— Ты из кожи вон лез, выстраивая эти искушённые правила, и добровольно связал себе руки, только чтобы участвовать наравне со всеми. Будь ты способен нарушить собственный устав, ты бы не стоял здесь и не выслушивал меня до конца, — произнёс Лян Фэй. — К тому же в той сказке ясно говорилось: Солдат любит игру.
— То, что я произнёс минутой ранее, было лишь уловкой. Мне требовалась победа, и иного выхода не оставалось.
Превозмогая боль в травмированной ноге, Лян Фэй сделал два шага вперёд, выступив из тени, чтобы Управляющий мог отчётливо видеть его лицо, и виновато улыбнулся:
— Мне действительно жаль, что я не могу подарить тебе те слова, которых ты так ждал.
С того момента, как маски были сброшены, Лян Фэй успел сказать немало. Но сейчас уточнения не требовались: молчаливое понимание установилось между ними без лишних пояснений. Оба прекрасно знали, о каком именно признании шла речь.
Солдат застыл, словно изваяние. После долгого молчания из его груди вдруг вырвался тихий, глухой смешок, в котором проскальзывала тоскливая горечь. Запрокинув голову, он уставился в потолок полными опустошения глазами и пробормотал:
— Какая глупость...
Он болезненно усмехнулся:
— Того, кто бездумно повторит эти слова, я никогда не признаю равным. А тот, кого я способен уважать, ни за что их не произнесёт. Зачем... зачем я вообще создал такое правило? Какая беспросветная глупость.
Единственное, к чему стремился Солдат, — это разделить азарт партии с достойным противником. Но всякий проигравший, кто поддавался на его уловки и послушно повторял: «Я наслаждаюсь этой игрой», вызывал у него лишь презрение. А тот, кто ухитрялся разгадать замысел и встать с ним на равных, в силу собственных принципов и логики правил никогда бы не обронил подобного признания.
В отличие от головоломок самой Игры, где за внешними противоречиями всегда кроется логический ответ, ключ к сердцу этого Управляющего оказался замкнутой парадоксальной петлёй — вечным проклятием, которое он наложил сам на себя.
— Твоя взяла, — Солдат опустил плечи и тяжело, прерывисто вздохнул. — Если ты не можешь произнести это, я скажу сам. Я получил истинное удовольствие от нашей партии. Ты исполнил моё давнее желание. Согласно договору Управляющих, я обязан ответить на один твой вопрос. Но лишь в тех пределах, которые сочту допустимыми.
— Договору Управляющих? — переспросил Лян Фэй.
— Хочешь узнать, в чём он заключается? — в голосе Солдата проскользнули предостерегающие нотки.
— Нет, — тут же отсёк Лян Фэй.
Поглаживая подбородок, он быстро перебирал в памяти найденные ранее зацепки. В одной из них упоминалось, что исполнение желаний марионеток приносит награду. Неужели это правило произрастало из той самой древней конвенции?
Взвесив все за и против, Лян Фэй поднял взгляд:
— Если я спрошу о способе гарантированно пройти всю Игру или о том, какая истина кроется за этим миром, ты ответишь?
Солдат качнул головой без малейших колебаний:
— Я всего лишь низший Управляющий. Подобное выходит далеко за рамки моих полномочий.
«Низший Управляющий? — зацепился за слово Лян Фэй. — Выходит, добравшись до высших управляющих, я смогу выбить нужные разгадки?»
— В чём уязвимость остальных четырёх Управляющих? — сменил угол атаки Лян Фэй.
Солдат посмотрел на него со смесью досады и иронии:
— Всё, что касается сущности Управляющих или фундаментальных законов Игры, под табу. Разве тебя не интересуют более насущные вещи? Например, где искать потерянных соратников или кто из сторонних игроков представляет для тебя смертельную угрозу?
Лян Фэй скопировал его же жест и качнул головой, фыркнув:
— Безразлично.
Без доступа к устройству этого мира или правилам Игры ценность единственного вопроса падала в разы. Подсказки Солдата звучали заманчиво, но разменивать единственный шанс на локальные разведданные казалось неразумным расточительством.
Размышления Лян Фэя устремились в иное русло, и спустя пару мгновений в памяти всплыла деталь, которая не давала ему покоя с самого начала.
— Определился? — заметил перемену в его взгляде Солдат.
Сделав небольшую паузу, Лян Фэй с заметным усилием произнёс:
— Бывал ли я... в этом месте прежде?
Услышав вопрос, Солдат на мгновение опешил, в его взгляде мелькнуло замешательство. Ероша волосы на затылке, он вздохнул:
— Чутьё подсказывает, что в этом вопросе зарыта куча подводных камней, но с ходу я не вижу, в чём подвох...
Он выдержал паузу и твёрдо отчеканил:
— Нет. Ты никогда здесь не был.
Лян Фэй заметно расслабился, но тень сомнения на его лбу так и не рассеялась.
— Ладно, ты разжёг моё любопытство, — признался Солдат. — Объяснишь, к чему вообще этот вопрос?
— На седьмом ярусе я столкнулся с тварью, которая выглядела точно так же, как я, — ответил Лян Фэй.
— Седьмой ярус? А, угодья того типа, — понимающе кивнул Солдат. — Местная дрянь способна считывать облик и повадки любого, кто ступит на её территорию. Со стороны выглядит жутковато, но с твоими навыками ты должен был раскусить подмену в два счёта.
— Дело в другом, — возразил Лян Фэй. — Мой спутник встретил тварь с моим лицом ещё на восьмом ярусе. А я в тот момент всё ещё был заперт в стартовой комнате.
— Исключено! — отрезал Солдат. — Пока стартовая зона не пройдена, монстры седьмого яруса физически не способны войти с тобой в контакт, а уж тем более скопировать...
Он осёкся, и на его лице отобразилось осознание:
— Постой. Так вот почему ты спросил, бывал ли ты здесь раньше?
Лян Фэй кивнул:
— Я заметил, что твари седьмого яруса сохраняют слепки игроков из прошлых витков сансары. И подумал: если они завладели моим обликом до моего появления на ярусе, значит, я уже проходил этот путь.
— Оболочка, дух, законы, алчность, мудрость... — забормотал Солдат вслух, хмурясь всё сильнее. — Нет, так быть не должно. Нарушение порядка...
— Может ли кто-то из игроков обладать навыком мимикрии? — предположил Лян Фэй.
— Нет, — покачал головой Солдат. — Даже если бы подобная способность существовала, её обладателю требовалось бы вступить с тобой в непосредственный контакт здесь, внутри Игры.
Если сопоставить хронологию, копирование произошло до того, как Лян Фэй покинул вводную зону.
Иными словами, будь у кого-то из странников навык принимать чужой облик, этот гипотетический игрок сидел бы запертым в том же стартовом покое. Он никак не смог бы вырваться наружу, ранить Се Куня и пробраться на седьмой ярус к монстрам.
— И всё же я ручаюсь: конкретно ты никогда прежде сюда не ступал, — твёрдо произнёс Солдат.
— Потому что для тебя суть человека заключается в его духе, верно? — подхватил Лян Фэй. — Покуда нетронуто внутреннее наполнение, неважно, какую оболочку примеряет сущность, — для тебя это всё тот же человек?
Солдат автоматически кивнул, но тут же спохватился, осознав, что снова попался на крючок.
— Вот, значит, куда ты клонил...
Он досадно качнул головой:
— Да, я гарантирую: твоя бессмертная искра здесь впервые. И даже если в прежних циклах кто-то искал смерть с твоим лицом, к тебе настоящему то существо не имеет никакого отношения. Ты первый странник за вечность, сумевший разжечь во мне настоящий азарт, так что сделаю ещё одно исключение... Пятерка Управляющих на этой доске делит между собой сферы влияния: Оболочка, Дух, Законы, Алчность и Мудрость. На седьмом ярусе правит Марионетка-Слон, в чьём ведении находится «Оболочка». Я же, Марионетка-Солдат, повелеваю «Духом». Выполнив три условия, я способен насильно совершить обмен душами: я забираю плоть противника, а его бессмертное «я» взаперти оказывается в моём деревянном остове.
Лян Фэй понимающе кивнул. Первой на его пути встала Марионетка-Слон, державшая под контролем нижние три яруса. В том испытании команды видели друг в друге лишь чудовищ, да и твари седьмого яруса оперировали мимикрией — всё это напрямую завязывалось на физическую форму и внешность.
Солдат же владел искусством обмена душами, вырывая дух жертвы и замещая его собой. К тому же найденный ранее фолиант чётко намекал на сокровенное понятие «духа». Все фрагменты мозаики окончательно встали на свои места.
Следовательно, на следующих этапах его поджидают Управляющие, воплощающие Законы, Алчность и Мудрость.
Изначально Солдат отнекивался от любых расспросов о верхушке Игры, однако зашёл в своих откровениях настолько далеко, что фактически перечеркнул собственные табу.
— Для меня плоть — не более чем одеяние. Сколько нарядов ни смени, суть человеческая останется прежней, — Солдат саркастически хмыкнул. — Но глупцу-Слону, зацикленному на внешних покровах, вовек не постичь природы духа.
— Природы духа? — перебил Лян Фэй. — Неужели у столь эфемерной сущности есть чёткая формула?
— Естественно! Иначе с чего бы мне зваться Управляющим Духа! — В голосе Солдата прорезалось горделивое тщеславие. Он уже готов был пуститься в объяснения, но вдруг резко осёкся, лицо его перекосилось от осознания: — Опять... Едва не улетел в твою ловушку!
Он сухо сцепил зубы:
— Это затрагивает первоосновы Игры. Я не вправе давать определение духу — здесь мои полномочия исчерпаны.
Впрочем, Лян Фэй ничуть не огорчился: он и так выжал из собеседника бесценный вывод. Значит, природа духа напрямую связана с ядром этого мира.
— Прежде я сомневался: вдруг все мы — лишь подопытные в каком-нибудь тайном институте, чьи мозги плавают в колбах, а всё происходящее — лишь симуляция, вызванная электрическими импульсами? Но после твоих слов я могу окончательно отбросить эту гипотезу.
— Замолчи, ради всего святого! — спохватился Солдат. — Ещё пара твоих догадок, и меня просто сотрут из системы! Короче говоря, если в твоих рассказах нет неучтённых деталей, тварь с седьмого яруса — эхо прошлых циклов. Кто-то с твоим лицом действительно проходил эту Игру... Но то был точно не ты.
Существование «другого Лян Фэя» не ввело юношу в ступор — в конце концов, его нынешнее тело и без того принадлежало чужаку. Однако разгадка тайны не принесла облегчения. Чутьё подсказывало, что этот двойник неким образом связан с Се Кунем, но понять мотивы последнего пока не удавалось.
— Надеюсь, ответ тебя удовлетворил, — вздохнул Солдат. — Впрочем, даже если нет, большего ты из меня не вытянешь.
Лян Фэй молча кивнул, понимая, что их разговор окончен.
— Я вижу в тебе искру. У тебя есть всё, чтобы дойти до конца, так что проиграть такому противнику не зазорно. — Свет в глазах Солдата начал медленно угасать. — Напоследок дам ещё один совет: твой следующий соперник ещё ни разу не выпускал живых из своих сетей. Удачи.
Прежде чем искорка жизни окончательно потухла, он бросил на Лян Фэя долгий, исполненный тайного смысла взгляд:
— В этих краях давно не встречалось подобных тебе. Ты — камень, способный пустить круги по стоячей воде.
Глухой стук.
Тело, принадлежавшее Юй Чжу, рухнуло на холодный пол и замерло навсегда.