Неужели это очередной цикл?
Родной мир, исследовательский институт Гросс, корабль-призрак Морского дьявола, а теперь — очередной осколок реальности...
Лян Фэй мрачнел с каждой мыслью. Если ему предстоит пройти «второй круг» этой игры, значит, до разгадки всё ещё бесконечно далеко.
Размышления прервал тонкий электронный писк. Тяжёлая металлическая дверь подала сигнал и медленно поползла в сторону.
Ещё до того, как проём открылся полностью, из коридора донеслись сбивчивые голоса. Оказавшись в незнакомом месте, Лян Фэй мгновенно сработал на инстинктах: нужно укрыться. Хотя он прекрасно понимал, что под потолком наверняка висят камеры, выиграть немного времени и избежать прямого столкновения было жизненно необходимо.
Помещение до боли напоминало комнату в институте Гросс, где он когда-то пришёл в себя: то же замкнутое пространство, тот же холодный отблеск стальных панелей. Единственным местом, где можно было притаиться, оставалась пара высоких шкафов в углу.
Воспользовавшись шумом привода открывающейся двери, Лян Фэй юркнул в ближайший створчатый шкаф и прикрыл за собой дверцу.
Не успел он толком встать, как прямо у дверцы — меньше чем в полуметре от него — замерли шаги как минимум двоих человек. Раздалось шуршание ткани.
Покосившись по сторонам при свете, пробивавшемся сквозь щель, Лян Фэй досадно поморщился. Шкаф оказался раздевалкой. Любой сотрудник, входящий сюда, первым делом должен был распахнуть именно эту дверцу, чтобы переодеться.
Так и вышло. Не успели глаза привыкнуть к полумраку, как створку с шумом распахнули.
Однако произошедшее далее заставило Лян Фэя замереть. Вошедший лаборант словно в упор не замечал стоящего перед ним человека. Он спокойно протянул руку вглубь полки, едва не задев Лян Фэя, и достал свой комплект формы.
Второй сотрудник, о чём-то вполголоса переговаривавшийся с первым, поступил точно так же — просто забрал вещи, полностью проигнорировав присутствие постороннего.
«Они меня не видят?»
Лян Фэй занёс кулак прямо перед глазами лаборанта — тот даже не моргнул. Это явно не было притворством.
Тогда, выждав момент, когда мужчина собрался выходить, Лян Фэй осторожно коснулся кончиков его волос. Прядка чуть изогнулась — со стороны могло показаться, будто её качнуло лёгким сквозняком.
Он мог взаимодействовать с физическими предметами и даже касаться людей, но оставался абсолютно невидимым. Не желая рисковать и проверять, слышат ли они его голос, Лян Фэй затаил дыхание, стараясь не издать ни звука.
Как только переодевшиеся сотрудники направились к выходу, Лян Фэй скользнул за ними вслед, успев проскочить в распахнувшуюся металлическую дверь.
Ослепительно белые, погружённые в тишину коридоры вызывали тоскливое чувство дежавю. Конкретно этого сектора Лян Фэй не помнил — вероятно, эта часть института Гросс оставалась неисследованной.
Интересно, если идти за этими двоими, выведут ли они к центру комплекса?
— Как думаешь, сколько они ещё продержатся? — вдруг подал голос тот, что шёл слева.
— Да кто их знает, — вполголоса отозвался напарник. — По-моему, верхушка уже давно умыла руки. Просто боятся паники, вот и не разглашают результаты. Делают вид, будто ещё есть какая-то надежда, а нам, мелкой сошке, трут уши, чтобы работали дальше.
— Выходит, ты тоже считаешь, что шансов нет? — в голосе первого проскользнула тоска.
— А разве это не очевидно? Впрочем, мне-то плевать. Семьи у меня всё равно не осталось, раньше умру или позже — какая разница. А вот у тебя, кажется, ребёнок?
Первый молча опустил голову. Лишь спустя минуту он тяжело вздохнул и выдавил из себя неровную улыбку:
— Может, мы просто сгущаем краски? Всё равно от наших мыслей толку никакого. Надо делать то, что поручено.
— И то верно! Если завтра всё равно помирать, а мы сегодня без обеда останемся — вот это реально обидно будет! — Напарник наигранно громко рассмеялся и с силой хлопнул собеседника по плечу.
Сцепившись в шутливой перепалке, они направились в сторону столовой, отчаянно цепляясь за эту показную беспечность. Лян Фэй прошёл за ними до самых дверей, но, поняв, что ничего полезного больше не услышит, сбавил шаг и скрылся за поворотом.
Обеденный зал кишел людьми, а значит, риск случайно с кем-то столкнуться возрастал. Лян Фэй свернул в узкий ответвлённый коридор. Судя по стрелкам на полу, этот маршрут вёл к внешнему периметру института.
Коридор тянулся невероятно долго. Лян Фэй шагал быстрым шагом около двадцати минут, прежде чем впереди замаячил тупик. Чем дальше он продвигался, тем тусклее становился свет потолочных ламп. К концу пути от былого стерильного футуризма не осталось и следа — атмосфера всё больше напоминала заброшенную больницу из дешевого хоррора.
В самом конце упиралась в стену обшарпанная металлическая дверь. В пазах и на стыках косяка осел толстый слой многолетней пыли.
Лян Фэй нажал на панель управления, и створка медленно поползла вверх.
В лицо мгновенно ударил леденящий сквозняк. Трудно было сказать, что именно заставило Лян Фэя оцепенеть, а волоски на коже — встать дыбом: резкий перепад температуры или то, что открылось его взору.
С этой беспросветной тьмой за дверью он уже сталкивался. И не раз — в других осколках миров.
Там не было ни неба, ни земли, ни даже воздуха.
Лишь зияющая, всепоглощающая бездна, вчистую выжигавшая всё, к чему могла прикоснуться.
Мимо Лян Фэя, взъерошивая сальные волосы, неспешно проковылял человек в помятом халате.
— И чего она открылась?.. — пробормотал исследователь себе под нос. Опершись рукой о дверную раму, он поглядел наружу и тяжело вздохнул: — Как быстро-то... У самого порога уже.
— С такими темпами через пару недель от института ничего не останется. Всё пожрёт, — ухмыльнулся он, выжав из себя жалкую, перекошенную улыбку. — И сколько после этого протянет человечество?
Под глазами мужчины темнели налитые синевой круги, патлы торчали в разные стороны, а щетина давно не знала бритвы. От него разило перегаром и дешёвым табаком настолько сильно, что эту вонь не способна была перебить даже въевшаяся в стены дезинфекция. Он выглядел инородным телом среди строгого порядка исследовательского комплекса.
Сгорбившись, исследователь нажатием кнопки закрыл дверь и поплёлся обратно, оставив Лян Фэя наедине с ошеломляющими догадками.
Пожрёт?
Вспомнив обрывки разговора двух сотрудников в раздевалке, Лян Фэй почувствовал, как внутри всё похолодело.
Неужели эта тьма за дверью — не что иное, как обратный отсчёт гибели всего человечества?
— Профессор Чэнь? Вы что здесь делаете? — донёсся громкий оклик из противоположного конца коридора.
Следом за этим показалась группа из свыше десятка исследователей в безупречно белых халатах. Они быстро приближались, полностью перекрыв и без того узкий проход.
Неопрятный мужчина — профессор Чэнь — невесело крикнул в ответ:
— Да так, делать нечего, решил заглянуть. А вы чего припёрлись?
Задавший вопрос учёный заметно смутился. Остальные переглянулись, и царивший в коридоре гул мгновенно сошёл на нет.
В наступившей тишине из-за спин собравшихся раздался чистый, но странно нехарактерный для этого места голос:
— Профессор Чэнь, наблюдая за скоростью поглощения пространства, вы смогли рассчитать, сколько времени нам осталось?
Толпа исследователей расступилась. Из строя высоких взрослых мужчин вышел мальчик, ростом едва достававший им до груди.
Рассмотрев лицо подростка, профессор Чэнь презрительно скривился и саркастически протянул:
— О-о, наш великий гений изволил явиться.
В его тоне сквозила ядовитая насмешка. Впрочем, остальные предпочли не вмешиваться, храня гробовое молчание и наблюдая за стоявшими в центре коридора.
Мальчик, которого нарекли «великим гением», остался абсолютно равнодушен к выпаду. Он лишь молча и холодно вперил взгляд в старшего коллегу — да так, что профессор Чэнь, не выдержав этого спокойного давления, смущённо отступил на полшага.
Лян Фэй, протолкнувшийся сквозь толпу к самому эпицентру событий, застал именно эту сцену противостояния.
Его взгляд замер на мальчике. Черты лица подростка показались до боли знакомыми. Но лишь когда Лян Фэй разглядел бейджик на его груди, пазл окончательно сложился.
На белой пластиковой карточке отчётливо выводились два иероглифа: Се Кунь.
Се Куню на вид было не больше тринадцати-четырнадцати лет — возраст, когда обычные подростки ещё сидят за школьными партами. На нём был такой же белый халат, а на лбу сдвинуты защитные очки. Среди взрослых мужчин он казался совсем ребёнком, но его отрешённый, абсолютно бесстрастный вид поразительно гармонировал с ледяной атмосферой института.
Лян Фэй не раз пытался представить, каким был Се Кунь в детстве: обыкновенным мальчишкой или бунтующим подростком? И вот теперь, когда юный Се Кунь стоял прямо перед ним, все прежние домыслы развеялись.
Похоже, это воспоминания Се Куня.
И хотя оставалось неясным, почему путь, ведущий к «реальности», привёл его в память этого человека, именно здесь кроются все ответы.
— И к чему эти высчитывания? Собрался у себя на столе календарь обратного отсчёта нарисовать? — огрызнулся профессор Чэнь.
— Чтобы знать, сколько времени у человечества осталось на последнюю попытку, — ровным голосом ответил Се Кунь. Выдержав паузу, он спросил: — Исследовательская группа всё ещё пыжится найти способ пространственного прыжка?
Лицо Чэня мгновенно перекосилось от гнева:
— А тебе-то какое дело?! Наша группа не сложит руки до самой последней секунды! В отличие от некоторых, кто даже барахтаться не пытается, а только прячется в несбыточных фантазиях!
Се Кунь даже не моргнул:
— Профессор Чэнь, коль скоро вы работаете в институте, то должны понимать концепцию пространственных измерений.
Под давлением смертельной угрозы даже технический персонал института вызубрил эти основы назубок.
Нулевое измерение — это базис, абстрактная точка, не имеющая ни длины, ни площади, ни объёма. Одномерное пространство представляет собой прямую, сложенную из бесконечного множества точек, и обладает лишь длиной. Пересечение двух линий даёт плоскость — двухмерное пространство, у которого отсутствует толщина. Существа, живущие на плоскости, не способны осознать понятие высоты — так же как муравей не понимает, что такое прыжок, а инфузория-туфелька не ведает о полёте.
Трёхмерный мир имеет длину, ширину и высоту; именно в нём обитают люди. Он вбирает в себя всё, от нулевого измерения до двухмерного. По этой логике четырёхмерное пространство состоит из трёхмерных миров, взятых во всём временном диапазоне. Трёхмерные организмы способны двигаться во времени лишь в одном направлении. Но для четырёхмерных существ прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно. Это похоже на чтение книги: время, которое для персонажей внутри сюжета течёт строго линейно, для читателя не имеет рамок — он может в любой момент открыть любую страницу и прочесть любой фрагмент.
Исследовательская группа пыталась совершить невозможное: перешагнуть предел низшего измерения и овладеть возможностями высшего. Всё равно что муравей вознамерился бы подпрыгнуть к небесам, а бактерия — взлететь.
— Учитывая уровень наших технологий и имеющийся запас времени, продолжать разработки пространственного прыжка — бессмысленная трата ресурсов, — подвёл итог Се Кунь.
Эти хладнокровные слова прозвучали чересчур жестоко даже для учёных, привыкших оперировать строгой логикой. Но именно потому, что каждый из присутствующих обладал незаурядным умом, все до единого прекрасно понимали истинный смысл этой фразы.
Гибель человечества неотвратима.