«Корабль-призрак азартных игр» был вторым миром сансары, пройденным Лян Фэем. Именно там он сплотился с Сюй Юэци и Чжан Юньанем.
Лишь на исходе того испытания выжившие осознали, что на борту лайнера находился четвёртый странник сансары, до последнего остававшийся в тени. Им и был этот мужчина в очках.
В бесконечной череде перерождений повторная встреча с прежними спутниками теоретически вполне возможна, если выживать достаточно долго. Однако Лян Фэй никак не ожидал снова столкнуться с тем, кто под занавес задания крадучись пробрался в каюту Цзя Юэ и всадил мальчишке клин во внутрь!
Судя по поведению очкарика на корабле, силой и хладнокровием он обделён не был. Дотянуть до финальной ночи в смертоносной Игре Морского дьявола, а в тупиковый момент первым сообразить, что единственный ключ к прохождению — убийство босса, требовало незаурядного ума и железной выдержки.
Подобный человек вряд ли годился в надёжные соратники, но превращать его во врага точно не стоило.
Только что этот странник сцепился с кем-то в зале аукциона. Судя по всему, его оппонент имел неслабые связи: к очкарику со всех сторон уже подтягивались наёмные костоломы заведения. Тот оказался в ловушке, зажатый со всех сторон.
Лян Фэй мгновенно просчитал расклад. Се Кунь дружил с хозяином аукционного дома. Если воспользоваться этим знакомством и вытащить чужака из передряги, тот если и не станет союзником, то хотя бы не пополнит список опасных врагов.
Лян Фэй уже собирался окликнуть Се Куня, когда стоящий внизу мужчина вдруг вскинул голову и вперил взгляд прямо в его сторону — будто затылком почувствовал чужое присутствие.
Аукционный зал проектировался с умыслом: ограждение второго этажа тонуло в густой тени, защищая приватность именитых гостей. Снизу разглядеть кого-либо на балконе казалось физически невозможным.
Однако Лян Фэя обдало липким холодом. За линзами очков блеснули хищные, соколиные глаза — мужчина явно засек его и выделил как главную цель.
Лян Фэй сделал шаг назад, намереваясь укрыться в глубине ложи, но очкарик вдруг молниеносным движением выхватил из-за пояса оружие.
Грянул выстрел!
Короткая вспышка на мгновение выхватила из мрака полуэтаж. Почти одновременно с грохотом Се Кунь рывком рванул Лян Фэя на себя, выбивая из зоны обстрела!
Сшибив Лян Фэя на пол, Се Кунь глухо застонал и безвольно осекся рядом.
— Куда ранило?! — Лян Фэй перекатился и припал к спутнику.
Ладонь, уткнувшаяся в его плечо, мгновенно стала мокрой от горячей, липкой крови.
Щёлк!
Снизу донёсся сухой звук взводимого затвора. Лян Фэй мельком глянул через перила: очкарик снова наводил дуло на их балкон.
Не тратя времени на осмотр раны, Лян Фэй вцепился в Се Куня и потащил его вглубь помещения.
— Уходи сам... — поморщился Се Кунь, сжав окровавленное правое плечо.
Лян Фэй прекрасно понял его порыв: тот был уверен, что стрелок метит исключительно в него, и пытался спасти спутника. Но спорить времени не оставалось. Сбросив неудобные туфли на каблуках, Лян Фэй пригнулся и двинулся вдоль стены обратно к ограждению...
Грохнул второй выстрел.
Внизу поднялся невообразимый хаос. Гости и представить не могли, что на заведении, славящемся абсолютной безопасностью, кто-то дерзнет открыть стрельбу. В поднявшейся панике, среди криков и давки, очкарика зажали метавшиеся люди, не давая сделать третий выстрел.
Вторая пуля с сокрушительным звоном вонзилась в металлический поручень. Лян Фэй прищурился, вглядываясь в выбоину, и мысленно восстановил траекторию.
После первой вспышки он решил, что стреляли в него — ведь в этом мире единственным знакомым для очкарика оставался именно он. Но когда пуля досталась Се Куню, картина прояснилась: стрелок целил в Се Куня! А тот, заслонив собой Лян Фэя, лишь случайным сдвигом корпуса уберёг своё сердце.
Второй след на перилах окончательно подтвердил догадку. Пуля шла точно туда, где лежал раненый, и не окажись на пути стальной преграды, Се Кунь был бы мёртв.
Но как стрелок ухитрился засечь цель в абсолютной тьме второго этажа?
Внизу очкарик с досадой поправил дужку очков и с силой оттолкнул налетевшего на него зеваку. Патрон уже дослался в требник. Сквозь беснующуюся толпу он вновь вскинул ствол.
Лян Фэй мгновенно раскусил чужой трюк. Очки чужака явно были системным артефактом наведения, но с одним изъяном: предмет чётко указывал координаты цели, однако не учитывал физические препятствия на линии огня.
Пока стрелок не сообразил, что между ним и мишенью встали бронированные перила, его пули будут бесполезно вязнуть в металле. Но долго эта слепота не продлится. Се Куню требовалась срочная помощь, а значит, врага следовало связать по рукам и ногам.
Вспышка озарения заставила Лян Фэя перемахнуть через сомнения. Набрав полную грудь воздуха, он перекрыл шум зала яростным криком:
— Лян Фэй! Это же Лян Фэй! У него метка будущего владыки города!
Толпа, только что метавшаяся в панике, мгновенно замерла. Сотни глаз как по команде уставились на мужчину в центре зала.
В скудном свете сцены каждый смог разглядеть: тёмные волосы, карие глаза, рост под метр восемьдесят. Одежда пусть и скромная, но странная форма очков с потрохами выдавала в нём чужака.
Очкарик опешил. Он явно не ожидал столь наглого и виртуозного подлога!
Где-то в прошлых мирах он действительно пересекался с неким Лян Фэем, но среди тысяч пройденных странников сансары то имя давно затерялось. А теперь, услышав его здесь, в Городе Сенло, он лишь на секунду изумился — и тут же осознал, что на него повесили чужой расстрельный ярлык.
Когда Лян Фэй выкликнул имя во второй раз, атмосфера в зале окончательно изменилась.
«Лян Фэй», разыскиваемый всеми силами города, стоял прямо перед ними! Кому не захочется одним махом взлететь на вершину власти? На аукцион собрались люди непростые, их жажда силы и амбиции давно перевешивали страх.
Захвати этого парня — и деньги, власть, исполнение любых желаний окажутся в твоих руках!
— Лян Фэй! Держите Лян Фэя! Отберите сапфир! — взревел один из самых отчаянных гостей.
Его клич мгновенно подхватили десятки голосов. Мужчины, забыв о страхе, схватились за тяжелые стулья и ринулись на стрелка.
Очкарик сквозь зубы грязно выругался и убрал пистолет. Убивать безразборно он не собирался — его мишенью оставался лишь один человек на втором этаже. Но оказавшись в кольце разъярённой толпы, ослеплённой наживой, ему пришлось бросить затею и судорожно искать путь к отступлению.
Успешно стравив врага с толпой, Лян Фэй метнулся обратно к Се Куню и без промедления отдал полосу от пышного подола на жгут.
— Хозяину Антони можно верить? — выдохнул Лян Фэй, затягивая ткань.
В полумраке ложи толком ничего нельзя было разобрать — лишь огромное тёмное пятно расплывалось по плечу Се Куня, а кровь продолжала сочиться сквозь пальцы.
— Кха-кха... — слабым, прерывистым шепотом откликнулся раненый. — Фэй-Фэй... Не трать время. Беги сам... Не нужно тянуть меня за собой.
— Похоже, мне уже не суждено увидеть... как ты станешь владыкой, — его голос угасал, словно сознание вот-вот унесется в небытие.
Лян Фэй на мгновение замер, словно взвешивая, стоит ли действительно бросить обузу. В тишине прохладного помещения Се Кунь, затаив дыхание, пытался угадать выражение его лица, и пульс его невольно участился.
При первых словах сердце Лян Фэя сжалось от боли. Но стоило дослушать вторую фразу, как лицо его мгновенно окаменело.
— Это потому, что когда я стану владыкой, ты проспишь всё празднование? — с холодной издевкой отозвался Лян Фэй.
Он безапелляционно вцепился в неповреждённое плечо Се Куня, закинул его руку себе на шею и уверенно поднял мужчину на ноги.
Пулевое ранение в плечо — далеко не поводы зачитывать завещание. Этот паяспять просто драму разыгрывал.
Поняв, что блеф не прошёл, Се Кунь легко поднялся сам, хотя левую руку с плеча Лян Фэя убирать не стал.
— Фэй-Фэй, ты же понимаешь, что стреляли в меня, — уже без пафоса, серьёзно произнёс он. — Почему не ушел?
— Просто так, — отрезал Лян Фэй.
Раз у раненого остались силы на спектакли и расспросы, значит, уходить он может сам. Лян Фэй полностью переключился на поиск безопасного выхода.
Из коридорной тьмы доносились лишь их собственные шаги. Слуги и гости с верхних лож давно разбежались после первых же выстрелов.
В темноте взгляд Се Куня стал бездонным, а темно-зеленые глаза блеснули, словно граненые изумруды. Он пристально вглядывался в профиль спутника.
Это оказалось неожиданно... Но чертовски любопытно.
* * *
Названный «друг» Антони после начала стрельбы испарился так быстро, будто его и не было. Без посторонней помощи Лян Фэю пришлось на себе вытаскивать раненого из аукционного дома.
— Знаешь, где здесь ближайший доктор? — спросил он на ходу.
Се Кунь очнулся от раздумий и через пару секунд указал направление.
И хотя хозяин заведения забыл про приятеля при первой же угрозе, сам Се Кунь благодаря этой дружбе изучил все тайные ходы и черные выходы здания как свои пять пальцев. Выведя Лян Фэя к незаметной двери в переулке, он помог им выбраться наружу без лишних глаз.
Однако расслабляться Лян Фэй не спешил. У очкарика имелся артефакт для слежки, и пока радиус его действия оставался неизвестным, даже за пределами здания они находились под прицелом.
Ночь полностью вступила в свои права. Улицы вымерли. Фонарей не было — дорогу освещали лишь тусклый диск луны да редкие огоньки в окнах зажиточных домов.
Лян Фэй шагал, держа в одной руке сброшенные туфли, а другой подпирая Се Куня. Заметив, что спутник ступает босыми ногами по холодному камню, Се Кунь дернулся, намереваясь подхватить его на руки.
Но забытое ранение тут же напомнило о себе — правая рука отозвалась такой вспышкой боли, что он до судороги сжал челюсти.
— Хватит дергаться, — вздохнул Лян Фэй. — Сначала найдем врача.
Се Кунь с досадой опустил руку и снял левую с плеча парня, чтобы не загружать его лишним весом.
— Фэй-Фэй... — помешкав, тихо заговорил он. — На самом деле я соврал тебе.
Словно он до этого мало врубался. Человек с простреленным плечом только что разыгрывал комедию, а теперь у него новые откровения?
— В чём именно? — не меняя тона, спросил Лян Фэй.
— Я не Се Кунь, — с легкой горечью признался тот. — Мое настоящее имя — Бивис. Раньше я тебя обманывал.
— И Аса, и Се Кунь — выдумки, — с трудом подбирая слова, продолжил он. — Когда я услышал, как ты назвал меня «Се Кунем», я просто решил сыграть на этом.
Лян Фэй резко замер. В его глазах блеснуло замешательство.
— Ты ведь не бросил меня только потому, что принял за того, другого «Се Куня»? — Заметив остановку, мужчина решил, что его раскусили и сейчас их пути разойдутся. На его губах мелькнула кривая усмешка. — Извини, что не оправдал доверия.
Однако Лян Фэй привык верить инстинктам. А инстинкты на сто процентов твердили: стоящий перед ним человек — тот самый Се Кунь, с которым он прошёл не один мир.
Он внезапно прижал Се Куня спиной к каменной стене и в тусклом свете луны принялся быстро ощупывать его одежду.
— Фэй-Фэй?.. — Мужчина уже приготовился к расставанию, никак не ожидая, что после таких слов его бесцеремонно прижмут к стене и начнут обшаривать.
Неуверенность на его лице мгновенно сменилась привычной хищной ухмылкой.
— Фэй-Фэй, мы же на улице.
Он с удовольствием вернул спутнику его же собственную недавнюю фразу.
Лян Фэй проигнорировал подколку. Ладони уверенно скользнули по поясу — и пальцы тут же нащупали три выштампованные буквы: «KUN».
Когда Лян Фэй бесцеремонно вцепился в его ремень, даже у такого толстокожего типа на миг перехватило дыхание от неожиданности. Впрочем, ничем другим он себя не выдал — лишь чуть нагнулся, приблизив лицо к Лян Фэю:
— Не знал, что тебе нравятся такие острые ощущения.
Лян Фэй отступил с абсолютно ледяным видом. Он не стал ни отвечать на подколки, ни выпытывать правду про фальшивые имена. Просто снова подставил плечо и потащил раненого к врачу.
— Фэй-Фэй, тебе правда больше нравится на улице? — не унимался тот.
Молчание.
— Фэй-Фэй, ты больше не злишься за обман с именем?
Снова молчание.
— Фэй-Фэй, тот «Се Кунь»... ты правда его знаешь? Кем он тебе приходится?
— Фэй-Фэй, может, расскажешь о вас?
— Фэй...
— Еще одно слово, и я выковыряю пулю прямо здесь. Пальцами, — бросил Лян Фэй тоном, не обещающим ничего хорошего.
Се Кунь ощутимо поморщился от боли в плече и мгновенно закрутил фонтан красноречия.
* * *
Врач, о котором говорил Се Кунь, вовсе не был обычным врачом для лечения жителей в Городе Сенло. Лян Фэй застыл перед вывеской обыкновенной мясной лавки, занеся руку над дверью и не решаясь постучать.
— Ты уверен, что нам сюда? — усомнился он. С виду заведение больше годилось для разделки свиных туш, чем для медицинской помощи.
— Лекарь — мой давний знакомый, — улыбнулся Се Кунь. — Подпольный врач.
«Подпольный» означало одно: лечит без лицензии и только тех, чьи имена красуются на городских столбах розыска. Но выбор профессии мясника в качестве прикрытия всё равно казался диким.
Лян Фэй не стал дальше размышлять и постучал.
Бум!
Се Кунь с ходу заехал по двери кованым носком сапога, так что с косяка посыпалась штукатурка.
— Вот теперь услышат, — пояснил он с улыбкой.
За дверью раздалась сочная брань, и на пороге вырос низкорослый подросток. Его глаза буквально пылали яростью.
— Ночью скот не режем! — рявкнул малец и замахнулся, чтобы захлопнуть дверь.
Лян Фэй среагировал быстрее: вставил ладонь, удерживая створку, огляделся по сторонам и, убедившись, что улица пуста, вскользнул внутрь, увлекая за собой раненого.
В отличие от взвинченного парня, хозяин дома уже успел одеться и выкатил на стол медицинский саквояж.
Мальчишке на вид было лет тринадцать — ростом едва до груди Лян Фэя, россыпь веснушек на носу, курчавые каштановые волосы и ярко-синие глаза. Живой, дерзкий подросток.
А вот подпольный врач выглядел лет на пятьдесят: добродушный, крепкий мужчина с аккуратной короткой бородкой, от которого веяло спойствием и сдержанностью.
Се Кунь коротко кивнул хозяину. Тот без лишних вопросов распакует инструмент — профессиональная этика в чистом виде.
Затрещала надрезанная ножницами ткань. Врач нахмурился:
— Огнестрел? До Дня расчёта ещё сутки. Где ты успел схватить пулю?
Се Кунь лишь неопределенно качнул головой: он и сам понятия не имел, кто и за что решил его пристрелить.
— Экая невзгода... — вздохнул врач.
Но едва он взялся за корнцанг, чтобы извлечь свинец, с улицы донеслись торопливые, тяжелые шаги.
Ступивший к двери мальчик мгновенно изменился в лице:
— «Красные рукава»!
Врач привычным, наработанным движением сгреб инструменты, прихватив и запятнанные кровью обрезки одежды. Се Кунь сработал ещё быстрее: бесшумно метнулся вглубь лавки и мгновенно растворился в тени заднего двора.
Едва они скрылись, как в дверь громко и требовательно заколотили.
Мальчишка подбежал к выходу, громко протопав несколькими шагами, имитируя, будто только что спустился со второго этажа, и с треском распахнул створку:
— Я же сказал, ночью не режем!
За дверью стоял свирепого вида молодой мужчина в странной форме — оба рукава его куртки были ярко-красными. Встретив сонную физиономию мальчишки, он окинул помещение подозрительным, цепким взглядом.
Лян Фэй поначалу намеревался уйти вглубь заврачебных покоев вслед за Се Кунем, но вовремя заметил: на табурете, где только что сидел раненый, алели свежие капли.
Чтобы не выдать присутствия истекающего кровью гостя, Лян Фэй остался в зале и опустился прямо на залитое место, накрыв его пышными складками платья.
— Только проснулся, что ли? — как бы между прочим роздался голос с порога.
Мальчик уже заготовил кивок, но, мельком глянув назад, заметил Лян Фэя. Он мгновенно перестроился:
— Какое там проснулся! Сестра из города вырвалась, я с ней сидел. Чего шумишь посреди ночи? Лавка закрыта.
Мужчина в форме перевёл взгляд на Лян Фэя и ухмыльнулся:
— Я на этой улице не первый год живу. Что-то не помню, чтобы у тебя была сестра.
— Меньше знать надо! — отрезал пацан. — Она за благородного из замка вышла, редко навещает. Не мешай семейной встрече, проваливай.
Незваный гость одарил Лян Фэя сальной улыбкой. Тот в ответ кротко улыбнулся, приложил тонкий палец к горлу и сокрушенно качнул головой, изображая немоту.
Вид «высшей знатной дамы», ответившей ему приветливой улыбкой, мгновенно сбил спесь с визитера. Свирепость с его лица как рукой сняло: густо покраснев, он что-то промямлил и поспешил откланяться.
Едва створка закрылась, мальчик облегченно выдохнул, проследил через щель за уходящим патрульным и подал сигнал вглубь лавки:
— Ушли «рукава»!
Врач первым вышел из укрытия. Увидев Лян Фэя, восседающего на испачканной табуретке, он оценил находчивость гостя и покачал головой — сам ведь проглядел улику.
— До Дня расчёта ещё целые сутки. Что «Красным рукавам» понадобилось в такой час? — недовольно пробурчал доктор.
— Похоже, кого-то ищут, — припомнил Дин. — Причём очень спешат. Иначе бы не поверили в мою сказочку.
— Можно спросить... что значит «День расчёта»? — подал голос Лян Фэй.
Этот термин звучал уже дважды, и мрачные интонации врача не предвещали ничего хорошего. Казалось, с наступлением этой даты город ждёт катастрофа.
— Ты из чужаков? — нахмурился врач.
Лян Фэй подтвердил догадку кивком. Смысла выкручиваться не было — попытка притвориться местным только вызвала бы недоверие.
Лекарь окинул его внимательным взглядом:
— И как кому-то удалось пронести огнестрел на аукцион?
Лян Фэй нахмурился:
— Я вроде не упоминал аукцион.
— В этот час в округе работает только одно место, куда пускают исключительно в вечерних туалетах, — спокойно пояснил лекарь. — А судя по тому, что ты пришел босиком, к женскому платью тебе не привыкать разве что на подмостках. Бивис отродясь не водил с собой спутниц. Значит, взял тебя для прикрытия, чтобы проще было пробраться внутрь.
Лян Фэй удивился тому, как легко доктор разгадал их предысторию. Однако в его словах крылись две детали, на которые сам врач не обратил внимания.
Во-первых, лекарь назвал Се Куня Бивисом, тогда как Антони с аукциона звал его Асой. Это означало различное отношение: если Се Кунь не соврал и его настоящее имя действительно Бивис, значит, доктору он доверял куда больше, чем хозяину аукциона.
Если же оба имени были фальшивкой, то врач и Антони для Се Куня являлись лишь двумя независимыми ниточками связей.
Во-вторых, доктор выразился характерно: «пробраться внутрь». Он явно не знал о приятельских отношениях Се Куня с Антони и решил, будто тем потребовался хитрый трюк, чтобы проникнуть на торги.
— Фэй-Фэй, о чём беседуете? — Из задней комнаты вышел Се Кунь в сухой, чистой одежде.
Пулю лекарь уже извлек, а рану аккуратно затянул тугой повязкой.
Поблагодарив доктора, Се Кунь завел с ним непринужденную беседу. Из их разговора Лян Фэй понял, что они знакомы много лет и Се Кунь числится у подпольного врача в постоянных клиентах. Дремлющий в углу парень по имени Дин оказался сиротой, которого доктор приютил у себя; мальчишка помогал по хозяйству и стоял на стёме.
Лян Фэй сидел молча, но чувство неправильности происходящего нарастало с каждой минутой.
Он вспомнил недавний эпизод у дверей. До того как «Красный рукав» подошёл к лавке, они слышали лишь отдалённые шаги. Но Дин мгновенно опознал в визитёре бандита.
А когда патрульный попытался подловить мальчишку на лжи, тот не усомнился, не сбился, а сначала оценил обстановку за своей спиной — и мгновенно выдал убедительную легенду, спасая ситуацию.
Доктор же с одного взгляда раскусил их маршрут и роли.
Более того: когда выяснилось, что Лян Фэй — мужчина в женском платье, ни у врача, ни у мальчишки это не вызвало даже тени удивления!
Да, их наблюдательность можно было списать на специфику ремесла — подпольному лекарю и его помощнику жизненно необходимо оставаться начеку.
Но Лян Фэй ловил себя на мысли: с первого же шага по улицам этого города каждый встречный заставлял его держать ухо востро.
Эмили, промышлявшая разбоем у ворот; паренек, торгующий бумажными цветами на торжище; теперь вот Дин с доктором...
Не слишком ли много глубокомысленных и тертых жизнью «простых прохожих» на один квадратный метр?
ГРОМ!
Страшный взрыв грохнул совсем рядом. Здание содрогнулось с такой силой, что чашка на столе подскочила и со звоном разлетелась вдребезги о каменный пол.
Звон в ушах не утихал секунд десять. Когда Лян Фэй поднял голову, доктор уже стоял на ногах, хищно прищурившись.
— Ругань и проклятия... Эти ублюдки совсем страх потеряли! Решили нарушить правила! — прошипел он.
Он резким взмахом скомандовал мальчишке:
— Доставай арсенал!
Лян Фэй ещё не полностью пришел в себя после оглушительного гула и плохо понимал, что происходит.
Врач холодно ухмыльнулся. В его глазах вспыхнула жесткость, мгновенно сдувшая душевный вид добродушного мясника:
— Ты спрашивал, что такое День расчёта? Это ежегодный карнавал Королевского города.
«Карнавал?»
Но если это праздник, при чем тут оружие?
— Гулянья длятся около недели, — с паузами проговорил доктор. — А когда дым рассеется... в городе останется едва ли половина жителей.
Лян Фэй ошеломленно поднялся. Он и помыслить не мог, что за фасадом процветания этого города скрывается подобная кровавая мясорубка!
Пока Дин ушел за арсеналом, Лян Фэй отступил в тень и быстро проделал пару вещей, отложенных на потом.
Сначала вызвал системное окно и запросил уровень сложности мира.
— Уровень А.
Высшая планка. Та же, что была на «Корабле-призраке» — зона смертельного риска, куда рядовые странники попадали крайне редко.
Затем, убедившись, что на него никто не смотрит, он извлёк предмет-подсказку.
Черный блокнот раскрылся в его ладонях. На белоснежной странице четко выделялись чернильные строки:
«Всё виденное — иллюзия. Всё слышанное — ложь.
p.s. Включая меня:)»
Лян Фэй въелся взглядом в эти строки, пока чернила не растаяли без следа.
Осознав, что Се Кунь напрямую связан со структурой миров сансары, Лян Фэй подсознательно считал, будто тот полностью контролирует происходящее. Но внезапное нападение очкарика доказало: всё куда сложнее.
По логике вещей, у очкарика должна быть та же цель — стать владыкой города Сенло. Почему же он целенаправленно атаковал именно Се Куня?
Неужели за неполные сутки чужак сумел раскопать альтернативную ветку основного задания?
Пока Лян Фэй размышлял, вернулся Дин, волоча целую охапку разнообразного оружия.
Мясницкое ремесло доктора имело свои плюсы — клинков в закромах хватало. Лян Фэй выбрал ухватистый боевой нож, а в рукав привычно спрятал узкое стилетное лезвие.
Едва они завершили приготовления, Се Кунь тихо произнёс:
— Должен попросить у всех прощения. День расчёта начался раньше времени... и в этом есть моя вина.
Доктор лишь вздохнул с видом человека, привыкшего к выкрутасам приятеля:
— Кто бы сомневался. Ты сидеть спокойно не умеешь.
Се Кунь виновато взглянул на Лян Фэя:
— Когда мы встретились утром, я уже спасался бегством. Дело в том...
—...что владыку замка убил я.
Лян Фэй замер. Настоящим статусом Се Куня оказался наёмный убийца, сразивший правителя? Но почему тогда он абсолютно свободно разгуливал по улицам и раскатывал по аукционам?
— Так это ты прикончил этого болвана?! — поразился доктор. — А я-то гадал, куда ты пропал! Вот это куш!
— Но я слышал, будто прошлый владыка был мудрым и могучим правителем, любимым народом, — усомнился Лян Фэй.
За что же его нарекли «болваном»?
— Мудрым? Обычная безвольная марионетка, — фыркнул доктор.
Слыша оценку, полностью противоположную словам Эмили, Лян Фэй вновь вспомнил строчку из блокнота:
«Всё виденное — иллюзия. Всё слышанное — ложь.»
Так вот о чём предупреждала подсказка! Слухи в этом городе не стоят и ломаного гроша?
А финальное «Включая меня:)»... Означает ли оно, что и самой подсказке нельзя верить безоглядно?
Поняв смысл системной заметки, Лян Фэй заново переоценил слова окружающих.
А уж к скорбным излияниям Се Куня о том, как тяжело ему далось проникновение во дворец и с какими боями пришлось уходить от погони, Лян Фэй отныне относился с предельной долей скепсиса.
— Проверьте оружие. Если выйдем — вернуться сможем только к рассвету, — предупредил доктор.
— «Карнавал» стихает к утру? — уточнил Лян Фэй.
— С первыми лучами солнца наступает перемирие, — доктор привычно закрепил на поясе тяжелый секач. — Главное — дожить до этого рассвета.
С этими словами он выбил дверь ногой и первым выскочил на ревущую улицу.
Учитывая ранение Се Куня, Лян Фэй держался у его правого бока, прикрывая нерабочую сторону. Платье он сменил на найденный в лавке практичный костюм, наконец избавившись от пытки каблуками.
Он на стороже огляделся. Взрыв прогремел совсем рядом, но разрушенных зданий поблизости видно не было.
— Фэй-Фэй, ты быстро адаптируешься, — вполголоса заметил Се Кунь.
В их глазах Лян Фэй оставался новичком, не имеющим представления ни о пропусках, ни о «Дне расчёта». Тем не менее он без колебаний включился в эту дикую бойню.
— Если Королевский город — процветающая столица, откуда здесь взялся этот безумный ритуал? — спросил Лян Фэй.
Судя по словам доктора, каждый «День расчёта» уносит больше половины населения. Будь это правдой, за пару лет город превратился бы в безлюдную пустыню. Откуда же здесь толпы народа?
— Всё существующее имеет свою причину, — усмехнулся Се Кунь, явно уходя от прямого ответа.
Лян Фэй не стал настаивать и сменил тему:
— А «Красные рукава», про которых говорил мальчишка, — это местная банда?
— Одна из самых крупных группировок, — пояснил Се Кунь. — Их легко узнать по красным рукавам. В День расчёта они планомерно вычищают всех одиночек. Если встретишь их — держись как можно дальше.
Улица перед ними полыхала огнями. Спокойный лунный свет мерк перед багровыми сполохами пожаров. Среди диких криков, проклятий и звона стали те, кто жаждал покоя, оказались смяты и выброшены, как неполноценные декорации.
Глядя на этот кровавый балаган, Лян Фэй испытывал сюрреалистическое чувство.
Ещё утром он прогуливался по оживленной торговой улице, любуясь мирным городом, а спустя полдня процветающая столица обратилась в филиал преисподней.
Неудивительно, что каждый встречный здесь выказывал въевшуюся в кровь подозрительность. Выжить в такой ежегодной мясорубке могли лишь самые хищные и изворотливые.
И хрупкая Эмили, и тринадцатилетний Дин — все они были ветеранами этих правил, уцелевшими в карусели безумия.
— Куда мы держим путь? — Лян Фэй сжал рукоять ножа, следя за фигуркой, перебегающей улицу.
— Это только первая ночь. Крупные кланы пока выжидают, — успокоил Се Кунь. — Выйти наружу полезно для разведки, так что не переживай.
ЗВЯК!
Едва он договорил, как из темноты метнулся вороненый лепесток метательного ножа. Лезвие чиркнуло в миллиметре от щеки Се Куня и со скрежетом вонзилось в дверной косяк за их спинами!
— Кхм... — Се Кунь на секунду смешался. — Крупные гильдии в первую ночь действительно не активничают. А вот мелкие шайки действуют без всякой системы...
Лян Фэй одарил его крайне выразительным взглядом, мысленно деля надежность его слов на десять.
Смущенный тем, что его авторитет вновь пошатнулся, Се Кунь попытался вернуть лицо:
— Но по крайней мере, в первую ночь ни у кого нет к нам личных счет...
ЗВЯК!
Второй клинок свистнул в воздухе, метя ровно туда же. Стрелок явно вознамерился довести дело до конца.
Получив второй щелчок по носу за минуту, Се Кунь мгновенно утратил беззаботность. Поскольку правая рука висела плетью, он перехватил клинок левой и с ледяным прищуром всмотрелся в темноту переулка.
Лян Фэй дернулся было вперед, чтобы заслонить раненого — боеспособность Се Куня явно оставляла желать лучшего.
Однако тот, сделав пару стремительных заскоков, взлетел по выступам кирпичной кладки на стену и, прежде чем нападавший успел сообразить, в чём дело, сбил его на землю!
— Стой! Не делай этого! Я из «Красных рукавов»! — Зажатый к камням нападавший судорожно задергал рукой, демонстрируя алый рукав. — Я могу дать информацию!
Се Кунь не горел желанием связываться с этой бандой и нахмурился:
— С чего вдруг азарт? Насколько я помню, «Красные рукава» в первый день людей не трогают.
Нападавший в ужасе выпалил:
— Сегодня всё иначе! Главарь только что отдал приказ: из-под земли достать и убить человека с огнестрельным ранением в плечо!
С простреленным плечом...
Лян Фэй нахмурился. По логике вещей, Се Кунь всегда являлся главным боссом или ключевой фигурой мира. Почему же на этот раз он сам превратился в чужую дичь?