её замысел и подхватил:
— А я ставлю на его проигрыш.
Пари было заключено, фишки перекочевали к крупье. Теперь, кто бы ни победил за главным столом — Лян Фэй или Ван Цзинь, — для них обоих это засчитается как успешно пройдённый раунд игры.
Обычно гости корабля, находясь под действием чар Морского дьявола, страстно жаждали азарта, поэтому почти никто не додумывался использовать правила для уклонения от поединков. Раздающий впервые столкнулся с подобной лазейкой, но не нашёл формальных причин запретить их сделку.
Впрочем, маленькая хитрость Сюй Юэци не принесла желаемого результата. Вдруг перед ней выросла фигура незнакомца, который злорадно ухмыльнулся:
— Госпожа Сюй, узнаёте меня?
Девушка, естественно, понятия не имела, кто перед ней. Прежде чем она успела сказать хоть слово, мужчина хищно выскреб:
— Решила отсидеться в сторонке? Не выйдет! Я вызываю тебя на дуэль!
Сюй Юэци мгновенно побледнела. Она совершенно не умела играть. Чжан Юньань попытался заслонить её, но путь ему мгновенно преградил крупье.
Правила вызова в «Игре Морского дьявола» были непреложны. Служители не позволяли никому сорвать поединок с помощью силы.
Из темноты вынырнул десяток охранников, взявших Чжан Юньаня в плотное кольцо. Ему оставалось лишь бессильно наблюдать, как Сюй Юэци уводят за отдельный стол для начала игры.
Тем временем у Лян Фэя образовалось двадцать две фишки — на две больше, чем в начале.
Казалось бы, он вёл в счёте, но в реальности такое преимущество ничего не давало.
Ван Цзинь распоряжался сотнями фишек, и потеря двух десятков для него была не чувствительнее укуса комара. А вот если Лян Фэй проиграет свои двадцать фишек, для него всё закончится окончательным крахом.
Партия длилась уже несколько раундов, и Лян Фэй использовал это время, чтобы изучить микромимику соперника.
Ван Цзинь неплохо контролировал эмоции, но до идеала ему было далеко. По логике вещей, за прошедшие круги Лян Фэй должен был перехватить инициативу.
Однако стоило ему сделать попытку повысить ставки, как Ван Цзинь моментально подстраивался. Если у Лян Фэя на руках оказывалась сильная комбинация, Ван Цзинь без колебаний сбрасывал карты. Если же Лян Фэй получал мусор, Ван Цзинь агрессивно давил, принуждая к повышению.
К концу предыдущего круга Лян Фэй с ужасом осознал: ритм игры полностью подчинён сопернику!
— М-м...
Кто-то тёплый и мягкий уткнулся ему в шею, слегка потеревшись о кожу.
Лян Фэй опустил взгляд и обнаружил, что Цзя Юэ лежит у него на груди с пылающими щеками и совершенно затуманенным взором.
От юноши веяло легким винным перегаром. Посмотрев на стол, Лян Фэй понял: этот сорванец, пока он был увлечён картами, допил остатки вина из его бокала!
Но ведь сам Лян Фэй уже отпивал из этого бокала, там точно не могло быть яда! Неужели этот малый опьянел всего от пары глотков?
Пьяный Цзя Юэ вовсе не выглядел беспомощным. Зажмурив глаза с невинным видом, он без зазрения совести начал ощупывать грудь и талию Лян Фэя.
Лян Фэй перехватил его шаловливую руку, и от этой неожиданной встряски тяжесть, давившая на грудь, ненадолго отступила.
Он снова объявил пас, переводя игру в новый раунд.
Однако расклад на столе от этого не изменился. Ван Цзинь просчитывал игру с пугающей точностью, раз за разом вынуждая Лян Фэя принимать самые невыгодные решения.
Фишки кочевали туда-сюда, но тенденция оставалась непреклонной: везение Ван Цзиня не выросло, зато процент его побед неуклонно полз вверх.
Он с высокомерным предвкушением посматривал на Лян Фэя, успевая при этом тискать своего невольника.
Эта абсолютная уверенность передавалась и зрителям. Вокруг стола с новой силой вспыхнули разговоры о феноменальном стопроцентном винрейте Ван Цзиня.
Азартная толпа боготворила удачливого игрока и не испытывала ни малейшей жалости к его очередной жертве.
Насмешки, презрение, злорадство... Густой кокон негативных эмоций сжался вокруг Лян Фэя, словно заранее отпевая его неизбежное поражение.
И когда Лян Фэй в очередной раз был вынужден скинуть карты, он с холодом в груди обнаружил, что перед ним осталось всего четыре фишки!
Ван Цзинь сочувственно и торжествующе улыбнулся ему — всё шло строго по его сценарию.