Стоило Лян Фэю заикнуться о медленном ходе байдарки, как Дуань Чжан не задумываясь вывернул бы за борт ещё кого-нибудь. Заботясь о жизнях соотрядников, Лян Фэй предпочёл благоразумно молчать.
Ощутив на себе наглядный упрёк командира, Юй Тао и Мэн Кай погребли с удвоенной силой. Путь, на который раньше ушёл бы целый час, они преодолели меньше чем за сорок минут.
Едва шлюпка пристала к противоположному берегу, Фан Юньфэн окончательно ушёл в себя. Осознав, что Тун Вэньвэнь одурачила и его, он словно лишился смысла жизни — выглядел подавленным и полностью разбитым.
Лян Фэй и не рассчитывал, что тот продолжит вести их дальше. Поручив Юй Тао держать пленника на поводке, он ступил на сушу осмотреть местность.
Ландшафт здесь почти не отличался от места отплытия: у самой воды колосилась густая трава по пояс, а чуть дальше непроглядной стеной вставал плотный лес.
— Ты же твердил, что на том берегу кишмя кишат твари! И где они? Я даже паршивой крысы не вижу! — Юй Тао рванул верёвку, и связанный по рукам и ногам Фан Юньфэн пошатнулся, едва не клюнув носом в землю.
Фан Юньфэн будто не слышал окрика. Он безучастно уставился в землю, опустив плечи. Разозлившись на такое упрямство, Юй Тао сделал пару шагов и с размаху пнул его в спину.
Фан Юньфэн рухнул на колени, но даже после удара остался всё таким же апатичным. Юй Тао, закипая от злости, занёс ногу для нового удара, но его остановил голос Дуань Чжана:
— Юй Тао, не увлекайся силой. Вдруг останутся увечья?
Час назад Лян Фэй мог бы всерьёз задуматься над смыслом этой реплики. Но теперь, после того как Дуань Чжан с неизменной улыбкой сбросил Тун Вэньвэнь за борт, гадать не приходилось: ничего хорошего этот человек точно не задумывал.
Юй Тао мгновенно опустил ногу, подошёл к пленнику, рывком поднял его с земли и даже заботливо отряхнул пыль с его одежды.
Дуань Чжан мягко улыбнулся:
— Ты бывал за этим лесом?
Фан Юньфэн, питавший к убийце Тун Вэньвэнь лютую ненависть, лишь презрительно фыркнул.
— Вот видишь, командир? Без хорошей трёпки этот урод ничего не скажет, — вмешался Юй Тао.
Дуань Чжан качнул головой и невозмутимо повторил вопрос.
Фан Юньфэн уже собрался язвительно огрызнуться, но успел только разомкнуть губы — из горла вырвался дикий вопль. Дуань Чжан одной рукой перехватил его предплечье, другой сжал ладонь и резким, выверенным движением выкрутил сустав. Запястье пленника с хрустом выскочило из суставной сумки.
— Ах ты... ублюдок... — задыхаясь от боли и покрывшись холодным потом, прошипел Фан Юньфэн, вонзая в него ненавидящий взгляд.
Дуань Чжан же с ласковой улыбкой повернулся к Юй Тао, точно наставник на уроке:
— Вот так. Никаких следов и никаких необратимых травм.
Завершив наглядный инструктаж, Дуань Чжан с щелчком вправил сустав на место. Фан Юньфэн не успел доругаться — волна новой боли выбила из него остатки воздуха. Скорчившись и дрожа всем телом, он окончательно лишился сил для проклятий.
Запястье распухло прямо на глазах, превратившись в синюшный отёк. Дуань Чжан, словно не замечая этого, бережно опустил поврежденную руку и аккуратно похлопал беднягу по спине, сбивая соринки. Пленник судорожно глотал воздух, замирая от ужаса.
Едва Фан Юньфэн подумал, что пытка окончена, и перевёл дух, как Дуань Чжан небрежно бросил:
— Суть ты понял. Повтори раз двадцать, этого должно хватить.
Юй Тао оскалился в понимающей ухмылке:
— А если я случайно оторву ему кисть?
— Не переживай, — утешил его Дуань Чжан. — По моему опыту, десяток-другой разборки и сборки сустав держится отлично. А если и сломается... Что ж, останется правое запястье. А закончатся руки — перейдёшь на лодыжки.
Он говорил с такой будничной лёгкостью, будто объяснял устройство стиральной машины. Глядя на этого улыбчивого монстра, вещающего кошмарные вещи с ангельским выражением лица, Фан Юньфэн сломался. Спесь с него сдуло вмиг, и он торопливо запричитал, готовый выложить всё до последнего слова.
Однако Юй Тао и не думал давать ему спуск. С коротким смешком он снова вывернул пленнику сустав.
— Стой! Прекрати! Я всё расскажу, всё-о-о! — заверещал Фан Юньфэн, корчась от боли.
Но Юй Тао подчинялся только приказам Дуань Чжана. Сказано «двадцать раз» — значит, выполнит ровно двадцать, без скидок.
— Фэй-Фэй, здесь слишком шумно. Пройдёмся немного вперед? — улыбнулся Дуань Чжан.
Оставив Юй Тао методично воспитывать пленника на берегу, остальные отправились вслед за Дуань Чжаном в глубь леса.
Уже зная, как на самом деле Дуань Чжан относится к Фан Юньфэну и Тун Вэньвэнь, Лян Фэй задался естественным вопросом: если проводник им не нужен, зачем вообще было тащить его сюда?
Лян Фэй замёр и настороженно вгляделся в заросли сбоку от тропы:
— Ты ничего не заметил?
Дуань Чжан качнул головой:
— Наверное, мышь или какая-нибудь мелкая тварь. Этот лес отличается от прежнего — дикое зверьё может выскочить в любой момент.
Лян Фэй отвёл взгляд, приняв это объяснение. У самого берега в чаще действительно царила тишина, но за десять минут углубления в лес в темноте всё отчетливее проступали тревожные шорохи и шелест.
Похоже, хищное зверьё со всего острова почему-то сбилось именно в этом районе. И если местная фауна хоть наполовину так же опасна, как встреченное ими ранее черное чудовище, дальнейший путь станет истинным адом.
Чем дальше они продвигались, тем гуще становилась крона деревьев, почти не пропускавшая свет. Не прошло и получаса, как непроглядный мрак заставил отряд замедлить шаг. Идти вслепую было слишком рискованно. Дуань Чжан велел сделать привал, набрать сухостоя для факелов и дождаться застрявших позади Юй Тао с пленником.
Едва багровые языки пламени выхватили из тьмы небольшой пятачок земли, как из чащи вынырнул мокрый от пота Юй Тао, тащивший измождённого Фан Юньфэна.
— Этот задохлик вглубь леса даже не совался. Толку от него — ноль, — брезгливо бросил Юй Тао.
Дуань Чжан проигнорировал оценку бесполезности пленника и неожиданно спросил:
— Как ты нас отыскал?
— Да огонь издалека увидел, вот и пришёл на свет.
Дуань Чжан едва заметно нахмурился. Лян Фэй тоже помрачнел. Без факелов в этой тьме не шагнуть, но, разгоняя мрак, огонь одновременно превращал их в яркую мишень. Если сюда и впрямь согнали всех тварей острова, идущие с факелами люди в тёмных джунглях несомненно превращались в идеальные мишени.
— Огонь не гасить. Всем держать ухо востро, — распорядился Дуань Чжан.
Выбора не было: двигаться в полной тьме они не могли, так что приходилось рисковать.
Спустя пару минут в чаще снова раздался шорох. Отряд замёр, вслушиваясь в темноту. На этот раз из непроглядного мрака вышли не звери, а люди в точно такой же одежде, как и у них.
— Вы откудова приперлись? — буркнул шедший впереди.
Встречная группа состояла из семерых человек. Возглавлял её густобородатый верзила под два метра ростом, чья мускулатура выглядела даже внушительнее, чем у Юй Тао. Да и остальная шестёрка состояла из крепких молодых мужчин — эта команда выглядела куда мощнее отряда Лян Фэя.
Осознавая своё превосходство, Бородач отнюдь не вежливо обратился к чужакам. Но Дуань Чжан, казалось, полностью лишенный гордости, ничуть не оскорбился. Он всё так же мягко улыбнулся:
— Мы из Восточной тюрьмы острова. Хотели набрать в лесу припасов, да заблудились.
Отряд Дуань Чжана не выглядел опасным: кроме самого командира, Лян Фэя и Юй Тао, остальные были либо добряками-толстяками, либо задохликами, да ещё женщина и связанный пленник. Серьёзного опасения у здоровяков они не вызвали. Видя сговорчивость собеседника, Бородач слегка смягчился:
— Огни-то потушите. В этих дебрях светиться — смертоубийство.
— А в чём дело? — уточнил Лян Фэй.
— Тьма тмущая голодного зверья. Потушите факелы, если на тот свет не торопитесь.
Эта новость открытием для них не стала. Лян Фэй хотел расспросить подробнее, но Бородач потерял интерес. Он махнул своим людям, намереваясь продолжить путь.
— Мэнлэй, — негромко произнёс Дуань Чжан.
Стоило ему назвать имя, как Е Мэнлэй с готовностью рванула вперёд. Подбежав к гиганту, она на ходу изобразила на лице томительную нежность. Следующие пару минут девушка самозабвенно применяла ужимки и трюки, подсмотренные у Тун Вэньвэнь, и мигом закружила верзиле голову.
— Да не вопрос! До центра острова подбросим, идите за нами — комар не подточит! — расплылся в улыбке Бородач.
Мэн Кай и Го Сюэи застыли с разинутыми ртами, поражаясь эффективности кокетства в диких джунглях.
Потушив факелы, они двинулись вслед за отрядом Бородача. Удивительно, но скорость ничуть не упала, да и хищники, точно повинуясь чужому авторитету, действительно обходили их стороной.
— Скоро придем. Сюда со всего острова народу понаехало, все пытаются пробиться в самый центр, — пояснил Бородач.
С его слов, центральная зона острова представляла собой открытую пустошь, кольцом обнесенную непроходимыми тёмными джунглями, кишащими диким зверьем.
Место, где Лян Фэй и остальные находились только что, — это полные хищников тёмные джунгли. За ней лежала центральная зона острова — место, где, по слухам, находился ключ к спасению с острова.
Из местной каторги сбежали сотни заключенных. Прослышав о возможности вернуться в цивилизованный мир, беглецы сбивались в банды и стремились к центру. Но пробиться сквозь границу чащи удавалось единицам — большинство так и застревало на стыке непроглядного леса и центральной зоны.
Выбравшись из темноты, отряд действительно увидел множество лагерей, разбитых вдоль опушки.
Поблагодарив проводника, Дуань Чжан собрался отвести своих людей в сторону на отдых. Но Бородач неожиданно заступил им дорогу:
— Слышь, я вас через лес перевёл, а вы вот так просто ручкой машете?
— Какую плату ты хочешь? — всё так же невозмутимо спросил Дуань Чжан.
Бородач сально оглядел Е Мэнлэй, не скрывая своих намерений.
— Извини, но тут решать самой Мэнлэй, — развёл руками Дуань Чжан.
Девушка под этим животным взглядом даже не поморщилась. Напротив, она кокетливо склонила голову и с фальшивым смущением поинтересовалась:
— А скажи, милый... сколько народу ты можешь уложить за раз?
— Ха! Да я сижу за разбой и мокруху! — гордо выпятил грудь тот.
Выражение лица Е Мэнлэй мгновенно изменилось. С него слетела вся кокетливость, уступив место ледяному презрению:
— А я-то думала, к серьёзному человеку клинья бить начала... Тьфу, обычная шпана.
— Что-о-о?! Ты кого шпаной назвала, сучка?! — взревел Бородач и выбросил вперед граблину, метя ей прямо в горло.
Однако сцапать девушку он не успел: кто-то на лету перехватил его здоровенную кисть.
Юй Тао стальной хваткой сжал запястье гиганта и свободной рукой отпихнул Е Мэнлэй назад, точно назойливую муху. С досадой скривив губы от неудачной попытки отыскать покровителя, та вернулась к своим.
Бородач решил, что смельчак просто переоценил свои силы, и дернулся, желая смахнуть того с пути. Но пальцы Юй Тао держали руку не слабее, чем гидравлический пресс — верзила не смог сдвинуться ни на сантиметр.
— Вы чего задумали, гады?! — рявкнули остальные шестеро, наступая и плотным кольцом сжимая окружение вокруг группы Дуань Чжана.
Дуань Чжан, избегая лишнего шума, умиротворяюще поднял ладони:
— Драка в таком месте никому из нас выгоды не принесёт.
Бородач остыл. На опушке собралось не меньше сотни головорезов из десятка банд. Сцепиться сейчас — значит подарить соседям лёгкую победу и отдать ценные ресурсы.
Овладев собой, Бородач подал знак своим. Юй Тао без лишних слов разомкнул пальцы, толкнул его и отступил за спину командира.
Когда наглецы удалились, Лян Фэй вполголоса заметил:
— А я думал, ты их здесь и положишь.
В конце концов, Бородач открыто разглядывал его людей и нагло качал права.
— Я не люблю попусту вступать в конфликты, — кротко улыбнулся Дуань Чжан.
Случайно услышавшие это соотрядники чуть не подавились собственной слюной. Из уст любого другого эти слова звучали бы убедительно, но только не от Дуань Чжана.
И лишь Е Мэнлэй с Юй Тао благоговейно кивнули.
— Сколько знаю босса, он и впрямь никогда не злится, — вздохнула девушка.
— Он сразу сходит с ума, — вставил Юй Тао.
Дуань Чжан развёл руками, слегка смутившись:
— Ну зачем так утрировать?
Осознав, что ляпнул лишнего, Юй Тао моментально поправился:
— Не сходит с ума, а преподает имбецилам наглядный и мягкий урок.
К счастью, Дуань Чжан сейчас находился в относительно вменяемом состоянии, так что Юй Тао не грозила расправа. Лян Фэй же, задумавшись, пришёл к выводу, что в этом есть доля правды. За всё время их знакомства ни чьи-то провокации, ни покушения не вызывали у Дуань Чжана банального человеческого гнева. Он брался за оружие лишь дважды: в избушке лесника и на байдарке. И ни в одном из этих случаев причиной не была личная ссора.
Впрочем, подобная непредсказуемость и абсолютное отсутствие логики пугали куда сильнее банальной кровожадности. Лян Фэй смерил Дуань Чжана сложным взглядом: как, чёрт возьми, он вообще умудрился сойтись с этим психопатом в прошлом?
Достигнув центральной зоны, отряд заметно расслабился. Хотя конкретных зацепок для побега они пока не нашли, близость цели будоражила воображение сладкими мыслями о свободе.
Желая разузнать подробности, Лян Фэй под благовидным предлогом отослал Дуань Чжана и остался на привале наедине с Го Сюэи. Тот, поняв, к чему всё идет, вздохнул и первый нарушил молчание:
— Спрашивай... я на всё отвечу.
Лян Фэй, наблюдавший за соседней группой, не ожидал такой понятливости:
— Те, со стороны, тоже с каторги сбежали?
Го Сюэи кивнул:
— Да, на всех нас арестантские робы. А их главного я знаю — в Восточной тюрьме острова он был из самых отпетых.
Лян Фэй давно обратил внимание на одинаковую одежду — светло-бежевые штаны и куртки без всяких опознавательных знаков. Поначалу он и думать не думал, что это тюремные робы. Но теперь вопросов стало только больше.
По словам Го Сюэи, обитатели острова делились на две категории: здешние зеки и чужаки вроде Лян Фэя и Мэн Кая, очутившиеся тут неизвестно как. Но если они с Мэн Каем не зеки, какого чёрта на них арестантская роба? И как они вообще здесь оказались?
Го Сюэи глупых вопросов не задавал — видимо, решил, что чужаки сняли одежду с трупов.
— А охрана? Как вам удалось сбежать? — спросил Лян Фэй.
При воспоминании о событиях двухнедельной давности лицо Го Сюэи исказилось ужасом:
— Все... их всех перебили.
— Всех?! — обомлел Лян Фэй. — Произошёл бунт?
Го Сюэи кивнул:
— Каторга делилась на два крыла: Восточное и Западное. Я сидел в Восточной тюрьме острова, не знаю конкретной ситуации в Западной тюрьме острова. Полмесяца назад парень по кличке Сяо И вместе с двумя подручными поднял там восстание.
Лян Фэй усмехнулся, прищурившись:
— Сяо И? Не ты ли случайно?
Го Сюэи густо покраснел:
— Да нет же, другой «И»... Будь у меня талант поднимать зеков на бунт, разве сидел бы я тут... Эх, проехали. В поднявшейся суматохе большинство рвануло на свободу. А мне не повезло — заклинило засов, и я просидел в камере до самого последнего времени, пока заскочившие за припасами зеки меня не вытащили. Потом говорили, что после того как Восточная тюрьма острова была разрушена, Сяо И снова повел подчиненных в Западную тюрьму острова, выпустив всех заключенных Западной тюрьмы острова. Охрану вырезали подчистую, от тюрьмы одни развалины остались.
Он горько хмыкнул:
— Да и толку от этого побега? Раньше нас держали стены каторги, а теперь нашей тюрьмой стал весь этот проклятый остров. Сяо И просто снёс забор, расширив границы камеры.
Го Сюэи ушёл в мрачные раздумья, и Лян Фэй не стал его донимать. Хотя про себя поинтересовался: на этот остров ссылали отпетых головорезов. Каким образом такой трусливый и безобидный с виду парень оказался в числе узников?
Тут Лян Фэй вспомнил Дуань Чжана. Вот уж чье присутствие на каторге строго соответствовало логике вещей!
Раз бунт вспыхнул две недели назад, значит, первачи бродят по острову уже полмесяца. Неудивительно, что многие успели добраться до центра и разнести вести о пути к спасению.
Раньше Лян Фэй размышлял, что за «ключ» скрывается в центре — вертолет или рация для связи с материком. Вторая версия казалась правдоподобнее, пока не всплыли ограничения на число спасающихся, сместив уклон к вертолету. Но и тут кролась неувязка: много ли пилотов сыщется среди тысячи сидельцев?
Минут через пятнадцать вернулись заготовщики дров и пищи. Лян Фэй собрался было кашеварить, но Дуань Чжан неожиданно взял его за руку и отвёл в сторону.
Они оказались у самого края чащи, в укромной ложбине за густым кустарником, надёжно укрывавшим их от чужих глаз. Шагнув за ветви, Лян Фэй с удивлением обнаружил аккуратно сложенный и уже горевший костерок.
— Ходить в сыром неудобно. Просушись, — мягко проговорил Дуань Чжан.
Но ведь подсохнуть можно было и у общего огня. Зачем уводить его в уединение?
Лян Фэй сбросил куртку и развесил её на рогатинах возле огня. Дуань Чжан опустился напротив и ласково заглянул ему в глаза.
— Сам-то не промок? — насупился Лян Фэй.
Однако Дуань Чжан снимать одежду отказался, предпочтя греться так.
«Смущается, что ли?» — иронично подумал Лян Фэй. Они спрятались в кустах, кругом ни души. Кроме него самого, естественно.
Тут Лян Фэя осенило: неужели этот суровый тип стесняется обнажать торс перед бывшим парнем?
Достав галеты, Лян Фэй пару раз ненавязчиво поддел его, но Дуань Чжан действительно всячески избегал скидывать рубаху. В душе Лян Фэя воцарилось замешательство. Их отношения недостаточно близки? Или этот чудак в душе неисправимый скромник?
Разговор не клеился. Внезапно Лян Фэя накрыла тяжелая пелена сна. Веки налились свинцом. Он потер глаза, но тепло костра, точно пуховое одеяло в лютый мороз, утягивало его в глубины забытья.
В голове дико взревела сирена: опасность! Это аномалия! Вокруг кишит дикое зверье, поблизости сотня опасных головорезов — о каком сне на голом месте может идти речь?!
Но разум угасал слишком быстро. Он попытался протянуть руку к Дуань Чжану, но увидел, что тот уже без чувств повалился набок. Лян Фэй рванулся крикнуть соотрядникам, но из горла вылетел лишь жалкий хрип. Тьма окончательно поглотила его.
* * *
— Фэй-Фэй?
Кто-то звал его по имени. Лян Фэй хотел поморщиться и отмахнуться, но тело налилось свинцом. Сознание готово было снова соскользнуть в небытие, как вдруг губ коснулся прохладный металл и в рот полилась ледяная влага. Холод обжёг гортань, заставив Лян Фэя распахнуть глаза. Мышечная слабость испарилась, во рту не осталось никакого послевкусия.
Окружающий мир утопал во мраке. В шаге от себя он разглядел силуэт.
— Дуань Чжан?
— Проснулся, Фэй-Фэй? — прохладная ладонь коснулась его щеки, проверяя пульс.
— Где мы? — Лян Фэй попытался подняться, но спину и руки обожгло яростной болью. — Ши-и-и... — он поморщился, осторожно трогая ссадины. — Я что, ранен?
Дуань Чжан промолчал. Это было настолько непривычно, что Лян Фэй насторожился: тот впервые проигнорировал его вопрос.
Прежде чем он успел переспросить, ему в руки ткнулся свёрток ткани, хранящий чужое тепло.
— Надень, — раздался голос Дуань Чжана.
Лян Фэй замешкался.
— Надевай, ну же. У тебя ссадины.
От этого тона по коже Лян Фэя побежали мурашки — не от ласковых слов, а от запредельного, стального холода, пропитавшего голос. Не видя выражения лица в беспросветной тьме, Лян Фэй считывал только интонации. Без своей привычной безупречной улыбки Дуань Чжан казался абсолютно чужим.
— Фэй-Фэй, в чём дело? — не дождавшись движения, Дуань Чжан сам взялся за край куртки, помогая ему одеться.
Натягивая рукава с чужой помощью, Лян Фэй вдруг осознал: Дуань Чжан не изменился. Его интонации оставались прежними. Просто раньше их маскировала очаровательная улыбка. А во тьме, лишившись визуального обмана, Лян Фэй впервые услышал, насколько смертельно ледяным был этот голос на самом деле.
Плотная ткань смягчила боль в ссадинах.
— Мы же грелись у костра... Какого чёрта здесь стемнело?
Судя по полностью высохшей одежде, с момента угасания сознания прошло немало времени.
— Я очнулся — мы уже были здесь, — сухо ответил Дуань Чжан.
Лян Фэй поднялся на ноги. В ладонь ткнулась гладкая деревяшка — палка-опора. У Дуань Чжана была такая же. Помогая друг другу, точно два слепца, они шаг за шагом стали прощупывать тьму.
Непонимание нарастало. Если их усыпили и притащили сюда враги из соседних лагерей, то почему не прикончили? Кроме лёгких ссадин у Лян Фэя, ни у одного не было серьезных увечий. Зачем какому-то злоумышленнику тратить силы на их транспортировку?
Шорр-шорр... Шорр-шорр...
Оба замёрли. Из темноты донеслось тихое шуршание.
Шорр-шорр...
Звук походил на ползание чего-то скользкого или чешуйчатого по каменистому полу. Лян Фэй сжал пальцы на палке, и Дуань Чжан тут же накрыл его ладонь своей, даруя молчаливую поддержку.
Шорр-шорр...
Человек не способен издавать подобные звуки.
— Они со всех сторон! — прошептал Лян Фэй, с ужасом понимая, что шуршание доносится и сзади.
— Бежим! — Дуань Чжан швырнул палку на пол и рванул Лян Фэя за собой. В кромешной тьме Лян Фэй оступался на каждом шагу и едва не загремел носом вниз.
Он хотел было вырвать руку, чтобы выровнять бег, но Дуань Чжан подхватил его на руки, легко устремившись вперед!
— Стой, ты же ничего не видишь! Мы разобьемся! — вскрикнул Лян Фэй.
Дуань Чжан молча мчался во мрак. К изумлению Лян Фэя, тот несся сквозь невидимые препятствия так уверенно, словно бежал по освещённому треку.
Перестав дергаться, Лян Фэй вслушался в атмосферу.
Шорр-шорр...
Звуки окружали их со всех сторон — они словно угодили в развороченный муравейник, гигантские обитатели которого ринулись в атаку.
— Там что-то есть! — крикнул Лян Фэй.
Когда Дуань Чжан высоко подпрыгнул, огибая завал, Лян Фэй успел разглядеть вынырнувшую из тьмы гибкую тень — длинную, тонкую щупальцеобразную плеть, которая прочертила в воздухе дугу и исчезла.
Дуань Чжан не сбавлял темпа, и постепенно зловещий шелест остался позади, затихнув во мраке.
Лян Фэй соскользнул на землю.
— Как давно этого не было... — тихо пробормотал Дуань Чжан. В его голосе зазвенели нотки тоскливой ностальгии. — Я думал, уже никогда не увижу тебя. Фэй-Фэй... Зачем ты пришёл на этот остров?
Не видя его лица и слыша лишь сдержанные, холодные интонации, Лян Фэй зашёл в тупик. Он и сам жаждал знать, какими судьбами очутился на каторжном острове! Но признаться в этом Дуань Чжану было нельзя. Поразмыслив пару секунд, Лян Фэй выбрал самый надежный ответ — глухое молчание.
Пусть сам додумывает причину. И действительно — Дуань Чжан не стал настаивать и замолчал.
Дзинь!
Дуань Чжан споткнулся обо что-то металлическое. Лян Фэй присел и пошарил рукой по полу. Пальцы наткнулись на прохладный предмет.
— Кажется, зажигалка... Откуда она тут? — удивлённо протянул Лян Фэй.
Он откинул крышку и чиркнул колесиком. Щёлк! — вспыхнул огонек.
Дуань Чжан дернулся, желая остановить его, но не успел. Огонек выхватил из мрака пространство. Заметив, что спутник отшатнулся, Лян Фэй приподнял зажигалку и поглядел на него — и перехватил растерянный, почти испуганный взгляд.
— Фэй-Фэй... я... — хрипло выдохнул Дуань Чжан.
Не понимая причины его паники, Лян Фэй вспомнил, как тот отказался снимать одежду у костра, и поднес огонь ближе.
И обомлел. Зажигалка едва не выпала из онемевших пальцев.
Слабенького язычка пламени хватило, чтобы осветить обнаженную грудь Дуань Чжана.
И разглядеть сплошное месиво из жутких, изуродовавших тело рубцов...
— Фэй-Фэй, не надо... — Дуань Чжан протянул руку, пытаясь забрать зажигалку, но Лян Фэй резко отстранился.
Пламя дрожало в руках Лян Фэя, вторя бешеному стуку его сердца. Он протянул дрожащие пальцы и прикоснулся к шрамам. Мускулы Дуань Чжана мгновенно одеревенели.
Ужасные рубцы казались застывшими змеями. Живот, плечи, спина — всё, что скрывала ткань, было испещрено глубокими порезами. Старые белесые шрамы переплетались со свежими, еще багровыми росчерками, не оставляя на коже ни единого живого места.
— Откуда это? — изо всех сил удерживая ровный тон, спросил Лян Фэй. Даже понимая, что перед ним, возможно, лишь фальшивые воспоминания виртуального мира, он ощутил, как сердце сжимается от щемящей боли.
Его пальцы замерли у самой грудины — там залегал глубокий след удара, метившего прямо в сердце. Тот, кто нанёс эту рану, отчаянно жаждал пробить его грудь насквозь.
— Прости меня, — глухо проговорил Дуань Чжан.
— За что ты просишь прощения? — голос Лян Фэя окончательно пресекся.
— Я обещал тебе беречь себя... И не сдержал слова, — опустил взор Дуань Чжан.
Так вот почему он так упорно не желал раздеваться! Он просто прятал от него эти страшные меты!
— А свежие откуда? — допытывался Лян Фэй.
Дуань Чжан бережно накрыл его ладонь своей и захлопнул крышку зажигалки. Свет погас.
— Прости... Я думал, мы больше никогда не встретимся.
А потому шёл напролом, не щадя себя.
Лян Фэй глубоко вдохнул и сжал его запястье.
— У меня отличная память, — процедил он.
В темноте губы Дуань Чжана тронула едва заметная усмешка. Он ласково погладил Лян Фэя по волосам.
Но Лян Фэй перехватил его руку и отчеканил:
— Я запомнил каждый шрам. И если появится хоть один новый — пожалеешь.
Дуань Чжан мысленно повторил это слово, а затем привлёк его к себе и хрипло шепнул на ухо:
— Тогда тебе придется проверять меня лично. Каждый день.
Пальцы Лян Фэя скользнули по ребристому шраму на его спине. Дуань Чжан тут же перехватил его ладонь, и его голос понизился до опасного бархатного шепота:
— Если не хочешь начать прямо здесь... прекрати.
Лян Фэй застыл, почувствовав, как к щекам приливает жар. Но не успел он ответить, как в его сознании прозвучало холодное системное оповещение:
[Старт основного задания: снизьте уровень эмоциональной стабильности злодея до -100]
[Сбор данных...]
[Текущий уровень эмоциональной стабильности злодея: -1]
Лян Фэя пробил холодный пот. Ему мгновенно вспомнился Дуань Чжан в моменты безумия — со сдвинутой фазой, вдребезги разбивающий вражеские черепа. Если обвалить его стабильность до минус сотни... доживет ли он сам хотя бы до рассвета?!