— Да быть такого не может... — первой реакцией Сюй Юэци стало неприятие предположения Лян Фэя.
Впрочем, впечатление, произведённое им во время двух предыдущих партий, было слишком глубоким. Стоило девушке высказать сомнение, как она тут же пожалела о содеянном.
— Нет-нет, я вовсе не пытаюсь спорить! Просто... это так трудно уложить в голове, — поспешно оправилась она, сглаживая неловкость.
Лян Фэй продолжал задумчиво изучать список, совершенно не обратив внимания на её замешательство.
Помолчав немного, он ткнул пальцем в фотографию одной из женщин:
— Эту помнишь?
Сюй Юэци наклонилась ближе. На снимке изображена дама с вызывающе ярким макияжем. За толстым слоем косметики родные черты лица проглядывали с трудом. Чуть ниже значились имя и возраст: Кун Сысы, тридцать два года.
Ни имя, ни анкета не выбивались из рамок обыденного, вот только взгляд показался Сюй Юэци до странности знакомым. Покопавшись в памяти, она вдруг хлопнула себя по лбу:
— Это же та женщина, что вчера вечером раздевалась на Играх Морского дьявола!
Ещё до того, как Ван Цзинь бросил вызов Лян Фэю, тот вместе с Сюй Юэци и остальными какое-то время бродил по залу. Тогда они как раз наткнулись на сцену, где проигравшая все фишки несчастная была вынуждена сбрасывать одежду.
И пусть Цзя Юэ попытался мгновенно закрыть Лян Фэю глаза ладонью, он немного опоздал — Лян Фэй успел разглядеть всё, что требовалось.
— Перед тем как Игры завершились, я обратил внимание на фишки соседей, — произнёс Лян Фэй.
Эта Кун Сысы как раз крутилась неподалёку от дивана, где они отдыхали. К трём часам ночи на её руках оставалось не меньше десятка фишек. По правилам, Морской дьявол не мог прикончить её из-за недостатка ставок.
И всё же она была мертва.
— Где вы раздобыли этот список? — спросил Лян Фэй.
Сюй Юэци скривилась, вспомнив отвратительные подробности:
— На корабле есть отсек для утилизации трупов. Мы с Юньанем лично ходили туда всё сверять.
Сюй Юэци и Чжан Юньань своими глазами видели тело Кун Сысы, так что ошибка в списках исключалась: женщина действительно мертва.
— А её не мог убить кто-то из членов экипажа? — предположила Сюй Юэци.
— На теле есть следы насилия?
Девушка припомнила:
— Да, повреждения явные. Ей пробили голову чем-то тяжёлым, весь затылок в крови.
Остальные десять жертв Морского дьявола лежали с умиротворёнными лицами — похоже, перед смертью они не испытывали страданий. И только Кун Сысы забили до смерти тупым предметом.
Всплывшая улика заставила Сюй Юэци окончательно усомниться в причине её гибели.
Пока они размышляли над загадкой, в дверь постучали.
— Это Юньань, — Сюй Юэци поспешила отпереть. На пороге стоял Чжан Юньань с кипой распечатанных листов.
— Досье на Цзян Кэ, — коротко сообщил он.
В первый же день пребывания в этом мире Сунь Цян затеял с Лян Фэем ссору, заявив, будто тот кого-то прикончил. Этим «убитым» как раз и числился Цзян Кэ.
Круг общения Цзян Кэ на лайнере ограничивался одним лишь Сунь Цяном. Сам же Сунь Цян, поплавав с акулами, сгинул на Играх прошлым вечером.
Судя по бумагам, Цзян Кэ являлся обычным богатым наследником, любителем азартных игр. За день до смерти он продулся Сунь Цяну в пух и прах, потеряв всё состояние и едва не попав в рабство.
В ночь перед гибелью Цзян Кэ даже не встречался с Лян Фэем. Сунь Цян просто искал повод прижать Лян Фэя и его раба Цзя Юэ, чтобы принудить к игре.
Самой ценной деталью в отчёте оказалось описание места преступления.
Там царил полный хаос: всё утопало в отпечатках ног зевак, никаких полезных улик. Орудие убийства, судя по всему, выбросили за борт — в отсеке ничего похожего не нашли.
На теле Цзян Кэ имелось множество следов борьбы. Убийца явно действовал неопытно: нанёс с десяток хаотичных ножевых ранений, но ни одно из них не оказалось смертельным сразу. Если бы толпа не затоптала улики, Чжан Юньань вполне мог бы вычислить преступника на месте.
— Цзян Кэ тоже зарезали? — удивилась Сюй Юэци.
Они только что обсуждали гибель Кун Сысы, и тут Чжан Юньань приносит доказательства того, что смерть Цзян Кэ — дело рук человека.
— Тоже? — переспросил Чжан Юньань.
— Мы только что пришли к выводу, что среди погибших прошлым вечером есть женщина по имени Кун Сысы, и палачом для неё стал вовсе не Морской дьявол, — пояснил Лян Фэй.
Если Лян Фэй прав, и Кун Сысы, и Цзян Кэ пали жертвами таинственного убийцы, то в этом мире им предстоит защищаться не только от ночного ужаса Игр Морского дьявола, но и от жестокого преступника, скрывающегося днём среди гостей.
— Причины его действий пока туманны. Неизвестно и то, продолжит ли он нападать, — Лян Фэй нахмурился. — Класс опасности этого мира — А. Вряд ли убийца остановится на достигнутом.
Сюй Юэци побледнела, вспомнив свои жуткие догадки о призраках. Кто сказал, что орудует именно человек из плоти и крови? Вдруг это потусторонняя тварь?!
— Призраки не размахивают ножами и не пробивают головы тупыми предметами, — успокоил её Лян Фэй.
К Сюй Юэци немного вернулся цвет лица.
Но даже если убийца смертен, легче от этого не становилось. Затаившись в тени без видимых мотивов, он оставался миной замедленного действия.
Проводив товарищей, Лян Фэй только успел подумать, почему Цзя Юэ всё ещё спит, как за его спиной со скрипом отворилась дверь.
— Хозяин! — Цзя Юэ выглядел подозрительно довольным.
Лян Фэй намеренно состряпал суровую мину. Уголки губ Цзя Юэ мгновенно поползли вниз. Он поджал губы и виновато поправился:
— Лян Фэй...
Лян Фэй на секунду испытал удовлетворение, но тут же одёрнул себя, сгорая от стыда.
«С каких пор я увлёкся издевательствами? Это же чистое падение морали!»
— Ты почему пришёл снаружи? — Лян Фэй думал, что юноша спал у себя в каюте, а тот, оказывается, выскользнул наружу, пока Лян Фэй беспробудно дрых. А если бы он снова наткнулся на кого-то вроде Сунь Цяна?
— Хозяин, не переживай! На корабле теперь все знают, что мой хозяин — ты, никто не посмеет меня тронуть, — на лице Цзя Юэ проскользнула гордость. — Я спросил у Сюй Юэци, что тебе нужно больше всего. Она сказала — список пассажиров. Вот я и сходил в капитанскую рубку, снял копию.
Лян Фэй по привычке напрягся от тревоги, но в следующее мгновение вспомнил: перед ним стоит главный босс всего лайнера, о чьей безопасности беспокоиться глупо.
Пока Цзя Юэ говорил, он вытащил из рюкзака пухлую стопку распечатанных листов с мелким текстом.
Лян Фэй протянул руку, желая забрать бумаги, но стопка тут же отшатнулась назад. Он схватил пустой воздух.
Удивлённый Лян Фэй поднял взгляд и столкнулся с сияющими глазами раба. В его взгляде буквально читалась жажда похвалы.
— Отличная работа. Спасибо, — Лян Фэй чисто формально взъерошил волосы Цзя Юэ и снова попытался взять бумаги, но тот опять спрятал их за спину.
Юноша с обиженным видом вымолвил:
— Я видел... других хвалят совсем не так.
— А как же, по-твоему, надо? — спросил Лян Фэй.
Глаза Цзя Юэ вспыхнули ещё ярче. Он опустился на корточки перед Лян Фэем, задрал голову и с предвкушением прикрыл веки.
Вид у него был такой, будто он настойчиво просил поцелуя...
Лян Фэй замялся. Откажи он юнцу — тот скривится от обиды и превратится в унылую поганку в углу комнаты.
Взвесив всё, Лян Фэй присмотрелся к симпатичному лицу Цзя Юэ и едва ощутимо коснулся губами его лба — в точности так, как хвалят маленьких детей.
Прикосновение длилось меньше секунды. Но едва Лян Фэй отстранился, его тело ощутило тяжесть — Цзя Юэ сходу опрокинул его навзничь прямо на кровать!
Рухнув на матрас, Лян Фэй хотел было спихнуть нахала, но тут же почувствовал жар на лбу — Цзя Юэ прильнул и тоже ответил лёгким касанием ко лбу.
Лян Фэй вздохнул: видимо, это был «ответный подарок». Он расслабил руки, решив подождать, пока юноша успокоится.
Кто же знал, что касанием лба Цзя Юэ не ограничиться! То, что начиналось как нежное прикосновение, вдруг переросло в нечто иное — этот парень неожиданно высунул язык и провёл по коже лба!
Влажный жар коснулся лба Лян Фэя. От двусмысленного звука тот мгновенно пришёл в себя и занёс руки, чтобы скинуть парня!
И только тут он осознал: пусть Цзя Юэ и казался худощавым, под одеждой скрывались плотные, литые мышцы! Сдвинуть его с места было попросту невозможно!
Распробовав сладкое, Цзя Юэ пошёл дальше. Словно лакомясь леденцом, он спустился ниже: ткнулся губами в ресницы Лян Фэя, затем лизнул его веко. Глазное яблоко под тонкой кожей беспокойно дёрнулось, и Цзя Юэ, будто войдя во вкус, проложил дорожку поцелуев по всей глазнице.
Лицо Лян Фэя горело от влажных и щекотливых прикосновений. Поняв, что его безбожно целуют, он вспыхнул до самых ушей!
Маленькая серёжка на мочке налилась алой краской. Заметив полыхающее ухо, Цзя Юэ тихо ухмыльнулся и губами захватил изящный красный нефрит. Гибкий язык умело ласкал мягкую плоть, зубы слегка прижимали мочку, а горячее дыхание отдавало эхом в ушной раковине. Казалось, этот жар просочится внутрь и выжжет Лян Фэю мозги!
— Отпусти! — ледяным тоном чеканно произнёс Лян Фэй. Он крепко зажмурился, возвращая контроль над разумом.
Цзя Юэ замёрз. Обжёгшись холодным голосом хозяина, он выпустил серёжку изо рта и уткнулся головой в плечо Лян Фэя, замерев без движения.
Лян Фэй попытался шевельнуться, но тело словно прижало гранитной плитой. Свободными оставались разве что руки и шея.
Он похлопал юношу по спине, но тот не реагировал.
Лян Фэй нахмурился: что за странность? Этот маленький раб словно обесточился — щёлкнули тумблером, и он выключился?
Вспомнив свой тон, Лян Фэй подумал, что мог переборщить. Но не до такой же степени, чтобы довести парня до ступора?
Он обхватил голову Цзя Юэ ладонями и насильно приподнял её, заставив встретиться взглядами.
Дыхание Лян Фэя перехватило. Забыв о недавнем посягательстве, он с тревогой выдохнул:
— Ты чего?
Цзя Юэ выглядел как брошенный пёс: глаза покраснели от обиды и непонимания. Он снова уткнулся лицом в шею Лян Фэя и глухо пробормотал:
— Я видел, что другие хвалят именно так... Хозяин, разве я сделал что-то не так?
«Погоди-ка, да где ты такое увидел?! У кого это принято так хвалить?!»
Лян Фэй чувствовал себя раздавленным. Его мало того что прижали к кровати и отцеловали, так теперь ещё нужно выбиваться из сил, ублажая самого «агрессора»!
— Ты ошибся. Похвала выражается совсем не так.
Цзя Юэ озадаченно поднял голову:
— А как тогда надо? — Он наклонился и ткнулся губами в подбородок Лян Фэя, после чего недоуменно уставился на него: — Вот так?
От внезапной атаки Лян Фэй опешил, а сообразив, в какую ловушку попал, зажал ладонью рот Цзя Юэ:
— Нет! Похвала вообще не связана с поцелуями!
Цзя Юэ:
— М-м-м-м?
Лян Фэй убрал руку:
— Что ты хотел сказать?
Цзя Юэ настойчиво возразил:
— Но я сам видел, как другие так делали!
Лян Фэй отрезал:
— А у меня другие правила.
[Уровень лояльности босса: 80]
Лян Фэй обрадовался. Неужели даже от такого уровень лояльности снижается? Означает ли это, что в рабе просыпается дух бунтарства?
Но глянув на Цзя Юэ, он не увидел ожидаемого недовольства. Напротив, тот смотрел на него с каким-то азартом и рвением, предвкушая неизвестно что.
Прошло хороших минут десять, прежде чем Лян Фэй сумел утихомирить парня и выведать подробности.
Прошлой ночью Лян Фэй потратил кучу сил на игру и три часа обходился без сна, поэтому утренний подъём затянулся.
Цзя Юэ с двумя остальными проснулись раньше. Когда Сюй Юэци и Чжан Юньань впервые пришли проведать Лян Фэя, Цзя Юэ просто прогнал их. Слыша накануне разговор о расследовании, юнец решил проявить инициативу.
Сюй Юэци не рискнула давать ему ключевые поручения и отправила собрать сведения о персонале. Кто же знал, что этот малый действительно раздобудет полный архив!
Что касается «похвалы», то по дороге Цзя Юэ случайно стал свидетелем весьма недвусмысленной сцены между двумя пассажирами и ошибочно принял ублажение за наградную похвалу. Отсюда и произошёл весь конфуз.
Выложив всё о своих утренних подвигах, Цзя Юэ снова принял смиренный вид и уселся на диван. Натянутая осанка создавала впечатление, будто он восседал не на мягкой подушке, а на утыканной гвоздями скамье.
Лян Фэй потёр виски. Увидев это, Цзя Юэ тут же вскочил и встал за его спиной, принявшись массировать голову.
В отличие от прошлого раза, Лян Фэй не стал отказываться. Он прикрыл глаза, ощущая, как тёплые подушечки пальцев бережно разминают виски, снимая напряжение с гудящей головы.
Лян Фэй сидел с закрытыми глазами и не видел, как за его спиной Цзя Юэ старательно делал массаж, а в его тёмных зрачках бушевало пламя.
* * *
Лян Фэй изучал материалы на VIP-пассажиров третьего уровня до самого полудня. Лишь когда обеспокоенный Цзя Юэ силком заставил его отвлечься, он неохотно отложил листы и повёл раба в ресторан.
Настало время обеда, и большая часть обитателей третьего яруса уже собралась в зале.
После ночной игры люди отсыпались в каютах. Сюй Юэци и Чжан Юньань, разгуливавшие с самого утра, были скорее исключением.
В ресторане больше не царило былое изящное безмолвие. Пассажиры сбивались в кучки со знакомыми, вовсю делясь впечатлениями от пережитого ночью.
А о тех одиннадцати несчастных, кто так и не встретил рассвет, никто даже не вспомнил.
Среди погибших, помимо убитой Кун Сысы, остальные являлись рабами, которых хозяева пустили на фишки. В их числе оказался и Сунь Цян, успевший перед смертью сам скатиться до статуса раба.
Выбравшись из цепких лап Игр Морского дьявола, выжившие вернулись к привычному ритму. Никто не ставил под сомнение правомерность жестокой игры — во всём остальном жизнь текла своим чередом.
Лишь те, кто превратился в рабов, даже вне стен Игорного зала оставались под ментальным гнётом, сохраняя заторможенный вид.
Лян Фэй отыскал стол, за которым уже расположились товарищи, и присел рядом. Вытащив добытое досье, он раздал его Сюй Юэци и Чжан Юньаню. Те отложили приборы, сгорая от любопытства.
В бумагах содержались сведения о профессиях, происхождении и связях всех присутствующих.
Пальцы Сюй Юэци неожиданно замерли: она наткнулась на собственное досье.
Из описания следовало, что её персонаж — светская львица. Несмотря на незамысловатую внешность, она вращалась в высших кругах как рыба в воде и пользовалась большой известностью.
Это объясняло, почему на Играх к ней сразу прицепились двое игроков.
Заметив её реакцию, Лян Фэй озвучил задумку, которую вынашивал уже некоторое время:
— У меня есть идея.
Чжан Юньань и Сюй Юэци оторвались от чтива и перевели взгляд на Лян Фэя.
— По одним лишь анкетам выследить убийцу нереально. Поэтому я хочу создать для него идеальные условия. Заманить его в контролируемую среду и спровоцировать на нападение, — произнёс Лян Фэй.
Глаза собеседников вспыхнули. Как опытные странники сансары, они прекрасно понимали: лучшая защита — это нападение.
— Что ты предлагаешь? — уточнила Сюй Юэци.
— После Игр Морского дьявола мало кто захочет рисковать днём. Пассажиры предпочтут отсиживаться в каютах, — проанализировал Лян Фэй. — Единственное место, где они собираются вместе — это обеды и ужины.
— За ужином я планирую публично признаться в любви госпоже Сюй. Под этим предлогом мы устроим бал и удержим всех гостей в зале.
Клац!
Металлическая ложка звонко ударилась о фарфор.
После слов Лян Фэя за столом раздался резкий звук.
Цзя Юэ жалобно уставился на Лян Фэя. Стесняясь присутствия Сюй Юэци и Чжан Юньаня, он порывался что-то сказать, но каждый раз осекался, отчего его лицо налилось густым румянцем.
Однако Лян Фэй даже не заметил этого жалкого вида!
Все его мысли были поглощены деталями операции. Он проигрывал в голове сценарий и вовсе не обращал внимания на то, что стоящий рядом бедолага уже готов изойти чёрной желчью от обиды!
Сюй Юэци и Чжан Юньань тоже не заподозрили неладного. Поразмыслив, они сочли план вполне жизнеспособным.
Фраза «признаться госпоже Сюй», а не «признаться Сюй Юэци», означала использование её игровой личности.
Статус светской львицы делал её заметной фигурой среди местной знати, и её личная жизнь неизбежно привлекала внимание.
Лян Фэй же, разрушивший вчера миф о непобедимости Ван Цзиня, стал главной темой для сплетен на всём лайнере. Даже сейчас, хотя они выбрали уединённый столик, на них то и дело бросали любопытные взгляды.
Объединение двух ярких фигур с ноткой романтики создаст убойный инфоповод.
В условиях постоянного стресса люди жаждут отвлечься. Натянутые нервы сделают их лёгкой добычей для пикантных слухов.
А пока толпа глазеет на представление, в темноте неизбежно зародятся хаос и заговор. Убийца просто не сможет пройти мимо такой наживки.
Троица быстро утрясла детали, распределив обязанности: связь с персоналом, уведомление гостей и подготовка зала.
Лишь проработав сценарий, Лян Фэй заметил, что сидящий рядом Цзя Юэ повесил голову и выглядит совершенно понурым.
— Неважно себя чувствуешь? — с заботой спросил Лян Фэй.
Цзя Юэ угрюмо мотнул головой.
— Еда не по вкусу? — Лян Фэй нахмурился, оглядев изысканные блюда.
Тот снова лишь качнул головой.
— Вы собираетесь сделать что-то очень важное? — тихо спросил Цзя Юэ.
— Да.
— Я могу помочь?
На самом деле он хотел спросить: «Обязательно ли использовать признание в любви?». Но слова застряли в горле.
Хозяин занят важным делом. Если он начнёт капризничать, не рассердит ли это Лян Фэя?
С другой стороны, Лян Фэй сам велел ему не скрывать чувств и говорить прямо, если что-то не нравится.
Цзя Юэ разрывался между желанием высказаться и страхом вызвать недовольство.
Лян Фэй, видя, что юноша подал голос, решил, будто тот просто переживает из-за своей бесполезности:
— Конечно, твоя помощь нам пригодится.
Поняв, что парня немного отпустило, Лян Фэй вернулся к обсуждению.
[Уровень лояльности босса: 78]
Лян Фэй обомлел. Снова посмотрел на скисшего Цзя Юэ.
«Всё-таки обиделся? Но почему?! Я же разрешил ему помочь на балу, отчего снова сброс лояльности?»
Этот недосчёт не остановил подготовку. Лишь Сюй Юэци время от времени бросало в холодный пот, будто на неё пристально смотрел ядовитый гад. Но сколько она ни оглядывалась, источника угрозы не находила.
* * *
Покончив с обедом, четвёрка приступила к выполнению задач.
Лян Фэй взял на себя переговоры с администрацией и вместе с Цзя Юэ отправился к управляющему.
Всё прошло без сучка без задоринки: обслуживающий персонал пообещал оказать полное содействие.
Напарники тоже закончили свои дела. Сверив часы, они решили дождаться вечера.
В ходе подготовки Лян Фэй и его спутники приметили странность: дневной персонал и ночные распорядители Игр — одни и те же люди. Лян Фэй узнал несколько знакомых лиц среди официантов.
Он вспомнил чешуйчатый хвост, мелькнувший у охранника, и сердце сжалось от дурного предчувствия.
Возможно, весь корабль — и днём, и ночью — находится во власти Морского дьявола.
* * *
Спустя несколько часов. Главный зал развлечений.
Из трёхсот с лишним гостей третьего уровня после ночной кровавой жатвы осталось чуть больше двухсот.
Как и рассчитывал Лян Фэй, людям требовалась разрядка. Почти все выжившие явились на бал, предвкушая пикантное зрелище.
Гости подтягивались один за другим, предъявляя пригласительные. Официанты галантно провожали их к местам.
Под сводами зала разносилась элегантная рояльная музыка. Изысканные закуски и дорогое вино текли рекой.
Пассажиры курсировали по залу с бокалами в руках: одни разузнавали новости об азартных раскладах, другие смаковали пикантные подробности из жизни Сюй Юэци.
Лян Фэй ещё не успел подняться на сцену, а на него уже бросали завистливые взгляды.
— Благодарю всех присутствующих за то, что почтили наш вечер своим вниманием! Как вы уже знаете, сегодня я намерен признаться в чувствах девушке, которая давно пленила моё сердце. И я прошу каждого из вас стать свидетелем этого момента...
Лян Фэй произнёс ещё несколько дежурных фраз. Зазвучала торжественная музыка — идеальный момент для финала.
Он плавно повернулся к сцене, ожидая выхода главной героини.
Бум! Бум! Бум!
Грянул праздничный салют, сцену закружило в вихре конфетти и лент. Зал озарился вспышками софитов.
Золотая пыль оседала с потолка, занавес медленно пополз в стороны. По сценарию на подмостках должна была появиться Сюй Юэци в белоснежном платье.
Однако вместо белого шёлка Лян Фэй увидел... чёрные брюки.
На сцене с растерянным видом стоял Цзя Юэ, явно не понимая, как здесь оказался.
Увидев на подмостках мужчину, зал взорвался от изумления. По рядам пополз гул разочарования и возмущения: Лян Фэя обвиняли в обмане.
Лян Фэй сам обомлел. Цзя Юэ должен был помогать за кулисами! Как он попал на сцену, и куда делась Сюй Юэци?!
В отличие от ошарашенного Лян Фэя, Цзя Юэ мгновенно взял себя в руки.
Он медленно обвёл зал взглядом — и шумная толпа мгновенно смолкла под его давящей аурой.
Завладев всеобщим вниманием, он чеканным шагом подошёл к Лян Фэю, взял его за правую руку и посмотрел прямо в глаза глубоким, бездонным взглядом.
Лян Фэй:
«???»
— С первой секунды, как я увидел тебя, я понял: в этой жизни я не смогу полюбить никого другого... — с чувством изрёк Цзя Юэ.
Лян Фэй стоял словно истукан, вынужденный под сотнями взглядов выслушивать этот пятиминутный поток безудержной страсти.
Пока юноша декламировал свои дифирамбы, у Лян Фэя крутилась лишь одна мысль:
«Где он нахватался этих дешёвых любовных штампов?!»
Он попытался вырвать руку, но хватка Цзя Юэ оказалась на удивление крепкой: он сжимал пальцы аккуратно, не причиняя боли, но и не давая ни единого шанса вырваться.
Лян Фэй поднял глаза, желая заставить юнца прекратить этот фарс, но потонул в его синих, как бездонный океан, глазах. В них бушевала скрытая мощь и бескрайняя нежность.
— Лян Фэй... — Цзя Юэ поднёс его кисть к губам.
Лян Фэй почувствовал неладное: ситуация стремительно выходила из-под контроля.
Но едва Цзя Юэ завершил свою длинную тираду и приготовился произнести заветные слова, Лян Фэй уловил странную перемену в зале. Почему зрители молчат? Почему они замерли?
Цзя Юэ коснулся губами кончиков пальцев Лян Фэя:
— Лян Фэй, я...
Щёлк!
Зал мгновенно погрузился в непроглядную тьму.
— Свет отключили?
Гробовая тишина взорвалась гвалтом. Вопросы, извинения за случайные толчки и испуганные женские вскрики смешались в единый хаос.
— Прошу всех сохранять спокойствие! На судне есть аварийное освещение, свет сейчас появится! — громко воззвал Лян Фэй.
Не успело эхо его слов утихнуть, как в глубине зала раздался треск, и софиты вспыхнули вновь.
Едва свет зажёгся, Лян Фэй потерял интерес к откровениям Цзя Юэ. Авария означала одно: таинственный убийца начал действовать.
Он предвидел возможность саботажа электросети и подготовился к этому заранее.
З-з-з-з-з-ин-н-н...
Вновь вспыхнувшие лампы издали дикий, режущий слух треск. Сердце Лян Фэя ёкнуло. Не успел он предостеречь людей, как зал снова погрузился в темноту!
— А-а-а-а-а!! — раздался вопль, полный животного ужаса.
После этого крика две сотни гостей окончательно потеряли контроль.
С давкой и паникой разбиралась охрана. Лян Фэй сбежал со сцены и рванул на вопль.
Второй обрыв питания оказался неожиданным: он не предполагал, что преступник выведет из строя и аварийные генераторы.
Пробиваться сквозь беснующуюся толпу приходилось с трудом. При смутном свете луны Лян Фэй едва не столкнулся с несколькими верзилами, несшимися прямо на него.
Вдруг его талию обхватили сильные руки, и спина уткнулась в горячую грудь.
— Хозяин, ты так потеряешься, — глаза Цзя Юэ в темноте светились, словно у хищной кошки, расширенные зрачки позволяли ему видеть всё без малейших помех.
Лян Фэй выпрямился, опираясь на его руку, и быстро скомандовал:
— Проверь, что там у Чжан Юньаня! А я за убийцей!
С этими словами он скинул руку Цзя Юэ и ринулся прочь.
Цзя Юэ хотел пойти следом, но приказ хозяина был предельно ясен. Как послушный раб, он вынужден был сначала исполнить волю Лян Фэя.
Лян Фэй досадовал на себя. Они с командой предусмотрели всё, вплоть до резервного питания, но всё равно пропустили удар.
По идее, после первого отключения Чжан Юньань должен был мгновенно ринуться к щитовой и запереть злоумышленника внутри.
Откуда же взялось второе обесточивание?
Причём оно отличалось от первого: если сначала рубильник просто выключили, то во второй раз лампы затрещали от скачка напряжения, будто сгорели дотла.
Ответы мог дать только Чжан Юньань. Оставалось надеяться на его навыки и на то, что Цзя Юэ успеет вовремя.
Исполнительный Цзя Юэ мгновенно нагнал Чжан Юньаня.
Он освежил в памяти приказ Лян Фэя: «Проверь, что там у Чжан Юньаня».
Поэтому он послушно посмотрел на Чжан Юньаня, а затем окинул взглядом то, что его окружало. Чжан Юньань лежал в углу без сознания с разбитой головой, заливая полотно пола кровью. Вокруг царила суматоха, люди проносились мимо, рискуя наступить на бедолагу.
Осмотрев картину, Цзя Юэ развернулся и ушёл.
Идеальное исполнение приказа «посмотреть»: нибавить, ни убавить.
Он сразу понял, что Чжан Юньань просто отключился от лёгкого удара и не умрёт, так что верность хозяину требовала немедленно вернуться к Лян Фэю.
* * *
Ночной ветер свистел над палубой, сдувая остатки тепла.
Лян Фэй висел на хвосте у беглеца, неуклонно сокращая дистанцию.
На бегу он подмечал приметы: худощавый молодой мужчина ростом около ста семидесяти трёх сантиметров, в простой рубашке, брюках и с недорогим ремнём.
При лунном свете разглядеть большее не удавалось, поэтому Лян Фэй прибавил ходу.
Убийца явно не дружил со спортом: он несколько раз едва не поскользнулся, а его дыхание напоминало хрип рваных кузнечных мехов.
— Стой! — крикнул Лян Фэй. — Там тупик!
Беглец не отреагировал и продолжал ломиться вперёд. Лян Фэй нахмурился: он хотел загнать преступника в угол, а не сбросить за борт.
Бум!
Сгоряча и не разглядев дороги в темноте, беглец споткнулся и куда-то провалился.
Лян Фэй подскочил ближе и увидел в настиле палубы люк, уходящий в непроглядную тьму.
Он уже собирался шагнуть вслед за преступником, как чья-то рука преградила ему путь.
Лян Фэй вздрогнул: до этого момента он даже не догадывался о чьём-то присутствии!
— Уважаемый гость, вы нарушили правило о запрете насилия на лайнере, — холодно произнесла тень.
Лян Фэй отступил на пару шагов. В бледном лунном свете он разглядел мелкую чешую на лице говорившего!
Золотистые вертикальные зрачки сузились, отражая свет подобно фонарям. Из-за спины охранника вынырнул скользкий хвост, совершая ленивые взмахи.
— Я не совершал ничего противозаконного, — Лян Фэй сделал ещё шаг назад, узнав в монстре представителя службы безопасности.
— Не пытайтесь оправдаться. Нарушение карается смертью, — тварь двинулась на него, не выражая ни единой человеческой эмоции.
Поняв, что спорить бесполезно, Лян Фэй рванул в сторону!
Но не успел пробежать и пары метров, как застыл: холодный пот мгновенно покрыл его спину.
Он был окружён!
Чешуйчатые чудовища с холодным оружием в руках сомкнули кольцо, запечатав все пути к отступлению.
Лян Фэй лихорадочно искал выход. И среди россыпи золотых зрачков неожиданно мелькнула пара фиолетовых глаз!
— Хозяин... ты чего тут делаешь? — озадаченно спросил подошедший Цзя Юэ, игнорируя сгрудившихся тварей.
Он шёл прямо к Лян Фэю, будто монстров вокруг вообще не существовало.
— Не подходи! — предостерёг Лян Фэй.
Цзя Юэ замер. Строгий тон хозяина задел его: он обиженно поджал губы, но послушно остался на месте.
Монстры переключили внимание на новенького. Поняв, что фиолетовоглазый — не человек, но не оценив его силу, они записали его в добычу.
Тварь с трезубцем развязно шагнула к Цзя Юэ, загородив ему обзор на Лян Фэя.
Не успел монстр занести оружие, как Цзя Юэ нахмурился. Смертельно недовольный тем, что ему заслоняют хозяина, он сцапал тварь за шею, словно назойливое насекомое.
Хрусь... Гр-р-р-ч...
Мерзкий хруст костей огласил палубу. Из-под изящной, тонкой кисти юноши раздались звуки ломаемых позвонков!
— Хозяин... а я чуть не потерялся, — плаксиво пожаловался Цзя Юэ, глядя на Лян Фэя взглядом беззащитного сиротки...
... Если не считать того факта, что в его руке билось полураздавленное чудовище.