Лян Фэй очнулся от тяжелого сна. В голове всё ещё пульсировала остаточная боль, но он понимал — это лишь фантомный отзвук.
Сначала пришли радость и облегчение: расчет оправдался. Лишь затем накрыл запоздалый страх.
Ощущение того, как пуля дробит череп, казалось пугающе реальным. Стоило вспомнить момент спуска курка, как дыхание перехватывало судорожным спазмом.
Отдохнув ночь, он всё ещё чувствовал упадок сил, поэтому остался лежать в кровати, смежив веки и прокручивая в памяти события вчерашнего вечера.
Выстрел в собственную голову выглядел как чистейшее безумие, однако Лян Фэй продумывал этот шаг заранее. Так называемая «пожертвованная ради победы жизнь» была лишь домыслом сторонних наблюдателей, не разгадавших истинной сути игры.
Ещё в третьем раунде Лян Фэй заподозрил, что русская рулетка Морского дьявола вовсе не столь безнадёжна, какой кажется на первый взгляд.
С самого начала правила вызвали у него сомнения.
Во-первых, почему в классической русской рулетке дуло наводят на себя, а у Морского дьявола требовалось стрелять по движущейся мишени?
Хотя фактор везения присутствовал, ключевую роль играла меткость. Если ты отлично стреляешь — ты побеждаешь. Сходство было скорее с состязанием стрелков, чем с азартной игрой.
Главное очарование любой азартной игры заключается в непредсказуемости. Но у Морского дьявола эта непредсказуемость отсутствовала, из-за чего гости пассивно смирились с мыслью о неизбежной гибели. В конце концов, разве способен человек тягаться в скорости реакции с монстром?
Поэтому Лян Фэй предположил, что в правилах скрыто двойное дно.
Морской дьявол дважды зачитывал условия: он четко озвучивал, сколько очков дается за попадание в туловище, конечности или голову, но ни разу не упомянул, что мишенью должен служить именно крупье.
То, что крупье вывели на сцену в одежде с нарисованными мишенями, являлось лишь отвлекающим манёвром, уловкой, заставляющей думать, будто очки начисляются только за ранение ведущего.
Сцену отгораживал барьер, не позволявший пулям вылетать наружу, однако внутри находился не один крупье. У Морского дьявола и самого Лян Фэя точно так же имелись «конечности, туловище и голова», полностью подпадавшие под описанные правила. А значит, попадание в любого из троих принесло бы заветные баллы.
Ци Бинь, бросивший вызов монстру на третью ночь, подбирался к этой разгадке ближе всех.
В финале третьего раунда Ци Бинь не выдержал колоссального давления и потерял рассудок. В приступе безумия он поддался импульсу и навел ствол прямо на Морского дьявола.
К несчастью, его порыв оказался слишком очевидным. Крупье среагировал быстрее и заслонил хозяина собственным телом.
Лян Фэй тоже собирался выстрелить в Морского дьявола, но у него оставался всего один патрон. Монстр к тому моменту уже набрал двадцать очков, поэтому Лян Фэю требовалось гарантированное попадание точно в голову. И выбор у него оставался лишь один — выстрелить в себя.
Для обычных зрителей это выглядело самоубийством. Но у Лян Фэя имелась ещё одна догадка: выстрел на сцене не влечет за собой реальной смерти.
Жуткая расправа над крупье смотрелась впечатляюще, но Лян Фэй помнил, что хозяин этой игры — монстр, виртуозно контролирующий чужой разум.
Когда в третьем раунде Ци Бинь, упав со сцены, сделал разчаянный выстрел, Морской дьявол не успел уклониться полностью, и пуля зацепила его ухо. Это доказывало, что оружие способно причинить ему вред.
Однако когда Ци Бинь целился в него прямо со сцены, монстр даже не шелохнулся.
Стал бы мелочный Морской дьявол, жалеющий жизнь даже для ставки, подставлять собственную голову под пули?
Вывод напрашивался сам собой: всё происходящее на подмостках — лишь иллюзия. Урон, полученный внутри золотого барьера, фальшив, и реальную опасность пули представляют только за его пределами.
Все эти мысли оставались лишь гипотезами, пока на четвёртый день не произошло одно событие.
Поймав убийцу Цянь Дуна, Лян Фэй с командой допрашивали его, но не успели выведать ничего ценного — подоспели слуги Морского дьявола.
И среди ворвавшейся в комнату толпы охранников и крупье Лян Фэй отчетливо разглядел того самого человека, которому на сцене снесло половину черепа!
Тогда догадка окончательно превратилась в уверенность, и Лян Фэй решился на риск.
Позже он внимательно наблюдал за тем, как Морской дьявол обращается с подчиненными. Хотя слуги казались марионетками, слепо исполняющими приказы, хозяин не проявлял к ним бессмысленной жестокости.
А хозяин, ценивший своих слуг, не стал бы посылать их на убой ради банальной скуки.
Сложив все кусочки мозаики, Лян Фэй без колебаний спустил курок, целясь себе в голову.
К счастью, опасный план сработал безукоризненно. И если Морской дьявол сдержит обещание, то на пятую ночь им не придется сталкиваться с неразрешимыми загадками.
Когда воспоминания улеглись, к Лян Фэю окончательно вернулась ясность мысли. Он почувствовал, что дышать трудно — грудь словно сдавило кольцом тяжелое тело.
Он провел рукой по грудной клетке и наткнулся на пару крепких, мускулистых рук, крепко обнимавших его сзади.
Неудивительно, что дышалось с трудом.
Стоп! Чьи это руки? И почему он лежит в постели?!
Разве после снятия иллюзии он не должен был подняться с пола среди луж фальшивой крови?
— Хозяин... — прозвучал у самого уха низкий, слегка хриплый голос.
Лян Фэй ощутил обжигающее дыхание в раковине уха и от неожиданности вздрогнул. Перевернувшись, он попытался подняться, но сильные руки тут же прижали его обратно к матрасу.
— Ещё рано, поспи ещё немного, — Цзя Юэ удержал его за плечи и натянул одеяло до самого подбородка.
Ощутив коже непонятное прикосновение, Лян Фэй опустил взгляд.
— Где моя одежда?
Кто успел его раздеть? У него не было привычки спать нагишом!
Он попытался вырваться из хватки и случайно задел тело Цзя Юэ. Нащупав гладкую кожу, Лян Фэй с изумлением понял, что тот тоже совершенно гол!
Тело Цзя Юэ от этого прикосновения на мгновение застыло. Лян Фэй уже собирался велеть ему одеться, как перед глазами всё поплыло, и положение тел резко изменилось.
Его запястья оказались прижаты к подушке по обе стороны от головы, а сверху нависла широкая грудь.
Цзя Юэ произнес низким, повелительным тоном:
— Тише.
Опешивший от такого натиска Лян Фэй замлел, снизу вверх глядя в глаза Цзя Юэ. Прошло секунды три, прежде чем он заторможенно кивнул.
Отчего его маленький раб вдруг стал совсем другим?
[Уровень лояльности злодея: 57]
Показатель остался прежним. Значит, никаких сбоев?
— Я уже проснулся. Сними руки и дай мне встать, хорошо? — проговорил Лян Фэй своим привычным тоном.
— Не-а, — отрезал Цзя Юэ.
Лян Фэй слегка прищурился от удивления. Цзя Юэ впервые откровенно отказом отвечал на его просьбу.
— А вот я ещё хочу спать, так что мы останемся здесь, — вполне серьезно заявил Цзя Юэ. Он укрыл их обоих одеялом с головой.
— Ну так спи дальше, меня-то зачем держать? — Лян Фэй попытался отползти к краю кровати.
— Не отпущу, — Цзя Юэ сгреб его в охапку и притянул к себе.
— Но я хочу встать!..
— Нет.
Цзя Юэ сжал его так крепко, что Лян Фэй буквально зафиксировался в его объятиях.
Лян Фэй опешил. С каких пор маленький раб позволяет себе подобное дерзкое поведение?!
Желая вернуть утерянный авторитет, он попробовал отпихнуть его, но сила юноши явно превосходила человеческую. Лян Фэю оставалось лишь упереться ладонями в его грудь.
— Сними руки и хватит капризничать! — строго чеканя слова, приказал Лян Фэй.
— Хозяин... — стоило Лян Фэю проявить жесткость, как голос Цзя Юэ мгновенно потерял всю спесь и стал жалобным.
Услышав знакомые нотки, Лян Фэй немного успокоился: похоже, раб остался прежним.
— Ты ведь сам говорил, что мне не нужно во всём оглядываться на твоё мнение? — неожиданно голос Цзя Юэ упал на октаву ниже, став ледяным. Мягкость испарилась без следа, уступив место тяжелой, давящей силе.
Лян Фэй замер, едва узнав этот тон. Он поспешно вгляделся в лицо Цзя Юэ — прямо перед ним находились всё те же знакомые черты.
— Или ты тогда соврал мне? А? — Цзя Юэ чуть приподнялся, продолжая удерживать Лян Фэя. Его тёмный взгляд медленно скользил по лицу юноши, а финальное «а» прозвучало на высокой, бархатистой ноте, согревающей слух интимной лаской.
От такого тона по спине Лян Фэя пробежали мурашки. Он судорожно пытался вспомнить: неужели он действительно произносил нечто подобное?
Напрягши память, он наконец вспомнил.
В первую ночь, когда он выиграл всех рабов Ван Цзиня, желая взрастить в Цзя Юэ самостоятельность, он отпустил десяток невольников на волю и действительно обронил пару похожих фраз.
Но заводить память на такие мелочи явно было лишним! Он просил не оглядываться на его мнение, но уж точно не в подобной ситуации!
— Хозяин, я чуть не решил, что ты умер, — Цзя Юэ вновь резко сменил тон на тихий и беспомощный. Он уткнулся лицом в шею Лян Фэя и глухо прошептал: — Мне было так страшно.
От этого шепота сердце Лян Фэя екнуло, и он мгновенно смягчился.
Он действительно не предупредил о своем плане ни Цзя Юэ, ни остальных товарищей, заставив их переживать смертельный ужас. Когда он спустил курок и повалился навзничь, он даже успел услышать сорванный крик Сюй Юэци. Это была его вина.
Впрочем, раскрой он карты заранее, ему просто не дали бы пойти на подобный риск.
Движимый чувством вины, Лян Фэй расслабился, погладил Цзя Юэ по голове и окончательно оставил попытки вырваться.
Прижатый к матрасу, он чувствовал, как последние дни дикого напряжения забирают остатки сил. Веки снова стали тяжелыми, и он погрузился в дремоту.
Стоило Лян Фэю смежить глаза, как взор темных фиолетовых глаз Цзя Юэ наполнился тяжелым, недобрым светом.
На его губах заиграла опасная, безумная улыбка.
Хозяин всё такой же доверчивый. Вот только сам он больше не станет прежним покорным псом.
Раньше он полагал, что если слепо повиноваться и защищать из тени, то сможет уберечь хозяина. Но теперь к нему пришло прозрение: уступчивость не решает проблем. Лишь взяв инициативу в собственные руки, можно по-настоящему защитить то, что тебе дорого.
И ради этого он пойдет на любые меры.
Через полчаса Лян Фэй снова открыл глаза. На этот раз Цзя Юэ не удерживал его, а просто сидел в изголовье и пристально следил за тем, как он одевается.
Испытывая неловкость от этого пристального взгляда, Лян Фэй быстро натянул вещи и попытался соскользнуть с кровати, чтобы сбежать из комнаты.
Однако стоило его ноге коснуться пола, как в голове прозвучал оглушительный системный сигнал.
[Внимание! Зафиксировано аномальное колебание уровня лояльности!]
[Уровень лояльности злодея: -100]
Лян Фэй застыл и едва не полетел с кровати кувырком!
Потеряв равновесие, он ощутил, как сильные руки подхватили его за талию сзади.
— Хозяин, почему ты так перепугался? — Цзя Юэ уткнулся носом в его ухо, щекоча кожу теплым дыханием и словно намеренно нагоняя жар.
Чувствуя неладное, Лян Фэй настороженно обернулся.
Цзя Юэ смотрел на него с безбидным выражением, искренне переживая за то, что хозяин чуть не упал.
[Уровень лояльности злодея: 57]
Все выглядело абсолютно нормально, Цзя Юэ вёл себя естественно. Неужели от переутомления у него начались галлюцинации?
— Просто задумался, оступился, — сбивчиво пояснил Лян Фэй.
И всё же ощущение странности не покидало его. Почему после сна Цзя Юэ кажется таким... непредсказуемым?
— Впредь будь осторожнее. Если ты поранишься, я буду очень переживать, — Цзя Юэ полулежал на постели. Одеяло соскользнуло, обнажив поджарый, мускулистый торс.
Он небрежно откинул челку, открыв чарующие фиолетовые глаза, и чуть приподнял подбородок, отчего линия шеи и кадык выглядели подчеркнуто соблазнительно.
Сердце Лян Фэя пропустило удар, и он поспешно отвернулся.
Что с этим парнем? Такие позы — это же откровенная провокация!
Кое-как умывшись, Лян Фэй с одеревеневшей шеей направился к выходу, мечтают только об одном — выскочить на воздух.
— Хозяин, ты даже ничего мне не объяснишь? — раздался за спиной горький, обиженный шепот.
Лян Фэй мысленно рвался наружу, желая избавиться от удушливой атмосферы спальни, так что у него не оставалось ресурсов разгадывать смысл этих слов.
— Объяснить что? — он потянул дверь на себя. — Я пойду поищу еды. Если хочешь, можешь ещё поспать.
С этими словами он прибавил шагу, словно удирая от хищника.
ГРОХОТ!
Пальцы Лян Фэя рефлекторно сжались, а от страшного шума в ушах зазвенело!
Едва приоткрывшаяся дверь со свистом захлопнулась обратно. Снаружи в нее врезался нечто тяжелое, да так, что дверное полотно содрогнулось в раме вместе со стеной!
— Хозяин снова хочет бросить меня? — глухо произнес Цзя Юэ. Он поднялся с кровати, надвигаясь из темноты комнаты.
Ошеломленный этой переменчивостью, Лян Фэй отступил на полшага.
Хлюп...
Подошва обуви погрузилась во что-то мокрое. Откуда у порога вода?
Лян Фэй опустил взгляд и отпрыгнул в сторону! Из щели под дверью сочилась дымящаяся, горячая кровь!
Неужели тот тяжелый предмет, что врезался в дверь... был человеком?!
От такого удара череп гарантированно разлетится в дребезги!
— Хозяин, почему ты молчишь? — навис над ним Цзя Юэ.
Перед глазами Лян Фэя потемнело: высокая фигура юноши полностью заслонила свет, прижав его к дверному полотну.
[Уровень лояльности злодея: -100]
Значит, то был не сбой! Лояльность Цзя Юэ пробила дно уже давно!
Лян Фэй не смел поднять глаза на Цзя Юэ, чувствуя, как волоски на теле встают дыбом. Отрицательная лояльность делала юношу смертельно опасным. Любая ошибка могла привести к катастрофе.
Стоило представить, что за дверью лежит нечто, превращенное в кровавый фарш, как мышцы Лян Фэя сковал панический зажим.
— Снаружи... это твоих рук дело? — сухо спросил Лян Фэй.
— Хозяин, почему ты молчишь? — Цзя Юэ слово в слово повторил свой вопрос, давая понять: пока он не получит ответа, других тем не будет.
Он мягко обхватил подбородок Лян Фэя, заставляя того поднять голову. В глубине его фиолетовых глаз кружили темные омуты, способные поглотить любого, кто заглянет слишком глубоко.
Лян Фэй понял: Цзя Юэ на грани. Если не дать правильный ответ, последствия окажутся плачевными.
Он судорожно вспомнил суть вопроса и произнес:
— Я не собирался тебя бросать. Просто хотел сходить в ресторан.
— Если ты хочешь пойти со мной, я подожду, — добавил он спешно.
Эта фраза подействовала как бальзам. Цзя Юэ разжал пальцы и, как ни в чем не бывало, ухватился за край его одежды.
— Конечно я пойду с тобой, хозяин! — аура угрозы мгновенно рассеялась, и юноша посмотрел на него со смущенной надеждой.
[Уровень лояльности злодея: 57]
Лян Фэй: «...»
Его раб умудрился приобрести расщепление личности прямо у него за спиной?
— Тогда иди оденься, — вздохнул Лян Фэй.
Раз уж тот тронулся умом, оставалось подстраиваться и удерживать его в милом, послушном состоянии.
Цзя Юэ послушно кивнул и повернулся к вещам. Но сделав шаг, застыл.
— А что если ты убежишь, пока я одеваюсь? — вполне серьезно спросил он.
— Не убегу, — у Лян Фэя уже раскалывалась голова от этих эмоциональных качелей, но он заставил себя проявить терпение.
— Но ты всегда врешь, хозяин, — огорченно вздохнул Цзя Юэ.
«Когда это я врал?!»
Лян Фэй хотел было возразить, как в его голове вспыхнули красные сполохи системных сообщений:
[Уровень лояльности злодея: -100]
[Уровень лояльности злодея: 57]
[Уровень лояльности злодея: -100]
* * *
Так минус сто или пятьдесят семь?!
Лян Фэй находился на грани тихой паники.
В такт метаниям системы менялось и лицо Цзя Юэ.
То его взор наливался мрачной, пугающей злобой, то на губах снова расцветала кроткая улыбка невинного юноши.
— Я придумал! — улыбнулся Цзя Юэ.
Он взял руки Лян Фэя и положил их себе на шею, с надеждой заглянув в глаза:
— Хозяин ведь всегда хотел снять с меня этот ошейник? Сними его прямо сейчас, пожалуйста.
Лян Фэй нахмурился. Он чуял подвох, но не мог понять, к чему тот клонит. Нащупав металлическую защелку, он аккуратно расстегнул замок.
Возможно, из-за отрицательной лояльности раб просто больше не желал носить символ рабства?
Несмотря на странную обстановку, Лян Фэй ощутил нечто вроде отцовской гордости: словно ему удалось вырастить и воспитать забитого ребенка.
Едва ошейник оказался в руках Лян Фэя, Цзя Юэ перехватил его правую ладонь.
— Ты хочешь надеть его сам, или мне помочь? — сладко проговорил юноша.
Стоп, с какой стати он должен это надевать?!
— Я не стану это носить, — отрезал Лян Фэй.
— Хозяин, я тебе больше не нужен? — Цзя Юэ мгновенно опустил голову.
Лян Фэй окончательно запутался. Что за дикая логика? Какая связь между ошейником и отказом от него?
— Иначе почему ты отвергаешь мой подарок? — Цзя Юэ шагнул вплотную, вынуждая Лян Фэя запрокинуть голову.
— Может, выберешь другой подарок? Что угодно, кроме ошейника... — попытался отшутиться Лян Фэй.
ГРОМ!
Возле самого уха прозвучал оглушительный взрыв.
Лян Фэй увидел, как щепки и мелкая древесная пыль взлетают в воздух вместе с его волосами.
В дверном полотне образовалась зияющая дыра. Сквозь нее в комнату хлынул сквозняк, принесший густой запах свежей крови.
Изуродованная, согнутая под немыслимым углом голова прилипла к обратной стороне двери. Вытекший глаз через трещину уставился прямо на Лян Фэя...
Лян Фэй сглотнул слюну и медленно отвел взор.
Этот прием с прижатием к стене вышел чересчур кровавым...
У него подкосились колени, и он начал сползать вниз. Цзя Юэ, будто не замечая развороченной двери, прижался губами к его уху и прошептал с глубокой обидой:
— Если ты потеряешься, мне будет очень страшно.
Этот жалестный тон в сочетании с разнесенной в хлам дверью создавал дикий, сюрреалистичный контраст. Лян Фэй с трудом повернул шею и встретил фиолетовый взор, искрящийся опасным превосходством и затаенной угрозой.
Он больше никогда не поверит в эти фальшивые капризы! Всё это — лишь маска!
Цзя Юэ поднял ошейник и с вызовом произнес:
— Хозяин...
[Уровень лояльности злодея: -100]
[Уровень лояльности злодея: 57]
[Уровень лояльности злодея:???]
Что ещё за «???»?!
В груди Лян Фэя всё похолодело. Не дожидаясь продолжения, он выхватил ошейник из рук Цзя Юэ:
— Ладно! Ладно, я надежно его!
Лян Фэй поднес ошейник к шее. Не видя замка, он на ощупь пытался совладать с металлической защелкой.
Пока он держал шею открытой, кожи касались мягкие волосы, вызывая щекотку. Воротник рубашки неожиданно ослаб: пальцы Цзя Юэ ловко расстегнули пуговицы, обнажая белую кожу.
— М-м... — от неожиданного прикосновения теплых губ к ключице Лян Фэй выдохнул невольный возглас.
— Ты что делаешь?! — он попытался отстраниться, но спина уперлась в дверь.
— Надевай, — не принимающим возражений тоном приказал Цзя Юэ, продолжая прижиматься к его шее.
Какое уж тут надевание, когда тебя откровенно кусают! Лян Фэй хотел было оттолкнуть юношу, но с ужасом понял: он потерял контроль над собственным телом!
— Как застегнешь — отпущу, — Цзя Юэ вскинул голову, прищурив вспыхнувшие фиолетовые глаза. Он провел языком по губам, и в его взгляде вспыхнула откровенная, темная похоть.
Едва произнеся это, он снова уткнулся в его грудь. На этот раз движения стали быстрыми и напористыми: в мгновение ока остаток пуговиц был сорван.
Влажные, горячие губы скользили по коже, словно юноша вознамерился поглотить его целиком. Зубы впивались в ключицу, оставляя яркие, налитые кровью отметины.
— Стой... прекрати... — под конец тон Лян Фэя сорвался на выдох, в котором боль смешалась с невольной нахлынувшей лаской. Лян Фэй вспыхнул от стыда: он не верил, что способен издать подобный звук.
Дыхание его стало рваным, тело горело, но из-за паралича ему оставалось лишь пассивно принимать эту ласку.
— Почему так долго? — Цзя Юэ снова притворился обиженным, используя тот самый знакомый голос. — Тебе не нравится мой подарок, хозяин?
Лян Фэй едва не задохнулся от злости на эту фальшивую невинность. Пальцы хаотично бились о замок ошейника — банальная защелка казалась теперь сложнейшей головоломкой.
Не ограничившись ключицами, Цзя Юэ двинулся ниже, покрывая поцелуями и укусами линию пресса. Мышцы живота Лян Фэя рефлекторно напряглись, подчеркивая рельеф тела.
Горячие губы обжгли кожу возле пупка, и Цзя Юэ тихо, хрипло ухмыльнулся, обдавая чувствительное место жаром.
Лян Фэй содрогнулся, почувствовав настоящую опасность. Пальцы сработали быстрее, но выскочивший замок опять выскользнул из рук. Он сжал губы, сдерживая стон.
— Цзя Юэ! — сквозь зубы выкрикнул он, обрывая витающую в воздухе истому.
Цзя Юэ, увлеченный процессом, отстранился на сантиметр, с наслаждением разглядывая покрасневшую кожу. Видя, что хозяин действительно разъярен, он вошел в ещё больший азарт и резко впился зубами прямо в кадык Лян Фэя!
Ощутив укус на смертельно опасном узле, Лян Фэй широко раскрыл глаза, и в последний миг к нему вернулась воля.
Щелк.
Дрожащие пальцы наконец зафиксировали защелку.
Лян Фэй тяжело дышал, лоб покрылся испариной. Вернув контроль над конечностями, он ощутил такую слабость, что просто сполз по двери на пол.
Цзя Юэ не стал его поднимать. Он стоял сверху, глядя на обессиленного Лян Фэя сверху вниз, и в его глазах всё ещё пылал нерастраченный огонь.
— Нравится? — юноша опустился на корточки, провел носом по шее Лян Фэя и прижался губами к самому уху. Понизив голос до интимного шепота, он выдохнул: — Хо-зя-ин?
У Лян Фэя не осталось сил даже на удар. Он лишь метнул на юношу свирепый взгляд, от которого Цзя Юэ снова изобразил невинного, обиженного ребенка.
Глядя на эту рожу, Лян Фэй едва не расхохотался от абсурда. Переведя дух, он оттолкнул юношу и, держась за разбитую дверь, поднялся на ноги.
— Ты совсем из ума выжил?! — процедил он.
Поняв, что маска «бедного сироты» больше не работает, Цзя Юэ сбросил её, снова наполнив пространство агрессивной властностью.
— Если не нравится, давай заменим на другой? — он подался вперед, делая вид, что хочет расстегнуть ошейник.
Лян Фэй отшатнулся так резко, что затылком врезался в косяк.
Уж лучше остаться в ошейнике! Не нужно быть гением, чтобы понять: сняв этот, Цзя Юэ нацепит на него нечто куда более изощренное.
Заметив эту реакцию, Цзя Юэ остался доволен.
— Раз хозяину нравится, пусть остается.
Лян Фэй вспомнил, как несколько дней назад сам планировал избавить юношу от метки раба. Кто бы мог подумать, что теперь он будет сам защищать этот ошейник от снятия. Судьба — ироничная штука.
— Я приготовлю для тебя другой подарок, — проговорил Цзя Юэ.
Лян Фэй бегло скользнул взглядом по шкале лояльности. К счастью, там стоял не минус сто и не три знака вопроса, а круглый ноль.
Пока там нет аномальных цифр, с этим безумием ещё можно жить.
Выдохнув, Лян Фэй решил, что следующий подарок вряд ли окажется хуже предыдущего.
Застегнув все пуговицы, он последовал за Цзя Юэ, который пинком распахнул искореженную дверь.
Тело, врезавшееся в створку, уже куда-то исчезло. Выйдя в коридор, Лян Фэй увидел стоящего на коленях человека.
— Я виноват... Убей меня, я не должен был слушать Морского дьявола... — Цянь Дун корчился на ковре, заливая бордовый ворс слезами и соплями.
— Спрашивай о чем угодно, хозяин. Теперь он ответит, — улыбнулся Цзя Юэ.
Раньше, опасаясь силы прежнего хозяина корабля, он скрывал правду от Лян Фэя, чтобы тот не привлек к себе лишнего внимания. Теперь же прежний босс мертв, и на корабле не осталось никого, кто мог бы представлять угрозу.
Лян Фэй не знал о тайных кознях Цзя Юэ, но чувствовал усталость.
Мотивы Цянь Дуна его больше не волновали — расследование нужно было лишь для поиска уязвимостей Морского дьявола. Зато его интриговала личность самого Цзя Юэ. Задание на выживание подходило к концу, а он так и не понял, как этот юноша стал главным боссом «Корабля-призрака».
— Лян Фэй! — с конца коридора раздался радостный женский крик.
Сюй Юэци подбежала к ним, не скрывая ликующей улыбки:
— Я знала, что ты не погибнешь!
Если бы Лян Фэй действительно сложил голову на сцене, а они с Чжан Юньанем просто воспользовались его жертвой для закрытия квеста, совесть грызла бы их до конца дней.
— Извините, что не предупредил о задумке, — искренне произнес Лян Фэй. Эти соратники разительно отличались от людей из прошлых миров. Они не сильны в азартных играх, но в сборе информации проявили себя отлично. И главное — они искренне переживали за его жизнь.
— Лян Фэй, как ты выжил? Я своими глазами видела, как пуля вошла в череп... — тараторила Сюй Юэци.
— Хозяин... — жалобно подал голос Цзя Юэ, ухватившись за край его пиджака.
Лян Фэй, выучивший натуру этого «овечки», остался глух к его мине.
Сюй Юэци осеклась, заметив реакцию спутника Лян Фэя, и смущенно отступила к Чжан Юньаню, который молча выразил признательность кратким кивком.
— Раз Морской дьявол мертв, нам осталось продержаться всего день, и мы выберемся из этого ада, — вздохнула девушка.
— Мертв?
— Выберетесь?
Лян Фэй и Цзя Юэ произнесли это одновременно.
Воздух в коридоре мгновенно застыл. Сюй Юэци поняла, что сморозила лишнее, хотя и не осознавала, что именно вызвало эту леденящую стужу.
Лян Фэй нахмурился, сложно посмотрев на Цзя Юэ.
Он знал, что тот — главный босс, но не ожидал, что после вчерашней игры юноша так резко совершит эволюционный скачок.
Не это ли стало причиной его мгновенного перерождения?
Цзя Юэ осторожно посмотрел на Лян Фэя:
— Хозяин... вы уходите?
Сюй Юэци, поддавшись жалостливому виду юноши, попробовала его утешить:
— Мы же люди, мы не можем навсегда остаться на корабле. Рано или поздно пришел бы черед прощаться.
Лян Фэй мысленно схватился за голову: эта реплика была подобна маслу, вылитому в огонь.
И реакция не заставила себя ждать.
[Уровень лояльности злодея: -1]
[Уровень лояльности злодея: -2]
[Уровень лояльности злодея: -5]
* * *
[Уровень лояльности злодея: -100]
[Уровень лояльности злодея:???]
Цифры в его голове мелькали с такой скоростью, что слились в сплошную полосу, остановившись на роковых трех вопросах.
Лян Фэй вспомнил прошлый раз, когда система выдала «???», и ему стало трудно дышать — ошейник словно сжался на горле.
В кого превратится Цзя Юэ на этот раз?!
Он хотел было исправить ситуацию, но встретил прямой взор налившихся фиолетом глаз и проглотил слова. Лгать перед этим монстром было равносильно самоубийству.
— Хозяин, раз уж вам остался целый день... — Цзя Юэ нагнулся к его уху, и на его губах заиграла опасная улыбка. — Почему бы нам не сыграть ещё в одну игру, чтобы скоротать время?
Сюй Юэци, не понимая сути происходящего, попыталась заступиться:
— Лян Фэй сыграл столько партий, он сильно устал...
Цзя Юэ медленно повернул к ней голову.
Девушка осеклась на полуслове, лицо её мгновенно потеряло краску.
Даже прежний хозяин корабля не вызывал у неё такого первобытного ужаса! В этот миг ей показалось, что её душу сейчас вырвут из тела и разорвут в клочья.
Она забыла... Забыла, что прежний босс погиб именно от рук этого парня, изображавшего кроткую тень!
— Во что ты хочешь сыграть? — перебил Лян Фэй, уводя внимание Цзя Юэ от девушки.
Юноша действительно потерял интерес к Сюй Юэци и со злорадной улыбкой ответил:
— Во что-нибудь простое.
— Ты сыграешь вот с этим существом, — Цзя Юэ указал на скулящего Цянь Дуна. — Выиграешь — идем завтракать. Проиграешь — наказания не будет.
Условия звучали смехотворно: ни награды за победу, ни кары за поражение. Но Лян Фэй знал: с лояльностью «???» Цзя Юэ не стал бы предлагать банальную пустышку.
Юноша сделал шаг вперед, взял правую руку Лян Фэя и приложил её к своей груди.
Под ладонью Лян Фэя ровно и мощно билось сердце.
Цзя Юэ улыбнулся, и ритм этого сердца резко ускорился. Фиолетовые глаза вспыхнули безумным азартом, когда он выделил каждое слово:
— А если хозяин решит отказаться... как насчет того, чтобы вырвать мое сердце прямо сейчас?
Лян Фэй замер. Эта игра обещала быть самой опасной из всех.