— Господин Се всё ещё холост, так что на статус его спутницы я претендовать пока не могу, — улыбнулась госпожа Сун. — Да и эта усадьба мне не принадлежит. Я просто живу здесь круглый год, вот горничные по привычке и кличут меня хозяйкой.
«Пока не могу» — прозрачный намёк на то, что в будущем всё может измениться.
Лян Фэй слегка нахмурился. Уловив в тоне Сун Я неприкрытое кокетство, он почувствовал, как в душе закипает смешанный осадок.
Мимо с тихим смешком прошмыгнули две служанки. На ходу бросив госпоже Сун весёлое приветствие, они живо удалились — видно было, что отношения у них самые тёплые.
Компания расположилась на мягких диванах в гостиной. Завязалась неторопливая беседа, во время которой гостям удалось выудить несколько любопытных подробностей.
Лян Фэй выяснил, что девушку зовут Сун Я. С Се Кунем они дружили ещё со студенческих лет, а в поместье она обосновалась постоянно по каким-то личным причинам. Сам владелец усадьбы наведывался сюда от силы на пару недель в году, поэтому прислуга куда больше привыкла видеть хозяйкой именно Сун Я.
Се Кунь приехал на курорт неделей ранее и планировал отбыть как раз сегодня. Однако судьба в лице микроавтобуса Лян Фэя внесла свои коррективы: столкновение на горной дороге заставило его вернуться назад на лечение.
Едва Сун Я взяла на себя заботу о гостях, управляющий покинул гостиную, чтобы отправлять к хозяину врача.
Десяток дюжих охранников, до этого сжимавших кольцо вокруг прибывших на снежной дороге, разбрелись по своим постам. Ху Шаобинь и остальные всё ещё не сводили глаз с очаровательной Сун Я, но Лян Фэя не покидало смутное беспокойство.
Ранее он случайно подслушал, как управляющий давал распоряжения людям: отправить отряд к месту аварии и досконально выяснить причины столкновения.
Если среди охранников найдётся хоть один человек, разбирающийся в ДТП, он мгновенно поймёт, что вся вина лежит на микроавтобусе. Седан Се Куня был лишь жертвой. При этом виновники происшествия отделались лёгким испугом, а в пострадавшей машине один человек угодил в кому, второй же и вовсе испустил дух.
В этом мире, судя по всему, царил современный реалистичный сеттинг, однако Се Кунь беспрепятственно носил при себе огнестрельное оружие. Это намекало на его весьма непростое происхождение и статус. Когда люди управляющего вернутся с горного склона с докладом, неизвестно, как хозяева усадьбы обойдутся с незваными гостями.
Лян Фэй сидел в углу дивана, погружённый в мрачные мысли. Внезапно его осенило: управляющему вовсе не обязательно ждать возвращения охраны. Стоит Се Куню прийти в себя, как он сам всё расскажет.
В этот момент из коридора в торце зала спешным шагом вышел управляющий. На лице его не осталось и следа от прежней вежливости.
— Наш благодетель очнулся? — беззаботно окликнул его Ху Шаобинь. Он всё ещё витал в облаках после приятной беседы с Сун Я и совершенно не заметил, как потемнел в лице старый слуга.
За спиной управляющего выросли двое массивных охранников. Их угрюмые физиономии не предвещали ничего хорошего, а в воздухе явственно повеяло угрозой.
Заметив этот расклад, Ху Шаобинь наконец опомнился. Его непринуждённая ухмылка сползла, и он с немой тревогой косился на Лян Фэя.
— Не сто́ит так беспокоиться. Господин Се действительно пришёл в себя, — отрезал управляющий без единой эмоции на лице.
Ху Шаобинь было расслабился и набрал в грудь воздуха, собираясь разрядить обстановку очередной шуткой, но дворецкий опередил его.
— Господин Се подробно описал мне обстоятельства аварии, — продолжал он ледяным тоном. — А потому у меня вопрос к присутствующим: кто именно сидел за рулём вашего колывана?
Цзян Хуа — главный виновник катастрофы — мгновенно окаменел. Выходить вперёд и признаваться он не спешил. Ху Шаобинь тоже насупился, недовольно буркнув:
— Это ещё что за новости? Десять минут назад мы были спасителями, а теперь с нами разговаривают как с преступниками?
Управляющего было не сбить с толку дешёвой демагогией.
— Мы направили людей для полного расследования, — отчеканил он. — Едва спустившаяся группа соберёт достаточную доказательную базу, материалы тут же передадут полиции. По словам господина Се, ваш микроавтобус несётся по узкой дороге без оглядки. Его шофёр вовремя затормозил и съехал на обочину, но вы врезались в него на полной скорости. Принимая во внимание гибель нашего водителя, у нас есть все основания полагать, что имел место преднамеренный наезд.
— Кто это тут убийца?! — взвился Цзян Хуа. Сорвавшись с дивана, он багровел от ярости и набычился на дворецкого.
Лян Фэй, молча наблюдавший за происходящим из угла, мысленно схватился за голову от такой беспросветной глупости. Теперь управляющему даже напрягаться не пришлось: виновник выставил себя сам.
Получив желаемый ответ, управляющий умолк, более не намереваясь тратить слова. Однако распалившийся Цзян Хуа никак не мог уняться, требуя «справедливых объяснений».
Уютная атмосфера окончательно рассеялась, уступив место звенящему натяжению, готовому вот-вот сорваться в драку.
— Ещё хоть звук — и вылетите отсюда к чертям, — раздался из коридора сухой, властный голос.
Управляющий и Сун Я одновременно изменились в лице: первый замер в почтительном поклоне, вторая выжидающе уставилась на поворот.
Прозвучал тихий шуршащий гул. Толстый ковёр полностью поглощал шум, поэтому электрическое кресло выехало из полумрака абсолютно бесшумно. В нём, сжав губы и глядя на присутствующих ледяным взором, восседал Се Кунь.
Даже распалённый Цзян Хуа мгновенно проглотил язык. Стоило тяжёлому взгляду хозяина дома скользнуть по его фигуре, как парень трусливо опустил глаза, не смея пикнуть.
Казалось бы, перед ними сидел калека с явным увечьем, а Цзян Хуа был из тех, кто привык отрываться на слабых. В любой другой ситуации он бы и гроша не дал за человека в инвалидном кресле. Но под этим немигающим, давящим взглядом у него подкосились колени, а по спине градом прошёл холодный пот.
Се Кунь передвигался в коляске, но аура вокруг него стояла поистине жуткая — властная, не терпящая возражений. Одно его присутствие заставляло людей сжиматься от первобытного страха.
Управляющий метнулся вперёд, вставая за спиной хозяина, чтобы перехватить управление коляской. Сун Я, сияя от счастья, семенила рядом.
— На одну ночь я вас приючу, — чеканя каждое слово, произнёс Се Кунь. — Но чтобы завтра к утреннему рассвету вашего духу здесь не было.
— Да как ты смеешь так с нами разговаривать?! — не выдержал Ху Шаобинь. — Кабы не мы, кабы не наш риск, когда мы тащили тебя из горящей тачки и пёрли на собственном горбу в гору, ты бы давно дубу дал на том склоне!
Он распалялся всё пуще, переходя на ядовитый фальцет:
— А одежду кто тебе отдал?! Кабы мы не дубели в одном белье на лютом морозе, снимая с себя последнее, твой щегольской костюмчик спас бы тебя до прихода слуг?!
Се Кунь даже веком не повёл:
— Не будь вашей машины, ничего бы этого не потребовалось вовсе.
Иными словами: их «спасение» было лишь ликвидацией последствий той беды, которую они сами же и устроили.
Ху Шаобинь открыл рот, чтобы выдать новую порцию брани, но дворовые амбалы-охранники синхронно шагнули вперёд. Угроза читалась в их позах без лишних слов. Парень поперхнулся воздухом и угрюмо опустился обратно на диван.
— Из соображений гуманности я позволяю вам переждать ночь под крышей, — произнёс Се Кунь. Повисла тяжёлая пауза. — Это мой дом. И я не терплю шума от тех, кто пытается мне перечить.
Тон хозяина не оставлял сомнений: ещё одно слово — и их действительно вышвырнут в сугробы. Присутствующие предпочли засунуть свой пыл поглубже.
Дав наглядный урок дисциплины, Се Кунь жестом отослал управляющего и самостоятельно направил кресло обратно в глубь коридора.
— Подумаешь, калека несчастный... Пуп земли нашелся, — буркнул Ху Шаобинь, едва коляска скрылась за поворотом.
Лян Фэй наградил его столь выразительным, ледяным взглядом, что тот моментально прикусил язык.
Выяснив, что перед ним виновники травм его хозяина, да ещё и переругавшись с ними, управляющий проникся к гостям искренней ненавистью.
— Наша прислуга проводит вас на третий этаж, в гостевые комнаты, — сухо произнёс дворецкий. — Настоятельно рекомендую не забредать на другие этажи из празднолюбья. Особенно это касается первого и второго этажей, где изволит находиться господин Се. Если вы потревожите его покой и окажетесь на морозе, винить будете только себя.
Им ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Отношение персонала сменилось с вежливого на откровенно враждебное, а Сун Я и вовсе испарилась. Понурив головы, четвёрка поплелась за горничной разбредаться по своим покойчикам.
Ху Шаобинь хотел было заманить Лян Фэя к себе на пару слов — в конце концов, до того как стать странниками сансары, они учились в одном университете, и даже после долгих лет разлуки их связывало больше, чем с остальными.
Однако Лян Фэй сослался на дикую усталость и закрылся у себя, явно не располагая к дружеским посиделкам.
Ху Шаобинь вспомнил тот тяжелый взгляд, которым Лян Фэй одарил его после оскорблений в адрес Се Куня. Решив, что приятель всё ещё держит на него зуб, он лишь мнётся с ноги на ногу в коридоре, пока перед самым его носом не захлопнулась дверь.
Избавившись от навязчивого спутника, Лян Фэй быстро принял горячий душ. Едва к конечностям вернулось тепло, он в изнеможении рухнул на заправленную кровать. Перед глазами стоял бледный Се Кунь в инвалидном кресле.
В этом мире Се Кунь носил своё настоящее имя, однако, похоже, снова начисто забыл о прошлых воплощениях.
Лян Фэю было и досадно, и тоскливо. Се Кунь являлся основателем gxkun. Если мир сансары действительно тесно связан с gxkun, то почему каждый раз, попадая сюда, он лишается части памяти?
Одно из главных заданий Лян Фэя звучало чётко: сбить показатель мрачности злодея ниже нуля. Но нынешний Се Кунь казался непробиваемой глыбой льда, а шкала его состояния замерла на отметке в 99 баллов, не изменившись ни на единицу.
Чтобы выполнить задачу, придётся искать к нему подход, разбираться, что именно превратило его в этот замкнутый, желчный сгусток боли.
Впрочем, ответ, скорее всего, лежал на поверхности. Ампутированная левая голень — вот главный источник его ежедневного ада.
После часового марш-броска по сугробам с живым грузом на плечах и разоблачения на лютом морозе тело потребовало своё. Голова Лян Фэя налилась свинцом, мысли путались, и сам не заметив как, он провалился в глубокий, тяжёлый сон.
* * *
Тук-тук-тук.
В дверь постучали — мягко, сдержанно, соблюдая идеальный ритм.
Лян Фэй с трудом разлепил веки. Сознание было туманным, и он решил, что это неугомонный Ху Шаобинь снова припёрся со своими разговорами.
Первым порывом было притвориться мёртвым и проспать до самого ужина. Но стук повторился. Всё так же размеренно, вежливо и настойчиво.
Лян Фэй резко сел на кровати. До него дошло: Ху Шаобинь не стал бы церемониться. Не открывай ему дверь полминуты, он бы уже вышибал её ногами.
Поправив помятую одежду, Лян Фэй подошёл к двери и потянул ручку на себя. На пороге, расплывшись в безупречной профессиональной улыбке, стоял управляющий.
— Чем могу помочь? — искренне удивился Лян Фэй. Ещё три часа назад этот человек осыпал их скрытыми проклятиями, а теперь выглядел так, словно встретил дорогого гостя.
— Господин Лян, примите мои искренние извинения за недавнюю несдержанность, — с поклоном произнёс дворецкий. — Надеюсь, вы не держите зла на меня и прислугу за ту досадную грубость.
— Забудьте, — качнул головой Лян Фэй. — И давайте без официальщины. Зовите просто Лян Фэй.
— Господин Се испытывает трудности с передвижением и просит вас подняться к нему в кабинет, — продолжал гнуть свою линию управляющий, сохраняя неизменно почтенный тон. — Вы располагаете временем?
Даже если бы он не располагал, отказаться от приглашения хозяина дома было бы верхом глупости.
Спустившись вслед за дворецким с третьего этажа, Лян Фэй оказался в крыле первого этажа, полностью отведённом под личные покои Се Куня.
Кабинет находился в самом дальнем тупике длинного коридора — вдали от парадного зала, в наименее шумной части усадьбы.
Управляющий коротко стукнул в дубовую дверь и, не дожидаясь ответа изнутри, мягко толкнул её, пропуская гостя вперёд.
Помещение поражало размахом. Вдоль стен тянулись высокие, под самый потолок, стеллажи, забитые фолиантами. Лян Фэй бегло скользнул взглядом по корешкам: три языка он опознал сразу, но остальные надписи выглядели абсолютно незнакомо.
Едва гость переступил порог, управляющий бесшумно растворился за дверью, плотно прикрыв её за собой.
Лян Фэй повернулся и встретился взглядом с Се Кунем. Тот сидел за массивным письменным столом, неподвижно уставившись на вошедшего.
В отличие от того ледяного истукана, что явился в гостиную, сейчас в его лице не прослеживалось ни гнева, ни отвращения. Обычное, глубокое спокойствие.
Прежде чем Лян Фэй успел выдавить хоть слово, хозяин кабинета произнёс:
— Прости за тот прием в зале.
Лян Фэй понял, о чём речь, но лишь беззаботно махнул рукой, давая понять, что инцидент исчерпан.
— Зачем ты рисковал жизнью ради меня? — глухо спросил Се Кунь, в упор глядя на него.
Лян Фэй пока не понимал, каков текущий характер его спутника, поэтому отреагировал обтекаемо:
— В тот момент некогда было раздумывать. Увидел человека в беде — и вытащил.
— Ты отдал мне свою куртку. Сам не обморозился? — Се Кунь привёл в движение электропривод коляски, объехал стол и остановился вплотную к Лян Фэю.
Тот даже не вспомнил об этом. После перепалки в гостиной никто из слуг, естественно, не поинтересовался их самочувствием. У Ху Шаобиня рана на лбу запеклась коркой, ее лишь смыли холодной водой из-под крана. На этом фоне пара посиневших от холода пальцев казалась Лян Фэю сущей мелочью.
Вспомнив о своих руках, он смущённо поджал пальцы, пытаясь спрятать ладони в рукава.
Но Се Кунь не дал ему сбежать. Вытянув руку, он властно перехватил запястье Лян Фэя и поднёс его кисть к себе. Увидев багрово-синюшные пятна на фалангах, он нахмурился, и в его голосе прорезались суровые нотки:
— С обморожением не шутят. Если не обработать сразу, потом локти кусать будешь.
Лян Фэй слышал, что отмороженные места потом дико зудят и болят, но сам с этим никогда не сталкивался, а потому не придавал значения. Ему стало отчаянно неловко — спасти человека и так глупо подставиться самому. Он попытался высвободить руку, но хватка Се Куня оказалась неожиданно крепкой.
— Господин Се? — предостерегающе окликнул его Лян Фэй.
— Зови меня просто по имени, — отозвался тот.
Он продолжал держать его за левую руку. Подушечки его пальцев медленно, едва ощутимо скользили по воспалённым суставам, поднимаясь к основанию фаланг, пока, наконец, его пальцы не переплелись с пальцами Лян Фэя.
Лян Фэй замер. Жест выходил за рамки обычной благодарности — в нём сквозила интимная, глубокая нежность. В местах прикосновений кожа горела чужим телом, а сухой затяжной пассаж пальцев Се Куня заставлял дыхание сбиваться.
— Пустяки... Сейчас под горячей водой подержу, и всё пройдёт, — Лян Фэй рывком выпростал руку и виновато спрятал её за спину.
Возможно, для Се Куня это был лишь спонтанный порыв. Но для самого Лян Фэя этот человек давно стал неким гораздо большим, чем просто знакомым. Подобные прикосновения без предупреждения выбивали землю из-под ног, заставляя забыть о дистанции.
А ведь нынешний Се Кунь его не помнит. Сделай Лян Фэй встречный шаг — и тот решит, что перед ним развязный проходимец.
Ладонь Се Куня опустела. Тепло испарилось так же быстро, как и появилось. На миг в его глазах мелькнула тень досады, но он тут же взял себя в руки.
— Расскажешь, как вы оказались на том склоне? — перевёл тему Се Кунь. — У подножия горы висит предупреждение: дальше начинается частная территория.
Вопрос был задан невзначай, но для Лян Фэя, очнувшегося прямо в салоне падающего автобуса, он стал настоящим испытанием. Пришлось импровизировать на ходу:
— Мы... э-э... просто туристы. Решили посмотреть на заснеженные вершины. Внизу скооперировались, сняли машину на четверых, а маршрут толком не изучили. Вот и заехали не туда.
Объяснение выходило шитым белыми нитками. Лян Фэй понятия не имел, что там на самом деле происходит у подножия горы, к тому же боялся ляпнуть лишнего — вдруг показания остальных троих расходятся с его версией? Он решил умолкнуть, пока не выдал себя с потрохами.
Се Кунь слушал его с непроницаемым лицом. Понять, поверил он или нет, было невозможно.
Лян Фэй неловко отвёл взгляд и неожиданно заметил, насколько в кабинете темно.
Окна помещения выходили на внешнюю стену усадьбы, и по идее здесь должно было быть светло. Две стены комнат представляли собой огромные панорамные окна во всю высоту.
Однако сейчас эти стеклянные проёмы были наглухо задрапированы тяжёлыми бархатными шторами, полностью перекрывавшими доступ солнечному свету. Единственными источниками освещения оставались тусклая люстра под потолком да настольная лампа на столе.
В такой обстановке кабинет казался выстуженным и склепным. А когда Се Кунь вернулся за рабочий стол и снова погрузился в полумрак, его фигура окончательно слилась с витающим вокруг унынием.
Лян Фэй вспомнил про своё главное задание — снизить уровень мрачности злодея. Нужно было срочно сделать хоть что-то, чтобы сгнать эту гробовую темень с его лица.
— Можно я раздвину шторы? — осторожно спросил Лян Фэй.
Се Кунь помешкал секунду и едва заметно кивнул.
Получив разрешение, Лян Фэй подошёл к панорамным окнам и решительным движением раздёрнул плотные полотнища.
В кабинет хлынул ослепительный поток света. Помещение мгновенно преобразилось: вытянулись тени, заиграли краски, комната стала казаться вдвое просторнее и теплее.
Солнечный свет — лучшее лекарство от хандры. Лян Фэй залюбовался заснеженными соснами за окном, чувствуя, как на душе становится чуточку светлее.
Се Кунь вечно прячется в этой берлоге. Любой нормальный человек в такой обстановке сойдёт с ума и превратится в буку. Хочешь изменить характер — начни с обстановки. Даже если быстрого результата не будет, дневной свет сделает свое дело.
Уверенный в собственной правоте, Лян Фэй повернулся к столу с довольной улыбкой на губах.
[Уровень мрачности злодея: 99]
Улыбка мгновенно погасла.
Показатель не сдвинулся ни на йоту! Он что, вампир, что ли?! Или снег за окном недостаточно живописен?
Лян Фэй мысленно вздохнул. Ладно, успокоил он себя, игра только началась, глупо было ждать мгновенного чуда.
Проходи мимо кабинета любой слуга из обитателей усадьбы, у него бы глаза на лоб вылезли от такой картины.
Хозяин строжайше запрещал прикасаться к шторам! Несколько лет назад одна новенькая горничная уже пыталась «освежить обстановку» и «впустить немного тепла».
Больше этой горничной в поместье никто не видел.
— Лян Фэй, — вдруг тихо произнёс Се Кунь. — Я могу обращаться к тебе так?
Лян Фэй кивнул с вежливой улыбкой, а внутри всё перевернулось от горечи.
Ещё пару дней назад тот называл его «Фэй-Фэй», а теперь — «господин Лян», да ещё и спрашивает разрешения назвать по имени.
Вот уж действительно: иные времена, иные нравы.
— Не мог бы ты помочь мне достать одну книгу? — в тоне Се Куня звучала сухая, безупречная вежливость.
— Какую? Назови название, я найду, — отозвался Лян Фэй.
— Самая верхняя полка, крайняя слева, — Се Кунь подкатил кресло к высокой стеллажной секции и указал пальцем наверх.
Лян Фэй подошёл к стеллажу и встал на цыпочки, вытягивая руку.
Все шкафы в кабинете были выше двух метров — сомнительное дизайнерское решение, неудобное даже для мужчины ростом под метр восемьдесят.
А уж для человека в инвалидном кресле это и вовсе превращалось в неразрешимую задачу. Не будь рядом кого-то из слуг, он бы физически не смог добраться до собственных книг.
Лян Фэй с трудом дотянулся кончиками пальцев до корешка нужной книги.
И вдруг замер. До него дошло.
Се Кунь не менял эти шкафы не потому, что забыл. Он просто не хотел признавать, что больше никогда не сможет встать во весь рост. Для него эти высокие полки были последней связью с прошлым, с его прежней, полноценной жизнью.
У Лян Фэя сжалось сердце. Для такого человека, как Се Кунь, потеря способности ходить была ударом куда более страшным, чем кажется со стороны. А его вечная угрюмость — лишь попытка спрятать глухую, нестихающую боль.
Подцепив пальцем толстый фолиант, Лян Фэй потянул его на себя. Книга оказалась неожиданно тяжёлой. Рука дёрнулась, не удержав вес, и Лян Фэй, пытаясь сохранить равновесие, хватался второй рукой за край полки.
Стеллаж качнулся.
Хрясь!
Лян Фэй инстинктивно попытался упереться в шкаф, чтобы не упасть, но конструкция, казавшаяся монументальной, на деле оказалась шаткой!
С верхних ярусов с оглушительным грохотом посыпались тяжелые, массивные тома.
Лян Фэй в ужасе распрямился и увидел, как прямо на голову Се Куню летят три огромных «кирпича» в кожаных переплётах. Тот сидел в коляске и физически не успевал отъехать или хотя бы прикрыть голову руками!
Времени на раздумья не оставалось. Лян Фэй рванулся вперёд и всем телом накрыл Се Куня, обхватив его голову руками!
Се Кунь, не ожидавший подобного порыва, успел лишь вскинуть руки, закрывая затылок парня.
БАМ! БАМ!
Две тяжеленные книги с размаху врезались Лян Фэю в спину. От вспыхнувшей боли он глухо застонал.
Остальной шквал пришёлся по предплечьям Се Куня. Удар был ощутимый, но он удержал руки, надёжно укрывая голову Лян Фэя.
Лицо Лян Фэя уткнулось Се Куню прямо в грудь. В нос ударил свежий, едва уловимый аромат мыла — стандартного средства из гостевых комнат. Запах был самым обычным, но сейчас он казался невероятно приятным.
Се Кунь жадно вдохнул его, погружаясь в это странное, до боли знакомое ощущение.
В памяти всплыли события нескольких часов давности. Удар, скрежет металла, проваливающееся сознание. Когда он очнулся, ноги дубели от холода, но грудь и плечи были укрыты чужим теплом. И в том тумане на грани жизни и смерти он чувствовал именно этот аромат.
Зачем Лян Фэй защищает его? Зачем отдавал куртку на морозе, зачем тащил на себе по сугробам, заставляя себя страдать ради незнакомца?
Се Кунь замер. Его руки помимо воли сжались сильнее, фиксируя Лян Фэя в крепком объятии, хотя книги уже перестали падать.
Когда грохот затих, Лян Фэй, потирая ушибленную лопатку, отстранился и виновато произнёс:
— Прости... Нога соскользнула.
На полу царил хаос. Книги выглядели старинными, в дорогих переплётах — наверняка редкие издания, которым падение с высоты явно не пошло на пользу. Некоторые вещи не купишь ни за какие деньги.
Сгорая от стыда, Лян Фэй опустился на корточки и принялся торопливо собирать фолианты.
Сгребя в охапку полдюжины тяжеленных томов, он замер перед стеллажом.
В этом кабинете всё искрилось идеальным порядком. Наверняка у книг была своя строгая система расстановки, а он, увлечённый верхней полкой, даже не запомнил, что где стояло.
— А порядок... — растерянно протянул Лян Фэй. — Как они стояли?
В уголках губ Се Куня проскользнула едва заметная, мягкая тень.
— Ставь как придётся, — впервые за всё время в его голосе прозвучала живая интонация.
Лян Фэй тут же вскинул голову и взглянул на системный интерфейс.
[Уровень мрачности злодея: 95]
Минус четыре балла! Не зря получил фолиантом по спине. Прогресс крошечный, но это уже победа.
— Ты снова меня спас, — тихо произнёс Се Кунь. В его глазах стояли глубокие, нечитаемые вопросы.
Лян Фэй мысленно вздохнул. А кого ему ещё спасать? Но для Се Куня он сейчас был лишь случайным попутчиком, и объяснить свои порывы логически не представлялось возможным.
Впрочем, факты оставались фактами: в опасный момент он снова бросился на выручку. И наверняка сделает это ещё не раз.
Чтобы пресечь лишние подозрения, нужно было срочно выдумать удобоваримую версию.
Лян Фэй усмехнулся и небрежно бросил:
— Считай, что это любовь с первого взгляда.
Он произнёс это полушутя, совершенно не рассчитывая, что Се Кунь примет слова всерьёз, и снова повернулся к полкам, расставляя книги.
Но стоило ему отвернуться, как взгляд Се Куня стал невероятно тяжёлым, словно густая тушь.
«Лян Фэй...» — беззвучно шевельнул губами Се Кунь.
Он словно пробовал это имя на вкус, а в глубине его зрачков бушевал целый океан противоречивых чувств.
Но едва Лян Фэй закончил с книгами и повернулся обратно, эта буря мгновенно улеглась, спрятавшись в непроглядной бездне.
— Спасибо, — тихо сказал Се Кунь.
Лян Фэй окончательно смутился:
— Да ладно тебе... Я сам их свалил, спасибо, что не заставил платить за порчу имущества.
Потом сообразил, что тот благодарил вовсе не за уборку, и добавил:
— И за спасение благодарить не надо. Никогда.
Потому что ты точно так же спасал бы меня. Каждый раз.
Лян Фэй тепло посмотрел на него, оставив последнюю мысль при себе.
Се Кунь умолк, не став спорить. В его «спасибо» кролся куда более глубокий смысл, о котором Лян Фэй даже не догадывался.
Тук-тук-тук.
— Господин Се, господин Лян, ужин подан, — раздался за дверью голос управляющего. — Желаете пройти в обеденный зал или приказать подать в малую гостиную?
— В малую гостиную, — отрезал Се Кунь. Видеть чужаков за своим столом он не имел ни малейшего желания.
Сказав это, он перевёл выжидающий взгляд на Лян Фэя, словно без слов приглашая составить ему компанию.
Но Лян Фэй с виноватой улыбкой качнул головой. Показывать особое отношение с первого же дня было опасно. Его спутники по автобусу — ребята непростые, заподозрят неладное — потом проблем не оберёшься.
Управляющий увёл Лян Фэя. Се Кунь остался в кабинете один, не сводя глаз с восстановленного стеллажа.
Книга, за которой они тянулись, всё ещё лежала у него на коленях. Он не стал откладывать её на стол и не открыл.
Подкатив к боковине шкафа, Се Кунь нажал скрытую клавишу на панели. Верхняя секция отозвалась тихим металлическим щелчком, плавно выехала вперёд и опустилась прямо к его рукам.
Се Кунь спокойно вернул том на место, после чего снова нажал кнопку, возвращая полку на недосягаемую высоту.
Когда всё приняло прежний вид, он подкатил к окну и долго смотрел на залитый солнцем пейзаж, который не видел уже несколько лет. В ушах всё ещё звучали слова Лян Фэя:
«Считай, что это любовь с первого взгляда...»
Пальцы Се Куня крепче сжали подлокотник. В его глазах снова вспыхнула яростная, мучительная борьба.
* * *
Когда Лян Фэй вошёл в обеденный зал, стол уже ломился от изысканных блюд.
После тяжёлого перехода по снегу четвёрка проголодалась до полусмерти. Едва Лян Фэй опустился на стул, остальные трое уже вовсю орудовали вилками и ложками, уплетая еду за обе щеки.
Мысли Лян Фэя были далеко, аппетит отсутствовал. Он съел пару ложек скорее для порядка, как вдруг из прихожей донеслись шум и непонятная возня.
Управляющий уловил отстранённость Лян Фэя и вежливо предложил взглянуть, что произошло. Трое его спутников были слишком заняты поглощением пищи, чтобы обращать внимание на внешние раздражители.
Лян Фэй вместе с дворецким вышли в холл. Даже искушённый управляющий не сдержал удивлённого вдоха.
На пороге стояли трое заиндевевших до костей людей — парень и две девушки. Они вымокли до нитки, на бровях и волосах белел иней, а губы посинели от лютого холода.
Поскольку почти весь штат охраны отправили на склоны, визитёров привёл дежурный сторож с ворот.
— Они там совсем замерзали... — виновато пробормотал охранник. — Сердце не выдержало, впустил. Если господин Се против, я их сейчас же выставлю!
Дворецкий нахмурился, явно недовольный самоуправством. В этот момент из коридора выехала коляска Се Куня. Окинув трясущуюся троицу ледяным взором, он ровно произнёс:
— Пустить на ночь. Утром выгнать.
Он бросил короткий взгляд на Лян Фэя и, даже не посмотрев на замерзающих, развернул коляску обратно к себе.
Спасённые едва не плакали от счастья. Они принялись наперебой благодарить Лян Фэя и дворецкого, очевидно приняв Лян Фэя за одного из хозяев дома.
Управляющий вызвал горничную, чтобы та помогла бедолагам сменить мокрую одежду и проводила их в столовую.
Ху Шаобинь и остальные уже заканчивали трапезу. Увидев возвращающегося Лян Фэя в компании трёх незнакомцев, они отложили приборы.
— Ещё пополнение, — пояснил Лян Фэй.
— Ого! — ухмыльнулся Ху Шаобинь. — Добро пожаловать в наш шалаш, братья по несчастью!
Прибывшие лишь натянуто улыбнулись в ответ на такое бесцеремонное приветствие.
С появлением новичков обед затянулся. Лян Фэй и Ху Шаобинь аккуратно, без нажима, начали вытягивать из них информацию.
Троица, ещё не оправившись от шока, выложила всё как на духу.
— Налетел буран, мы сбились с тропы, — объяснял парень. — Думали, всё, конец. Потом смотрим — на вершине свет горит. Вот и пошли на огонёк.
Он с искренней признательностью повернулся к Лян Фэю:
— Спасибо вам огромное. Кабы не вы, лежать бы нам там ледяными тушками.
Лян Фэй неловко качнул головой:
— Я сам тут гость. Настоящий хозяин — тот человек в инвалидном кресле.
Парень мгновенно сменил тон. Поняв, что перед ним такие же приживалы, он заметно расслабился и заговорил развязнее.
— К слову о буране, — перебил Ху Шаобинь. — Насколько всё плохо?
— Хуже некуда, — мрачно отозвался парень. — Я лет пять по горам хожу, такого ада не видел. К утру дорогу точно занесёт по самую крышу. Мы здесь отрезаны.
Ху Шаобинь подмигнул Лян Фэю и Чжу Лэю, понизив голос до таинственного шепота:
— Слыхали? Классика жанра. «Занесённая снегом усадьба». Новички — не иначе как пушечное мясо. Дорогу завалит, и начнется мочилово. Скоро трупы пойдут.
— Трупы?! — взвизгнул Чжу Лэй, бледнея на глазах.
Он тут же зажал рот ладонью, сообразив, что сболтнул лишнего, но реакция уже привлекла внимание.
Троица прибывших уставилась на них с нескрываемым подозрением:
— Какие ещё трупы?
Ху Шаобинь яростно зыркнул на Чжу Лэя и попытался съехать:
— Четыре! Он сказал: четыре человека!
Отмазка выходила глупейшая. Новички нахмурились. Лян Фэю пришлось срочно спасать положение:
— Он имеет в виду состав группы. Дескать, для походов оптимально четверо: либо четверо мужчин, как мы, либо две пары. Так безопаснее.
И тут же нанёс упреждающий удар:
— Кстати, а почему вас всего трое? Один мужчина и две девушки — довольно странный состав для экстремального похода, не находите?
Троица заметно дернулась. В их глазах вспыхнула настороженность и открытая неприязнь. Лян Фэй мысленно вздохнул: чтобы замять тему с трупами, пришлось взять весь негатив на себя.
Зато сработало: новички замкнулись, буркнули пару невнятных фраз и предпочли сменить тему. О «четырёх трупах» больше никто не вспоминал.
После ужина все разошлись по комнатам.
Предсказание Ху Шаобиня сбылось на следующее же утро.
Связи с внешним миром больше не было, а оглушительный, исполненный ужаса женский крик на рассвете дал старт кровавой веренице загадочных убийств.