От увиденного Лян Фэй остолбенел и едва не поскользнулся на пороге.
В тесной, погружённой в полумрак комнате плотные шторы наглухо закрывали окно, и лишь у самой стены тускло светил желтоватый торшер. Сун Я стояла в углу и что-то шептала, склонившись над узкой кроватью. В её голосе звучала нежность любовных признаний, но на лице не было ни радости, ни смущения — лишь сухое, холодное равнодушие.
Одеяло на кровати едва заметно приподнималось, угадывались очертания человеческой фигуры. Девушка держала за иссохшую левую руку лежащего и время от времени искривляла губы в досаде.
Когда первый шок прошёл, Лян Фэй разглядел: перед ним не мумия, а истощённый, смертельно бледный, но всё ещё живой человек.
Его грудь едва заметно вздымалась. Мышцы атрофировались, лицо усохло, но по волосам и коже угадывался молодой мужчина.
Разве это не курортная усадьба Се Куня? Откуда здесь взялся лежачий больной?
Лян Фэй замешкался, теряясь в догадках. В этот момент Сун Я, не прерывая своей «пылкой речи», словно затылком почувствовала чужой взгляд и резко обернулась. Лян Фэй не успел отступить — она застала его врасплох.
— Госпожа... госпожа Сун, — неловко произнёс он.
Лицо девушки исказилось. Словно её застигли за чем-то постыдным, она с силой отбросила иссохшую ладонь и в ярости метнулась к Лян Фэю.
— Кто разрешил тебе сюда входить?! — визгливо рявкнула она, теряя всякое обладание собой.
Лян Фэй понимал, что виноват и случайно вторгся в чужую тайну, потому лишь извинялся, отступая в коридор.
— Простите, я попал сюда случайно.
— Случайно?! Дворецкий ясно предупреждал вас, дряней: на четвёртый этаж ни ногой! — Сун Я сорвала маску приветливости, её голос и вид исходили злобой. — Вы просто бродячие псы, которых господин Се из милости пустил под крышу! И ты смеешь таскать свои грязные ноги по хозяйскому дому?! Поверишь ли, мне хватит одного слова, чтобы тебя вышвырнули вон? Будешь скулить на коленях у ворот — никто не откроет!
Лян Фэй сбросил с лица вежливую форму и нахмурился. Увидев, что какой-то пришелец смеет выражать недовольство, Сун Я вспыхнула ещё сильнее. Она схватила с тумбочки вазу и с диким криком замахнулась на него:
— Убирайся! Пошёл вон из курортной усадьбы!
Лян Фэй пока не понимал, как к нему относится Се Кунь, и не хотел навлекать на себя лишние неприятности, поэтому не стал вступать в перепалку, а просто сделал шаг назад из комнаты.
— Сун Я, — внезапно раздался из коридора холодный голос. — С каких пор ты решила, что вправе распоряжаться моими решениями?
Девушка замерла. В её глазах мгновенно угасли гнев и безумие, уступив место сокрушению и обиде.
Инвалидная коляска бесшумно остановилась за спиной Лян Фэя. Се Кунь смотрел на него тяжёлым взглядом, словно проверяя, не пострадал ли тот.
— Господин... господин Се, я не специально, — плаксиво заговорила Сун Я. — Он сам пробрался на четвёртый этаж и выслеживал меня от двери, словно призрак! Я просто испугалась и хотела его прогнать...
Се Кунь даже не взглянул на неё, его взор оставался устремлённым на Лян Фэя. От этого пренебрежения ненависть Сун Я к юноше вспыхнула с новой силой — казалось, она готова испепелить его взглядом.
— Се Кунь, я виновата, я больше не буду кричать... — Она сглотнула слёзы. — Но эти люди... они невероятно раздражают! Можем мы выгнать их, как только стихнет метель? Особенно этого...
— Замолчи, — отрезал Се Кунь.
Наконец он перевёл на неё ледяной, давящий взгляд. Сун Я отшатнулась, ощутив смертельный холод, и окончательно осеклась, задохнувшись от подступивших слёз.
Атмосфера накалилась до предела. Лян Фэй хотел было разрядить обстановку — в конце концов, формально нарушителем был он, — но Се Кунь молча взял его за правую руку и положил её на подлокотник своей коляски. Затем, не сказав больше ни слова рыдающей девушке, развернулся.
Сун Я одарила Лян Фэя ядовитым взглядом, но после появления Се Куня её выпады больше не задевали юношу. Он крепче сжал подлокотник и плавно покатил коляску к лестничной площадке.
Отойдя подальше от комнаты Сун Я, Лян Фэй виновато произнёс:
— Прости. Мне не следовало подниматься на четвёртый этаж.
Несмотря на предупреждение дворецкого, он нарушил обещание ради задания.
Однако Се Кунь ответил ровным, глухим голосом:
— Тебе открыт доступ в любую точку этой усадьбы.
Лян Фэй на мгновение замер. Это была попытка успокоить его или реальное разрешение действовать без ограничений?
Коляска остановилась. Се Кунь недоумённо оглянулся на него. Лян Фэй тут же опомнился и как бы невзначай испытал почву:
— В абсолютно любую комнату?
Получив утвердительный кивок, юноша не удержался от лёгкой полушутки:
— И в твою тоже?
Се Кунь не поддержал шутливый тон. Он лишь молча уставился вперёд. Лян Фэй почувствовал неловкость — похоже, с шуткой он переборщил.
[Уровень мрачности злодея: 85]
Лян Фэй едва не споткнулся о коляску. Перепроверив показатель, он обомлел: уровень мрачности Се Куня рухнул сразу на десять пунктов!
Из-за этой шутки? Но если у него поднялось настроение, почему на лице ни единой эмоции?
Теряясь в догадках, Лян Фэй покатил коляску вниз. По пути им попались служанки, с шумом пылесосившие ковры. Увидев Лян Фэя рядом с хозяином, девушки с приветливой улыбкой остановились и поклонились.
Однако стоило им обернуться и заметить проходившего по холлу Ху Шаобиня с компанией, как теплота с их лиц мгновенно испарилась, уступив место ледяному равнодушию.
Лян Фэй мысленно усмехнулся: похоже, двойные стандарты в этой усадьбе соблюдали все — от хозяина до последней прислуги.
* * *
Второй день в курортной усадьбе, если не считать утреннего происшествия со смертью одного из гостей, тянулся тихо и скучно.
Ху Шаобинь и остальные обшарили первый, второй и пятый этажи, но, как и ожидал Лян Фэй, ни к чему не пришли. Теперь они с надеждой уставились на Лян Фэя, рассчитывая выведать новости о четвёртом этаже.
— На четвёртом лежит лежачий больной, — спокойно ответил Лян Фэй. — Должно быть, дворецкий не хотел, чтобы его беспокоили, потому и запретил туда ходить.
Формально он не соврал, а лишь сгладил формулировки, описывая «мумию», и полностью утаил информацию о Сун Я.
Услышав про больного, Ху Шаобинь мгновенно потерял интерес.
— Больной? Надеюсь, не заразный? — вытаращился он.
Разве стали бы выделять целый этаж кому-то, кроме инфекционного больного? Чем больше Ху Шаобинь об этом думал, тем больше убеждался в своей правоте и окончательно отбросил мысль совать туда нос.
Обменявшись скудными данными, группа от нечего делать развалилась на диванах. Ху Шаобинь, вечно искавший развлечений, предложил:
— Я приметил на первом этаже бар. Может, сходим промочить горло?
Лян Фэй, которого уже пару дней терзали сомнения, наконец не удержался:
— Какого уровня сложности были твои предыдущие два испытания?
Пить алкоголь в занесённой снегом усадьбе, где орудует убийца... Как Ху Шаобинь вообще умудрился дожить до третьего мира сансары?
— Оба C-класса, — почесал затылок тот. — Нынешнее — B-класса, да не похоже, чтобы оно было сильно сложнее. Не дёргайтесь и держитесь меня, я в таких сюжетах как рыба в воде. На первых порах гибнет только пушечное мясо. Если сегодня кого и приколят, то наверняка одну из баб. Нам ничего не грозит.
Чжу Лэй, успевший проникнуться доверием к Ху Шаобиню за время совместных вылазок, поддакнул:
— Всё, что говорил брат Ху, сбывалось. И сейчас не ошибочка. Давайте лучше расслабимся, пока есть время, а то потом такой халявы не будет.
Лян Фэй хотел отказаться, но Ху Шаобинь упомянул, что узнал кое-какие другие новости. Пришлось неохотно поплестись за всеми в бар.
Заведение располагалось рядом с рестораном на первом этаже, но из-за раскидистых комнатных растений у входа Лян Фэй раньше его не замечал. Ху Шаобинь первым ворвался внутрь, беззастенчиво перемахнул через стойку и принялся шарить по полкам с выпивкой.
— Брат Ху, может, не стоит? — помялся Чжу Лэй. — Мы всё-таки гости... Шарить по чужим углам как-то не по-человечески, ровно воры...
Лян Фэй про себя заметил, что они и так уже успели сделать немало мерзостей, хорошо хоть у Чжу Лэя осталась капля стыда. Юноша хотел было остановить мародёра, но его внимание отвлёк дальний угол бара.
Там сидели Се Кунь и дворецкий. И они прекрасно видели все воровские ужимки Ху Шаобиня.
Впрочем, раз уж дворецкий молчал, Лян Фэй отвернулся и не стал вмешиваться.
Ху Шаобинь отрыл бутылку явно дорогого красного вина. Сияя от счастья, он выставил её на стойку и бросил Чжу Лэю:
— Чего дрейфишь? Это просто игра. Дорогое бухло перед носом лежит, неужто брюхо не подводит?
Оценив этикетку, Чжу Лэй проглотил возражения и сам потянулся за бокалами.
— Я не пью, — Лян Фэй оттолкнул предложенный бокал и сел на диван. — Что ещё ты разузнал?
Откупорив бутылку, Ху Шаобинь налил себе полные края, махнул полбокала и с удовлетворением произнёс:
— Угадайте, кем Сун Я приходится Се Куню?
Чжу Лэй покачал головой:
— Она же говорила, что просто гостить приехала. Кем ещё?
Цзян Хуа состряпал сальную ухмылку:
— Неужто заветная пташка в золотой клетке? Место глухое, в огромной усадьбе одна баба живёт. Се Кунь наезжает время от времени развлечься да прижать красотку.
Лян Фэй не стал влезать в эту грязь. Он уже видел, как Се Кунь относится к Сун Я. Сказать «сухо и отстранённо» — значит ничего не сказать. В его глазах читалось глубоко скрытое отвращение. Что до самой Сун Я, то её претензии на статус хозяйки были не более чем самоуверенной иллюзией.
Вспомнив, как она заявляла, будто «пока ещё не хозяйка», Лян Фэй раньше испытывал укол досады, а теперь эта глупость выбивала лишь ироничную улыбку.
Сделав паузу, Ху Шаобинь выложил карты:
— Слыхал я, Сун Я — давняя университетская знакомая Се Куня. Года три как в эту усадьбу въехала. А сам Се Кунь держит охранную компанию и каждый год выкраивает время, чтобы пожить тут пару недель. — Он усмехнулся Цзян Хуа: — Ты близко к правде загнул. Только вот служанки сплетничали, будто Се Кунь к ней даже пальцем не прикоснулся.
Троица принялась смаковать подробности: мол, припрятал в горах бабу, а до дела так и не дошло. Разговор быстро скатился в откровенную пошлость и желчь.
Лян Фэй почувствовал, как внутри закипает гнев. С громким стуком он поставил бутылку минералки на стол и холодно произнёс:
— Продолжите в том же духе — наш союз расторгнут.
Ху Шаобинь наигранно усмехнулся, в его тоне проскользнула ядовитая издёвка:
— Ого, наш старшекурсник Лян прямо-таки рыцарь без страха и упрека! Что-то раньше я за тобой такой праведности не замечал.
— Вы были знакомы? — мигом уловил обращение Цзян Хуа.
Ху Шаобинь раскинулся на диване:
— А то! Мы с Лян Фэем в одном университете учились, даже на состязаниях соперничали!
Лян Фэй почти не помнил этого парня, да и про состязания забыл. Но Ху Шаобинь словно распалился: при воспоминании о студенческих годах у него загорелись глаза, а голос поднялся на пару тонов.
— Помню, в универе ты был холодным как ледышка. Девчонки к тебе клинья подбивали, просили с проектами помочь, а ты от них как от мух отмахивался. — Ху Шаобинь с намёком смерил Лян Фэя взглядом. — С чего вдруг раздобрел-то?
Лян Фэй насупился. В студенчестве он действительно не любил попусту болтать, потому и ушёл после выпуска во фриланс. С чего Ху Шаобинь вытащил всё это на свет?
— Помню, одна первокурсница, симпатичная такая, из редкого вида на нашем факультете... Я к ней сам подкатывал — ноль внимания, а за тобой хвостиком бегала. А ты её взял и отшил! — В голосе Ху Шаобиня пробивалась зависть.
Лян Фэй наконец понял причину этой желчи. Ху Шаобинь, видно, сох по той первокурснице, да пролетел, пока та бегала за Лян Фэем. А Лян Фэй её жестоко отверг. Вдобавок на соревнованиях Лян Фэй разгромил его в пух и прах. Вот застарелый комплекс и вылез наружу.
— Сун Я тоже девка хоть куда, даже улыбалась тебе, а ты сидел как истукан, — продолжал Ху Шаобинь.
— А, — ровно отозвался Лян Фэй. — Это потому, что мне нравятся мужчины.
Внезапное признание заставило всех троих вздрогнуть. Цзян Хуа брезгливо скривился и отвернулся, будто один вид Лян Фэя мог его испортить.
Чжу Лэй замер в полнейшей растерянности, не зная, как реагировать, и боязливо покосился на юношу, словно опасаясь, что тот начнёт к нему приставать.
Ху Шаобинь едва не выронил бокал. Почесав затылок, он выдавил неловкий смешок:
— Так вот почему тебе девчонка не упёрлась...
На самом деле в университете Лян Фэй не интересовался мужчинами — да и вообще никем: всё его время занимала разработка игр. Кабы не система сансары и не встреча с Се Кунем, он бы так и жил в обнимку со своими кодами.
Он соврал лишь для того, чтобы заткнуть рот Ху Шаобиню. Раз уж тот годами лелеял обиду из-за первокурсницы, проще было дать ему готовое оправдание. Пусть думает, что дело было не в девчонке, а в ориентации Лян Фэя — так его уязвлённое эго наконец успокоится.
Лян Фэй рассчитывал одной фразой прекратить поток болтовни, но не ведал, что в соседней чайной зоне за бамбуковой ширмой Се Кунь резко вздрогнул, и горячий кофе плеснул из чашки на его руку.
— Господин Се! — Дворецкий тут же подал салфетку.
В голове Се Куня всё ещё эхом отзывались слова Лян Фэя: «Мне нравятся мужчины». Он машинально утёр капли с пальцев и бросил скрытный, пристальный взгляд в сторону бара.
* * *
Тем временем Ху Шаобинь сменил тему. Троица достала карты, намереваясь пить и играть. Лян Фэй, получив нужные сведения, не собирался составлять им компанию.
Он уже намеревался незаметно прошмыгнуть к Се Куню, как в дверях бара возникла странная фигура.
Женщина в мятом белом платье с непонятными пятнами, растрёпанные чёрные волосы падают на лицо, закрывая глаза.
Лян Фэй вгляделся и с трудом узнал Ань Яо. Ещё вчера она была симпатичной, жизнерадостной девушкой, а не прошло и суток — превратилась в живое привидение.
— А-Чэн погиб, а вы тут водяру глушите... — процедила она сквозь зубы с лютой ненавистью.
Ху Шаобинь хмыкнул:
— А нам что, в траур орать по незнакомому мужику? Он мне кто, отец или сын родной?
Даже Чжу Лэй поморщился от такой грубости и поспешил сгладить углы:
— Брат Ху не то имел в виду! Мы просто под замком из-за бурана, нервы на пределе, вот и решили немного отвлечься.
— Нервы на пределе — и в карты режетесь?! — ядовито хохотнула Ань Яо.
— Тебе-то какое дело? Захотим — вообще с песней в пляс пойдём, не твоего ума дело! — отмахнулся Ху Шаобинь.
— Бессердечные твари... — Ань Яо медленно повела воспалённым взором по присутствующим, одаривая каждого тёмным проклятием: — Я проклинаю вас! Вы никогда не выберетесь из этой усадьбы! Вы навеки останетесь в плену этого липкого ужаса!
Ху Шаобинь уже собирался встать и показать девке её место, используя преимущество в весе, но под этим безумным, налитым кровью взглядом по его спине пробежал мороз.
Он с трудом сглотнул, чувствуя, как сердце сжимается от липкого лихорадочного страха — словно проклятие и впрямь въестся в них намертво.
— Вы отсюда не уйдёте... Все сдохнете... Никто не выберется... — забормотала она, точно сумасшедшая.
— Ань Яо, ты чего сюда прибежала?! — Из коридора выскочила Гуань Сяоюй и подхватила подругу под руку.
Ощутив тяжёлую обстановку в баре, она испугалась, что Ань Яо навлечёт на себя гнев мужчин, и принялась сбивчиво извиняться:
— Простите её, пожалуйста! У неё гибель жениха... ум за разум зашёл, она сама не своя! Не принимайте близко к сердцу!
Обычно Ху Шаобинь не упустил бы случая отторговать своё эго и отыграться на девчонках, но сейчас он был словно сдувшийся мяч.
Гуань Сяоюй, почувствовав слабину, быстро увела бредящую подругу. Когда их шаги стихли, Ху Шаобинь грубо плюхнулся на диван. В голове всё ещё звучал шипящий шёпот Ань Яо.
Цзян Хуа и Чжу Лэй тоже сидели как пыльным мешком ударенные — весь хмель и азарт разом выветрились.
— Ладно, к чёрту карты. Пошли спать, — буркнул Ху Шаобинь. — Всё равно второй день только, улик не видать. Вот помрёт ещё пара-тройка, тогда и разберёмся.
Схватив недопитую бутылку, он позвал Чжу Лэя и вышел. Цзян Хуа не захотел оставаться наедине с Лян Фэем и припустил следом.
Лян Фэй остался один за столиком с пустыми бокалами.
Поскольку шумная компания убралась, это был отличный шанс пойти к Се Куню и понизить его уровень мрачности. Он обогнул барную стойку и подошёл к чайной зоне. Се Кунь и дворецкий сидели настолько тихо, что те трое даже не догадались об их присутствии.
— Господин Лян, — вежливо поздоровался дворецкий, наливая ему чашку свежего кофе. — Если вам скучно в усадьбе, можете спуститься в развлекательный зал на цокольном этаже.
Лян Фэй рассчитывал лишь пропустить по чашечке кофе рядом с Се Кунем, но не знал, что в доме есть подземный уровень.
Заметив интерес юноши, Се Кунь едва заметно кивнул дворецкому и развернул коляску к выходу.
Дворецкий сделал приглашающий жест, но сам не пошёл катить коляску, словно напрочь забыв о своих обязанностях.
Лян Фэй, захваченный мыслями о подвале, не придал значения этой мелочи и привычно встал за спинку коляски.
Дворецкий повёл их не к основной лестнице, а в глухой угол первого этажа. Отперев неприметную кладовку, он открыл взору Лян Фэя потайной лифт.
Подземный ход был наглухо скрыт. Кажется, эта зона хранила тайны усадьбы, и без прямого приказа Се Куня дворецкий никогда не привёл бы его сюда.
Лян Фэй опустил взгляд. Отсюда была видна лишь спина Се Куня — даже в инвалидном кресле он держал осанку безупречно прямую. В его молчании и тяжёлых мыслях оседала давняя усталость, словно на вершине снежной горы, где никогда не наступает весна.
В этой огромной курортной усадьбе Се Кунь жил подобно древнему вампиру — элегантный, молчаливый, вечно прячущийся от дневного света.
Разглядывая манящий полумрак перед собой, Лян Фэй вдруг остро захотел разрушить эту стужу:
— Се Кунь...
Мужчина слегка наклонил голову. Лян Фэй тут же осёкся, не зная, как продолжить.
Чтобы сгладить неловкость, он быстро бросил:
— Да так, ничего... Просто любопытно, что там в развлекательном зале.
— Более азартная игра, — ровно откликнулся Се Кунь.
Лян Фэй замер, никак не ожидая подобного ответа.
«Более азартная? Это как?»
Почувствовав, что мысли сворачивают куда-то не туда, он тряхнул головой и сосредоточился на коляске.
Пройдя мрачный коридор, дворецкий остановился перед массивными железными дверями. Едва они распахнулись, в глаза ударил слепящий белый свет.
Освоившись с освещением, Лян Фэй остолбенел.
Перед ним был подземный тир!
Вот что Се Кунь имел в виду под «азартной игрой»... Стрельба из огнестрела — это действительно азартно.
Лян Фэй знал, что Се Кунь владеет охранной компанией, но не думал, что масштабы настолько серьёзные — у него тут целый арсенал!
В тире было всего пару рубежей — видно, что пользовались им редко. Разнообразное оружие аккуратно покоилось в застеклённых шкафах, а ниже ровными рядами лежали цинки с патронами подходящих калибров.
Се Кунь небрежно достал из шкафа пистолет и снарядил магазин.
— Раньше держал в руках? — спросил он.
Лян Фэй прошёл не один мир сансары, и его навыки стрельбы были весьма хороши. Однако он растерянно покачал головой, притворяясь полнейшим профаном.
В конце концов, сеттинг «Курорта на снежной горе» — обычный современный мир. Если он покажет мастерство, как потом объяснять это Се Куню?
Дворецкий подал им противошумные наушники и молча удалился, оставив их наедине.
Се Кунь протянул юноше разряженное оружие и наглядно продемонстрировал весь процесс зарядки. Затем вскинул пистолет, целясь в мишень за тридцать метров.
Бах!
Грянул выстрел. На самом дальнем щите прямо по центру образовалась аккуратная дыра, а электронное табло высветило высший балл.
Лян Фэй знал эту базу назубок, но сейчас был вынужден изображать неумеху, неуклюже повторяя движения Се Куня.
Се Кунь учил молча. Казалось бы, такая методика бесполезна, но каждое его движение было настолько точным и выверенным, что даже настоящий новичок мгновенно уловил бы суть.
Вставив магазин, Лян Фэй присел рядом с коляской. Се Кунь подался вперёд, охватывая его со спины, чтобы скорректировать стойку и хват.
Мысли Лян Фэя на миг уплыли: он вспомнил их первую встречу в «Исследовательском институте Гросс», где Се Кунь точно так же учил его целиться.
Юноша сосредоточился на мишени, но вовремя вспомнил, что не должен выглядеть профи. Если он с первого раза выбьет десятку, то сам же себя и выдаст.
Он незаметно чуть приподнял ствол и нарочно сделал крошечную ошибку при спуске.
Бах!
Пуля чиркнула по самому краю щита, электронное табло промолчало.
Лян Фэй решил, что сработал идеально: новичок не умеет фиксировать кисть при отдаче, так что промах вполне естественен.
Он уже собрался сделать второй выстрел, чтобы закрепить образ не умеющего стрелять парня, как Се Кунь резко перехватил его руку, поставил пистолет на предохранитель и отстёгнул магазин.
— Что такое? — Лян Фэй удивлённо обернулся.
Но не успел он договорить, как его плечо тяжёлым прессом вдавило в оружейный шкаф. Подняв глаза, он столкнулся с прижавшимся вплотную Се Кунем — его лицо было суровым, а тёмные глаза метали молнии.
— Ты умеешь стрелять, — глухо процедил Се Кунь.
Его голос звучал низко и хрипло, в нём клокотала подавленная ярость.
По логике Лян Фэй должен был испугаться, но от этого низкого бархата у него в голове словно всё смешалось, и ему даже захотелось прикоснуться к вибрирующей груди Се Куня.
— Чья организация тебя подослала? — холодно спросил тот.
Уровень мрачности, едва успевший упасть, начал стремительно расти на глазах. Лян Фэй понял, что наступил на опасную мозоль, и быстро замотал головой:
— Какая организация? Я попал сюда совершенно случайно!
Видя, что юноша искренне растерян, Се Кунь немного подался назад и ослабил хватку.
Лян Фэй досадовал на себя: не надо было хитрить и поднимать ствол! Выбил бы десятку — Се Кунь бы, может, и не заподозрил подвоха.
Он потёр затекшее плечо и только собрался подняться с пола, как Се Кунь неожиданно сцапал его за запястье, заламывая руку за спину, и прижал к полу!
Се Кунь сидел в кресле, а Лян Фэй оказался перед ним на коленях спиной к нему. Из-за выкрученной руки юноша не мог ни опираться, ни подняться.
— Я правда никем не подослан! Я знать не знал про эту усадьбу и про то, что ты тут живёшь... — торопливо объяснял Лян Фэй.
Но Се Кунь молчал. Он наклонился ниже, приближаясь к нему со спины.
Лян Фэй ощутил на шее горячее дыхание Се Куня и невольно вздрогнул. Мужчина не дал ему опомниться: его левая рука обхватила юношу спереди, прижимая к себе.
Лян Фэй не успел сообразить, что происходит, как верхние пуговицы его рубашки расстёгивались одна за другой — грудь оказалась обнажена на холодном воздухе.
На цокольном этаже отопление было слабее, и от прикосновения прохлады Лян Фэй вздрогнул. Но в следующее мгновение к коже прикоснулись горячие пальцы, вызывая волну мурашек.
Юноша дёрнулся от щекотливого чувства, но правая рука оставалась намертво зафиксирована, и он не мог оказать сопротивления. А пальцы Се Куня скользили дальше, расстёгивая остальные пуговицы, и сдернули рубашку с плеч!
— Погоди... ты что делаешь?! — перепугался Лян Фэй.
На подвальном холоде ему совсем не улыбалось остаться голым.
Се Кунь игнорировал его протесты. Тонкая ткань бессильно соскользнула, обнажая белые плечи.
Рубашка сползла по гладкой спине, задержавшись лишь на талии. Изящные лопатки под нажимом образовали красивый изгиб.
Тонкая талия, подтянутые мышцы спины — полускрытое убранство под распахнутой тканью разжигало страсть сильнее полной наготы.
Пальцы Се Куня медленно скользили вдоль позвоночника. Он склонился ниже, словно выискивая что-то на его коже.
Лян Фэй едва привык к прохладе, как снова ощутил обжигающее дыхание на спине и попытался податься вперёд. Но Се Кунь жёстко пресёк попытку, притянув его ещё ближе к своим коленям.
Лян Фэй опомнился и замер, позволяя делать с собой что угодно.
Увидев, что парень угомонился, Се Кунь погладил его по шее в знак поощрения, затем ещё раз внимательно осмотрел всю спину и неожиданно отпустил.
Лян Фэй поднялся, разминая затекшие кисти, чувствуя себя абсолютно сбитым с толку. Если Се Кунь подозревал его во лжи, зачем срывать одежду?
Стук-стук.
— Господин Се, из центрального офиса пришло срочное письмо, — донёсся голос дворецкого за дверью.
К счастью, они успели снять наушники, иначе бы ничего не услышали.
— Жди, — отрезал Се Кунь.
В его голосе прозвучали редкие повелительные нотки. Дворецкий за дверью замер. Зная характер хозяина, он понимал: войдёт сейчас — и рискует получить пулю.
Внутри комнаты Се Кунь с невозмутимым лицом принялся застёгивать пуговицы на рубашке Лян Фэя.
Лян Фэй стопором стоял перед ним, всё ещё не понимая, что произошло.
Когда даже самая верхняя пуговица встала на место, Се Кунь отпустил его. Юноша невольно потрогал воротник — кто застёгивает свободную рубашку наглухо?
Но под мрачным взглядом Се Куня он не посмел расстёгивать её обратно. Лишь поправил подол и встал рядом.
Получив разрешение, дворецкий внёс ноутбук. Атмосфера интимности мгновенно испарилась.
* * *
Вернувшись на первый этаж, Лян Фэй увидел, что Се Кунь занят делами, и ушёл к себе.
Когда Лян Фэй удалился, Се Кунь произнёс:
— Это не он.
Дворецкий облегчённо улыбнулся:
— Господин Лян никогда не пытался прятать тело, да и татуировок вражеских синдикатов на нём нет. Он точно не подослан.
* * *
После этого Се Кунь ушёл в работу и до самого вечера не появлялся.
Ужин в компании оставшихся пяти человек прошёл в удручающей обстановке.
Ань Яо, витая где-то в своих иллюзиях, без конца бубнила проклятия. Ху Шаобинь с товарищами бесились, но под её жутким взглядом больно прикусили языки. Гуань Сяоюй безуспешно пыталась сглаживать острые углы.
После ужина все разошлись по комнатам. Лян Фэй умылся и сразу лёг в постель, быстро погрузившись в сон.
В пять утра из-за раннего сна Лян Фэй внезапно проснулся. Сонливость как рукой сняло.
Топ... топ... топ...
В коридоре послышались медленные, тяжёлые шаги.
Сначала Лян Фэй решил, что это ночной патруль охраны, но затем резко сел на кровати.
Он настороженно прислушался к звукам за дверью.
Коридор застелен толстенным ковром — даже колёса коляски Се Куня катятся абсолютно бесшумно. Откуда же тогда берутся эти тяжёлые, гулкие шаги?