Цянь Дун хоть голову о стену бей не мог взять в толк, как докатился до жизни такой.
Лежа на ковре, густо усыпанном стеклянными крошками, он дрожал от холода: тонкая одежда насквозь промокла от пота и давно остыла.
От пола веяло едва уловимым запахом крови, перемешанным с приторной сладостью пролитого вина и газировки. Обслуживающий персонал прошелся по залу лишь с поверхностной уборкой — вылил сюда, должно быть, не один флакон чистящего средства. Резкий химический чад вступил в сговор со сладковатой гнильцой, породив вонь, от которой скручивало желудок.
Выживших гостей из главного зала развлечений Сюй Юэци и Чжан Юньань распустили еще пару часов назад — в запертом помещении оставили лишь его одного.
Для порядка приставили двух-трех официантов, хотя какая разница? Куда сбежишь посреди бескрайнего океана?
А ведь по первоначальному замыслу он должен был вальяжно развалиться в мягком кресле и смаковать, как на третьей палубе грызутся за выживание последние уцелевшие. Ему оставалось лишь дождаться гибели самого стойкого, чтобы с чувством выполненного долга закрыть счет мести и вступить в права по сделке с Морским дьяволом.
Какого же черта он коченеет на ледяном полу? И куда запропастилась тварь-демон, заключивший с ним уговор?
Ярость душила Цянь Дуна напополам с диким, липким ужасом перед грядущей развязкой.
Лян Фэй насильно втянул его в жульническую игру, обрекая на безумную эстафету с акулами в открытой воде. Внезапное падение с высоты кукловода, дергающего за ниточки, до уровня беспомощной пешки, которую сминают ради забавы, отравляло разум безысходной злобой.
— Цянь Дун? — тихо позвал кто-то из тьмы.
Цянь Дун вскинул голову и обомлел: вокруг него кипела толпа.
Разве его не заперли в зале развлечений на лайнере? Как он очутился здесь? В месте... где зародилась его ненависть?
Он поднялся, дивясь и недоумевая. Окружающие сновали туда-сюда, облаченные в сорящие роскошью наряды. Иная неприметная запонка на рукаве богача стоила больше, чем весь его годовой заработок на кабальных работах.
Это было казино. То самое заведение, где он когда-то гнул спину.
— Чего застыл как истукан? Живо за стол, раздавай карты! — перед глазами возникло знакомое лицо.
Цянь Дун от этого голоса рефлекторно вздрогнул, выпрямился в струнку и, лебезя, вознамерился кинуться туда, куда ткнул пальцем управляющий.
В этот момент мимо прошмыгнула еще одна знакомая фигура.
— Уже бегу, — отозвался человек, вынырнувший у него из-за спины.
Цянь Дун всмотрелся в темноту — Ци Бинь?! Но ведь Ци Бинь давно испустил дух!
Цянь Дун ощутил, как по коже пробежал мороз: здесь явно крылась какая-то дичь, но разложить мысли по полочкам не удавалось. Попытался вспомнить, что происходило до сегодняшнего дня, но разум будто забило ватой. Воспоминания о лайнере утекали прочь песчинками сквозь пальцы: чем сильнее он напрягал память, тем стремительнее растворялось прошлое.
В конце концов он махнул рукой и поплелся вслед за Ци Бинем. Словно в былые времена, он снова превратился в безропотную шестерку-крупье.
Лица, события, дни побежали перед глазами на ускоренной перемотке. Ему оставалось лишь замереть на месте, проживая собственный ад по второму кругу.
— Сяо Цянь, слыхал, ты сегодня опять опоздал? — предстал перед ним прямой начальник, чья физиономия казалась сейчас настоящей рожей беса.
Цянь Дун повторил до капли заученный ритуал: согнулся в три погибели и подобострастно залепетал:
— Виноват... виноват, господин менеджер! Клянусь, это в последний раз!
— Да ладно тебе, береги себя. Слышал, у тебя дома проблемы с деньгами. Если совсем прижмет — обращайся ко мне напрямик, — бросил тот.
Низко опущенное лицо Цянь Дуна исказилось от лютой ненависти.
Опять эта фальшивая забота! Мозгляк тупорылый. Рассказы про бедствующих родственников были шиты белыми нитками, а этот идиот даже не усомнился! Если он такой набитый дурак, за какие заслуги намертво уселся в кресло управляющего?! Вываливать такое при всей честной компании — он просто хотел выставить его нищебродом и посмешищем!
— Премного благодарен, господин менеджер! Я обязательно поправлю здоровье! — уголки рта Цянь Дуна нервно подрагивали, хотя голос звучал предельно искренне.
— Если зашиваешься, не стесняйся, я могу перехватить твои смены, — неожиданно похлопал его по плечу Ци Бинь.
Цянь Дун вздрогнул. Подавив тошноту, он обернулся с сияющей от признательности миной:
— Да ну что ты, как я могу тебя обременять?
«Ишь какой прыткий, — мысленно шипел он, улыбаясь во весь рот. — Выслуживаешься перед начальством, чтобы показать, какое я ничтожество?»
Время потеряло счет. То ли протекли годы, то ли пролетела секунда: мытарства в казино растаяли дымкой. Открыв глаза, Цянь Дун обнаружил себя на палубе судна.
То было скромное корыто на пару сотен пассажиров — ни в какое сравнение не шедшее с роскошным лайнером Морского дьявола. На этот круиз он копил кровные сбережения не один год.
Кто же знал, что первый в его серой жизни выход в море обернется адом: шторм сорвал корабль с курса, связь накрылась, и посудина безнадежно заблудилась в бесконечных водах.
И когда он уже проклинал несправедливый рок, прощаясь с жизнью, случилась невероятная чертовщина — перед ним явился Морской дьявол, существо за гранью науки и разума!
Словно в сказках из детства, он заключил с тварью «сделку», обретя власть повелевать ее невероятной силой. Взамен требовалось лишь одно: отдавать душу после смерти.
Отдать душу когда-нибудь потом? Да он не раздумывал ни секунды! Когда еще наступит эта смерть через десятки лет? И кому вообще сдалась какая-то там душа, в которую он отроду не верил?
А вот на что употребить дьявольское могущество? Идея кровавого паноптикума на борту фешенебельного лайнера родилась мгновенно.
Управляющий и Ци Бинь — двое лицемеров, от чьего ханжества его мутило годами. Но тратить колоссальную силу на месть двум сошкам — все равно что палить из пушки по воробьям.
Цянь Дун нахмурился, и перед глазами всплыли холеные хари «сливок общества», бросавшие ему, словно собаке, пару фишек на чай с высокомерным снобизмом.
Согнать эти миллионерские туши в одну клетку, соткать вокруг них непроглядный кошмар и страх, заставить сжирать друг друга — вот это настоящая потеха!
Заручившись покровительством дьявола, серая ничтожность Цянь Дун воспылал бешеным вожделением властвовать. Он желал видеть, как «избранные» бьются в его силках, как он безнаказанно вершит их судьбы. Он доберется до их гнилых нутр и заставит вывернуть наизнанку всю свою сокрытую грязь!
Так, из бреда мегаломании, вылупилась «Игра Морского дьявола».
Вытянув с помощью чудовища досье на богачей, Цянь Дун заморочил им головы чарами и заманил на борт. Едва ноги знатных гостей ступили на палубу, они оказались в ловушке изощренной мести.
При том, что жертвы даже понятия не имели, кто такой Цянь Дун.
* * *
Вот, значит, как?!
Неудивительно, что они с напарниками ломали голову, пытались вычислить хоть какую-то логику в списке жертв — тех набирали едва ли не наугад!
Лян Фэй догадывался, что у Цянь Дуна шарики за ролики заехали, но чтобы выкашивать сотни людей по столь ничтожному поводу?!
Обыватель со стандартной серой биографией, не познавший особых бед, обретя сверхъестественный дар, в мгновение ока превратился в монстра, выплеснувшего океан яда на ни в чем не повинных незнакомцев!
— Хозяин, вы все посмотрели? — Цзя Юэ воззрился на Лян Фэя с преданным предвкушением.
Лян Фэй разгадал этот взгляд без труда. Но хрен там — больше он на эту удочку не клюнет!
Сколько бы юнец ни напрашивался на похвалу, Лян Фэй сохранял невозмутимый вид и делал вид, будто ничего не замечает.
Не дождавшись отклика, Цзя Юэ сменил щенячий восторг на превеликую обиду. Хозяин ведь сам хотел узнать мотивы убийцы! Он ради него из кожи вон вылез, показал память этого слизняка — и ни единого доброго слова? Теперь даже наигранные слезки не работают! Неужто хозяин решил выбросить его за ненадобностью?!
От этой мысли лицо мальчика потемнело, взгляд затуманился зловещим мраком.
[Уровень лояльности босса: -1]
[Уровень лояльности босса: -10]
* * *
Глядя на сходящие с ума цифры лояльности, Лян Фэй готов был взвыть от бессилия и начал судорожно соображать. Если позволить Цзя Юэ и дальше источать черный угар, не пройдет и минуты, как показатель пробьет минус сотню!
— Пройдемся по палубе? — применил он безотказный маневр со сменой темы.
К счастью, Цзя Юэ и сам был не прочь убраться из чертова зала развлечений, навевавшего дурные воспоминания. Едва услышав предложение Лян Фэя, он мгновенно повеселел, а отвес верности прекратил свое падение.
Лян Фэй украдкой косился на интерфейс:
[Уровень лояльности босса: -57]
Слава богу... Запас прочности еще есть. Он мысленно отер холодный пот.
Едва Лян Фэй и Цзя Юэ переступили порог, прислуга затворила тяжелые дубовые двери, погрузив пахнущую кровью залу в непроглядный сумрак.
Как только Цзя Юэ рассеял чары, Цянь Дун очнулся. Извиваясь на ковре, он забился в истерике, умоляя выпустить его наружу.
— Так это ты, тварь, дергал за нитки?! — возле самого его лица замерли изящные туфли на шпильках.
Разве он не вырвался из дурмана? Откуда в запертом зале люди...
Цянь Дун поднял глаза и онемел от ужаса: его обступила плотная толпа погибших гостей! Они стояли с каменными лицами в той самой истерзанной одежде, в которой испустили дух, и завороженно таращились на него.
Морской дьявол по его же указке подвергал их изощренным пыткам, превращая в кровавый фарш, прежде чем подарить смерть. Ныне каждый из них выглядел как порождение наихудшего кошмара.
— Не... не подходите! Сгиньте! — Цянь Дун пытался вскочить, но ноги превратились в вату; пришлось ползти на четвереньках, зажмурившись, сквозь строй призраков.
Ладонь неожиданно сочно чавкнула, точно погрузившись в лужу. Цянь Дун приоткрыл зажмуренный глаз — и соплями изошел от дикого испуга, с размаху брякнувшись на задок.
Откуда на ковре столько крови?!
Хлюп.
Прямо перед ним замерли туфли, вымазанные кусками мяса и сгустками.
— Цянь Дун, я же душой за тебя стоял... За что ты со мной так? — Ци Бинь воззрился на него сверху вниз. В его черепе зияла черная дыра от пули, откуда сочилась розово-белая жижа.
Кап.
Густая капля шмякнулась аккурат Цянь Дуну на щеку!
— А-а-а-а-а!!! — заверещал он, в панике размазывая по лицу чужие мозги. Откуда только силы взялись: сорвавшись с места, он помешанным челноком заметался по залу.
Две сотни загубленных им душ молча увязались следом, сохраняя свой смертный облик, точно мстительные неупокоенные тени.
Окажись здесь сторонний наблюдатель, он бы увидел лишь пустой зал, где бился в психозе одинокий Цянь Дун, с криками и стенаниями нарезающий круги по окровавленному ковру.
Цзя Юэ вовсе не стал бросать проигравшего в бассейн к акулам, выбрав для него наказание индивидуального пошива. Иллюзия малевала лишь то, что рождал разум жертвы — а Цянь Дун созерцал свои самые потаенные страхи и въевшуюся в кости вину.
* * *
Третья палуба лайнера. Три часа дня. До завершения задания оставалось шестнадцать часов.
Лян Фэй попросил Цзя Юэ выудить из Цянь Дуна мотивы вовсе не из желания докопаться до глубин лора этого мира. Ему нужно было выиграть время.
Сюй Юэци по неосторожности звякнула при Цзя Юэ про их скорый уход, отчего парня переклинило, и он принудил Лян Фэя к дикой игре. Слава богу, после финала тот вроде бы пришел в чувство.
Однако чем ближе тикала стрелка к финалу, тем сильнее сжималось сердце Лян Фэя: он печенкой чуял, что Цзя Юэ ни черта не забыл. Теперешний штиль — лишь затишье перед катастрофическим штормом!
— Лян Фэй! Сюда! — окликнула его Сюй Юэци в купальнике, маша рукой неподалеку.
На третьей палубе, помимо того самого бассейна с акулами, располагался вполне обычный бассейн для отдыха гостей.
Сюй Юэци и Чжан Юньань посчитали, что угроза со стороны Морского дьявола миновала, и теперь оставалось лишь досидеть остаток шестнадцати часов до заветной отметки в пять дней. Они расслабились раньше времени — ведь Цзя Юэ теперь был сильнейшим хозяином вод на корабле, да еще и состоял с Лян Фэем в «тех самых» отношениях. Пара не сомневалась в полной безопасности последнего дня.
Из дюжины выживших гостей лишь немногие, получившие глубокие душевные травмы, заперлись в каютах в томительном ожидании эвакуации. Прочие же примкнули к Сюй Юэци и наслаждались долгожданным покоем у воды.
Лян Фэй и сам не прочь был порелаксировать у голубой глади: с момента принудительного переноса в мир сансары он не знал ни минуты передышки.
Но стоило сделать шаг к бассейну, как край его рубашки натянулся.
Это знакомое ощущение он не спутает ни с чем — Цзя Юэ снова вцепился в него.
Лян Фэй обернулся. Мальчишка сперва посмотрел на него со смутным ожиданием, затем мельком брезгливо скользнул взглядом по Сюй Юэци и снова впился глазами в лицо Лян Фэя.
Такая пантомима мгновенно прояснила подтекст.
Лян Фэй с сокрушенным вздохом накрыл ладонью глаза Цзя Юэ и суховато выдал заученное:
— Не смей смотреть.
Дабы уберечь ни в чем не повинную Сюй Юэци от ярлыка «мерзкой дряни», вторую половину фразы он волевым усилием вымарал.
Ощутив ладонь на лице, Цзя Юэ доволен был до чертиков: губы расплылись в блаженной улыбке. Он тут же развернулся и увлек Лян Фэя за собой в сторону кают.
Лян Фэй всё же надеялся урвать минутку отдыха у бассейна, но стоило зазеваться на полшага, как Цзя Юэ обернулся с видом глубочайшей смертной обиды:
— Хозяин желает остаться и засматриваться на это?
[Запрос уровня лояльности босса...]
Нет-нет-нет, ни в коем разе!
Лян Фэй ухватил парня за руку и прибавил ходу, всем своим видом доказывая, что женские купальники его ни капли не интересуют!
[Уровень лояльности босса: -57]
Лян Фэй чувствовал себя выжатым как лимон.
Четыре часа дня. До финиша оставалось пятнадцать часов.
Цзя Юэ сидел у журнального столика и с величайшей тщательностью очищал яблоко.
Лян Фэй восседал напротив. Находясь под тяжестью дамоклова меча лояльности, он вынужден был с таким же священным трепетом уставиться на Цзя Юэ, с каким тот выводил узоры кожурой.
Пластичная стружка тянулась длинной неразрывной лентой. Яблоко было почти очищено, когда кожура внезапно оборвалась.
Лян Фэй невзначай скользнул взглядом по упавшей на стол ленте.
[Уровень лояльности босса: -68]
Лян Фэй: «...»
Он всего лишь мазнул взглядом по огрызку кожуры! За что сняли очки?!
Едва они вернулись в номер, Лян Фэй с ужасом понял: шкала верности тает сама по себе, в ногу с капающим временем. Сперва он грешил на собственные промахи, но вскоре смекнул: пока твои глаза намертво прикованы к юноше, обратный отсчет замирает.
Цзя Юэ смахнул оборванную кожуру в корзину и ненароком бросил:
— Осталось пятнадцать часов...
Затем развернулся и уставился на Лян Фэя прямым взглядом:
— Хозяин, ты и впрямь уйдешь?
Фосфорицирующий фиолетовый оттенок его радужек сменился глубоким черным: он отключил ментальный контроль, желая услышать ответ без принуждения.
Лян Фэй открыл было рот. Раз парень снял чары, он не распознает ложь. Чтобы без лишних встрясок дотянуть до финала, умнее всего было бы скормить ему спасительную неправду.
И все же Лян Фэй смолк, прямо и открыто глядя в глаза парню.
Слов не прозвучало, но молчаливое спокойствие Лян Фэя откликалось куда громче любых заверений.
Цзя Юэ предпочёл бы, чтобы тот снова нагло солгал — тогда бы в запасе оставалось хотя бы пятнадцать часов иллюзорного счастья.
[Уровень лояльности босса: -69]
Лян Фэй мысленно тяжело вздохнул: шкала снова поползла вниз, и на сей раз даже полный визуальный контакт не помогал.
— Ты не можешь остаться? — понизив голос, тихо спросил Цзя Юэ, не поднимая глаз.
— Не знаю, — ответил Лян Фэй и, не желая дарить ложных надежд, добавил: — Похоже, это не в моих силах.
Лицо Цзя Юэ помрачнело. Молча подобрав нож, он принялся срезать с яблока мякоть — ровными стружками, ведь кожицы на нем давно не осталось.
[Уровень лояльности босса: -70]
[Уровень лояльности босса: -80]
[Уровень лояльности босса: -90]
* * *
Лян Фэй был на грани отчаяния. Наврешь — лояльность сгорит за секунду. Скажешь правду — сгорит за пять. Велика ли разница?!
Однако едва отметка доползла до минус девяноста, сумасшедший счетчик застыл.
Лян Фэй нахмурился и подскочил от неожиданности: Цзя Юэ с диковатой улыбкой гипнотизировал обрубок яблока. Неужто у босса окончательно съехала крыша, раз он расплывается в блаженстве перед фруктом?
Полюбовавшись яблоком, Цзя Юэ швырнул его в сторону и без колебаний полоснул лезвием по указательному пальцу.
На подушечке немедленно высыпала алая роса, наливаясь тяжелой каплей.
— Хозяин, я поранился, — жалобно протянул Цзя Юэ, состряпав невинную рожицу.
На «Игре Морского дьявола» Цзя Юэ лично продемонстрировал, как следует «обрабатывать» порезы от стекла. И теперь пришло время сдавать зачет!
Лян Фэй клял себя за оплошность: большей бесстыдщины он в жизни не встречал!
— Пойду поищу спирт для дезинфекции, — сделал он вид, будто не понял намека.
Но Цзя Юэ отбросил маску страдальца, властно притянул его к себе и прижал окровавленный палец к губам Лян Фэя.
Рубиновая капля отпечаталась на губе ярким, сочным мазком. Парень словно залюбовался этой картиной: поглаживая губы Лян Фэя подушечкой пальца, он аккуратно размазывал кровь.
Лян Фэй перехватил его руку и невольно облизнулся.
На языке разлилась солоноватая сладость. Едва он успел подумать, что кровь Морского дьявола ничем не отличается от человеческой, как наткнулся на горящий пьяным вожделением взгляд Цзя Юэ.
Дело дрянь! Оттолкнешь его — лояльность улетит в неисследованные глубины сплошных вопросительных знаков. А поддашься — случится нечто совсем уж неконтролируемое.
Вспышкой озарения Лян Фэй снова прибег к спасительному отвлечению манёвром!
Он сцапал со стола бутылку красного вина, ткнул ее Цзя Юэ и выдавил из себя приветливую улыбку.
Цзя Юэ трактовал жест по-своему и легко, двумя пальцами, выдернул прочную пробку!
Плеснув себе в бокал, он пригубил хмельной напиток, не сводя с Лян Фэя откровенного взгляда, а затем одним махом осушил стекло. Темно-бордовая капля затерялась на его губах, и он с нарочитой чувственностью слизнул ее языком.
Лян Фэй скрепя сердце поддержал компанию. Но не успел он допить свой пятый бокал, как Цзя Юэ с глухим «бум» отключился, уронив голову на стол.
Лян Фэй взглянул на его бокал — парень едва осилил два прихлеба!
К счастью, Лян Фэй вовремя вспомнил: во время той партии с Ван Цзинем Цзя Юэ сморило ровно с одного бокала.
Лян Фэй присел на край дивана, глядя на спящего юношу. В душе бушевала буря. Он так и не смог до конца разобраться, какая связь объединяет Цзя Юэ и Не Мина.
Эта ночь — последняя. Едва солнце выкатится из-за горизонта, им придется расстаться навсегда.
Он не стал уносить Цзя Юэ в соседнюю спальню, а бережно уложил на свою кровать. Сам же остался в кресле напротив, не сводя глаз с бледного лица, пока комната не погрузилась в полную тьму.
В ночной тишине Лян Фэй и сам не заметил, как провалился в сон.
Ему снилось прошлое.
Он снова переживал те дни, когда сутками напролет ломал голову над новинкой конкурентов, доводя себя до полного истощения. Затем вспомнил, как вскрывал упаковку свежевышедшего хоррор-квеста, как бешено заколотилось сердце — и как он рухнул лицом на клавиатуру.
То был момент перед самым попаданием в мир сансары.
Но сон на этом не оборвался. Лян Фэй будто бы со стороны — с высоты бесстрастного наблюдателя — смотрел на свое неподвижное тело у компьютера.
Едва он потерял сознание, дверь кабинета вышибли люди в белых халатах. Они бесцеремонно подхватили обмякшую тушку и потащили прочь.
Один из медиков бросил пару фраз напарнику. Лян Фэй попытался подлететь ближе, чтобы расслышать слова, но в ушах стоял лишь монотонный тяжелый гул.
Не улавливая речи, он не сдался. Сфокусировав взгляд, Лян Фэй попытался разглядеть бейдж на халате одного из незнакомцев.
Картинка расплывалась, точно сквозь мутную воду.
Напрягши зрение, он наконец выхватил глазами знакомую аббревиатуру:
GXKUN — логотип той самой вражеской компании.
— Бред какой-то! — Лян Фэй подскочил на кровати, обливаясь холодным потом.
Потирая гудящие виски, он поморщился от яркого солнечного света, бьющего в окно, и машинально толкнул спящего рядом человека, желая, чтобы тот подвинулся.
Постойте-ка... Откуда на его кровати взялся другой человек?!
Лян Фэй опомнился. И тут же в голове вспыхнул куда более страшный вопрос...
Который сейчас час?!
* * *
Бам-бам-бам! Бам-бам-бам!
Дробный, настойчивый стук в дверь заставил нервы натянуться струной.
Быстро накинув одежду, Лян Фэй распахнул створку. На пороге стояли перепуганные Сюй Юэци и Чжан Юньань.
— Лян Фэй, почему мы до сих пор здесь?! — выпалила Сюй Юэци на одном дыхании.
Лян Фэй оцепенел: худшие опасения сбывались?
— Который час? — постарался он сохранить хладнокровие.
— Уже восемь утра! — паниковала девушка. — Мы попали в этот мир чуть позже семи! Прошел уже целый лишний час!
— Разве задание на выживание не рассчитано на пять дней? Почему... — Лян Фэй осекся, не договорив. Тот же самый вопрос застыл и в глазах спутников.
Он кинулся обратно в спальню и бросил взгляд на интерфейс.
Показатель лояльности по-прежнему зашкаливал в минусах, рухнув куда ниже целевой отметки.
И выживание, и разрушение характера босса были успешно выполнены. По опыту предыдущего мира, их давным-давно должно было выбросить в промежуточную зону.
— Что делать? Неужели мы застряли на этом чертовом корабле навсегда? — с тоской прошептала Сюй Юэци.
— Может, есть скрытое условие, которое мы упустили? — задумался Лян Фэй. — Как дословно звучало ваше задание сансары?
— Продержаться на лайнере... не менее пяти дней? — вспомнила Сюй Юэци.
Лян Фэй мгновенно уцепился за формулировку:
— «Не менее пяти дней», а не «ровно пять дней»!
Сюй Юэци и Чжан Юньань обомлели. Читая правила, они зафиксировали лишь цифру «пять», упустив из виду лукавую прибавку.
«Пять дней» — это четкий рубеж. А вот «не менее пяти» — размытое растяжимое понятие: и шесть дней подпадают под эту формулировку, и шесть лет!
Не проторчать же им на этой посудине шесть лет?!
От этой мысли лица обоих странников побледнели до синевы.
В это же самое время в одном из номеров на третьей палубе мужчина в очках молча гипнотизировал циферблат настольных часов.
— Прошло больше часа... — пробормотал он в пустоту. — Почему же ничего не произошло?