— Хозяин хочет сыграть? — с мягкой улыбкой поинтересовался Цзя Юэ.
От его пристального, немигающего взгляда Лян Фэя пробрала мелкая дрожь. Он судорожно отдёрнул руку от груди юноши.
— Если Хозяин не желает играть, ему придётся убить меня своими руками, — добавил Цзя Юэ, нарочито состряпав жалостливую мину.
Его тон звучал беспечно и легко, будто он всего лишь безобидно шутил, однако холодная решимость во взгляде не оставляла ни малейших сомнений в серьёзности намерений.
Это был не блеф. Если Лян Фэй сейчас действительно вымолвит «нет», Цзя Юэ без колебаний схватит его за запястье и вонзит его собственную ладонь себе в грудь.
— Ты решил? — Цзя Юэ впился взглядом в глаза Лян Фэя.
Вместе с этим удушающим взором душу Лян Фэя терзали непрерывно скачущие системные уведомления.
[Уровень лояльности:???]
[Уровень лояльности: 100]
[Уровень лояльности:???]
…
Лян Фэй изо всех сил постарался выбросить безумно мерцающие цифры из головы. Он искренне не понимал, что за хаос творится в голове этого юноши.
Как можно сохранять абсолютно невозмутимый вид, пока показатель лояльности метается между двумя противоположными крайностями без малейшей логики?!
— Я, разумеется, не стану причинять тебе вред! — поспешно сдался Лян Фэй, поднимая ладони в защитном жесте.
Даже не будь Цзя Юэ главным боссом этого мира, Лян Фэй всё равно не смог бы отказаться. Ставка в этой игре оказалась непомерно высока, а цена отказа от участия перевирала любую возможную победу или поражение.
Контраст между последствиями согласия и отказа вызывал у Лян Фэя глубокое недоумение вкупе с острым чувством опасности.
Душевное состояние Цзя Юэ сейчас было крайне нестабильным, и правила придуманной им игры явно не обещали ничего хорошего.
Однако под давлением Цзя Юэ у него просто не оставалось права на отказ. Приходилось стиснуть зубы и плясать под чужую дудку.
— Озвучивай правила, — окончательно смирился Лян Фэй.
Цзя Юэ поднял правую руку и небрежно щелкнул пальцами в сторону темнеющего конца коридора. Откуда-то из мрачных глубин один за другим вынырнули полтора десятка крупье.
Убив самого могущественного Морского дьявола на этом лайнере, Цзя Юэ занял его место и подчинил себе всех нечеловеческих существ на борту.
Повинуясь воле нового повелителя, эти твари сбросили человеческие личины. Из-за их спин высунулись чешуйчатые хвосты, ритмично похлопывающие по полу.
— Какая же игра с участием Хозяина обойдётся без зрителей? — Цзя Юэ взмахнул рукой, и крупье тут же подскочили к подпирающему стену Цянь Дуну, подхватив его под руки.
Сбросившие маскировку монстры сплошь покрылись скользкой чешуёй. Цянь Дун, только-только давившийся слезами, от неожиданного прикосновения хладных влажных когтей забился в истерике и заверещал во весь голос.
— А-а-а… Угх…
Острый вопль Цянь Дуна захлебнулся на полуслове.
Один из крупье, удерживавших пленника, превратил левую кисть в бритвенно-острую лапу и без церемоний затолкал когтистую ладонь прямо ему в рот.
Цянь Дун застыл от ужаса, боясь даже шелохнуться. Любое неосторожное движение грозило раскроенными челюстями.
Избавившись от раздражающего шума, Цзя Юэ в отличном расположении духа повел Лян Фэя в главный зал развлечений — туда, где прошлыми ночами проводилась Игра Морского дьявола. Сюй Юэци и Чжан Юньань, тревожась за судьбу товарища и до смерти боясь непредсказуемого монстра, сжав зубы, поплелись следом.
Крупье распахнули массивные двери перед новым хозяином. Выжившие пассажиры, а их набралось чуть больше десятка, разом обернулись на шум.
После хаоса прошедшей ночи ментальный контроль рассеялся, и несчастные, вернув ясность рассудка, в деталях вспомнили весь тот кошмар, что пришлось пережить. Они радовались чудесному спасению, но с содроганием думали о том, что их ждёт дальше.
Запертые в зале под немигающим конвоем золотистых вертикальных зрачков, люди окончательно выбились из сил и пребывали в крайней степени истощения.
Когда двери снова открылись, вопреки их надеждам, долгожданная свобода за ними не появилась. Десятки монстров-крупье выстроились ровными шеренгами, расчищая путь и приветствуя своего господина.
Именно под скрещением десятков холодных вертикальных зрачков и отчаянных человеческих взглядов Лян Фэй перешагнул порог. Цзя Юэ держался по правую руку, хозяйски уложив ладонь ему на плечо и категорически отказываясь отпускать.
Пришедшие в себя пассажиры, видя эту картину и памятуя о поведении Лян Фэя в предыдущие дни, смотрели на происходящее с весьма смешанными чувствами.
Лян Фэй заставил себя проигнорировать странную атмосферу. Сделав вид, что не замечает направленных на него взглядов, он полностью сосредоточился на правилах, которые вот-вот должен был огласить Цзя Юэ.
Двери зала с грохотом захлопнулись. Освещение погасло везде, кроме сцены. Гости остались стоять в полной темноте, вглядываясь в три фигуры у всех на виду.
Цзя Юэ с вежливой улыбкой встал посередине между Лян Фэем и Цянь Дуном. В его руках появились четыре карты: две красные и две чёрные.
За исключением цвета рубашки, карты ничем не отличались. Когда юноша положил их рубашкой вверх, никто не смог бы угадать, где какая.
Цзя Юэ протянул Лян Фэю одну красную и одну чёрную карту, а оставшиеся две швырнул Цянь Дуну. Тот дрожащими руками сгреб бумажные прямоугольники, едва не выронив их на настил.
— Правила просты, — улыбнулся Цзя Юэ. — Победитель определится за секунду.
Он сделал паузу, обводя присутствующих взглядом.
— У каждого из вас есть два варианта: либо предложить сотрудничество, либо совершить предательство.
— Если Цянь Дун выберет сотрудничество и Хозяин выберет сотрудничество, тогда Хозяин пойдёт со мной в ресторан позавтракать, — Цзя Юэ неожиданно сделал паузу и добавил: — Но перед завтраком Хозяин должен будет отрубить Цянь Дуну кисть руки.
Цянь Дун вздрогнул. Перестав трястись, он воровато взвизгнул:
— С какой стати?! Почему он идет завтракать, а мне должны отрубить руку?!
Цзя Юэ поморщился от этого пронзительного визга и едва заметно коснулся взглядом сцены. Один из крупье тут же шагнул вперед и грубо заткнул Цянь Дуну рот салфеткой.
— Если Цянь Дун выберет сотрудничество, а Хозяин предпочтёт предательство, Хозяин всё равно пойдёт со мной завтракать. И во время трапезы мы сможем насладиться зрелищем того, как Цянь Дун плавает в бассейне с акулами.
Цянь Дун с завязанным ртом побледнел как полотно при мысли о перспективе оказаться в бассейне с акулами. Он судорожно замычал, пытаясь протестовать, но быстро осел, когда крупье выпустил длинные острые когти.
Лян Фэй, наморщив лоб, въедался в каждое слово. Вдруг его обдало странным дежавю. Подобная логика правил казалась ему до боли знакомой.
— Если Хозяин выберет сотрудничество, а Цянь Дун решит предательски отступить, я отдам всех присутствующих здесь гостей в полное распоряжение Цянь Дуна. Он сможет делать с ними всё, что душе угодно, — Цзя Юэ многозначительно метнул взгляд на стоящих внизу Сюй Юэци и Чжана Юньаня. Намёк был прозрачен: двое спутников Лян Фэя тоже входили в число «всех гостей».
Выполнение этого условия означало бы, что Лян Фэй собственноручно толкает Сюй Юэци и Чжана Юньаня в преисподнюю.
Услышав о таком раскладе, Цянь Дун немного повеселел. При таком раскладе у него хотя бы появлялся шанс на спасение — он не был обречен на верную смерть при любом выборе.
Лян Фэй нахмурился еще сильнее. До этого момента ему казалось, будто для Цзя Юэ Сюй Юэци и Чжан Юньань — просто безликие статисты, не заслуживающие ни капли внимания. Кто бы мог подумать, что они умудрились навлечь на себя такую лютую ненависть главного босса?
Оставался последний расклад. И Лян Фэй не питал на его счет никаких иллюзий. Глядя на ядовитую усмешку Цзя Юэ, он чувствовал: последнее правило окажется самым жестоким.
— И наконец, если и Хозяин, и Цянь Дун предпочтут предательство… тогда Хозяину придётся собственными руками вырезать у Цянь Дуна сердце.
Цянь Дуна пробил холодный пот, крупные капли сбегали по лбу. Он уставился на Цзя Юэ с немой мольбой, но в ответ получил лишь холодный, равнодушный взгляд, с каким смотрят на неодушевленный предмет.
Цзя Юэ подал знак вниз. Слуга, давно поджидавший у подножия сцены, поднялся наверх с небольшим подносом в руках. На подносе покоился изящный кинжал.
Оружие отличалось изысканной формой и тонкой резьбой, но само лезвие имело необычный молочно-белый оттенок. Оно было выточено не из металла, а скорее напоминало обработанную кость какого-то морского чудовища.
Слуга замер перед Лян Фэем, ожидая, пока тот возьмет оружие.
Лян Фэй с окаменевшим лицом забрал костяной кинжал из кости Морского дьявола. Взгляд его был тёмным.
Почему Цзя Юэ так помешался на людских сердцах? То подавай ему сердце самого Лян Фэя, то требует вырезать сердце Цянь Дуна! Разве сердце — это тот орган, который можно выковыривать по первому капризу?!
— Красная карта означает выбор сотрудничества, чёрная — предательство. Прежде чем сделать выбор, Хозяин и Цянь Дун могут свободно поговорить. Вы можете обсуждать всё, что угодно. А по окончании обсуждения вы просто положите выбранную карту на стол рубашкой вверх, — чеканил Цзя Юэ. — Есть лишь одно условие: категорически запрещено показывать свою карту оппоненту.
— В этой игре насилие вне закона, и я лично прослежу, чтобы Цянь Дун не пытался подсмотреть карту Хозяина своими шутовскими уловками, — с улыбкой добавил юноша.
На этом Цзя Юэ закончил изложение правил.
Цянь Дун, зажатый хваткой крупье, едва держался на ногах. Даже не вникая во все тонкости, он прекрасно понял: игра составлена так, чтобы уничтожить его.
Говоря прямо, Морской дьявол просто решил потешиться, используя жизнь Цянь Дуна как кость в игре с Лян Фэем.
Но какими бы несправедливыми ни казались правила, сопротивляться он не мог. Заключивший с ним контракт монстр был мертв, защищать его некому, а хлипкое тело не позволяло даже вступить в драку с бывшими жертвами.
Он уставился на Лян Фэя с безумной надеждой, молясь, чтобы тот выбрал сотрудничество. Тогда сам Цянь Дун выберет предательство и получит всё! Никаких отрубленных рук, никаких акул и вырванных сердец!
Вот только Лян Фэй вовсе не собирался потакать его ожиданиям. Он привык принимать решения исходя из чистой математической выгоды.
Лян Фэй быстро структурировал информацию. Четыре возможных исхода, образуемые комбинациями двух вариантов выбора для двух игроков. Каждая ситуация влечет за собой конкретный набор наград и наказаний.
Если Лян Фэй выбирает «Сотрудничество»:
При выборе Цянь Дуном «Сотрудничества» — Лян Фэй идет завтракать, Цянь Дуну рубят руку.
При выборе Цянь Дуном «Предательства» — все гости отдаются Цянь Дуну, тот остается невредим.
Если Лян Фэй выбирает «Предательство»:
При выборе Цянь Дуном «Сотрудничества» — Лян Фэй идет завтракать, Цянь Дун отправляется к акулам.
При выборе Цянь Дуном «Предательства» — Лян Фэй вырезает у Цянь Дуна сердце.
Лян Фэй быстро распознал эту схему. В инди-играх он встречал подобное не раз.
Это классическая «Дилемма заключенного».
В теории игр дилемма заключенного — фундаментальный концепт.
Её суть проста: полиция задерживает двух подельников и допрашивает их в разных камерах. Если оба молчат ( «сотрудничают» друг с другом), каждый получает по 1 году тюрьмы. Если один доносит ( «предаёт»), а второй молчит, предатель выходит на свободу (или получает минимальный срок в 2 года), а преданный садится на 10 лет. Если же предают оба — оба получают по 8 лет.
Не имея возможности сговориться, каждый вынужден выбирать между личной выгодой и доверием.
С точки зрения любого из участников, «Предательство» кажется математически доминирующей стратегией. Однако в результате оба выбирают «Предательство» и получают тяжелое наказание.
Для Лян Фэя и Цянь Дуна опция «Предательство» выглядела куда заманчивее. Лян Фэй избегал кровавой расправы, а Цянь Дун получал абсолютную власть над пассажирами.
Но если бы они оба одновременно выбрали предательство, всё закончилось бы единственным исходом — Лян Фэю пришлось бы лично вырвать сердце Цянь Дуна.
В этой партитуре Цзя Юэ расставил фигуры с дьявольским изяществом. Он связал воедино интересы самого Лян Фэя, свои собственные капризы и даже жизни Сюй Юэци и Чжана Юньаня, вынуждая Лян Фэя делать ход.
Кто бы мог подумать, что слетевший с катушек Цзя Юэ способен так извратить классическую дилемму!
На первый взгляд, Лян Фэй при любом раскладе не нёс никаких прямых потерь.
Однако он не был хладнокровным палачом. Одно дело — развалить на куски монстра в бою, и совсем другое — зарезать беззащитного человека, вырвать у него сердце или отрубить конечности. Пойти на такое Лян Фэй просто не мог.
И в качестве альтернативы жестокому выбору Цзя Юэ оставил ему ещё одну лазейку. Если Лян Фэй категорически не желает пачкать руки кровью Цянь Дуна, он всегда может убить самого Цзя Юэ.
По сути, его ставили перед выбором: жизнь Цзя Юэ или жизнь Цянь Дуна.
И если положить на чаши весов Цзя Юэ и Цянь Дуна, Лян Фэй, не колеблясь, выбрал бы безопасность юноши.
— Начинай, я не стану отказываться от игры, — твердо произнес Лян Фэй.
Даже если придется осквернить руки кровью, он ни за что не направит костяной кинжал в грудь Цзя Юэ.
Заметив непреклонность в глазах Лян Фэя, Цзя Юэ испытал странное удовлетворение, смешанное с уколом сожаления. Осознав, насколько он важен для Лян Фэя, юноша вдруг почувствовал, что этот выбор дается его «Хозяину» слишком легко.
Не меняясь в лице, Цзя Юэ внезапно переиграл условия:
— Не буду мучить Хозяина.
— Если Хозяин действительно не хочет играть, ему вовсе не обязательно убивать меня после отказа, — тихо проговорил Цзя Юэ.
Лян Фэй облегченно перевел дыхание, решив, что кошмарного выбора удалось избежать. Но не успел он порадоваться внезапной отдушине, как Цзя Юэ продолжил:
— Давай изменим условие. Если Хозяин отказывается от игры — это будет означать, что он отказывается от меня.
Отказаться от Цзя Юэ?
Лян Фэй нахмурился:
— Что значит «отказываешься от меня»?
— В буквальном смысле, — Цзя Юэ продолжал мягко улыбаться. — Хозяин ведь обещал, что никогда не бросит меня одного.
— Я просто хочу проверить, нарушит ли Хозяин свое слово снова.
Лян Фэй замер, пораженно уставившись на юношу. Он не ожидал, что Цзя Юэ так глубоко запечатлеет в памяти случайно брошенную фразу. И уж тем более не думал, что тот заставит его выбирать между человеческой жизнью и данным обещанием.
— Можешь не спешить, — уголки губ Цзя Юэ поползли вверх, он костяшкой указательного пальца мягко провел по подбородку Лян Фэя.
Лян Фэй чуть расширил глаза. Перед внутренним взором вспыхнула до боли похожая картина: Исследовательский институт Гросс, мужчина в военной форме, точно так же касающийся его подбородка и задающий въедливый вопрос.
В памяти всплыла алая дуга Кольца причинно-следственных связей, соединившая его с Цзя Юэ. Догадка, которую он так долго пытался игнорировать, вновь запульсировала в сознании.
— Я не откажусь от тебя, — чеканя каждое слово, предельно серьезно выдохнул Лян Фэй.
Пока Цзя Юэ объяснял условия, наблюдавшие за сценой гости строили собственные догадки.
Одни считали, что для Лян Фэя эта игра — чистая формальность. Он мог вытащить карту вслепую, ведь в любом случае лично для него не было никакого риска.
Другие, обладавшие более строгой моралью, хмурились, понимая, что необходимость вырезать сердце или рубить руки — изощренное психологическое истязание.
Сюй Юэци и Чжан Юньань внизу сходили с ума от тревоги. Еще вчера Цзя Юэ лип к Лян Фэю как шелковый, и Сюй Юэци даже опасалась, что в критический момент Лян Фэй без колебаний предпочтет юношу им.
Почему же за одну ночь Цзя Юэ превратился в беспощадного «антигероя», загоняющего Лян Фэя в угол?
Пусть правила и не сулили Лян Фэю физической расправы, но для человека, за плечами которого числилась всего одна миссия, убийство неизбежно станет тяжелейшей травмой.
— Перед тем как сделать окончательный выбор, Хозяин и Цянь Дун могут поговорить. Пока вы не показываете карты друг другу, дозволено любое слово, — подал голос Цзя Юэ.
Шум под сценой мгновенно стих. Гости затаили дыхание, желая услышать, о чем заговорят игроки перед решающим ходом.
Тряпка во рту Цянь Дуна уже отсутствовала. Первым нарушив тишину, он облился слезами:
— Лян… Господин Лян! Вы же слышали правила! Они безнадежно против меня! Я не хочу умирать! Я согласен лишиться руки, только живите!
— Умоляю вас, выберите «Сотрудничество»! Я клянусь, что тоже выберу «Сотрудничество»! Если мы оба выберем его, я останусь жив!
Цянь Дун рыдал в три ручья, пытался ухватиться за рукав Лян Фэя, но тот ловко уклонился.
Цзя Юэ недовольно нахмурился, и крупье тут же оттащили Цянь Дуна на пару шагов назад, восстанавливая дистанцию.
Цянь Дун уже не думал о сопротивлении. Он изо всех сил изображал раскаяние и честность, пытаясь выбить из Лян Фэя хоть каплю жалости.
Будь он обычным человеком, Лян Фэй, возможно, и замешкался бы. Увы, две сотни трупов, гниющих на нижних палубах этого лайнера, были немым доказательством гнилой натуры Цянь Дуна.
— Хочешь, чтобы я выбрал «Сотрудничество», а сам тихонько выбросишь «Предательство» и получишь право распоряжаться всеми нами? — с ледяной ухмылкой спросил Лян Фэй.
Пассажиры внизу мгновенно вспомнили, что их жизни тоже брошены на кон. Лица людей потемнели, а самые смелые закричали прямо в лицо Лян Фэю:
— Не верь ему! Не смей выбирать сотрудничество! Этот ублюдок обязательно тебя предаст!
Даже если Лян Фэй выберет «Сотрудничество», а Цянь Дун — «Предательство», сам Лян Фэй не пострадает. Ему даже не придется пачкать руки кровью.
На первый взгляд, этот исход казался идеальным для обоих. Но Лян Фэй помнил: Цзя Юэ привязал к этому варианту жизни всех присутствующих.
Стоит Цянь Дуну получить абсолютную власть над людьми, и живых на корабле не останется. Человек, с легкостью уничтоживший две сотни душ ради контракта с чудовищем, без колебаний зачистит и остальных.
А учитывая текущий психоз Цзя Юэ, Лян Фэй мог гарантировать: его товарищей Цянь Дун ликвидирует в первую очередь, причем руками самого Морского дьявола.
Теперь Лян Фэй окончательно понял истинный смысл запрета «не показывать карту».
Сколько бы они с Цянь Дуном ни поклялись друг другу в верности, верить Цянь Дуну было нельзя.
Исходя из того, что Цянь Дун гарантированно выберет «Предательство», Лян Фэй, дабы спасти команду, был обязан ответить тем же — выбрать «Предательство».
И у этой игры оставался ровно один финал: Лян Фэй вырезает сердце Цянь Дуна. Худший из возможных исходов.
Подлая натура Цянь Дуна исключала любой компромисс. Из четырех вероятностей Цзя Юэ с самого начала заблокировал три, оставив лишь самую кровавую. Остальные варианты были лишь дымовой завесой.
На самом деле эта игра была простой дилеммой: Цзя Юэ заставлял Лян Фэя выбирать между «убийством Цянь Дуна» и «отказом от Цзя Юэ».
Не желай Лян Фэй марать руки, ему пришлось бы ступить на вторую тропу.
— Хозяин может отказаться от игры в любой момент. Даже после того, как карты будут раскрыты, — искусительно прошептал Цзя Юэ.
Убить Цянь Дуна или отказаться от Цзя Юэ. Перед Лян Фэем остались только эти две двери.
Не перепиши Цзя Юэ правила, не поставь он собственное существование на одну доску с жизнью Цянь Дуна, Лян Фэй сделал бы выбор мгновенно.
Но юноша, уловив симпатию Лян Фэя, снова поддался безумному импульсу и взвинтил ставки.
Он намеренно использовал расплывчатое слово «отказаться». Позволив Лян Фэю надеяться, что последствия окажутся не столь катастрофическими.
А что сделает Цзя Юэ, если Хозяин действительно отступится?
Он сам толкнул его к этому выбору. Так чего же он ждет на самом деле?
Взгляд Цзя Юэ изменился, фиолетовые искры в зрачках вспыхнули густой тьмой. Там, за пределами корабля, где не было видно из зала, чистое небо вдруг затянуло мрачными тучами. Море забурлило тяжелыми, неистовыми волнами, хоть в воздухе не ощущалось и дуновения ветерка.
[Уровень лояльности антигероя: -100]
[Уровень лояльности антигероя:???]
…
У Лян Фэя дёрнулось веко. Обернувшись, он убедился: у парня снова приступ.
Бог весть что навоображал себе Цзя Юэ, но шкала лояльности опять полетела в бездну, как на американских горках!
— Хватит. Я не откажусь от тебя. Ни при каких обстоятельствах, — отрезанно произнес Лян Фэй.
Его голос звучал спокойно и здраво, будто он озвучивал очевидную истину.
Эта непреклонная, естественная уверенность мгновенно сняла напряжение Цзя Юэ. Тьма, закипавшая в глубине его души, наткнулась на нечто невероятно мягкое и светлое, растворившись без остатка.
— Хозяин… — интонации Цзя Юэ резко изменились. Он уставился на Лян Фэя преданным, влажным взглядом, точно брошенный котенок. —…Я запомнил.
От такой мгновенной смены полюсов у Лян Фэя мурашки побежали по коже. Он насилу подавил рефлекторное желание погладить юношу по голове и силой заставил себя отвернуться.
Цзя Юэ это ничуть не задело. Счастливый, он сжал пальцами край одежды Лян Фэя, совершенно не заботясь о статусе перед подчиненными и демонстративно меняя личины на глазах у публики.
К счастью, как истинный Морской дьявол, он обладал ментальным воздействием, а его монстры умели хранить секреты. У толпы внизу не было ни единого шанса разнести сплетни.
[Уровень лояльности антигероя: 100]
Цифры снова вернулись на максимум.
Лян Фэй почувствовал головную боль. Его задача в мире сансары заключалась не только в том, чтобы продержаться на корабле пять дней, но и в том, чтобы обнулить лояльность антигероя.
А лояльность Цзя Юэ с самого утра каталась на аттракционах, скача от одного полюса к другому без малейшей возможности контроля.
Оставалось лишь молиться, чтобы в момент завершения миссии шкала не оказалась на пике.
— Я сделал выбор, — Лян Фэй вернулся к столу.
Цянь Дун всё ещё подобострастно заглядывал ему в глаза, надеясь выгадать хоть немного снисхождения.
— Ты точно выберешь «Сотрудничество»? — переспросил Лян Фэй.
Цянь Дун просиял и закивал как заведенный. Он вздернул правую руку, сыпля клятвами и божась, что выбрал красную карту.
А вот какую карту он реально положил бы на стол — знала только его чёрная душа.
Остаться без руки или без единой царапины получить власть над десятком душ? Перед таким выбором ни один не засомневается.
И уж тем более он — человек, отправлявший на убой сотни людей ради собственной выгоды.
— Не верь ему! У него ни слова правды за душой нет! — гаркнул кто-то из толпы.
— Поверишь ему — убьешь нас! Наши жизни что, ничего не стоят по сравнению с этим слизняком?!
— Выберешь сотрудничество — обречешь нас на смерть!
Пассажиры, услышав вопрос Лян Фэя, решили, будто тот действительно проникся жалостью к Цянь Дуну и готов сыграть в «Сотрудничество».
Но каждый, кто имел дело с Цянь Дуном, знал: этот трус опаснее ядовитой змеи. Стоит ослабить хватку, и он перегрызет горло!
Если Лян Фэй выберет «Сотрудничество», Цянь Дун со стопроцентной гарантией выбросит «Предательство» и вырежет всех до единого.
Перед лицом смертельной угрозы люди забыли о страхе перед чешуйчатыми монстрами и закричали, пытаясь переубедить Лян Фэя.
— Тебе действительно стоит выбрать «Сотрудничество», — снова повторил Лян Фэй, обращаясь к Цянь Дуну.
Внизу прокатился вздох разочарования. Гости окончательно посчитали Лян Фэя идиотом, глухим к чужим советам и швыряющим чужие жизни на ветер.
Цянь Дун едва сдерживал торжествующий оскал. Лицо его перекосило от попытки изобразить искреннюю благодарность, сделав мимику окончательно уродливой.
— Я точно выберу сотрудничество! Клянусь! Поверь мне хоть раз! — запричитал Цянь Дун.
Выбери он предательство, Лян Фэю даже не пришлось бы рубить ему руку — радоваться надо! А с той парочкой, что вечно таскается за Лян Фэем, он расправится с особенным смаком!
Эти мысли едва не сорвались с его языка, но Цянь Дун вовремя прикусил губу.
Лян Фэй тонко улыбнулся:
— Тебе лучше выбрать «Сотрудничество». Потому что я выбираю «Предательство».
Игнорируя то, как вытянулось лицо Цянь Дуна, Лян Фэй достал красную карту «Сотрудничества» и на глазах у всех без колебаний разорвал её в клочья.
В его руках осталась только чёрная карта. Он не показал рубашку столу, но дал понять каждому в этом зале: его ход — «Предательство».
— Это ведь не нарушает правила? — бросил Лян Фэй. В условиях говорилось лишь о запрете показывать карту оппоненту, а об уничтожении второй карты не было ни слова.
Цзя Юэ, абсолютно предвзятый арбитр, голова которого была забита исключительно обещаниями Хозяина, без раздумий кивнул. Слово Хозяина — закон!
— Надо же, додумался… — пронеслось по залу чьё-то восхищенное шушуканье.
— Неудивительно, что он уделал Ван Цзина…
— Главное, что нас не отдадут на убой, — облегченно вздохнули выжившие, понимая, что смертельная угроза миновала.
Сделав жесткий ход первым, Лян Фэй заставил оппонента минимизировать убытки, превратив «неопределенность» в «факт». Игра, которая должна была утонуть во лжи и предательстве, с легкой руки Лян Фэя превратилась в сухой, неизбежный приговор.
Перед Цянь Дуном встали два кровавых исхода: акулы или мгновенная смерть.
Лян Фэй пообещал, что в бассейн пустят всего одну акулу, а значит, оставался призрачный шанс выплыть. Если же он, ослепленный местью, выбросит «Предательство», то, конечно, подпортит триумф Лян Фэю, но заплатит за это собственной жизнью.
И такой цепляющийся за жизнь слизняк, как Цянь Дун, никогда не выбрал бы «Предательство»!
Загнанный в угол, он дрожащими пальцами вытянул красную карту и с глухим стуком положил ее на стол.
Игра окончена.
Даже без вскрытия карт исход был ясен всем.
Лян Фэй сыграл чёрную карту «Предательства», Цянь Дун — красную карту «Сотрудничества». По правилам, Лян Фэй отправлялся на завтрак с Цзя Юэ, а Цянь Дуна ждал бассейн с акулами.
Глядя на выстраданный результат, Цянь Дун потерял равновесие и кулем повалился на настил.
Цзя Юэ пребывал в великолепном расположении духа. Он не стал тащить Лян Фэя к бассейну и даже не отдал приказа бросить Цянь Дуна к акулам, попросту забыв о собственных правилах.
Его целью никогда не были пытки Цянь Дуна или принуждение Лян Фэя к убийству.
Он получил желаемый ответ на внутренних весах Лян Фэя, его эгоистичные ожидания оправдались, и до какого-то там Цянь Дуна ему больше не было никакого дела.
Лян Фэй прошел вместе с Цзя Юэ в ресторан. Сюй Юэци и Чжан Юньань, как спутники победителя, тоже смогли покинуть зал. Что до остальных гостей и самого Цянь Дуна — Цзя Юэ выбросил их из головы, оставив мариноваться в темноте без еды и воды.
Лян Фэй молча следил за тем, как показатель лояльности Цзя Юэ весело скачет в интервале от 50 до 100 единиц. В этот момент ему до безумия хотелось вцепиться юноше в горло и хорошенько встряхнуть.
Раз уж лояльность вернулась, почему он не превратился обратно в послушного и кроткого раба?!
— Я и не сомневался, что Хозяин легко распутает эту задачку, — с улыбкой проговорил Цзя Юэ. — За это полагается похвала.
Похвала? Снова поцелуй в лоб?
Лян Фэй с некоторым замешательством уставился на лоб Цзя Юэ. После того как характер юноши так резко испортился, дарить ему поцелуи стало как-то психологически трудно.
К тому же напротив сидели Сюй Юэци и Чжан Юньань, что смущало еще сильнее.
Поколебавшись пару секунд, Лян Фэй всё же сдался перед угрозой падающей шкалы. Если показатель снова улетит в «???», локти кусать будет поздно.
Он подался вперед, намереваясь слегка коснуться лба юноши губами и закрыть вопрос.
Но стоило ему наклониться, как Цзя Юэ слегка повернул голову, уклоняясь от прикосновения…
Лян Фэй ощутил укол в груди. Его… отвергли?
Что ж, не хочешь — как хочешь. Лян Фэй смущенно вернулся в исходное положение, испытывая в глубине души едва уловимую досаду.
Цзя Юэ продолжал пристально смотреть на него горящим взглядом, от которого мурашки бежали по коже.
— Если не нравится, я могу выбрать другой способ поощрения, — суховато вымолвил Лян Фэй. Фраза звучала как попытка успокоить Цзя Юэ, но на самом деле он успокаивал самого себя.
Его маленький подопечный вырос и больше не нуждался в детских похвалах.
— Хозяин ошибается. Не ты меня хвалишь, — Цзя Юэ скривил губы в хищной ухмылке. — А я тебя.
Не успело эхо его слов рассеяться, как Цзя Юэ рывком потянул Лян Фэя на себя.
От неожиданности Лян Фэй потерял равновесие и повалился прямо на грудь юноше. Он попытался упереться руками в плечи Цзя Юэ, чтобы подняться, но тот властно сжал его талию, приподнял и усадил себе на колени!
— Погоди!.. — выдохнул Лян Фэй, но открытые губы тут же накрыл жесткий поцелуй!
— Мм!.. — Лян Фэй попытался оттолкнуть его, но Цзя Юэ слегка прикусил его нижнюю губу и настойчиво проник внутрь.
Цзя Юэ горячо провел языком по мягким губам и легко раздвинул зубы Лян Фэя.
Сильная рука, впившаяся в поясницу, не давала Лян Фэю подняться с его колен. Вторая ладонь сжалась на лопатках, притягивая их тела вплотную, не оставляя и миллиметра воздуха.
От этого глубокого, властного поцелуя Лян Фэй окончательно обмяк. Силы покинули тело, он больше не мог сопротивляться и лишь беспомощно восседал на чужих коленях, уткнувшись пальцами в плечи Цзя Юэ, чтобы не соскользнуть.
Мерцающие цифры лояльности перестали занимать его мысли. Всё сознание Лян Фэя без остатка захватил Цзя Юэ. Лян Фэй будто парил в облаках, теряя связь с реальностью.
Темно-фиолетовые глаза взирали на него с неистовой страстью, и эта глубокая бездна затягивала в смертельный водоворот, из которого не было спасения.
Сидевшая напротив Сюй Юэци окончательно застыла.
Так они… в ТАКИХ отношениях?!
Сюй Юэци, пересиливая дикое смущение, уткнулась носом чуть ли не в собственную тарелку. Она и раньше подозревала, что между Лян Фэем и Цзя Юэ происходит что-то не то, но не думала, что настолько!
Чжан Юньань — молчаливый, замкнутый и абсолютно гетеросексуальный парень — окаменел до состояния гранита. Он даже забыл отвести взгляд и теперь смотрел прямо перед собой остекленевшим взором, а трагедия заключалась в том, что Лян Фэй и Цзя Юэ сидели ровно напротив.
Сюй Юэци, мысленно твердя заклинание «не смотри, не смотри», косилась на замершего рядом Чжана Юньаня. Этот пень даже палочки уронил прямо в суп.
Опасаясь гнева Морского дьявола и спасая жизнь товарища, Сюй Юэци от души наступила Чжану Юньаню на ногу, выбивая того из ступора.
Шорох на той стороне стола наконец привлек внимание Цзя Юэ. Предположив, что Хозяину вряд ли понравится наличие зрителей, Цзя Юэ усилив фиолетовое свечение в глазах, и, не отрываясь от губ Лян Фэя, мельком бросил взгляд на парочку.
Сюй Юэци и Чжан Юньань разом обмякли. Пикантная сцена перед их глазами размылась, будто её отправили в корзину и очистили память.
— Пора возвращаться в комнату, — с абсолютно пустым лицом поднялась Сюй Юэци и потащила Чжана Юньаня за собой.
Помеха устранилась. Цзя Юэ собирался продолжить свою «похвалу», но Лян Фэй, воспользовавшись секундной расфокусировкой, выскользнул из его объятий.
Он отскочил от Цзя Юэ как ошпаренный и с досадой вытер губы тыльной стороной ладони.
— Похвала выглядит не так! — гневно выкрикнул Лян Фэй.
— В моей системе координат — именно так, — с невозмутимым видом парировал Цзя Юэ.
Лян Фэй открыл рот, чтобы возразить, но Цзя Юэ опередил его:
— К тому же Хозяин сам меня этому научил.
Лян Фэй обомлел.
— Не Хозяин ли говорил нечто подобное? — Цзя Юэ посмотрел на него с ядовитой ухмылкой, от которой Лян Фэя обдало внутренним холодом, и он невольно начал вспоминать, произносил ли он эти слова.
На второй день пребывания на лайнере Цзя Юэ принес ему сведения о гостях и тоже потребовал «похвалу». Неверно истолковав значение этого слова, юноша тогда завалил Лян Фэя на кровать и принялся беспорядочно целовать.
Лян Фэй отчетливо вспомнил тот разговор.
«Похвала — это не поцелуи! Во всяком случае, не в моей системе координат!» — вот что он тогда сказал.
«Похвала выглядит именно так. Во всяком случае, в моей системе координат», — заявили ему теперь.
Логика двух этих фраз действительно оказалась абсолютно идентичной. Неудивительно, что Цзя Юэ сослался на его «уроки».
Лян Фэй готов был проклясть тот день!