Странный стук за дверью внезапно учащённо зацокал и стремительно угас в глубине коридора — будто ночная тварь почуяла настороженность Лян Фэя.
Мгновенно спрыгнув с кровати, Лян Фэй даже не обулся: в два шага пересек комнату и распахнул дверь.
В тусклом свете напольных светильников, расставленных вдоль стен, длинный коридор казался совершенно пустым. Ни души.
Вернувшись в спальню, он обулся, набросил тёплую куртку и бесшумно прикрыл за собой дверь. Подозрительное цоканье утихло без следа. В коридоре царила глухая, беспросветная тьма, поглотившая дневной шум, — казалось, ночные звуки ему просто причудились.
Лян Фэй притопнул по ковру: послышался лишь глухой, едва различимый шорох — такой звук никак не мог пробиться сквозь плотное деревянное полотно и разбудить его. Он постучал по стене. Этот звук был ближе к ночному стуку, но всё же отличался.
Костяшки пальцев высекали из стены лишь сухой щелчок, тогда как давешний стук звучал куда тяжелее. Будто некая человекоподобная тварь вцепилась в стену и медленно ползла наверх...
При этой мысли Лян Фэй щелкнул выключателем фонарика и вскинул луч света к потолку.
Увы, ночной стук будто сыграл с ним глупую шутку: выманив из спальни, он не оставил ни единой зацепки. На белоснежной лепнине потолка, испещрённой замысловатыми узорами, под движением луча лишь причудливо плясали тени.
Раз уж сон был сбит, возвращаться в постель Лян Фэй не стал. Застегнув куртку, он бесшумно направился к черному ходу на первом этаже.
Днём, при Ху Шаобине и особенно при Цзян Хуа, успевшем убить одного из странников сансары, Лян Фэй не рисковал активировать системные предметы. Ван Чжичэн погиб при загадочных обстоятельствах, улик на месте не осталось, поэтому «Кольцо причинно-следственных связей» было единственной надеждой выйти на след убийцы. Он запомнил, куда дворецкий со слугами унесли тело, так что оставалось лишь скрытно до него добраться. За окном выла метель — через полчаса свежие следы на снегу занесёт без остатка.
Лян Фэй тихо отворил заднюю дверь. В лицо полыхнуло ледяным сквозняком, заставив его вздрогнуть.
Внутри горной усадьбы отлично работало отопление, и за эти дни он уже отвык от лютых морозов. Контраст оказался оглушительным: за считанные секунды пронизывающий холод сковал пальцы. Привыкнув к стуже, он шагнул в темноту. Снег скрипел под подошвами, и вскоре сквозь воющий ветер Лян Фэй добрался до нужного места.
Дворецкий поручил избавиться от трупа двум охранникам, не став проверять работу. Те, видимо, не горели желанием мокнуть на морозе: наспех выгребли неглубокую яму и сбросили туда Ван Чжичэна. За день и ночь снега навалило столько, что тело оказалось скрыто под плотным сугробом.
Лян Фэй снял перчатку. В его пустой ладони вспыхнула яркая искорка, и через мгновение материализовалось изящное кольцо.
Стоило активировать «Кольцо причинно-следственных связей», как от погребённого тела протянулась призрачная белая дуга света. Лян Фэй удовлетворенно прищурился: артефакт сработал даже на покойнике. Аркан связывал персонажей, объединённых судьбой или действием, а значит, другой конец нити вел прямо к убийце.
Светящийся шнур уходил под углом вверх, к зданию усадьбы. Лян Фэй проследил за ним взглядом, но увидел лишь темные провалы окон.
Он вскинул фонарик, пытаясь рассмотреть, в какое именно окно упирается луч, как вдруг в вышине мелькнул тёмный силуэт!
Бум!
Глухой, страшный удар сотряс землю прямо у его ног. Лян Фэй отшатнулся и резко перевёл луч света на упавший предмет.
Густая алая кровь стремительно заливала белый снег. На морозном воздухе от неё поднимался едва заметный пар, замерзая на лету. Сделав два шага вперед, Лян Фэй навел фонарь на распростертое тело — и замер. На снегу лежала Ань Яо.
Призрачный луч кольца упал следом за ней и замкнулся на её теле. Девушка рухнула головой вниз, её шея противоестественно изогнулась. Кровь под нею быстро густела на лютом морозе.
Лян Фэй нахмурился, оглядывая труп. Неужели Ань Яо и была той, кто расправился с Ван Чжичэном, а затем, не вынеся груза вины, выбросилась из окна?
Но вспомнив её отчаяние после гибели жениха, он усомнился. Сложно было поверить, что убитая горем женщина способна на холодный расчёт. С другой стороны, их связывали романтические отношения — кольцо могло среагировать и на этот факт.
— Эй, ты что тут вытворяешь?! — окликнул его суровый голос со стороны дома.
Лян Фэй обернулся: к нему спешил один из охранников.
— Сверху кто-то упал, — спокойно ответил Лян Фэй.
Охранник, даже не набросив куртку, выбежал прямо в морозную тьму.
— Господин Лян, вы чего посреди ночи на холоде морозитесь? Если господин Се узнает... — Мужчина осекся, понял, что ляпнул лишнее, и замялся.
Лян Фэй аж опешил. Что за странные приоритеты у здешней обслуги? Его здоровье им дороже мёртвого тела под ногами?
Поняв, что толку от охранника не будет, он присел на корточки и бегло осмотрел труп. На Ань Яо была только легкая пижама, выдаваемая гостям усадьбы; босые ноги утопали в снегу. Никаких следов борьбы. На губах застыла едва заметная, умиротворённая улыбка — будто она приняла смерть как долгожданное избавление.
Лян Фэй велел охраннику не трогать тело до прихода остальных. Он рассчитывал подняться в комнату Ань Яо до того, как поднимется гвалт, но сверху раздался пронзительный вопль, нарушивший его планы.
— Ань Яо! — забилась в истерике Гуань Сяоюй где-то на верхних этажах.
Близилось полшестого утра. Из-за горизонта выкатилось блёклое зимнее солнце. Его скупой свет сделал алое пятно на снегу еще более зловещим.
Крупные хлопья снега медленно опускались на застывшую девушку, выстуживая остатки тепла. Вопль Гуань Сяоюй сорвал тишину: усадьба мгновенно ожила. Жильцы и хозяева, спешно побросав постели, начали сбегаться на шум.
Охранник в куцем костюмчике дрожал от холода и просился внутрь, так что Лян Фэю, облачённому в тёплый пуховик, пришлось остаться караулить место происшествия.
Первой во двор выскочила Гуань Сяоюй. Прямо в пижаме она рухнула на колени возле тела и забилась в слезах. Вернувшийся охранник накинул ей на плечи куртку.
Лян Фэй окинул рыдающую девушку холодным взглядом:
— Как ты узнала, что она выбросилась?
Он сам оказался свидетелем падения чисто случайно. Откуда Гуань Сяоюй за считанные секунды догадалась о случившемся?
В этот момент подоспели растрёпанные Ху Шаобинь со своей компанией. Дворецкий с другим слугой с мрачным видом принялись привычно фотографировать место падения.
— Да ты сама её и скинула! — рявкнул Ху Шаобинь.
Гуань Сяоюй от его крика только сильнее зажмурилась и зашлась в рыданиях, не в силах вымолвить ни слова.
Лян Фэй жестом остановил Ху Шаобиня и обратился к девушке ровным тоном:
— Объясни толком, как ты так быстро всё поняла.
Гуань Сяоюй, заглатывая слезы, сбивчиво пролепетала:
— После гибели брата Вана она... она была сама не своя, вы же видели... Я боялась оставлять её одну... вот и легла в её комнате. Спала крепко, но вдруг очнулась от дикого холода. Смотрю — окно настежь, а Ань Яо нет. Обувь её так и осталась у кровати. Я бросилась к окну... а она там, на снегу... вся в крови...
Это сходилось с той картиной, которую застал Лян Фэй, хотя полностью исключать ложь пока было нельзя.
— Пойдёмте в дом, — сказал Лян Фэй.
Охрана оцепляла место происшествия лентой, а замёрзшая группа, пуская изо рта клубы пара, двинулась к теплу.
В холле Гуань Сяоюй забилась в угол, где над ней хлопотала горничная. Ху Шаобинь отвёл Лян Фэя в сторону:
— Лян Фэй, а ты-то чего среди ночи на улице забыл? Не подумай, я не то чтобы тебя подозреваю — мы же одна команда. Но ты ведь там первым оказался, верно?
— Не спалось, вышел подышать, — небрежно отмахнулся Лян Фэй. — Если бы я сбросил её, неужели стал бы ждать вас внизу, вместо того чтобы сделать вид, что спал?
Ху Шаобинь почесал затылок:
— И то правда. Может, сама сбросилась.
Они ведь жили на том же третьем этаже, и Лян Фэй неизбежно столкнулся бы с ними на лестнице. Убийце не было смысла так подставляться.
— Я же говорил, что следующей будет Ань Яо! — с довольной рожей заявил Ху Шаобинь.
Чжу Лэй тут же принялся поддакивать, а Цзян Хуа, хоть и кивнул, спрятал в усах глумливую ухмылку.
Лян Фэй и остальные поднялись в спальню Ань Яо. Комната выглядела ровно так, как описала Гуань Сяоюй: растрёпанная постель с двумя подушками, распахнутое настежь окно, сквозь которое в помещение врывался ледяной ветер. На полу аккуратно стояли женские туфли, а на подоконнике отпечатались следы босых ног.
— Выходит, покончила с собой от страха разоблачения? — Ху Шаобинь высунулся в окно.
— Вряд ли, — возразил Лян Фэй.
Он подошел к письменному столу и открыл розовый блокнот:
— В своём дневнике Ань Яо подробно расписала хронологию вчерашних событий — видимо, готовила отчет для полиции.
Листнув пару страниц, он добавил:
— Более того, она детально разобрала подозрения против каждого из нас и составила план мести на случай, если копы кого-то упустят.
Ху Шаобинь моментально позеленел, вспомнив, как вчера она, словно безумная, сыпала проклятиями.
— Раз не сама, значит, убили! — Ху Шаобинь мгновенно переключился на Гуань Сяоюй. — А эта дрянь спала в той же комнате! Она и есть убийца!
Девушка сжалась в комок, готовясь снова разрыдаться:
— Зачем мне делать это так глупо?! Мы были подругами, у меня не было причин ее убивать!
Лян Фэй молча наблюдал за перепалкой, пока его не осенила одна давняя мысль:
— А куда делся четвёртый член вашей группы?
Гуань Сяоюй осеклась. Зрачки её сузились, а на лице отобразился панический ужас человека, чей секрет раскрыт.
Лян Фэй и сам не ожидал такой реакции. Вчера вечером они вскользь касались темы о "четверых", чтобы прикрыть оговорку Чжу Лэя. Но оказывается, там действительно скрывалась тайна!
— Ка-какой четвертый?.. Нас с самого начала было трое! — выдохнула она, отступая.
Ложь была шита белыми нитками — язык тела выдавал её с потрохами. Ху Шаобинь с оскалом перегородил ей путь, разминая кулаки:
— Раскололась, тварь! Выкладывай всё по-хорошему, пока я тебе харю не разбил! И не думай, что баб не бью!
— Поклянусь чем угодно, моя тайна никак не связана со смертью Ань Яо! — в ужасе кричала Гуань Сяоюй, вжимаясь в стену. — Не подходи! Я никого не убивала!
— По-хорошему не хочешь? Ничего, сейчас быстро заговоришь! — Ху Шаобинь замахнулся для удара.
Лян Фэй до сих пор закрывал глаза на хамство этого типа, но смотреть, как тот избивает беспомощную женщину, не намеревался. Едва кулак заигравшегося хама рванулся к лицу девушки, Лян Фэй перехватил его в воздухе.
Хлоп!
Звонкий хлопок раздался в тишине комнаты.
Ху Шаобинь ошалел: он никак не ожидал отпора от Лян Фэя. Ярость окончательно выжгла остатки ума, и он перенаправил следующий удар прямо Лян Фэю в лицо.
Бац!
Голова Ху Шаобиня с гулким треском впечаталась в стену.
Лян Фэй одной рукой зафиксировал его загривок, а второй прижал плечо, начисто лишив возможности двигаться. Физическая форма Ху Шаобиня годилась разве что для запугивания девчонок, а против подготовленного бойца он был никем.
Опомнившись от удара, Ху Шаобинь визгливо забормотал:
— Ты что, совсем сдурел?! Ты за кого вообще?!
— Сначала докажи её вину, а потом распускай руки, — ровно ответил Лян Фэй.
— Да мне плевать! Кто сильнее, тот и прав, понял?! У меня свои правила! — взревел тот и, вырвавшись, сорвал с пола табурет, намереваясь швырнуть его в Гуань Сяоюй.
Лян Фэй действовал молниеносно: точный удар ногой в спину сбил подонка с ног, после чего подошва тяжело опустилась ему на лопатки, прижав к паркету.
Лян Фэй присел на корточки:
— Перехожу на твои правила: кто сильнее, тот и прав. Теперь понимаешь?
Ху Шаобинь извивался под ногой и изрыгал проклятия, режа слух. Лян Фэй поморщился и кивнул Гуань Сяоюй. Девушка не задумываясь подскочила и с силой впихнула в открытый рот мучителя скомканную скатерть.
В спальне мгновенно стало тихо.
Ху Шаобинь вытаращил налитые кровью глаза, всё ещё пытаясь вырваться.
Лян Фэй потер переносицу. Он терпел этого хама два с половиной дня, рассчитывая дотянуть до конца испытания. Но, похоже, некоторые вещи терпеть не следовало — после хорошей трепки на душе стало заметно легче.
Когда тот перестал рыпаться, Лян Фэй убрал ногу.
Ху Шаобинь выплюнул тряпку:
— Лян Фэй, ты совсем идиот?! Ты кого защищаешь, убийцу?!
— Разве не ты предложил говорить языком силы? — холодно бросил Лян Фэй. — Или как только тебя умыли, правила изменились?
От невозмутимости Лян Фэя Ху Шаобинь взбесился еще пуще. Он снова сжал кулаки, но боль в отбитой спине остудила его пыл. Трус остался трусом.
— Ты у меня ещё попляшешь! Сам ко мне приползёшь! — выкрикнул он напоследок и выскочил за дверь.
Гуань Сяоюй, всё ещё дрожа, тихо пробормотала:
— Спасибо... Я думала, ты такой же, как они.
— Так что ты скрываешь? — спросил Лян Фэй. — Буран затянется на несколько дней. Если будешь молчать, за тебя никто больше не вступится.
Девушка помялась, но призналась:
— Это связано с хозяином усадьбы. Я боялась, что если расскажу, меня выгонят на мороз.
В этот момент в комнату поднялся дворецкий. Опасаясь раскрыть секрет не тем ушам, Гуань Сяоюй попросила о разговоре с хозяином. Лян Фэй собирался уйти, но дворецкий вежливым жестом попросил его присоединиться. Похоже, дело напрямую касалось главного квеста, так что Лян Фэй без колебаний пошёл следом.
Из-за ночного происшествия Се Кунь проснулся раньше обычного и работал в кабинете. Увидев его мрачное лицо, Гуань Сяоюй сжалась и сделала шаг за спину Лян Фэя.
— Нас действительно было четверо, — призналась она.
Се Кунь кивнул, разрешая продолжать.
— Мы с Ань Яо снимали квартиру и сдружились. Она увлекалась туризмом и предложила поехать на снежную гору вместе с её женихом Ван Чжичэном и его коллегой. Хотели нас свести, но тот парень был какой-то угрюмый, и он мне не понравился...
Запнувшись на слове «угрюмый», она косилась на мрачного Се Куня, но тот даже не повел бровью.
— Во время подъема началась буря, и мы сбились с пути. Тот парень оступился и провалился в ледяную трещину.
Без снаряжения достать его было невозможно, а буран усиливался. Пришлось бросить его и спасаться самим. Добравшись до усадьбы, они решили промолчать, зная, что в такую погоду спасателей никто не пошлет.
— И как это связано с усадьбой? — спросил Лян Фэй.
Обычный несчастный случай не заставил бы её так паниковать перед хозяином.
Гуань Сяоюй затаила дыхание:
— Дело в том... что он не сам упал. Я своими глазами видела, как Ван Чжичэн толкнул его!
Она с опаской взглянула на Се Куня и продолжения ждала со страхом:
— Ван Чжичэн говорил, что у него задание — проникнуть в эту усадьбу и убрать хозяина. Они спорили из-за каких-то татуировок. Второй был против того, чтобы брать нас с собой, мол, в усадьбе слишком опасно. Они поругались, и Чжичэн сбросил его в пропасть...
Лицо Се Куня и дворецкого сделалось крайне серьезным.
— Не возражаете, если горничная проверит, нет ли у вас подобной татуировки? — вежливо спросил дворецкий.
Девушка кивнула. Уже у дверей она оглянулась:
— Сначала я думала, что Чжичэна убили ваши люди за покушение... Но когда погибла Ань Яо, я поняла, что ошиблась.
— Ты знаешь, кто её убил? — уточнил Лян Фэй.
— Нет... На самом деле я видела, как она прыгнула. Утром я соврала. Я не спала, когда она встала. Думала, она в туалет, а она... она повернулась и уставилась на меня с такой дикой яростью, словно хотела разорвать! Я от страха накрылась одеялом, а когда высунулась — она уже шагнула за карниз... С чего бы ей убивать себя?! Она же вчера все вещи Чжичэна собрала, хотела передать его родителям, готовила показания для полиции...
Горничные увели рыдающую Гуань Сяоюй.
Картинка сложилась: Ван Чжичэн с напарником были наемниками, прибывшими убить Се Куня. Девушек они использовали вслепую как прикрытие.
Дворецкий искренне поклонился Лян Фэю:
— Господин Лян, примите мои извинения за прежние подозрения. Господин Се получил наводку о киллерах, поэтому мы проверяли всех гостей на наличие меток.
Лян Фэй мгновенно вспомнил странные манипуляции Се Куня в тире — так вот зачем тот искал татуировки! Негодование сменилось пониманием.
Коляска Се Куня бесшумно приблизилась. Накрыв ладонь Лян Фэя своей, он тихо произнес:
— Прости.
В его тёмных глазах читалась тяжелая затаенная вина.
Взглянув на системный интерфейс, Лян Фэй заметил, что [Уровень мрачности злодея] подскочил до 90. Отличный шанс сбить показатель! В прошлый раз лёгкий шутливый нажим сбросил сразу 10 пунктов.
— И это все? Просто «прости»? — наигранно насупился Лян Фэй.
В глазах Се Куня впервые мелькнула растерянность.
— Исполни одно мое небольшое желание, — предложил Лян Фэй.
Се Кунь заметно расслабился и выжидательно посмотрел на него.
— Сначала пообещай, — настоял Лян Фэй, сбавив тон. — Ерунда, честное слово.
Се Кунь молчал. Впрочем, попроси Лян Фэй хоть луну с неба, он бы не отказал.
Лян Фэй нагнулся ближе и тепло улыбнулся:
— Улыбнись.
[Уровень мрачности злодея: 80]
Есть! Лян Фэй про себя ликовал: верный путь найден!
Се Кунь же застыл в легком недоумении.
— Видишь, сущая мелочь, — тихо прошептал Лян Фэй. — Но для меня — невероятно важная.
* * *
Выйдя из кабинета, Лян Фэй был доволен собой. Пусть искренней улыбки от Се Куня он так и не дождался, прогресс был налицо. Но тут он вспомнил о другой загадке.
За все дни в усадьбе он видел Сун Я лишь дважды: при въезде и когда тайком пробрался на четвёртый этаж. Всё остальное время она безвылазно сидела у себя, абсолютно не интересуясь ни смертью Ван Чжичэна, ни гибелью Ань Яо.
О Сун Я он вспомнил по одной причине: утром, когда он светил фонарём по фасаду во время падения Ань Яо, на четвёртом этаже дернулась шторочка. Весь этот этаж был отдан ей, и кроме истощённого мужчины там никто не бывал — остальные избегали его из-за слухов о болезни. Значит, за окном наблюдала именно Сун Я.
Имея прямое разрешение Се Куня посещать любые помещения, Лян Фэй уверенно поднялся наверх.
На площадке он столкнулся с горничной, несущей завтрак. Девушка приветливо улыбнулась ему, не выразив ни малейшего удивления, и Лян Фэй вместе с ней вошёл в покои Сун Я.
Прошлый их разговор закончился натянуто, и Лян Фэй ждал прохладного приема. К его изумлению, Сун Я встретила его мягкой улыбкой:
— Доброе утро.
Лян Фэй вежливо ответил, пристально вглядываясь в её лицо. Наигрывает при горничной? Девушка-служанка тем временем расставляла на столе блюда, добавив прибор и для гостя.
Когда служанка удалилась, Лян Фэй приготовился к колкостям, но Сун Я вела себя так, словно вчерашней ссоры не бывало. Она мило беседовала за едой. Воспользовавшись её расположением, Лян Фэй осторожно завел разговор:
— Вы сегодня рано поднялись, госпожа Сун.
— Привычка, — улыбнулась она. — Да и память стала подводить, а говорят, здоровый сон помогает от склероза.
— Утром снизу доносился шум, не помешал вам? — заронил зацепку Лян Фэй.
Сун Я всплеснула руками:
— Ах, вы о том несчастном случае? Мне шепнули горничные. Девушка выпала из окна третьего этажа... Она сильно расшиблась?
— К сожалению, она мертва, — ровно проговорил Лян Фэй.
Лицо Сун Я мгновенно побледнело от ужаса. Её эмоции выглядели настолько искренними, будто она отродясь не видела смерти. Но эта естественность лишь усиливала подозрения Лян Фэя.
— Ань Яо ушла тихо, без мучений, — сочувственно добавил он.
Сун Я сочувственно опустила ладонь на стол:
— Господин Ван, госпожа Ань в лучшем мире не захотела бы видеть ваши слезы. Примите мои соболезнования.
«Господин Ван»?! Лян Фэй обомлел.
Сун Я ойкнула и смутилась:
— Ой, простите! Вы так похожи со спины с господином Ваном...
Каким Ваном?! Они же только вчера ссорились!
— Не принимайте близко к сердцу, господин Чжу, — выкрутилась она.
Перепутать его сперва с Ван Чжичэном, а потом назвать Чжу Лэем? У неё прозопагнозия, что ли? То есть она просто не узнала вчерашнего оппонента?
— Вчера я случайно видел, как вы спорили с каким-то мужчиной здесь на этаже, — невзначай проронил Лян Фэй.
— Какой-то наглый гость посмел грубить вам! Неблагодарный слизняк! — артистично возмутился Лян Фэй, самозабвенно очерняя самого себя.
Сун Я хлопнула ресницами в полном недоумении. Замявшись, она невинно ответила:
— Да нет... Ничего страшного. Тот молодой человек просто звал меня прогуляться, а я не люблю шумные компании. Сущий пустяк, господин Чжу, не кипятитесь.
Она реально забыла вчерашний скандал?! Вот что означали её слова о плохой памяти — у неё пропадали не просто воспоминания, а целые дни и люди!
Лян Фэй задал ещё пару вопросов и окончательно убедился: Сун Я не помнит никого из проживающих снизу.
Завтрак продолжался в лёгкой, дружеской атмосфере. В убранной, пропахшей выпечкой комнате двое вежливо улыбались друг другу.
А за окном, на лютом морозе, за ними наблюдала пара налитых ядом глаз. Тёмная, искажённая тень без звука скользила по заснеженному карнизу, не оставляя на белом покрове ни единого следа.