Время отмоталось назад, к часам перед наступлением темноты.
Окончив ужин, Лян Фэй и его спутники разошлись по своим комнатам. Троих новоприбывших гостей разместили на третьем этаже, в самом дальнем от лестницы крыле.
Лян Фэй успел вздремнуть днём, поэтому спать пока совершенно не хотелось. Собираться на посиделки с остальными тремя игроками он тоже не горел желанием, а потому просто сидел на краю кровати, от скуки любуясь заснеженным пейзажем за окном.
Метель за стеклом разыгрывалась всё сильнее, но ледяной морозный ветер не мог пробиться сквозь плотные двойные рамы. Если снегопад затянется, к утру усадьба окажется в полной изоляции.
В дверь тихо постучали.
— Господин Лян? — донёсся из-за двери голос дворецкого.
Лян Фэй озадаченно потянул ручку на себя. Перед ужином дворецкий вместе с Се Кунем уже приходили к нему. Зачем беспокоить его перед самым сном?
— Надеюсь, я вас не отвлёк, — с виноватой улыбкой произнёс дворецкий. — Господин Се беспокоится о ваших обморожениях, поэтому распорядился вызвать семейного врача.
Сделав шаг в сторону, дворецкий жестом пригласил Лян Фэя следовать за ним:
— Доктор уже ждёт вас в медкабинете.
Лян Фэй лишь вздохнул. Несколько несерьёзных ссадин от мороза на пальцах — и Се Кунь устроил из этого целое событие, вызвав к нему врача!
Спустя десять минут Лян Фэй стоял перед дверью на первом этаже, держа в руках тюбик с мазью от обморожения. На душе у него было весьма странно.
— Третий этаж предназначен для обычных гостей, — исполненным искреннего сокрушения тоном пояснил дворецкий. — Вы же спасли жизнь господину Се. Из-за моей непростительной оплошности вас первоначально поселили в стандартном номере. Принесите мои глубочайшие извинения.
Стоило ему договорить, как две горничные с ловкой быстротой внесли скромные пожитки Лян Фэя в новую комнату.
Вручив Лян Фэю ключ, дворецкий склонил голову и вместе со служанками направился к выходу, не забыв добавить напоследок:
— Апартаменты господина Се находятся по соседству. Если вам что-нибудь понадобится, вы можете обратиться к нему в любое время. Доброй вам ночи.
Лян Фэй так и остался стоять в дверях, ошеломлённо глядя вслед удаляющейся челяди.
Теперь понятно, почему врач заставил его просидеть в медкабинете целых десять минут, хотя всего-то и нужно было выдать тюбик мази! Весь этот спектакль с доктором разыграли лишь для того, чтобы выиграть время и перевезти его вещи!
Лян Фэй взглянул на смежную стену. По ту сторону располагалась комната Се Куня. Главный режиссёр этой разыгранной как по нотам сцены находился буквально за стеной. Вспомнив вежливые слова дворецкого, Лян Фэй качнул головой: даже если бы ему действительно что-то потребовалось, глупо разбудить хозяина усадьбы посреди ночи.
Фыркнув про себя, он шагнул внутрь новой комнаты — и обомлел.
Это точно называлось гостевой комнатой? Пожалуй, даже спальня самого хозяина вряд ли превосходила эту роскошь.
Помещение на первом этаже оказалось раза в три шире его прежней комнаты на третьем. Одна лишь ванная превосходила по размерам прежний номер целиком. Изысканный, но уютный интерьер, мини-бар, набитый свежими фруктами и дорогими напитками, огромная двуспальная кровать, выглядевшая невероятно мягкой и упругой.
На изголовье аккуратно лежала шёлковая пижама, одна пуговица которой, похоже, стоила дороже всех комплектов одежды с третьего этажа, вместе взятых.
Если судить объективно, условия на третьем этаже были весьма достойными. Однако убранство комнат первого этажа ослепляло роскошью, моментально превращая неплохие номера верхнего яруса в трущобные хижины.
Со смешанными, противоречивыми чувствами Лян Фэй опустился на кровать и уставился в потолок. После бушующего снегопада усадьба окажется отрезанной от внешнего мира. И тогда затаившийся среди них убийца начнёт действовать.
Лян Фэй полагал, что из-за предчувствия неизбежной резни его замучает бессонница. Но то ли роскошное ложе оказалось слишком удобным, то ли придавала спокойствия мысль о том, что за стеной спит знакомый человек, — он проспал безмятежным сном до самого утра.
* * *
Следующее утро, девять часов.
Слуги усадьбы поднялись ещё на рассвете, готовясь к обслуживанию неожиданно нагрянувших семерых гостей. А вот сама группа Лян Фэя, изрядно вымотавшись после вчерашнего перехода по сугробам, проснулась лишь тогда, когда в двери постучали горничные.
Отклонив услуги служанки, Лян Фэй с трудом разлепил веки. Спустя десять минут он вышел из комнаты свежим и полным сил.
Сверившись с памятью, он сразу направился в столовую на первом этаже. Стоило ему переступить порог, как на него уставились все собравшиеся за столом.
— Только Ван Чжичэна не хватает, — окликнул его Ху Шаобинь, обводя взглядом присутствующих.
Ван Чжичэн был единственным мужчиной из троих путников, укрывшихся в усадьбе накануне вечером. Двух его спутниц звали Ань Яо и Гуань Сяоюй.
Когда Лян Фэй занял своё место, незанятым оставался только стул Ван Чжичэна. Ань Яо, состоявшая с Ван Чжичэном в отношениях, заметила, что остальные ждут её возлюбленного, и виновато произнесла:
— Простите за задержку. Я сбегаю потороплю А-Чэна, вы не ждите нас, начинайте есть.
Гуань Сяоюй, приехавшая вместе с ними, не стала оставаться в столовой в одиночестве и поспешила вслед за подругой.
В столовой остались лишь четверо игроков. Стоило девушкам отойти подальше, как Ху Шаобинь состряпал многозначительную ухмылку:
— Похоже, первой жертвой станет Ван Чжичэн. Поедим быстрее, а то потом аппетит пропадёт.
Или, вернее сказать, тошнить начнёт.
Продолжая жевать, Ху Шаобинь с подковыркой бросил Лян Фэю:
— Я утром стучал к тебе — тишина. Уж грешным делом подумал, что тебя первого пришили.
Лян Фэй ещё вечером перебрался на первый этаж, так откуда ему слышать стук в дверь на третьем? Скупо пояснив ситуацию, он наткнулся на странный, проницательный взгляд Ху Шаобиня. Тот уже собрался расспросить подробнее, как вдруг из глубины дома донёсся дикий женский вопль.
— А-а-а-а-а!
Пронзительный, истошный крик пробил толщу стен, заставив Ху Шаобиня проглотить вопрос.
Лян Фэй мгновенно вскочил и первым рванулся на звук.
— Труп... Там труп! — рыдала Гуань Сяоюй, оседая на пол возле двери номера на третьем этаже. Увидев подбежавшего Лян Фэя, она в ужасе замахала рукой в сторону комнаты.
Ворвавшись внутрь, Лян Фэй увидел Ань Яо. Девушка в безумной панике обнимала лежащего на полу Ван Чжичэна и судорожно трясла его за плечи. Лян Фэй прижал пальцы к сонной артерии мужчины — кожа под подушечками пальцев была ледяной. Ван Чжичэн умер уже довольно давно.
Подбежали Ху Шаобинь и остальные. Лян Фэй качнул головой, дав понять, что всё кончено, а затем обернулся к застывшим у порога Цзян Хуа и Чжу Лэю:
— Ничего здесь не трогайте. Не затаптывайте улики.
Едва Лян Фэй договорил, как Чжу Лэй издал громкий тошнотворный звук и, попятившись к стене, зашёлся в рвотных позывах.
— Сука, ты что, по-русски не понимаешь?! — рявкнул Ху Шаобинь, отскакивая в сторону. Он стоял к Чжу Лэю ближе всех и чуть не попал под раздачу.
— Если никогда раньше не видел мертвецов, лучше подожди снаружи, — спокойно произнёс Лян Фэй, глядя на Чжу Лэя.
Не увидев в глазах Лян Фэя злобы или презрения, Чжу Лэй посчитал это за высшее милосердие и в три прыжка выскочил в коридор.
Ху Шаобинь тоже испытывал явное отвращение к виду трупа. Мысленно твердя себе, что это лишь виртуальная игра, а покойник — обычный NPC, он с каменным лицом подошёл ближе. А вот Цзян Хуа проявил удивительную хладнокровность; он даже успел с нескрываемым интересом оглядеть развороченный во время рыданий воротник Ань Яо.
Когда в комнате стало людно, рыдающая Ань Яо, казалось, наконец осознала: мужчина в её руках мёртв. Похоронив лицо на его окровавленной груди, она глухо, надрывно зарыдала. Гуань Сяоюй, превозмогая липкий страх перед мертвецом, опустилась рядом и принялась гладить подругу по плечам.
Лян Фэй и Ху Шаобинь, воспользовавшись тем, что дворецкий со слугами ещё не поднялись, быстро осмотрели номер.
— Ну что там? — спросил Ху Шаобинь, закончив осматривать свой участок.
— Окно распахнуто, на подоконнике отпечаток обуви. Похоже, убийца ушёл через окно, — ответил Лян Фэй с тенью сомнения на лице.
Понимая, что Лян Фэй ещё не договорил, Ху Шаобинь молча ждал продолжения.
— Всю ночь шёл снег, на всех карнизах и выступах фасада выросли приличные сугробы. Но сразу за окном нет вообще никаких следов, — продолжил Лян Фэй.
Если бы преступник действительно выпрыгнул в окно, он неизбежно оставил бы вмятины или зазубрины на заснеженном фасаде. Однако, высунувшись наружу, Лян Фэй не обнаружил ни единой зацепки.
— Может, занесло снегом? — предположил Ху Шаобинь.
— Выгляни сам.
Ху Шаобинь высунул голову наружу. Внешняя стена усадьбы была полностью покрыта серебристым инеем и тонким слоем льда. Декоративная лепнина и карнизы выглядели изящно, но были слишком хрупкими.
Фигурные выступы фасада физически не выдержали бы вес взрослого человека. А спрыгнуть с третьего этажа на камни без последствий убийца не мог.
Пока Ху Шаобинь разглядывал фасад, Лян Фэй вернулся к телу Ван Чжичэна и медленно обошёл его по кругу.
Вдруг он остановился, вглядываясь в обувь покойника.
— Ван Чжичэн так и спал в обуви? — спросил Лян Фэй.
Ань Яо, сотрясаясь от рыданий, игнорировала вопросы. Чтобы разрядить обстановку, Гуань Сяоюй тихо ответила:
— Это профессиональные трекинговые ботинки брата Вана. А что не так?
Лян Фэй молча присел на корточки, внимательно изучая рисунок протектора, после чего подошёл к окну и сравнил его с отпечатком на подоконнике.
— На подоконнике след самого Ван Чжичэна, — резюмировал Лян Фэй.
Ху Шаобинь, вернувшийся в комнату с покрасневшим от мороза носом, удивлённо вытаращился на него:
— Зачем ему забираться на подоконник? Он что, выброситься хотел?
Но Ван Чжичэн явно был убит.
Ещё при первом взгляде на тело Лян Фэй заметил торчащий из грудной клетки огромный кухонный нож. Пижама покойника полностью пропиталась кровью, расплывшейся тёмным пятном по ковру.
Других повреждений на трупе не обнаружилось. Мебель стояла ровно, без следов борьбы — нападавший нанёс один точный и смертоносный удар. Покойный даже не успел оказать сопротивления.
Единственными странностями оставались распахнутое окно со следом на подоконнике и ботинки на ногах убитого. Одевшись в пижаму и явно приготовясь ко сну, мужчина почему-то зашнуровал тяжёлую туристическую обувь.
Больше зацепок найти не удалось. Вскоре в комнату поднялся дворецкий в сопровождении слуг и попросил игроков удалиться.
Заботу о сохранении улик и теле покойного взял на себя дворецкий. Обе девушки остались в номере контроля ради. Лян Фэй и остальные трое участников вернулись в холл первого этажа, дожидаясь новостей.
— За завтраком я уже догадывался, что Ван Чжичэн мёртв, поэтому загодя кое-что разузнал, — хвастливо начал Ху Шаобинь. — Вчера после ужина они втроём сразу разошлись по комнатам. Утром Ань Яо стучала к нему, но, не получив ответа, решила, что тот просто дрыхнет, и пошла есть одна.
— Как по мне, под подозрением тут каждый, особенно хозяин этой усадьбы. Не смотрите, что он в инвалидном кресле — может, он бегает быстрее Чжу Лэя! В детективах всегда так: тот, на кого меньше всего думаешь, и оказывается убийцей! — Ху Шаобинь хлопнул Чжу Лэя по плечу. — Скажи, я прав?
— Д-да... Наверное, — пролепетал Чжу Лэй.
Лян Фэй не имел ни малейшего желания выслушивать эти бредни. Каждая из «находчивых» идей таких спутников лишь увеличивала сложность задания.
— Господин Се великодушно приютил вас, а вы платите ему столь гнусными подозрениями, — неожиданно раздался голос дворецкого из коридора. — Если бы не метель, перекрывшая выезд, я бы немедленно указал вам на дверь.
Оказавшись застигнутым врасплох за обсуждением хозяина дома, Ху Шаобинь смутился, но попытался выкрутиться:
— Это просто гипотеза, ничего личного.
— Мы попытались связаться с полицией, но из-за бурана дороги заблокированы. Опергруппа не сможет добраться до усадьбы, пока снегопад не прекратится, — холодным тоном сообщил дворецкий.
Игроки ожидали подобного разворота. По законам жанра они оказались отрезаны от цивилизации, без связи и возможности сбежать.
Оставлять тело в отапливаемом доме было нельзя — оно быстро начнёт разлагаться. А так как специальной холодильной камеры в усадьбе не имелось, труп Ван Чжичэна решили временно вынести на мороз и закопать в сугроб.
Ань Яо протестовала против того, чтобы тело её возлюбленного выбросили в снег, но, будучи приживалкой, ничего не могла поделать.
Гуань Сяоюй бережно усадила подругу на диван. Ань Яо билась в тихих слезах, её пальцы побелели от напряжения, а глаза опухли.
Ху Шаобинь не отличался состраданием. Думая только об успехе миссии, он без тени смущения громко заявил:
— Первый пошёл, скоро будет второй. Мы осмотрели место преступления, убийца точно среди нас. Если вычесть нас четверых, сколько народу остаётся?
Чжу Лэй усердно загибал пальцы, пытаясь подсчитать обитателей дома, как вдруг Ань Яо резким движением поднялась с дивана и срывающимся на хрип голосом крикнула:
— С чего это ты исключил вашу четвёрку?!
Вынос тела её жениха только закончился, а Ху Шаобинь вёл себя так бессердечно. Это возмутило всех, кроме Чжу Лэя и Цзян Хуа.
Считая всё происходящее лишь игрой, Ху Шаобинь не испытывал к девушке ни капли сочувствия. В ответ на её выпад он лишь усмехнулся:
— С того, что прошлый вечер мы провели за картами. У каждого из нас есть алиби.
— К тому же у нас не было причин убивать незнакомого человека, — подлил масла в огонь Цзян Хуа. — Мотив надо искать среди тех, кто знал убитого.
Он выразительно косился на Гуань Сяоюй, пытаясь перевести стрелки на неё. Но Ань Яо от такой наглости окончательно потеряла контроль над собой. Схватив со стола тяжёлую вазу, она кинулась на Цзян Хуа:
— Ах ты, урод! Убийца — это ты! Вчера вечером ты выслеживал меня у двери номера, А-Чэн заметил тебя, и вы подрались! Ты затаил злобу и убил его ночью!
Гуань Сяоюй бросилась удерживать не помнящую себя подругу. Со смертью Ван Чжичэна их оставалось всего двое слабых женщин против четверых мужчин. Если слуги усадьбы не вмешаются, им не сдобровать.
Цзян Хуа, чьи грязные делишки вылезли наружу, вспыхнул от гнева. Вскочив с дивана, он приготовился к драке.
Наблюдая за разгорающейся трагикомедией, Лян Фэй мечтал лишь об одном — найти тихое место и сбежать. Нынешние попутчики оказались с особым колоритом: первый же день в усадьбе превратился в балаган.
Дворецкий, опасаясь, что шум долетит до покоев господина Се, жестом приказал двум дюжим телохранителям разнять драчунов.
— Пустите меня! А-Чэн мёртв! Он погиб в вашей проклятой усадьбе! Вы все замешаны в этом! — визжала Ань Яо, растрёпанная и безумная в захвате охранника.
Она отчаянно пыталась вырваться из мощных рук телохранителя, но из-за разницы в силе не могла сдвинуть его даже на сантиметр.
Цзян Хуа, удерживаемый вторым охранником, тоже брыкался и орал во всё горло. Задетый за живое перед напарниками, он наносил по слуге хаотичные удары:
— Отвали от меня! Отпусти, а не то пожалеешь! — орал Цзян Хуа, пытаясь вцепиться охраннику в горло. Ху Шаобинь и Чжу Лэй при виде такой картины тоже вскочили, вознамерившись поддержать товарища.
В холле воцарился полный хаос. Две девушки отчаянно отбивались от одного телохранителя, а трое игроков наседали на второго.
Дворецкий с виноватой улыбкой посмотрел на Лян Фэя и жестом предложил ему удалиться в сопровождении горничной. Лян Фэй не желал тратить время на этот балаган; кивнув дворецкому в знак благодарности, он направился к выходу, рассчитывая ещё раз осмотреть место преступления.
Но стоило ему сделать шаг за порог холла, как крики и шумиха за его спиной мгновенно стихли, будто кто-то нажал на паузу.
Лян Фэй оглянулся от неожиданности.
Трое игроков и две девушки застыли на месте с выражениями дикого ужаса на лицах.
— Эй... не надо глупостей... — подняв руки над головой, Цзян Хуа шаг за шагом отступал за диван, не сводя взгляда с правой руки телохранителя. Ху Шаобинь тоже мгновенно закрыл рот и угрюмо опустился обратно на диван. Чжу Лэй и вовсе задрожал всем телом, готовый рухнуть на колени.
Девушки оказались сообразительнее: они мгновенно опустили головы и замерли, бросив попытки вырваться.
— Надеюсь, вы помните, где находитесь, — ледяным тоном произнёс дворецкий. — Это владения господина Се. Мы на изолированной снежной горе, и я сомневаюсь, что кто-то из вас хочет стать жертвой «несчастного случая».
Прямая угроза мгновенно охладила пыл буянов, напомнив им о бесправном положении гостей.
Убедившись, что бунтари утихомирились, телохранители убрали пистолеты во внутренние карманы пиджаков и безмолвно встали за спиной дворецкого.
Свидетель этой сцены Лян Фэй молча отступил назад. Раз дворецкий намеренно дождался его ухода, прежде чем доставать оружие, не стоило портить задумку.
Он уже собирался подняться на третий этаж, как вдруг столкнулся в коридоре с Се Кунем. Лян Фэй ускорил шаг и поздоровался с ним.
Се Кунь остановил коляску на повороте коридора и молча уставился на него, ожидая, пока Лян Фэй начнёт разговор первым.
Лян Фэй слегка улыбнулся:
— Мазь от обморожений отличная. Рука почти прошла.
Се Кунь ничего не ответил. Кресло находилось в нескольких метрах, отгораживая его от Лян Фэя.
Лян Фэй замялся, не зная, о чём ещё поговорить. Атмосфера стремительно становилась неловкой.
Только он собрался вежливо попрощаться, как Се Кунь запустил мотор инвалидной коляски и подъехал ближе. Прежде чем Лян Фэй успел опомниться, мужская ладонь сжала его пальцы.
Се Кунь внимательно осмотрел его руку. Убедившись, что следы обморожения действительно сошли, он разжал пальцы.
— Угу, — произнёс Се Кунь.
Голос его прозвучал тихо, но бархатистый тембр отозвался в груди Лян Фэя неожиданным спокойствием. В этом коротком звуке не было явных эмоций, но от него веяло странным умиротворением.
Се Кунь отпустил его руку без лишних жестов. Но перед тем как коляска скрылась за поворотом, глухо добавил:
— Не забудь сменить повязку.
Лян Фэй сжал пальцы, всматриваясь в опустевший коридор.
Из-за отсутствия окон освещение здесь было тусклым и давящим. Удаляющаяся коляска Се Куня медленно растворялась в полутьме за углом.
Вдруг Лян Фэю показалось, будто Се Кунь катится по тончайшему канату над бездной, а на другом конце этого каната нет ничего, кроме непроглядного мрака.
Прежде чем разум успел осмыслить импульс, Лян Фэй шагнул вперёд и быстро догнал Се Куня.
Он положил руку на спинку коляски, но тут же осознал всю нелепость своего порыва и смущённо отдёрнул пальцы.
Се Кунь не ожидал, что тот пойдёт за ним, и вопросительно приподнял бровь.
Порыв угас, уступив место хладнокровному разуму. Под пристальным взглядом Се Куня Лян Фэй окончательно смутился, позабыв заготовленный предлог.
Он глупо застыл на месте, не смея даже прикоснуться к ручке коляски, и страстно мечтал лишь об одном — отступить на пару шагов и сделать вид, будто ничего не было.
Се Кунь отвёл взгляд. Исчезновение давящего внимания принесло облегчение, но в глубине души Лян Фэя коснулась странная досада.
— Я иду в кабинет, — внезапно произнёс Се Кунь.
Глаза Лян Фэя блеснули. Он-то думал, что Се Кунь уйдёт один, но раз тот назвал цель, значит ли это, что они могут пойти вместе?
— Я бы хотел одолжить какую-нибудь книгу, — ухватился за предлог Лян Фэй, с чистой совестью пристраиваясь рядом.
Однако Се Кунь остался на месте, даже не подумав нажать на кнопку управления коляской.
Лян Фэй на мгновение замешкался, а затем осторожно взялся за поручни. Убедившись, что Се Кунь не против, он понял: тот просто хотел, чтобы его повезли!
«Какой же он всё-таки капризный...»
Лян Фэй мысленно усмехнулся, совершенно забыв, что сам пару секунд назад рвался катить эту коляску, а Се Кунь лишь пошёл ему навстречу.
Спустя десять минут Лян Фэй вкатил кресло в кабинет. В отличие от его прошлого визита, сейчас помещение было залито светом: яркое солнце пробивалось сквозь два панорамных окна, наполняя комнату уютным теплом.
Лян Фэй повеселел. Он бросил беглый взгляд на показатель мрачности...
[Уровень мрачности злодея: 95]
Никаких изменений. Ровно столько же, сколько вчера.
Да уж, простой солнечный свет здесь не поможет. Усадив Се Куня за рабочий стол, Лян Фэй задумался, как бы снова устроить «случайное падение книг», чтобы сбить уровень мрачности.
Но Се Кунь сразу погрузился в работу с бумагами, не давая ни единого шанса для манёвра.
— Можно я просмотрю твои книги? — спросил Лян Фэй, ища повод задержаться.
Се Кунь не возражал — он даже не поднял головы от документов. Приняв молчание за согласие, Лян Фэй от скуки начал разглядывать корешки на полках.
Большинство названий отличались сухостью и научной сложностью — сплошные трактаты да исследования. Остальная часть книг и вовсе была написана на редких иностранных языках, исключая любую возможность чтения.
Обходя стеллажи вдоль стены, он остановился возле той самой полки, с которой вчера на него посыпались фолианты, и зацепился взглядом за один корешок.
«Разве эта книга стояла здесь вчера?» — пробормотал он про себя, пристально разглядывая томик на третьей полке.
Третий ярус находился как раз на уровне его глаз. Вчера он помогал Се Куню доставать книги и мельком запомнил порядок.
Хоть он и не помнил названий всех фолиантов, в одном был уверен на сто процентов: этой книги здесь точно не стояло.
Книга выделялась тем, что на её кожаном тёмном корешке не было вообще никаких надписей или тиснений. На фоне пёстрых обложек она выглядела крайне необычно.
Таинственные вещи всегда разжигают любопытство. Переведя взгляд на Се Куня, Лян Фэй потянул томик на себя и осторожно раскрыл его.
Но едва откинув обложку, он замешкался.
Это была не типографская книга, а личный дневник.
Листать чужие записи без разрешения отдавало дурным тоном. Лян Фэй поспешно захлопнул блокнот, но любопытство взяло верх.
Поднеся чёрную тетрадь к Се Куню, он вежливо попросил:
— Можно мне взглянуть на эту записную книжку?
Се Кунь лишь мельком глянул на блокнот, кивнул и снова погрузился в документы. Увидев столь равнодушную реакцию, Лян Фэй решил, что тетрадь не представляет особой ценности для хозяина.
Усевшись в кресло, он вновь раскрыл тетрадь. Почитав пару страниц, Лян Фэй понял, что это рабочий дневник, пересыпанный личными заметками и размышлениями о делах компании.
Записи велись от случая к случаю: пару мыслей о бизнесе, краткие выводы о доходах.
Потеряв интерес, Лян Фэй уже собрался закрыть тетрадь, как вдруг взору открылась последняя страница — почерк на ней кардинально изменился!
Он быстро пролистал блокнот от начала до конца. Весь дневник велся двумя разными людьми. Первая половина была написана аккуратным, ровным и сдержанным почерком. Но в определённый момент стиль резко менялся на размашистые, уверенные и острые росчерки.
Если почерк отражает характер человека, то первый автор отличался рассудительностью и сдержанностью, а второй — пылал амбициями и действовал решительно.
Когда он перелистывал страницы, из кармашка на нахзаце выпал небольшой кусочек плотной бумаги. Лян Фэй поднял его — это оказалась фотография.
На снимке стоял высокий, статный мужчина, черты лица которого удивительно походили на Се Куня. А рядом с ним стоял семнадцатилетний юноша — молодой Се Кунь.
Но больше всего Лян Фэя поразило другое: на снимке Се Кунь стоял на своих двоих, а в его глазах горел яркий, неогорчённый жизнью азарт.
Значит, это совместное фото Се Куня с отцом, сделанное до трагедии?
Лян Фэй быстро отыскал страницу, где менялся почерк, и принялся бегло читать. Чем дальше он вчитывался, тем сильнее становилось его удивление.
Причиной смены почерка оказалась внезапная смерть отца Се Куня три года назад. После этой трагедии Се Кунь бросил университет и встал у руля отцовской охранной компании. Вся вторая половина дневника была написана его рукой.
Поскольку тетрадь касалась лишь рабочих вопросов, Лян Фэй не мог узнать подробностей гибели старшего Се. Но интуиция подсказывала: потеря левой ноги Се Куня была напрямую связана со смертью его отца.
Лян Фэй хотел перечитать дневник внимательнее, но в дверь кабинета постучали.
Вошедший дворецкий удивлённо глянул на раздвинутые шторы, затем на сидящего в кресле Лян Фэя, и в его глазах мелькнуло одобрение.
Конфликт в холле удалось примять. Гостей разогнали по комнатам, и в ближайшее время они не посмеют устраивать беспорядки.
О гибели Ван Чжичэна Се Кунь уже знал от слуг, поэтому дворецкий пришёл доложить об обстановке с бураном.
Услышав разговоры о делах компании и охране, Лян Фэй хотел подняться и выйти, но Се Кунь бросил на него короткий взгляд, заставив остаться на месте.
Из отчёта выходило, что сразу после прихода в себя вчера вечером Се Кунь отправил группу людей на место аварии — убрать разбитую машину и вывезти тело погибшего водителя.
Поняв, что надвигается буря, он приказал остальным сотрудникам вернуться в офис. Сам же Се Кунь из-за травм остался восстанавливать силы в усадьбе.
Сейчас на вилле оставались лишь несколько горничных, сторож, личный врач и двое телохранителей.
Из боеспособных людей числились только сторож да двое охранников. Впрочем, у людей Се Куня имелось огнестрельное оружие, так что бояться бунта гостей не приходилось. К тому же Лян Фэй явно был на их стороне.
Сколько пробушует метель — неизвестно. Если снегопад усилится, связь с внешним миром прервётся. Впрочем, запасов еды и топлива в усадьбе хватит надолго, так что голод и холод им не грозят.
Закончив отчёт, дворецкий заколебался, бросив взгляд на Лян Фэя.
— Господин Лян, — с сомнением произнёс он, — ваши спутники разыскивают вас. Не хотите спуститься в холл?
Дворецкий симпатизировал Лян Фэю, чего нельзя было сказать об остальных трёх игроках. Мало того что Цзян Хуа насмерть сбил его коллегу и искалечил Се Куня, так ещё и их поведение в усадьбе вызывало лишь отвращение.
Но эти трое оставались спутниками Лян Фэя, и их выкрутасы всякий раз ставили дворецкого в неловкое положение.
Поняв причину его сомнений, Лян Фэй пояснил:
— Мы просто случайные попутчики. Скинулись на одну машину и познакомились только вчера.
Напряжение на лице дворецкого спало, а выказанная ранее хмурость улетучилась.
Лян Фэй совершенно не горел желанием общаться с троицей, но, чтобы те не натворили глупостей, за ними стоило присмотреть.
Узнав, что Ху Шаобинь ищет его, Лян Фэй вернул тетрадь на стол Се Куня и попрощался.
Стоило Лян Фэю выйти, как дворецкий взглянул на лежащий на столе блокнот и удивлённо спросил:
— Господин Се, ваши рабочие заметки всегда хранились в сейфе спальни. Почему...
Се Кунь не ответил. Лишь ровным голосом распорядился:
— Поставь на третью полку. На самое видное место.
* * *
Стоило Лян Фэю войти в холл, как его тут же окликнул Ху Шаобинь.
— Лян Фэй, ты чего с поля боя сбежал? Не по-товарищески это! Если бы ты не струсил, мы бы этих охранников шапками забросали!
«Будто ты умеешь голыми руками пули ловить», — мысленно усмехнулся Лян Фэй, но вслух ничего не сказал. Ху Шаобинь храбрился лишь потому, что ещё не знал про пистолеты у телохранителей.
— Зачем искал? — сухо спросил Лян Фэй.
Вспомнив, что ему нужна помощь, Ху Шаобинь мгновенно сбавил тон и прокашлялся:
— Первый труп есть, значит, сюжет пошёл по рельсам. Нам надо ускоряться с выполнением задания. Мы решили осмотреть усадьбу и нарыть зацепок.
Лян Фэя это устроило.
— Как поделили зоны?
— Я беру первый этаж, Цзян Хуа — второй, Чжу Лэй — пятый. Третий — наш жилой, там смотреть пока нечего.
Ранее дворецкий предупреждал, что первый и второй этажи принадлежат Се Куню, третий отведён под гостевые номера, на пятом живёт персонал. А вот четвёртый этаж объявили строжайшим табу.
Ху Шаобинь и его компания опасались идти на четвёртый этаж, но упускать столь подозрительную локацию не хотели, вот и решили сделать из Лян Фэя козла отпущения.
Лян Фэй не стал отнекиваться и спокойно взял на себя самую опасную задачу.
Он и сам собирался обследовать весь дом, а четвёртый этаж выглядел самым многообещающим местом. Доверять такое дело этим олухам он всё равно не собирался.
Видя, что Лян Фэй без ропота согласился, Ху Шаобинь повеселел и окончательно забыл утренние обиды.
Разойдясь в разные стороны, Лян Фэй выждал момент, когда горничная уйдёт, и тихо поднялся на четвёртый этаж.
Коридор четвёртого этажа выглядел абсолютно обычным. Осторожно вступив на ковёр, Лян Фэй вдруг уловил тихий, сбивчивый шёпот, доносящийся из глубины этажа.
Кто может разговаривать в закрытом крыле?
Ступая бесшумно благодаря мягкому ковру, Лян Фэй прокрался на звук.
— Вообще-то ты мне давно нравишься... — звучал женский голос.
Лян Фэй сразу узнал этот голос — говорила Сун Я.
Она кому-то объяснялась в любви?
Лян Фэй вспомнил её слова о том, что она «пока не стала хозяйкой усадьбы». Неужели она признаётся Се Куню?!
От этой мысли внутри у него всё сжалось. Прильнув к щели незапертой двери, он действительно увидел спину Сун Я.
Но человеком в комнате был вовсе не Се Кунь. Лян Фэй облегчённо перевёл дух, а затем присмотрелся к кровати.
Объектом пылких признаний Сун Я была... ссохшаяся, забальзамированная мумия, лежащая на постели.