Предчувствие Лян Фэя сбылось незамедлительно.
Оба одновременно уловили доносившийся из темноты тихий, надрывный плач. Лян Фэй приклонился к самому уху Се Куня и еле слышно прошептал:
— Проверим?
Се Кунь понимающе кивнул и, изменив направление, быстро шагнул в сторону звука.
— Тебе не кажется, что голос знакомый? — вполголоса спросил Лян Фэй.
Се Кунь замер на мгновение, прислушиваясь, а затем ответил:
— Гэн Цзин?
Гэн Цзин всегда производила на Лян Фэя хорошее впечатление — обычно она держалась хладнокровно и стойко. Что же должно было случиться, чтобы эта женщина рыдала в голос в месте, где на каждом шагу подстерегала смертельная опасность?
Худшие опасения оправдались: когда они нагнали Гэн Цзин, та сидела на коленях возле огромного валуна. В узком зазоре между её фигурой и каменной глыбой смутно угадывалось неподвижное тело.
Услышав шаги Се Куня, Гэн Цзин перестала всхлипывать и медленно повернула к ним лицо с налитыми кровью глазами.
— Это всё из-за вас... — её голос звучал сипло, хрипло, вытравленный лютой ненавистью. Взгляд застыл на Лян Фэе.
Лян Фэй соскользнул со спины Се Куня и, припрыгивая на одной ноге, попытался сделать к ней пару шагов.
— Не подходи! — Гэн Цзин сжала браслет и издала глухой рык. — Ещё шаг — и я подорву нас всех!
— Подожди, не горячись, — Лян Фэй поднял ладони, успокаивая её. — Сначала скажи, что произошло. Мы тебе не враги.
В глубине его зрачков на долю секунды мелькнул алый отсвет. Ментальный контроль сработал бесслышно и мгновенно: вспышка аффекта у Гэн Цзин угасла в считаные мгновения. Она бессильно опустила голову и вновь уставилась на труп.
— Позади тебя... У Синюй? — мягко спросил Лян Фэй.
Услышав это имя, Гэн Цзин вновь задрожала от подступивших слёз:
— Этот недотёпа всегда был таким неловким... Кабы не твой план, его бы не раздавило этим проклятым камнем! Это ты во всём виноват! Нет, это я его погубила... Если бы взрыв не был таким сильным, этаж бы не обрушился...
Она сбивчиво, бессвязно бормотала обвинения в собственный адрес, однако Лян Фэй сразу уловил в её словах нестыковку.
Переглянувшись с Се Кунем, он переспросил:
— У Синюй погиб под завалом?
Гэн Цзин медленно подняла взгляд и молча подалась в сторону. Лян Фэй наконец смог разглядеть тело целиком.
Судя по одежде, под камнем действительно лежал У Синюй. Вот только снаружи оставались лишь ноги и нижняя часть туловища. Голова и обе руки оказались намертво погребены под многотонной глыбой.
— Что-то не сходится, — нахмурился Лян Фэй. — Когда Се Кунь впервые наткнулся на У Синюя, тот уже был зажат камнями в совершенно другом месте. Даже если он сумел выбраться и добежал сюда, с какой стати на него снова упал обломок?
Лян Фэй упёрся ладонью в валун, оценивая его вес:
— Обвал от взрыва был только один. Если бы У Синюй прибежал сюда и его накрыло обломком, мы бы услышали грохот.
Однако после падения с пятого этажа никакого шума падающих камней не было.
— Ты... ты хочешь сказать, он умер не от этого? — Гэн Цзин утерла слёзы.
Лян Фэй кивнул:
— Сдвинем камень. Возможно, снизу найдутся разгадки.
Он сцепил пальцы на краю глыбы и нажёгся всем телом, но валун даже не шелохнулся. Лян Фэй огляделся вокруг: кругом валялись лишь мелкая щебёнка да разорванные книги, ничего похожего на рычаг.
В итоге его взгляд застыл на Се Куне — а точнее, на его массивном длинном мече.
— И не думай, — отрезал Се Кунь раньше, чем тот успел вымолвить слово.
— Из всего, что здесь есть, на рычаг похож только твой клинок, — Лян Фэй указал на отвратительно огромный обломок. — Или ты сможешь поднять эту махину голыми руками?
Се Кунь промолчал пару секунд, с глухим стуком швырнул меч Лян Фэю, упёрся мощными ладонями в камень и низко, рычаще выдохнул.
В ту же секунду, когда пальцы Лян Фэя коснулись рукояти, он вспомнил о чудовищном весе этого оружия и отпрыгнул назад. Чёрный меч с грохотом рухнул на пол, подняв тучу пыли. А когда Лян Фэй вновь поднял глаза, то онемел: Се Кунь уже отрывал валун от пола!
Гэн Цзин среагировала мгновенно. Как только камень приподнялся, она вцепилась в ноги У Синюя и вытащила тело из-под завала.
Но стоит ей бросить взгляд на верхнюю часть туловища, как она замерла. Через мгновение темноту разорвал дикий, нечеловеческий вопль, полный боли и ужаса.
Почуяв неладное, Лян Фэй подскочил ближе и разгреб мешавшие обломки на лице У Синюя.
— Что там? — Се Кунь подобрал клинок и подошёл к ним.
— У Синюй погиб точно не от удара камнем, — голос Лян Фэя едва заметно дрогнул. Переведя дыхание, он продолжил: — Как думаешь, человеку под силу сотворить подобное?
Грудная клетка У Синюя была вдавлена и раздроблена валуном, а лицо превратилось в кровавое месиво — обычные последствия страшного сдавливания. Однако всё его тело — от макушки до пояса — покрывала частая, безукоризненно ровная сетка красных линий.
Когда Гэн Цзин тянула труп, одна рука У Синюя чисто отвалилась ровно по одной из этих красных нитей, а на остальных участках кожи от натяжения разошлись идеальные геометрические разрезы.
Если бы Гэн Цзин потащила чуть сильнее, тело У Синюя просто рассыпалось бы на аккуратные кубики!
Се Кунь долго молчал, хмурясь:
— Мой клинок на такое не способен.
С момента взрыва и до обнаружения тела Лян Фэй встречал лишь Юй Чжу и Се Куня. Если исключить их из числа подозреваемых, в отряде оставались только Гэн Цзин и Тао Хань.
Способность Гэн Цзин — взрывчатка, это было проверено. Тао Хань — разведчик, у него нет сил для подобной расправы.
Если даже меч Ферзя Чёрной команды не способен на такой срез, неужели в этой игре есть кто-то могущественнее?
При этой мысли Лян Фэй внезапно вспомнил то, что увидел в самом начале, едва ступив на пятый этаж.
У входа на этаж проявлялся силуэт шахматной фигуры, но то был вовсе не Пешка.
— Это Управляющий «Ладья», — процедил Лян Фэй. — Если убийца — не игрок Чёрной или Белой команды, остаётся только один вариант.
И Марионетка-Слон, и Солдат с пятого этажа создали у всех стойкое ощущение, будто Управляющие не атакуют игроков напрямую. Однако хозяин этого этажа, похоже, отличался от своих собратьев.
— Солдат говорил мне: Слон ведает плотью, Солдат — душой, а Ладья — правилами, — вспомнил Лян Фэй. — Условие прохождения этого этажа, скорее всего, напрямую связано с «правилами».
Едва эти слова сорвались с его губ, как из тёмного угла донёсся противный, скрипучий звук катящихся колёс.
По мере того как скрип приближался, из сумрака вынырнули очертания деревянной фигуры. Деревянная марионетка ростом с ребёнка восседала в металлическом инвалидном кресле. Натыкаясь на каждый мелкий камень, кресло содрогалось, и кукла нелепо раскачивалась из стороны в сторону.
— Надо же! Слить мою инфу фигурам на доске... А Солдат, этот болван, совсем страх потерял, — деревянная Ладья зашлась мерзким хихиканьем и хлопнула ладошкой по подлокотнику.
— А ты сообразительный. На этом этаже и вправду всё решают правила, — марионетка вытянула длинный, похожий на бамбуковую палочку палец и указала на Лян Фэя: — И главное правило здесь...
[Я и есть правила]
Едва эти слова прозвучали, все трое ощутили непонятный, почти неуловимый сдвиг. Это чувство трудно было описать словами, но и проигнорировать невозможно: само пространство вокруг неуловимо исказилось, хотя внешне ничего не изменилось.
— Мои коллеги обожают сюсюкаться с такими тараканами, как вы. У меня же терпения маловато, — кукла откинулась на спинку кресла и снова зашлась сухим смехом. — Захочу — сдохнете прямо сейчас. Пожалею — перебьётесь ещё пару минут. Моим правилам никто не в силах воспротивиться.
— Но ведь Управляющий Слон говорил немного иное? — с подозрительностью закинул удочку Лян Фэй. — На шестом этаже Слон утверждал, что Управляющие лишь включаются в игру, а не уничтожают всех подчистую.
— Ха! Да кого волнует, что там мямлил этот кусок дерьма? В моих владениях моё слово — закон! — марионетка оскалилась, выставив кривые деревянные зубы. — Его чушь здесь не работает!
Кукла нелепо мотала головой. Лян Фэй под определенным углом разглядел, что в её деревянном черепе зияют сколы, а внутри — непроглядная пустота.
Судя по этой болтовне, мозгов у неё было не больше, чем воздуха в пустой голове.
Однако, каковой бы она ни была тупицей, если эта тварь действительно обладает абсолютным контролем над этажом, пробить её будет невероятно трудно.
Ладья не соблюдала правил, как Солдат, и не проявляла нейтралитета, как Слон. Она напоминала капризного дрянного мальчишку, в чьих руках случайно оказалась красная кнопка от ядерного фугаса.
— Видали кучу гнилого мяса на полу? — марионетка с хохотом опять захлопала по подлокотникам. — Вот что бывает с теми, кто пытается со мной спорить! Хочешь тоже стать фаршем?
Молчавшая доселе Гэн Цзин резко вскинула голову. Чудовищная жажда крови во взгляде женщины была настолько ощутимой, что кукла поперхнулась смехом.
— Это ты его убил?! — Гэн Цзин шатаясь поднялась, до хруста сжимая браслет, и двинулась на куклу.
— Стой, не глупи! — Лян Фэй попытался перехватить её.
Но Гэн Цзин метнулась в сторону с такой скоростью, что Лян Фэй даже не успел среагировать. В мгновение ока она оказалась вплотную к инвалидному креслу.
На её браслете с сумасшедшей частотой заплясали алые огни, взвыла зубодробительная сирена. Марионетка не ожидала от игрока подобного безумия и в панике попыталась крутануть колёса назад.
Гэн Цзин мёртвой хваткой вцепилась в деревянную тушку, её губы искривились в обезумевшей улыбке. Но ровно в тот миг, когда она поверила в свою победу, кукла замерла и быстро-быстро проскрипела:
[Любой, кто приблизится ко мне ближе чем на три метра, немедленно умрёт!]
Гэн Цзин мгновенно застыла. На её гладкой коже проступила мелкая кровавая сетка. Не успев вытолкнуть из груди даже крика, она обрушилась наземь, навсегда лишившись жизни.
Браслет на её запястье продолжал работать — частый писк перерос в непрерывный гул. И в ту самую долю секунды, когда взрывчатка детонировала, кукла рявкнула:
[Бомбы неэффективны!]
Тут же грохнула взрывная волна, оторвавшая кресло от пола и опрокинувшая его. Кукла с грохотом шмякнулась в щебень, заработав несколько глубоких царапин на деревянном теле.
— Дураки, кругом одни дураки! Думали, так меня возьмёте? — марионетка выползла из кучи камней, ощупью разыскивая в пылевой завесе своё кресло.
[Свет]
Тёмное пространство четвёртого этажа в мгновение ока залило слепящим сиянием.
[Разойтись]
Кукла брезгливо поморщилась, зажав нос, и взмахнула рукой — висящая в воздухе пыль мгновенно испарилась.
Её голова с сухим щелчком повернулась на триста шестьдесят градусов. Не обнаружив остальных двух игроков, она злорадно захихикала:
— Мышки-мышки... Чем быстрее бежите, тем интереснее вас давить!
* * *
Тем временем Се Кунь, воспользовавшись суматохой от взрыва, на пределе сил вынес Лян Фэя из зоны видимости марионетки.
— Бесполезно, остановись, — Лян Фэй похлопал его по плечу.
Благодаря вспыхнувшему свету они наконец смогли разглядеть окружение. Оказывается, они уже давно миновали заваленный камнями участок: изрытый выбоинами пол сменился мягким ковровым покрытием.
Лян Фэй спрыгнул на землю и пояснил:
— «Ладья» управляет «правилами». Бежать бессмысленно. Если она просто произнесёт: «Все люди на этом этаже должны умереть», игра тут же закончится.
— Возможно, она не способна задать столь абсолютное правило, — возразил Се Кунь.
— Но на кону наши жизни, и мы обязаны исходить из худшего расклада, — ответил Лян Фэй.
Немного подумав, он неожиданно усмехнулся:
— Впрочем, шансы есть. У Ладьи брешей в характере куда больше, чем у прошлых Управляющих. И мы можем этим воспользоваться.
— Что ты снова удумал? — у Се Куня возникло дурное предчувствие. Всякий раз, когда Лян Фэй улыбался с таким видом, события выходили из-под любого контроля.
— Если верить словам Ладьи, её сила позволяет произвольно менять правила на этаже. Однако, когда на неё напала Гэн Цзин, она произнесла лишь: «Любой, кто приблизится ко мне ближе чем на три метра, умрёт» и «Бомбы неэффективны». А ведь она могла бы сказать: «Игроки не могут навредить Управляющему» или «Победа игроков невозможна». Это значит, что Ладья вовсе не хочет так просто закрывать игру.
Се Кунь нахмурился, слушая его.
— Она заблокировала взрыв — значит, физический урон способен причинить ей вред. А запрет на приближение ближе трёх метров доказывает, что в ближнем бою она беспомощна. Она горделива, высокомерна и открыто презирает остальных Управляющих. Она слепо верит в своё могущество. И эта безграничная самоуверенность — её смертный грех и главная уязвимость.
— И каков план? — угрюмо перебил Се Кунь.
Лян Фэй открыл было рот, желая выложить задумку, но осекся и вовремя опустил взгляд.
Он так и не смог подобрать правильных слов, почуяв нутром: если он расскажет всё Се Куню прямо сейчас, тот ни за что не позволит воплотить задуманное в жизнь.
Прежде чем Се Кунь окончательно потерял терпение, Лян Фэй поднял голову и открыто улыбнулся ему.
Се Кунь пребывал в полном замешательстве, но не успел он задать вопрос, как Лян Фэй вдруг подался вперёд и крепко обнял его за шею.
— Ты чего? — Се Кунь застыл на месте.
Лян Фэй замер в обнимку с ним на пару секунд, а затем медленно отстранился:
— Поскользнулся, равновесие потерял.
Залитое светом пространство четвёртого этажа позволяло без труда разглядеть слегка покрасневшие мочки ушей Лян Фэя. Решив, что раскрыл причину этой неловкости, Се Кунь не стал цепляться к его оговорке.
— Так что за план? — вернулся к теме Се Кунь.
— Да тут есть сложность, — Лян Фэй с показной досадой взъерошил волосы. — По задумке, я должен отвлечь и разгадать марионетку разговорами, а ты — затаиться и нанести внезапный удар. Но твой меч слишком тяжел, его не метнешь как сюрикен.
Действующие правила Ладьи убивали любого в радиусе трёх метров и аннулировали взрывы. Следовательно, поразить её можно было только дальним боем.
Се Кунь ненадолго задумался, после чего достал из кармана метательный нож — точную копию оружия Белой королевы:
— Метательное оружие — не мой профиль, но если бить со спины по неподвижной цели, даю девяносто процентов на успех.
— Значит, нужно лишь заставить её замереть? Это проще простого, — уверенно отозвался Лян Фэй.
Нож был всего один, и попытка давалась только одна. Если Се Кунь промахнётся, разъярённая кукла мгновенно сотрёт обоих в порошок.
Се Кунь был уверен, что не сплошает, но столь безоговорочная уверенность Лян Фэя казалась подозрительной:
— Ты ничего от меня не скрываешь?
Лян Фэй сделал максимально невинное лицо:
— Как можно? Я вообще никогда не вру.
Он хотел сказать что-то ещё, но марионетка не оставила им времени. Недалеко раздался знакомый металлический скрип: мягкий ковёр глушил шум колёс, но до них всё равно доносился стук механизмов.
Согласно их простому замыслу, Се Кунь прошмыгнул в укрытие неподалёку, а Лян Фэй остался стоять на самом виду, смиренно ожидая второй встречи.
* * *
Инвалидная коляска выкатилась на открытое пространство. Подчиняясь воле хозяина, этаж заливало яркое освещение, и в радиусе видимости оставались лишь Лян Фэй и кукла.
— А ты парень не промах! Большинство из тех, кто видел мою силу, уплетают за обе щеки, а ты первый, кто осмелился ждать на месте. Неудивительно, что Солдат проболтался тебе о моих секретах, — кукла затормозила метрах в десяти от Лян Фэя. Затем деревянная Ладья спрыгнула с сиденья и, покачиваясь, встала рядом с колесом.
— Я долго думал и понял: победить тебя в твоих же владениях — действительно невыполнимая задача, — с улыбкой произнёс Лян Фэй.
— Решил сдаться? — усмехнулась кукла.
— Вовсе нет. Я просто нашёл уязвимость в твоей способности и разработал выигрышную стратегию.
При слове «уязвимость» пальцы марионетки сжались с сухим хрустом.
— Моя сила совершенна! — прорычала она. — В своём мире я всемогущ! Я не убил тебя до сих пор только потому, что мне так весело. Но если разозлишь меня, у меня найдётся сотня способов сгноить тебя заживо!
— Всемогущ? — хмыкнул Лян Фэй. — А сумеешь сотворить такой камень, который сам не сможешь поднять?
Кукла заскрипела деревянными зубами и выплюнула:
— Решил со мной в словесные игры поиграть?
— Я отлично понимаю, что играть в слова с Управляющим Правилами — глупость. Я лишь хочу предложить пари, — ответил Лян Фэй.
— Пари? — мрачная туча на деревянном лице вдруг рассеялась, кукла зашлась визгливым смехом: — Надо же, самый тупой из нас тоже обожает эту дрянь!
В нескольких метрах от них Се Кунь безупречно скрывал своё присутствие — кукла даже не подозревала о его близости. Но из-за этого он не слышал, о чём шептались Лян Фэй и марионетка.
Он не понимал, отчего кукла заходится хохотом, и, не получая от Лян Фэя сигнала к атаке, чувствовал нарастающее раздражение.
* * *
А марионетка всё продолжала глумиться:
— Ну давай! На что ты хочешь спорить?
Выждав, пока та отхохочется, Лян Фэй произнёс:
— Ставлю на то, что ты не сможешь убить меня с одного удара.
Это предложение мгновенно разжгло азарт в деревянной башке.
Чтобы проверить, сумеет ли кукла прикончить его с одного удара, та должна была сначала нанести смертельный урон. Учитывая власть Ладьи над правилами, Лян Фэй фактически выпрашивал суицид.
— Ставишь жизнь? Люблю такие игры! Будь по-твоему! — оскалилась марионетка.
Правила, провозглашённые куклой, в этом пространстве становились абсолютом. Но если она сама нарушит им же установленный закон, от её «абсолютности» не останется и следа.
Именно на это и рассчитывал Лян Фэй, затевая этот с виду абсурдный спор. Лишь выставив на кон предельную ставку, можно было ухватить единственный шанс на победу.
Лян Фэй поставил свою жизнь. А марионетка — собственную «непогрешимость».
Однако, зная всесилье слова «абсолют», кукла была уверена: исход этой партии предрешён заранее.
[Меч]
В её тонких деревянных пальцах из воздуха выткался длинный шпажный клинок.
[Этот удар непременно пронзит твоё сердце.]
Она перехватила непомерно длинное для своего роста оружие и, уродливо хромая, двинулась к Лян Фэю. Клинок вилял из стороны в сторону, зрелище казалось комичным, но за счёт наложенного правила от него веяло чистым, леденящим ужасом. Лян Фэй стоял неподвижно, будто совершенно не слыша запущенного правила.
— Последние слова будут? — кукла остановилась перед ним, уткнув остриё прямо в его грудь.
Лян Фэй не шелохнулся. Наклонившись, чтобы их глаза оказались на одном уровне, он тихо улыбнулся:
— Знаешь, почему я выбрал именно эту самоубийственную атаку?
Марионетка хотела было съязвить, что это никакой не план, а обычное глупое самоубийство, но осеклась, почувствовав неладное.
Не пытаясь дождаться ответа, Лян Фэй закончил сам:
— Потому что эта игра... слишком уж интересная.
В ту же секунду перед глазами Лян Фэя всё потемнело, сознание крутанулось в диком вихре. А когда зрение вернулось, угол обзора оказался абсолютно иным.
Ему достаточно было лишь слегка вскинуть взор, чтобы увидеть подбородок Се Куня и пристёгнутый за его спиной чёрный меч.
Он попытался пошевелить своим «новым телом», но то отозвалось жуткой деревянной сухостью. С огромным трудом повернувшись, он увидел со стороны собственное прежнее тело, перед которым стояла кукла.
Секунду назад тонкий клинок, как и было обещано установкой, насквозь пронзил сердце Лян Фэя. Но одновременно с этим Лян Фэй выполнил последнее условие для активации способности Солдата с прошлого этажа!
Когда совпадают три условия: «физический контакт с Солдатиком», «знание всех условий его способности» и фраз-триггер «игра слишком интересная» — Солдат забирает себе плоть игрока, а душа игрока временно перемещается в деревянную оболочку Солдатика.
И прямо сейчас Лян Фэй превратился в маленькую деревянную игрушку, а пронзённое мечом «тело Лян Фэя» стало лишь обесточенной, пустой оболочкой!
Основа его плана не имела никакого отношения к банальной засаде. Лян Фэй с самого начала знал, что Се Кунь ни за что не одобрит подобный авантюризм, а потому во время объятий незаметно подбросил ему в карман деревянную фигурку Солдатика. И как только все три условия сошлись, он воспользовался силой Солдатика, чтобы обмануть смерть.
Солдат как-то обронил: «Ещё ни один игрок не покидал четвёртый этаж живым». Но если нельзя уйти живым... что, если умереть?
Слон ведает плотью, Солдат — душой. У них разное понимание жизни. И пока Ладья не уничтожила одновременно и душу, и плоть Лян Фэя, её «абсолютное правило» оказалось нарушено!
— Невозможно... Это невозможно!.. — марионетка впилась пальцами в собственную голову, издавая дикий, исполненный ярости рёв.
В поле зрения Лян Фэя его прежнее тело упало на ковёр, заливая всё вокруг алой кровью. Марионетка даже не успела вытащить клинок — её челюсть забилась в безумном конвульсивном судороге. Скрипучий грохот становился всё чаще, кукла могла лишь беспомощно скулить.
Ровный пол уходил из-под ног, словно зыбучий песок, по ковру побежали круговые волны, а стены поплыли, как тающий пудинг. Всё пространство вокруг сминалось и искажалось с безумной скоростью. Лян Фэй думал, что это лишь обычный сбой правил, но масштаб катастрофы превзошёл все его ожидания.
Он отчаянно пытался заставить новое деревянное тело двигаться, но старые шарниры совсем не слушались. Он хотел дать Се Куню знак, что он жив, но, вскинув голову, вдруг осознал: епицентр этой пространственной аномалии находится прямо под ними!
Он не видел лица Се Куня, но почувствовал, как тот распрямился и шагнул вперёд.
А затем раздался хруст раздавливаемого дерева.
Лян Фэй увидел, как искажённые лучи света слепо скручиваются в узел, как рвётся и трещит ткань пространства, а вопли и скрежет сливаются в единый хаос...
А потом всё поглотила гробовая тишина и непроглядная тьма.
И единственное, что он ещё мог ощущать — это прижатое к нему тело, которое тихо, едва уловимо дрожало.