— Хозяин! — Цзя Юэ выскочил из своей комнатушки и в тревоге подбежал к Лян Фэю.
Снаружи по-прежнему царил хаос, причину которого ни тот, ни другой пока не понимали.
Раздался грохот. В дверь не просто стучали — в неё отчаянно барабанили. Подойдя к двери, Лян Фэй взглянул в глазок и с удивлением узнал Сюй Юэци, которая обычно неукоснительно соблюдала приличия.
— Снаружи чёрт-те что творится! — торопливо бросила она. — В каюте оставаться нельзя, бежим с нами!
Оценив обстановку и убедившись, что оба готовы идти, Сюй Юэци развернулась и повела их за собой.
Понимая, что дело нечисто, Лян Фэй не стал медлить: схватив Цзя Юэ за руку, он устремился вслед за девушкой. Коридоры пустовали, но снаружи доносился оглушительный гул. При этом сама Юэци выглядела удивительно спокойной, будто происходящее вокруг её совершенно не трогало. Замечая это, Лян Фэй воздержался от расспросов.
Спустя пару минут они поднялись на третью палубу и подошли к медиа-залу развлечений. Сюй Юэци постучала особым условным знаком. Дверь отворилась: внутри ждал Чжан Юньань. Увидев прибывших, он без лишних слов вышел в коридор, уступая им место.
— Здесь тихо, сможете передохнуть, — объяснила Сюй Юэци. — А мы с Юньанем выберемся наружу и разведаем обстановку.
Лян Фэй опешил. Он и подумать не мог, что спутники отыскали это укрытие лишь для того, чтобы дать им отдохнуть.
— Снаружи хоть и шумно, но это так, мелкие разборки, — пояснила девушка. — Мы случайно набрели на этот медиа-зал, тут отличная звукоизоляция. Если останетесь в каюте, вас может зацепить, а здесь переждёте в безопасности. Выйдете, когда наберётесь сил.
Они с Юньанем прекрасно понимали: Лян Фэй и Цзя Юэ — их главный ключ к выживанию в Игре Морского дьявола. Рисковать их состоянием соратники не смели.
Осознав их мотив, Лян Фэй лишь признательно кивнул. Забота союзников была искренней, да и от отдыха он бы сейчас не отказался. А с разведкой спутники вполне справятся сами.
Когда Сюй Юэци и Чжан Юньань вышли, в комнате установилась тишина. Смотреть фильмы в такой момент казалось нелепостью, поэтому Лян Фэй и Цзя Юэ просто сидели молча, переглядываясь.
Прокручивая в памяти события вчерашней Игры Морского дьявола, Лян Фэй внезапно ухватился за одну деталь:
— Вчера вечером несколько гостей вырвались из-под ментального контроля. Морской дьявол снял его намеренно, или же его силы угасают?
— Моя сила уступает ему, — Цзя Юэ качнул головой. — Я не могу этого определить.
Договорив, юноша вдруг нахмурился, охваченный внезапным чувством тревоги, и впился в Лян Фэя напряжённым взглядом.
«Неужели Хозяин сочтёт меня бесполезным?..»
Лян Фэю и в голову не приходило ничего подобного, так что тревоги спутника он не заметил, целиком погружённый в размышления о сопернике.
— Его превосходство обусловлено тем, что он «созрел»? — продолжил допытываться Лян Фэй. Слово «созрел» казалось странным, но формулировка «стал взрослым» вряд ли точно отражала суть.
— Вовсе нет... — Цзя Юэ нехотя отвернулся.
«Почему Хозяин твердит о том Морском дьяволе? Неужели я и впрямь ему обуза?»
— Тогда откуда у него такая мощь? — не унимался Лян Фэй, желая собрать как можно больше сведений о враге перед неизбежной схваткой.
Однако то, что для Лян Фэя было лишь сбором информации, отозвалось в душе Цзя Юэ нарастающим страхом.
— Зачем ты постоянно спрашиваешь о нём? — буркнул юноша, опустив голову.
— Понимание его сил — залог нашей безопасности, — начал объяснять Лян Фэй, но Цзя Юэ пылко перебил его:
— Я тоже стану сильнее!
— И непременно превзойду его! — добавил он, словно пытался убедить самого себя. Впрочем, к концу фразы его голос совсем упал и сошёл на нет.
Он и сам сознавал, насколько неубедительно звучало это обещание, отчего на душе стало ещё горче.
Юноша не досадовал на Лян Фэя за интерес к сильному врагу — он корил лишь собственную слабость. Из-за неё он не мог защитить того, кто был ему дорог, не мог удержать то, к чему стремился, и не умел завоевать даже малую долю внимания, которой так жаждал единолично.
Цзя Юэ сжался в углу кресла-мешка, стараясь быть как можно незаметнее, чтобы не портить настроение Лян Фэю. Обхватив руками лодыжки и уткнувшись подбородком в колени, он напоминал губку, впитавшую море слёз.
Как только Цзя Юэ умолк, Лян Фэй сразу уловил перемену.
Этот юный слуга обычно отличался кротостью и послушанием — его легко удавалось успокоить парой слов. Однако в некоторых вещах он проявлял упрямство, сравнимое с вековым льдом.
Если не развеять его обиду прямо сейчас, тот с головой уйдёт в свои тихие страдания.
Но к такому ранимому созданию требовался особый подход. Постукивая указательным пальцем по колену, Лян Фэй мысленно прокрутил их разговор.
Он ведь лишь задал пару вопросов о Морском дьяволе — почему это задело Цзя Юэ за живое?
Глядя на свернувшуюся фигурку, Лян Фэй догадался: он, сам того не ведая, уколол чужую гордость. Вывод был не совсем верным, но направление мыслей оказалось правильным.
Подойдя ближе, Лян Фэй присел на корточки перед юношей и мягко спросил, заглядывая ему в лицо:
— Всё из-за вчерашнего, да?
— Тебе не стоит так переживать из-за разницы в силах. Прямое столкновение с тем Морским дьяволом вовсе не неизбежно, — спокойно проговорил Лян Фэй. — А расспрашивал я лишь для того, чтобы лучше понимать природу вашего вида. Ты ведь тоже Морской дьявол, верно?
Цзя Юэ приподнял голову, блеснув влажными глазами. Увидев улыбающееся лицо Лян Фэя так близко, он мгновенно вспыхнул. От этого тёплого тона и ласкового взгляда сердце готово было растаять.
И всё же Хозяин ошибался. Сила имела значение! Пока он остаётся слабым, ему никогда не удастся...
Не удастся что?..
Цзя Юэ замер. В голове промелькнула странная, неведомая прежде мысль, для которой у него даже не находилось нужных слов.
И пока он пребывал в замешательстве, кончиков его пальцев касалось нечто невероятно тёплое.
Вскинув взгляд, Цзя Юэ обомлел: Лян Фэй, подражая вчерашнему этикету Морского дьявола, едва ощутимо прикоснулся губами к его пальцам!
Сердце Цзя Юэ заколотилось как безумное.
Жар от этого мимолётного поцелуя мгновенно пронзил всё тело, ударив прямо в грудь. Внутри вспыхнула дикая, неукротимая волна зноя. Его тёмные зрачки окрасились густым фиолетовым светом, а затем, сузившись, превратились в таинственные бездонные омуты.
Пальцы, ощутившие прикосновение губ, дрогнули и подались вперёд, беспрепятственно проникнув в тёплый рот Лян Фэя.
Скользнув между сомкнутыми зубами, пальцы раздвинули их и проникли глубже — в горячую, влажную негу. Пока указательный палец удерживал сопротивляющийся язычок, средний уверенно подхватил его. Подчинившись этому двойному нажиму, влажный, юркий язык потерял волю к сопротивлению, сдавшись на волю вторгшегося пришельца.
— М-м-м... — вырвался у Лян Фэя сдавленный глухой звук; из-за сжатых во рту пальцев он не мог толком разомкнуть челюсти.
Фиолетовый огонь в глазах Цзя Юэ набрал силу, наливаясь чернильной тьмой. Взгляд его словно затягивал в воронку, из которой невозможно вырваться. Заворожённый этим омутным блеском, юноша, ведомый неведомым порывом, попытался продвинуть пальцы ещё глубже...
Пелена в глазах Лян Фэя мгновенно рассеялась. Отшатнувшись назад, он одарил Цзя Юэ разгневанным взглядом.
Надо же было так оплошать — позволить парню зайти так далеко!
Чужеродное присутствие во рту вызвало приступ подступающей тошноты. Оттолкнув юношу, Лян Фэй мгновенно лишился всякого желания его утешать. Вспыхнув от злости, он поднялся и направился к выходу.
Ощутив, как пальцы обжигает холодный воздух, Цзя Юэ опомнился.
Хозяин разозлился. И на этот раз всё было действительно серьёзно!
Охваченный паникой, Цзя Юэ попытался вскочить, чтобы вымолить прощение, но ноги не удержали его, и он бессильно осел обратно.
Лицо его смертельно побледнело, на лбу выступила холодная испарина, а губы мгновенно утратили краску.
Лян Фэй, шагавший к двери с намерением оставить упрямца одного, у самого порога на мгновение помедлил.
Почему тот не побежал следом?
Обычно при малейшем проявлении гнева Цзя Юэ тут же бросался за ним, панически боясь остаться брошенным.
Нахмурившись, Лян Фэй оглянулся перед тем, как затворить дверь.
Именно эта минутная слабость спасла положение: повернув голову, он увидал, что Цзя Юэ лежит без чувств, белее полотна.
На этот раз его состояние выглядело куда опаснее, чем вчера во время Игры: судорожно сжав брови, юноша дрожал всем телом, едва удерживаясь на грани обморока. Находясь в полузабытьи, он лишь беззвучно шевелил губами, выталкивая одно-единственное слово.
Лян Фэй мгновенно забыл о злости. Подскочив к креслу, он подхватил Цзя Юэ на руки и слегка похлопал по щекам:
— Цзя Юэ! Цзя Юэ!
К счастью, приступ вскоре пошёл на спад. Спустя пару мучительных минут дыхание юноши наконец выровнялось.
Уложив его на диван, Лян Фэй коснулся его лба:
— Лежи тихо. Я пойду найду лекарство. И смотри у меня — никуда не уходи до моего возвращения!
Едва шаги Лян Фэя затихли, Цзя Юэ со вздохом облегчения прикрыл глаза.
Прижав ладонь к груди, он чувствовал, как тихо закипает в жилах кровь, а сердце бьётся с такой яростной силой, будто рвётся наружу.
У него было анатомическое сердце, но не хватало той самой «сути», что способна превратить Морского дьявола в зрелое, всемогущее существо.
Единственным условием настоящей зрелости для их рода являлось обретение собственной «сути».
Это было не просто физическое сердце, а особый, сакральный источник силы Морских дьяволов. Лишь единицы из них способны были найти его, но даже без него эти создания обладали могуществом, недосягаемым для смертных.
Слова Цзя Юэ о том, что он ещё не «созрел», означали именно отсутствие этой «сути».
И только что он почувствовал: отгадка близка! Ощущение обретаемой силы на мгновение затопило разум, заставив совершить дерзкий порыв.
Ему было до смерти стыдно перед Лян Фэем, ведь тот действительно разъярился. Но вспоминать эти минуты безумия было несказанно сладко — уголки губ сами собой расползались в улыбке.
Заворожённо глядя на пальцы правой руки, Цзя Юэ не удержался и тихонько их облизал.