Угар безумия хлынул прочь, и до Ван Цзиня наконец дошло: ни один фишка ему больше не принадлежит.
Крупье один за другим забирали его невольников. Вокруг Ван Цзиня образовалась звенящая пустота. Под скрещенными, полными самых разных чувств взглядами толпы его ссутулившаяся фигура выглядела жалко и раздавленно.
— Неужто молодой господин Ван продулся? Своим глазам не верю! — ахнул кто-то из зевак.
— Да уж, сколько этот поц хвастался, пока на косу не наткнулся! Так ему и надо, пускай спесь сойдёт, — злорадно усмехнулся другой.
— А тот, кто его уделал — это вообще кто? Раньше про него ни слуху ни духу не было.
Тех же, кто соображал побыстрее, заинтересовали куда более практичные вещи.
Дюжий коротышка, недавно желавший скрестить шпаги с Ван Цзинем, растолкал зевак и снова уставился на поверженного фаворита:
— Ван Цзинь, продул одну партию, стоит ли так убиваться?
Он противно оскалился, брызжа ядом:
— Давай-ка братуха даст тебе шанс вернуть лицо, и мы сыграем ещё разок? Ты ж у нас такой умелец, мигом отыграешься!
Ван Цзинь смерил толстяка ледяным взглядом:
— У меня нет фишек. Играть с тобой не на что.
Дюжему коротышке всегда поперёк горла стояло высокомерие Ван Цзиня. После того как его привселюдно отшили, он затаил лютую обиду, а теперь, дождавшись момента для мести, вовсе не собирался отступать.
Жир на его щеках затрясся, а в глазах блеснула жестокость:
— Какая жаль! Вот только я бросаю тебе вызов, и права отказаться у тебя нет.
Едва эти слова сорвались с его губ, толпа осознала замысел коротышки, и вокруг раздались разочарованные вздохи. Многие костерили себя за то, что, заворожённые крахом фаворита, упустили такой сладкий шанс добить лежачего.
— Ах ты тварь! Ты!.. — Ван Цзинь понял, к чему клонит обидчик, и затрясся от бешенства.
У вызванного на дуэль действительно не было права отказаться. Ещё недавно он сам упоённо бросал вызов Лян Фэю, а теперь колесо судьбы совершило оборот, и ему пришлось на собственной шкуре познать всю несправедливость этого правила.
Маркёр подступил ближе, официально фиксируя вызов. Ван Цзинь в предыдущей дуэли спустил все фишки и рабские ошейники, так что, оставшись без гроша, автоматически признавался проигравшим.
Большинство зевак, сообразив, в чём соль, тут же кинулись врассыпную — искать по залу других обанкротившихся бедолаг, чтобы повторить трюк коротышки.
Слуга подал толстяку ошейник, и тот с довольной рожей шагнул к Ван Цзиню. Бывший фаворит попытался вырваться, но слуги мёртвой хваткой впились ему в руки и ноги, прижимая к полу.
Ван Цзинь, сам нацепивший ошейники на дюжину людей, слишком хорошо знал, во что превращается человек под этой дрянью. Он забился в истерике, оря и отбиваясь, с ужасом и ненавистью глядя, как стальной обод захлопывается на его шее.
Щелчок — и брыкающийся щеголь затих.
Он замер, словно марионетка, у которой перерезали нити. Коротышка бесцеремонно толкнул его в грудь — тот очнулся, но выглядел совершенно иным.
— Ну и где твоя спесь, а? — Распалённый победой толстяк замахнулся и звонко отхлопал Ван Цзиня по щекам. — Порисуйся ещё передо мной, а ну-ка!
— Хозяин, — опустив голову, покорно опустился на колени Ван Цзинь.
Человек остался тем же, разум не угас, но неведомая сила сковала его волю, лишив малейшей возможности воспротивиться приказу.
Стоявший неподалеку Лян Фэй нахмурился, наблюдая за этой сценой.
Он потянул Цзя Юэ за плечо и наклонился к его шее, желая получше рассмотреть ошейник.
Цзя Юэ, завораживающе гипнотизировавший открытый загривок Лян Фэя, вдруг почувствовал, как металл на шее ослабевает. Его хозяин вознамерился снять с него ошейник!
Спрятав шею, юноша отпрянул на несколько шагов. На его лице отразился глубочайший шок, а глаза мгновенно налились краснотой, будто его смертельно обидели.
— Ты чего? — удивился Лян Фэй.
— Хозяин... ты меня прогоняешь? — Цзя Юэ стоял, понурив плечи, и выглядел воплощением несчастья.
Лян Фэй прижал ладонь к лбу. Ну вот, опять за своё.
Сколько можно повторять?
— Неужели ты завёл другого раба, и я тебе больше не нужен?.. — удручённо прошептал юноша.
Словно ревнивая супруга устроили сцену на тему «у тебя что, появилась другая кошка на стороне?!»
Лян Фэй беспомощно вздохнул:
— Я просто хотел посмотреть на твой ошейник. Ничего больше.
Цзя Юэ вцепился в металлическую полосу, показывая, что ни за что не даст до неё дотронуться. Лян Фэю пришлось объяснять:
— Мне просто стало любопытно, почему другие, надев ошейник, становятся какими-то странными. Ты же ходишь в нём, и ничего подобного не происходит. Может, дело в самом ошейнике?
Цзя Юэ недоверчиво буркнул:
— Наверное, я просто от природы другой... Дело не в ошейнике.
Какое ещё «от природы»? Лишь бы ошейник отстоять, готов любую чушь выдумать.
Впрочем, босс есть босс, уникальные настройки для него — дело обычное. Вдруг он и правда «от природы» иной?
Придя к этому выводу, Лян Фэй перестал посягать на ошейник, однако Цзя Юэ, лишившись чувства безопасности, всё равно опасался подходить близко.
Наблюдая, как юноша рвётся схватить его за рукав, но не смеет приблизиться, Лян Фэй вытащил из кармана носовой платок. За один край он взялся сам, а другой протянул Цзя Юэ.
Казалось бы, обычный платочек — много ли расстояния он добавит?
Но глаза Цзя Юэ вспыхнули от радости, и он с довольным видом вцепился в ткань, позволяя вести себя на буксире.
* * *
На другом конце зала Сюй Юэци, едва не плача от страха, отбивалась от приставаний какого-то мерзкого типа. Чжан Юньань заслонял её собой, мрачно глядя на мужика, вознамерившегося бросить девушке вызов.
К сожалению, сделать он ничего не мог.
Его фишки Сюй Юэци уже спустила, а в Игре Морского дьявола правила были непреложны. Попробуй он применить силу — и вездесущие маркёры со слугами скрутят его за секунду до удара.
Сюй Юэци сгорала от раскаяния. Зачем, ну зачем она не оставила парочку фишек про запас? Зачем поддалась на провокацию того прохвоста и потеряла разум? И как она могла забыть предостережение Лян Фэя?!
Став рабом, ты не лишаешься жизни, но превращаешься в безвольную марионетку. Если разум действительно угаснет, то даже выживи она все пять дней и выполни задание сансары — сможет ли потом вернуться в норму?
— Я и лицом, и фигурой самая обычная, — попыталась переключить тактику Сюй Юэци. — Вызов у тебя всего один, потратишь его на меня — потом локти кусать будешь!
Она действительно выглядела неброско: не дурнушка, но и далеко не красавица, обычная средняя внешность.
Если сделать упор на это, мужик, возможно, отступится и пойдёт искать добычу посимпатичнее.
Однако поношенный тип лишь похабно хмыкнул:
— Госпожа Сюй, к чему эта скромность? Кто сказал, что меня интересовала твоя мордашка?
— А что же тогда тебя заинтересовало?
Голос, раздавшийся из-за спин зевак, прозвучал для Сюй Юэци подобно небесной музыке. В её глазах мгновенно вспыхнула надежда.
Лян Фэй, ведя за собой Цзя Юэ, вышел из толпы и встал рядом с девушкой.
— Ты ещё откуда вылез? Проваливай! — огрызнулся тип, недовольный тем, что его перебили.
Лян Фэй чеканил слова холодно и отстранёно:
— Бросишь ей вызов — и я тут же брошу вызов тебе.
— Ха, тоже мне пуп земли! Думаешь, испугал меня одной фразой? — фыркнул мужик.
Он чувствовал себя в Игре Морского дьявола как рыба в воде. С чего бы ему пугаться какого-то молокососа?
— Пха-ха! — прыснул кто-то в толпе. — Вот это комедия!
— Чувак, да это же тот самый тип, который раскатал Ван Цзиня! Ты куда лезешь, смертник?! Ха-ха-ха!
— Сыграйте! Сыграйте с ним! Дайте хоть посмотреть, как он тебя уделает! Ха-ха-ха... — подхватили остальные.
Наглый вид мужика мгновенно испарился.
— Ты... ты победил Ван Цзиня? — переспросил он уже совсем другим тоном.
Лян Фэй ничего не ответил, лишь с умеренным интересом разглядывал собеседника.
— Чего застыл-то?! Толь что дерзкий такой был, а тут сдулся? — толпа гудела и шумела.
Слухи о поражении фаворита привлекали всё больше народу. Гости валом валили со всего зала, окружив участников плотным кольцом — народу собралось даже больше, чем на дуэли Ван Цзиня!
Поняв, что дело принимает скверный оборот, тип менялся в лице: сначала покраснел, потом побледнел, а под конец и вовсе стал чернее тучи.
— Выходит, я не признал мастера, — процедил он сквозь зубы. — Я отказываюсь от вызова.
Ван Цзинь был самым известным игроком на корабле и не проиграл ни единой партии с момента отплытия. Сам этот тип уже однажды вылетел от его руки и на собственной шкуре ощутил то удушающее бессилие. И надо же — нашелся тот, кто сумел свалить этого монстра!
Становиться посмешищем мужик не желал. Пробурчав сквозь зубы нечто вроде извинений, он поспешно скрылся в толпе.
Зеваки, лишившись главного действующего лица, разочарованно загудели и быстро рассеялись, возвращаясь к азартным утехам.
За пару минут Сюй Юэци успела слетать в ад и обратно. После спасения Лян Фэем она пребывала в состоянии глубочайшего потрясения.
Подбежав к Лян Фэю, девушка потянулась было к его руке, чтобы выразить благодарность, но не успела вымолвить и слова, как перед ней выросла высокая фигура.
Цзя Юэ молча заступил ей дорогу. На его лице не отражалось ни единой эмоции, но Сюй Юэци задрожала всем телом, мгновенно позабыв приготовленные речи.
Ей и раньше казалось, что раб Лян Фэя отличается от остальных, но сейчас она остро ощутила это животным чутьём.
Встретившись взглядом с Цзя Юэ, девушка почувствовала, как бушевавший в груди шторм чувств мгновенно утих. Исчезла даже малейшая охота благодарить Лян Фэя за спасение.
Лян Фэй, глядя на спину юноши, лишь вздохнул.
Только что этот мелкий невольник сжимал платочек и носа не смел высунуть, а теперь вдруг выскочил вперёд, как коршун.
Впрочем, раз Цзя Юэ перестал дуться, Лян Фэй решил не лезть в его мотивы.
— Спа... спасибо, — заговорила Сюй Юэци, держась на безопасном расстоянии.
Пыл из её голоса улетучился, уступив место сухой сдержанности.
— Не за что. Хоть по уговору мы и не отвечаем за чужие жизни, но если могу помочь — в стороне не останусь, — спокойно отозвался Лян Фэй.
Информация в зале распространялась с молниеносной скоростью. Не прошло и пяти минут, как о триумфе Лян Фэя знали абсолютно все.
Благодаря славе человека, разрушившего миф о непобедимости Ван Цзиня, никто в зале больше не дерзал бросать ему вызов. Это дало группе долгожданную передрягу.
Укрывшись в тихом уголке, они расположились на двух мягких диванах друг напротив друга.
— Начнём с того, что удалось выяснить вам, — заговорил Лян Фэй.
Разница между его результатами и успехом Сюй Юэци была очевидна.
Днём девушка сомневалась в силах Лян Фэя и даже специально ходила смотреть его игру с Сунь Цяном. Но после двух блестящих дуэлей от её скепсиса не осталось и следа. Она больше не заикалась о том, что он прошёл всего один мир сансары.
Раз Лян Фэй взялся руководить операцией, она возражать не стала.
— Мы с Юньанем сначала наблюдали за твоей дуэлью с Ван Цзинем, — стала вспоминать Сюй Юэци. — Но потом ко мне подошёл какой-то тип в очках и бросил вызов. Маркёр тут же увёл меня из карточной зоны.
Она нахмурилась:
— Этот очкарик повёл себя странно. Он выбрал игру, основанную на чистом везении.
Девушка указала рукой на стоявший неподалёку автомат:
— Вот на ту штуку.
Автомат напоминал примитивный лототрон: прозрачный стеклянный шар с несколькими десятками разноцветных шариков внутри, на каждом из которых стоял номер.
— Нажимаешь кнопку, вылетает шарик. Мы должны были угадать число, и у кого ставка ближе — тот и выиграл. — Сюй Юэци побледнела. — В игре, где всё зависит исключительно от фортуны, я каким-то образом продула все фишки. И свои, и Юньаня.
Она виновато взглянула на Чжан Юньаня:
— Фишки Юньаня можно было сохранить, но на меня будто затмение нашло! Очень хотелось отыграться, вот я и не заметила, как спустила всё до последнего гроша.
Лян Фэй ненадолго задумался. В рассказе Сюй Юэци прослеживались три странных момента.
Во-первых, почему очкарик из сотен людей выбрал именно её? В отличие от самого Лян Фэя, она днём ничем себя не проявляла.
Во-вторых, как именно она умудрилась разгромно проиграть в абсолютно случайной игре?
И в-третьих — почему потеряла контроль над собой и спустила чужие фишки?
— А тот мужик, что приставал к тебе только что — ты понимаешь, почему он выбрал тебя? — спросил Лян Фэй. Он вовремя перебил того типа, поэтому так и не услышал разгадки.
Сюй Юэци смутилась:
— Наверное, дело в моей стартовой роли. В этом сценарии моя героиня khá известна на корабле.
Очкарик вполне мог клюнуть на тот же крючок.
Что касается потери самоконтроля — возможно, сказалось отсутствие Цзя Юэ рядом, выступавшего эдаким "протрезвителем". А вот причин её невероятного невезения пока уловить не удавалось.
Размышляя об этом, Лян Фэй бросил взгляд на сидящего рядом юношу. Послушный, ласковый, да ещё и с функцией рассеивания ментального морока — не раб, а сказка.
Жаль только, уровень лояльности застыл намертво и ни в какую не желает падать.
Лян Фэй мысленно проверил статус: как и следовало ожидать, ровно 100 единиц, ни на сотку меньше.
Пока они разговаривали, маркёр закончил пересчёт фишек Лян Фэя. Вместе с дюжиной невольников Ван Цзиня и двумя слугами, тащившими тяжелые подносы с выигрышем, он приблизился к их дивану.
Бывшие рабы Ван Цзиня сменили хозяина, а вместе с ним — и стальные ободы на шеях. Теперь они выстроились в шеренгу перед Лян Фэем и, низко склонив головы, хором проговорили: «Хозяин». От этого зрелища Лян Фэю стало неуютно.
Почему, когда Цзя Юэ называл его хозяином, это не вызывало отторжения, а от этих людей коробило?
Подвергшиеся обработке рабы быстро разбрелись по залу, едва маркёр удалился, приступив к своим обязанностям.
Кто-то побежал за напитками, кто-то предложил размять плечи. Не обделили вниманием даже Сюй Юэци с Чжан Юньанем.
Цзя Юэ мигом выскочил вперёд, закрывая собой Лян Фэя, словно ребёнок, защищающий любимую конфету.
Симпатичная рабыня поднесла Лян Фэю бокал красного вина. Цзя Юэ хотел было перехватить девицу, но побоялся вызвать недовольство хозяина. Он замер, наливаясь краской от сурового усердия, и уставился на Лян Фэя взглядом, полным тоски и обиды.
Лян Фэю от такого взгляда стало не по себе. В душе заворочалось смутное чувство вины.
Неужели ему на самом деле... нравится смотреть, как Цзя Юэ забавно изводится?!
Увидев, что девушка намерена поднести бокал прямо к его губам, Лян Фэй поспешно отмахнулся, отсылая её прочь, чтобы не мучить бедного юношу сверх меры.
И тут его озарило. Раз уж этих людей всё равно придётся отпустить, почему бы не использовать их перед освобождением с пользой? Например, попытаться сбить уровень лояльности босса?
— А ну-ка, все построились! — велел Лян Фэй.
Связанные волей Морского дьявола рабы мгновенно выстроились в ровную шеренгу.
Лян Фэй повернулся к Цзя Юэ:
— Мне не нужны рабы. Как я уже говорил, все люди равны. Поэтому я отпущу их на свободу.
Он посмотрел в глаза юноше и продолжил мягким, наставляющим тоном:
— Тебе тоже не обязательно во всём подстраиваться под меня и прятать свои чувства. Если что-то не нравится — скажи. Будет радостно — поделись со мной.
— Не подстраиваться?.. — ошеломлённо пробормотал Цзя Юэ, не отрывая взгляда от Лян Фэя.
Неужели концепция равенства произвела на маленького раба такой эффект, что у того мозг завис?
Лян Фэю эта реакция показалась до того милой, что он не удержался и взъерошил волосы юноши. Мягкие, шелковистые пряди соскользнули с пальцев — точь-в-точь как мягкий характер самого Цзя Юэ, так и подбивавший погладить его лишний раз.
Лян Фэй довольный заглянул в интерфейс.
Работает! От этих слов уровень лояльности Цзя Юэ обвалился сразу на 5 пунктов!
Настроение Лян Фэя взлетело до небес. Он позвал маркёра и изложил свою просьбу.
Чтобы свежеосвобождённые невольники тут же не стали жертвами чужих вызовов и не погибли по окончании игры из-за отсутствия капитала, Лян Фэй выдал каждому по одной фишке.
Маркёр перерегистрировал их статус и прямо на глазах у группы снял с шеи каждого стальной ошейник.
Однако, к удивлению Лян Фэя и Сюй Юэци, бывшие рабы вовсе не обрадовались. Ошейники исчезли, они больше не считали Лян Фэя хозяином, но в их глазах по-прежнему царила жуткая, заторможенная апатия.
Они не превратились в совсем уж деревянных истуканов и помнили своё прошлое, но прежними людьми уже не были.
Сюй Юэци обдало ледяным потом. Не появись Лян Фэй вовремя, она сейчас стояла бы в этом строю с таким же пустым взглядом.
Лян Фэй досадливо нахмурился.
У него закрадывалась мысль: раз раб считается собственностью хозяина и не обязан участвовать в играх, а значит, ему не грозит гибель без фишек, можно было бы временно перевести Сюй Юэци и Чжан Юньаня в рабский статус, защитив от опасных дуэлей.
Но глядя на этих истуканов, Лян Фэй понял — план нежизнеспособен.
Для странников сансары подобное превращение равносильно смерти.
— Почему они не вернулись в норму? — упорствовал Лян Фэй.
Маркёр недоуменно склонил голову:
— Что значит «в норму»?
— Дело в ошейниках? — настоятельно спросил Лян Фэй.
— Ошейник — лишь знак статуса, — отрезал маркёр.
Значит, ментальное подчинение обусловлено не железным ободом на шее.
Закончив оформление, маркёр увёл бывших невольников.
Лян Фэй вернулся на диван, размышляя над механизмом контроля разума.
Краем глаза он заметил, что Цзя Юэ пристально всматривается в его лицо. Обернувшись, Лян Фэй вздрогнул от неожиданности.
Пока он разговаривал с маркёром, юноша, сжавшись в уголке дивана, напридумывал себе бог весть что. В его красивых глазах плескались безумная тревога и отчаяние.
— Я просто хочу всегда быть рядом с тобой, — глухо, надрывно проговорил Цзя Юэ.
Видимо, зрелище освобождения других рабов натолкнуло его на мысль, что сейчас прогонят и его.
Лян Фэй заметил, что край его пиджака зажат в кулаке юноши. Цзя Юэ держался за самую кромку ткани, но сжимал её так крепко, что костяшки пальцев побелели.
Его глаза напоминали чистейшие драгоценные камни, в глубине которых бурлил тёмный океан.
В сочетании с безупречным лицом и уязвимой позой это зрелище пробило броню Лян Фэя насквозь.
Господи, он что, превращается в какого-то монстра?! Ему на самом деле приносит удовольствие эта зависимость?!
С трудом подавив искушение продолжить подтрунивать над юношей, Лян Фэй лишь снова погладил его по голове.
— Чтобы быть рядом, не обязательно оставаться рабом, — мягко произнёс он, переключаясь в режим мудрого наставника. — Есть множество других ролей: родные, близкие друзья, возлюбленные... Любые из них позволяют переплести две жизни навечно.
* «Например, нам куда лучше стать друзьями, чем разыгрывать эту странную господскую комедию! Так что завязывай со своими рабскими замашками и сбивай лояльность до нуля!»* — добавил он про себя.
Погладив шелковистые волосы, Лян Фэй вздохнул: эх, если бы и лояльность у босса была такой же податливой!
Впрочем, судя по ошарашенному лицу Цзя Юэ, его слова попали в цель и юноша уже начал переосмысливать жизнь.
Лян Фэй почувствовал лёгкое удовлетворение.
* * *
Возлюбленные?..
Цзя Юэ заворожённо смотрел на Лян Фэя, а в его голове сокрушительным эхом отдавалось лишь одно слово...
Возлюбленные! Возлюбленные! Возлюбленные!
Он сказал — возлюбленные!
Хозяин произнёс это слово!
[Аномальная динамика уровня лояльности антагониста!]
[Уровень лояльности антагониста: 85]
Лян Фэй опешил от всплывшего перед глазами уведомления.
Минус 10 пунктов за один раз?! Что такого он только что ляпнул, вызвавшую у великого босса подобную реакцию?
Вроде бы ничего криминального?
Лян Фэй мысленно пробежался по сказанному: обычная правильная лекция о равенстве и дружбе. С чего бы ей так резануть по нервам супербосса?
Он внимательно изучил лицо Цзя Юэ — тот всё так же сжимал край его пиджака, разве что пальцы впились в ткань ещё сильнее.
Что ж, первый опыт оказался успешным. Кажется, он нащупал верный способ сбивать лояльность.
Стоит и дальше ненавязчиво капать ему на мозги идеями равенства, и оставшиеся 35 пунктов обнулятся — дело времени!
Цзя Юэ, получив «наставление» Лян Фэя, затих и послушно сидел рядом, превратившись в само самообладание.
Лян Фэй наконец вспомнил про своих компаньонов и вернулся к теме игры.
Сюй Юэци смотрела на Лян Фэя крайне странным взглядом. С самого начала задания он проявлял себя как предельно собранный и прагматичный человек. Кто бы мог подумать, что рядом с этим маленьким рабом он превратится в эдакого заботливого покровителя?!
Но ведь этот парень — всего лишь НПС из этого мира! Через пять дней они расстанутся навсегда...
Впрочем, выберутся ли они вообще живыми из задания класса S — тот ещё вопрос. Смысл забивать голову чужими интрижками?
Сюй Юэци собралась с мыслями. Лян Фэй как раз рассуждал о целях Игры Морского дьявола.
— Может, эта игра — своего рода отбор? — предположила девушка.
Лян Фэй на мгновение задумался и качнул головой:
— Будь это отбор, существовал бы чёткий критерий. И прошедшие его обладали бы схожими чертами.
Но в этой игре выиграть или проиграть можно по совершенно нелепым причинам.
Ван Цзинь побеждал за счёт краплёных карт и мошеннических уловок. Лян Фэй взяли верх благодаря холодному расчёту и анализу. Коротышка-толстяк просто вовремя сориентировался и примазался к чужой победе, а очкарик, одолевший Сюй Юэци, и вовсе выехал на чистом везении.
Заставлять людей кости метать — худший способ отобрать лучших. Вывод: цель игры явно в другом.
— Развлечение? — подал голос Чжан Юньань.
Четыре коротких слова заставили всех задумываться.
Миры сансары бывают самыми разными, и встретить Морского дьявола с извращёнными вкусами — дело обычное.
Что, если у всей этой кровавой вакханалии вообще нет никакой высшей цели? Что, если хаос и безумие вокруг — лишь каприз всемогущей твари?
Лян Фэй решил пока придержать эту версию. Чутьё подсказывало ему, что всё куда сложнее. Им предстоит продержаться на корабле пять дней, и настоящее лицо игры, скорее всего, ещё не открылось.
— Ты намекаешь, что завтра ночью правила могут измениться? — тревожно спросила Сюй Юэци.
Лян Фэй кивнул. По его опыту в самых разных играх, задания на выживание усложняются по нарастающей.
— И не только следующей ночью, — добавил Лян Фэй. — Завтра днём нас тоже могут ждать сюрпризы.
Сюй Юэци бледнела на глазах. Лян Фэй был прав: никто не обещал, что дневная лайнер безопаснее ночного.
Появление Игры Морского дьявола лишь обозначило скачок сложности. Если Лян Фэй прав, то через пару часов, с наступлением рассвета, расслабляться явно не стоит.
Осознав это, девушка высказала ещё одну догадку:
— Вы не думали, почему этот мир называется «Корабль-призрак азартных игр»?
— С «азартными играми» всё понятно — это ночная забава. А как быть с «кораблем-призраком»? Может, днём по палубам бродят настоящие призраки? — Сюй Юэци сама испугалась собственных слов, её голос задрожал.
Она до ужаса боялась всякой чертовщины. Если догадка верна, выжить будет нечеловечески трудно.
Лян Фэй замер.
Его поразила не сама гипотеза — он думал об этом с самого начала и отбросил её как нелогичную.
Если этот мир подчиняется законам игровой компании GxKUN, то в рамках одной локации не могут сосуществовать два принципиально разных вида мистики.
Некоторые дешёвые игры мешают всё в кучу, но GxKUN строго следовали своей стилистике.
Замереть Лян Фэя заставило другое: Сюй Юэци только что вслух, прямо при Цзя Юэ, произнесла слова «Корабль-призрак азартных игр» и «мир задания»!
И дело не в её неосторожности — обычно система просто не позволяет странникам произносить подобные термины в присутствии местных жителей!
А если и удаётся, НПС слышат лишь белый шум.
Неужели...
Безумная, дикая мысль прожгла мозг Лян Фэя.
Он посмотрел на своё Кольцо причинно-следственных связей. И у Не Мина, и у Цзя Юэ были предметы с аббревиатурой KUN.
Он вспомнил вопрос, который Не Мин задал ему перед расставанием:
«Как твоё настоящее имя?..»
Неужели Не Мин догадался, что Лян Фэй пришёл из другого мира? И почему они оба могут спокойно слушать разговоры о системе сансары?
Неужели... они оба не были местными?
Или, более того... Неужели они — один и тот же человек?!
Пальцы Лян Фэя дрогнули. Он изо всех сил пытался подавить эту абсолютно нелогичную гипотезу.
У Не Мина и Цзя Юэ не было практически ничего общего. За исключением того, что оба являлись боссами, оба носили вещи с меткой KUN, и оба вели себя не так, как обычные обитатели мира сансары...
Эта догадка казалась скорее плодом его отчаянного желания, чем трезвым выводом.
Чтобы оборвать эту мысль или же, наоборот, обрести уверенность, Лян Фэй сжал пальцы и активировал Кольцо причинно-следственных связей.
Артефакт позволял видеть нити судьбы, связывающие ключевых персонажей. Если Цзя Юэ и Не Мин действительно единое целое...
Сердце Лян Фэя забилось как сумасшедшее, кровь глухо застучала в висках.
В тот же миг от тела Цзя Юэ протянулась полупрозрачная белая нить. Она протянулась через воздух и... вонзилась прямо в грудь самого Лян Фэя!
Хрусть!
В ту секунду разум Лян Фэя окончательно отказал. Придя в себя, он обнаружил, что совершил ту же глупость, что и Ван Цзинь —
он сжал хрустальный бокал с такой силой, что тот разлетелся на мелкие осколки.
— Хозяин! — Цзя Юэ, до этого тихо сидевший рядом, вспрыгнул на ноги.
Лян Фэй с отрешённым видом вытаскивал глубоко заседавшие в ладони стеклянные шипы. Цзя Юэ подскочил к нему, выхватил его раненую руку, но действуя при этом неимоверно бережно.
— Хозяин... ну как же так... — у юноши прерывалось дыхание. Он осторожно выбирал мелкие крошки из раны, словно перед ним была не человеческая рука, а бесценный хрустальный сосуд.
Лян Фэй тяжелым взглядом смотрел на его макушку. В голове сокрушительным вихрем сталкивались мысли.
Вдруг он ощутил, как кончик его уколотого пальца обдало влажным теплом.
Лян Фэй вздрогнул, возвращаясь в реальность, и увидел, что Цзя Юэ, приоткрыв губы, бережно взял его травмированный палец в рот!
Мягкий язык осторожно лизнул ранку, сгоняя лёгкое пощипывание.
Лян Фэй мгновенно вспыхнул и выдернул руку. Прохладный воздух обожги влажную кожу, а в памяти ярким всплеском отпечаталось то короткое, слишком интимное прикосновение.
Сюй Юэци, ходившая за бинтами и антисептиком к слугам, застыла в трёх шагах. Отсюда ей открывался прекрасный вид на всё происходившее...
Молча положив медикаменты на столик, девушка отказалась от мысли обрабатывать рану Лян Фэю и вместе с Чжан Юньанем забилась в самый дальний угол, превратившись в два сияющих стоваттных торшера.
Лян Фэй хотел перевязать ладонь сам, но Цзя Юэ не дал. Обычно послушный юноша проявил небывалую твердость, так что Лян Фэю оставалось лишь смиренно ждать, пока его руку заматывают слой за слоем.
— Так рана задохнётся, — вздохнул Лян Фэй.
Цзя Юэ словно очнулся от наваждения, опустил глаза и снова превратился в кроткого ягнёнка.
Смущённо и виновато посмотрев на рану, он бережно размотал лишние витки и наложил аккуратную повязку.
Глядя на алые пятна на бинтах, Лян Фэй постепенно пришёл в себя.
Указание Кольца причинно-следственных связей ещё ничего не доказывало. Цзя Юэ — его целевой объект, да ещё и в статусе раба. Даже будь он самым обычным НПС, нить судьбы всё равно связывала бы их.
Выходит, он поддался порыву и впустую израсходовал одно из применений артефакта. В этом мире у него осталась всего одна попытка.
И всё же Лян Фэй не жалел. Эта тонкая белая нить сработала как барьер, удерживающий его закипающий разум в рамках контроля.
Он глубоко вздохнул и объявил собрание закрытым.
Сюй Юэци, похоже, не заметила собственной оговорки и не заподозрила странностей в поведении Цзя Юэ. Пока Лян Фэй не убедится в надёжности спутников, посвящать их в свои догадки не стоит.
Он выделил им часть фишек — рядом с Лян Фэем никто не осмелится бросить им вызов. Вчетвером они просидели в тихом уголке до трёх часов ночи, пока Игра Морского дьявола не подошла к концу.
* * *
На следующее утро, проснувшись, Лян Фэй не обнаружил Цзя Юэ в комнате. Похоже, тот всё ещё спал у себя.
Едва он закончил умываться, как в дверь постучали.
Тук-тук.
Специфический почерк Сюй Юэци. Глянув в глазок, Лян Фэй убедился, что за дверью стоит только она, без Чжан Юньаня.
— А где Юньань? — спросил Лян Фэй, впуская её.
— Он заканчивает сверить данные, а я прибежала с козырями, — Сюй Юэци протянула ему листок бумаги. — Это список погибших гостей после завершения Игры Морского дьявола.
Мужчина, объяснявший правила, предупреждал: тот, у кого к трём часам ночи не окажется ни единой фишки, не увидит рассвета.
В списке числились те, кто к финалу игры остался и без капитала, и без владельца.
Короткий бланк содержал всего одиннадцать имён. Рядом с каждым стояла краткая справка, а напротив некоторых имелись фото.
— Снимки из картотеки капитана, — пояснила Сюй Юэци, заметив его взгляд.
Но Лян Фэя зацепило другое.
— Здесь один лишний, — строго проговорил он.
— Что? — не поняла девушка.
— В списке на одного человека больше, чем должно быть, — Лян Фэй ткнул пальцем в снимок. — Вот эта женщина умерла не из-за правил игры.
Он поднял глаза на Сюй Юэци:
— Её убил кто-то из людей на этом корабле.
* * *