Кровь на свежем трупе ещё не успела свернуться: тонкие костлявые пальцы твари впились в глазницы и с брызгами вырвали глазные яблоки.
Се Кунь сжал рукоять клинка крепче, не сводя хмурого, тёмного взгляда с низкорослого монстра. Осквернив лицо двойника, торопливо оглядевшись по сторонам, тощий исказитель вознамерился убраться обратно.
Се Кунь уже дёрнулся вперёд, намереваясь прикончить тварь на месте, но Лян Фэй перехватил его за запястье и едва слышно шепнул, качнув головой:
— Не надо. Сопроводим её.
Они попали на этот этаж совсем недавно, но странностей уже набралось сполна: твари, запертые в камерах, куча уродованного мяса с выколотыми глазами, кровавое послание за шкафом... Чтобы пробиться ниже, явно придётся разгадать не одну загадку. Терять единственную бродячую тварь из виду было бы глупостью.
Се Кунь замешкался лишь на долю секунды, но этого хватило, чтобы существо выскользнуло из зоны поражения. Провожая досадливым взглядом зияющие тьмой глазницы двойника, юноша двинулся за Лян Фэем вслед за тварью.
Спина мутанта походила на фигурку истощённого, заморенного голодом ребёнка, и походка мало чем отличалась от человеческой. Но присмотревшись к обнажённым участкам его кожи, разницу трудно было не заметить. Тёмно-серая плоть покрывалась мелкой, бугристой чешуёй. Она накладывалась слоями и ритмично пульсировала при каждом шаге, будто дышала сама по себе.
В правой ладони порождение тьмы сжимало окровавленные глазные яблоки. Лян Фэй грешным делом подумал, что они нужны твари для какого-то ритуала или пропитания, однако та спустя несколько шагов лишь равнодушно сжала пальцы, раздавив сферы в кашу. Ошмётки слизи и плоти шлёпнулись на пол. Брезгливо встряхнув рукой, тварь замерла перед неприметной дверью.
Преследователи укрылись в тени, затаив дыхание. Тварь юркнула внутрь. За стеной послышался шорох, а затем шумы мгновенно затихли, словно существо растворилось.
Не успели они обменяться взглядами, решая, сто́ит ли входить, как из комнаты раздался оглушительный звон разбиваемого стекла и разъярённый, дикий рёв.
Мешкать не оставалось времени. Они рванули к дверному проёму — и в ту же секунду из темноты выскочило залитое кровью чудовище, едва не сбив Лян Фэя с ног!
В мгновение ока до столкновения глаза Се Куня обдало ледяной яростью. Угольно-чёрный длинный меч с сухим звяканьем покинул ножны.
Стальное лезвие блеснуло в полумраке, на миг ослепив монстра — тот оцепенел прямо в воздухе. Воспользовавшись этой секундой, Лян Фэй отпрыгнул в сторону. В следующее мгновение тварь, сбитая с толку вспышкой, мешком рухнула вниз.
Молниеносный сочный хруст пробиваемой плоти подвёл черту. Угольно-чёрный длинный меч насквозь пригвоздил мелкого урода к полу. Побившись секунду в конвульсиях, тварь обмякла.
Се Кунь опустился на корточки перед трупом монстра, разглядывая добычу, а Лян Фэй прошёл дальше, в глубь помещения. Повсюду валялись осколки стекла, изрубленная и побитая мебель. Судя по обстановке, это была не камера, а комната хранения.
За двухметровым массивным шкафом Лян Фэй заметил испачканный в крови ботинок. Сжав крепче рукоять кинжала, он осторожно заглянул за мебель.
За шкафом покоились останки взрослого мужчины. Низкорослый, грузный толстяк в не по размеру тесном пиджаке, трещавшем по швам на плечах, и чересчур широких брюках. На левой ноге остался лишь носок, а светлый кроссовок на правой был насквозь пропитан сгустками крови.
Труп буквально вклинило между стеной и деревянной махиной. Чтобы получше осмотреть находку, Лян Фэй рывком вытащил грузное тело на свободное место.
Се Кунь, едва глянув на обезображенную тушу с выколотыми глазами, нахмурился, вглядываясь в месиво вместо лица.
— Я знаю его, — наконец произнёс он.
— Игрок? — уткнулся взглядом Лян Фэй.
— Участник предыдущего раунда.
В прошлом раунде Игры жизни и смерти Ферзём Чёрной команды был не только Се Кунь. И в тот раз выбрали не его, а именно этого человека.
— Хочешь сказать, он был Ферзём Чёрной команды? — нахмурился Лян Фэй.
— Точнее, это тварь, принявшая его облик. — Се Кунь задрал запятнанный рукав. На жирном запястье красовалась татуировка — системного предмета-браслета там не наблюдалось.
Местные монстры способны копировать участников. Но кто бы мог подумать, что они сохраняют этот облик даже спустя целые циклы? Выходит, та гора трупов в начале этажа — тоже останки нечисти, скопировавшей игроков прошлых заходов.
Не найдя больше зацепок на трупе, они затолкнули тушу обратно в угол.
Се Кунь смахнул носком ботинка стеклянное крошево с дороги, а Лян Фэй всё ещё неподвижно смотрел на угол, охваченный странным беспокойством. В голове крутилась мысль, что они упускают какую-то важную мелочь.
— Что, старшеклассник, планируешь взять его с собой как брелок? — усмехнулся Се Кунь.
Лян Фэй отвёл взгляд, спрятав тень тревоги.
— Вот и улика. — Се Кунь пинком отбросил кучу хлама у стены и жестом подзвал Лян Фэя.
Там, на штукатурке, бурела очередная надпись, сделанная кровью.
Как и в предыдущей комнате, послание было выведено той же засохшей жижей. Но на этот раз у автора было явно больше времени — почерк казался относительно разборчивым.
Судя по тексту, бедняге удалось выскользнуть из камеры, пока твари отвлеклись. Он нашёл проход на нижние этажи, но тот охранялся слишком ретиво, поэтому ему пришлось затаиться на складе.
Ключевые слова: * «выход из камер»* и * «усиленная охрана»*.
Раз беглец прятался именно здесь, путь дальше должен быть неподалёку. А упоминание заставы предупреждало о смертельной опасности.
Однако Лян Фэя зацепила другая фраза:
* «Эти твари прекрасно знали, что мы больше всего ненавидели и боялись ***, но продолжали ставить на нас свои эксперименты. Когда я выберусь, я заставлю их заплатить за каждую каплю нашей боли...»*
Слово в месте созвездия «***» было смазано сгустком свернувшейся крови.
Сопоставив всё с первым посланием, Лян Фэй выстроил картину: когда-то здесь держали людей для каких-то пыточных опытов. Потом подопытные вымерли, а по коридорам остались рыскать только эти твари.
Се Кунь подцепил осколок стекла и попытался соскрести засохшую бляшку с кровоподтёка, но сделал только хуже, превратив знаки в кашу.
— Типичная системная загадка, — резюмировал Лян Фэй, поднимаясь на ноги. — Поищем вокруг. Выход где-то рядом.
Едва они вышли в коридор, Лян Фэй вспомнил про своего дохлого двойника.
Несмотря на проблемы, созданные копией, дохлый «Лян Фэй» обладал неплохой практической ценностью. Оставшиеся в живых шестеро участников знали его в лицо. Если подбросить им труп клона, это пустит их по ложному следу. Смерть Короля Белой команды не вызвала тотальной войны — значит, обнаружение «трупа» заставит игроков грызться между собой, убрав Лян Фэя из мишеней.
Он изложил идею Се Куню, но тут же поймал себя на другом вопросе:
А ведь они не встречали живых игроков с самого момента попадания на этот этаж.
Тот, у кого стоял маркер «Классный руководитель за задним окном», давно превратился в хладный труп, а остальные «люди» оказались обличьями монстров.
Игроки, прошедшие отбор, не могли застрять на предыдущем уровне. Вывод один: система разделила их. Возможно, выбросила на другую карту или в параллельное подпространство.
Тем не менее, раз им попались вещи других участников, шанс подбросить труп существовал. Решив действовать по обстоятельствам, они разделились: Се Кунь отправился за трупом двойника, а Лян Фэй продолжил искать проход.
Отмотав тонкую паутинную нить, Лян Фэй закрепил её на запястье Се Куня. Условившись о месте встречи, они разошлись.
Едва фигура Се Куня скрылась за поворотом, Лян Фэй направился вглубь неизведанных коридоров. Из двух ответвлений он наугад выбрал одно — и сразу попал в точку.
Вдоль тёмного тоннеля тянулись десятки камер. Стоило Лян Фэю приблизиться, как сквозь решётчатые смотровые окошки высунулись когтистые лапы. А едва он сделал шаг внутрь коридора, двери камер распахинулись, и твари валом повалили наружу!
Они не сидели в заточении — эти камеры были их логовом!
Десятки тощих тварей высыпали в коридор. Казалось, сделай он ещё шаг — и его разорвут в клочья. За этой ордой виднелись гигантские ворота, на которых только что не висела вывеска «Выход».
Лян Фэй с досадой бросил взгляд на проход и спешно отступил, унося ноги от кишащего нечистью туннеля.
И именно в этот момент его осенила леденящая мысль.
Надписи на стенах... Фразы о том, как «их пытали» и «чего они боятся». Он с самого начала истолковал их неверно.
Кровавые послания оставляли вовсе не жертвы-люди. Их писали монстры, а за решётку их сажали люди!