Сгущались сумерки, и с наступлением ночи старинный замок всё сильнее проникался мрачной, жутковатой атмосферой. Во внутреннем дворе царила глубокая тишина, которую лишь изредка нарушал тихий шорох — где-то в темноте крался чёрный кот.
— Мяу...
Цинге оторвался от окна, окинул взглядом темнеющий небосвод и повернулся к соратникам:
— Давайте разделимся и обыщем всё здесь. Если наткнётесь на опасность — сразу зовите остальных.
Игроки дружно кивнули и разошлись кто куда, растворяясь в лабиринте комнат и галерей. В замке не водилось электричества: стены узких коридоров освещались лишь редкими настенными свечами. Их тусклый, желтоватый свет бессильно боролся с мраком, раздувая по углам зловещие, дрожащие тени.
Цинге двигался наугад, пока не набрёл на помещение, напоминавшее кухню. Здесь царила непроглядная тьма.
— Ну и теммень...
Сняв со стены ближайший подсвечник, Цинге зажёг огарок. Слабый огонёк едва рассеивал окружающий мрак, вырывая из небытия лишь небольшой пятачок пространства.
Цинге насупился, внимательно осматривая кухню. Что-то здесь настораживало.
Замок пусть и не кишел жильцами, но обитатели в нём имелись: глава города с супругой, дворецкий, няня, слуги, дети... Однако на кухне не ощущалось ни запаха свежей стряпни, ни следов недавней готовки. Он провёл пальцем по белоснежной фарфоровой тарелке, стоявшей на полке — подушечка покрылась густым слоем пыли.
"Они что, вообще не едят?" — озадаченно подумал парень.
Внимание привлекла глубокая кастрюля, стоявшая посреди разделочного стола. Крышка сидела косо, накренившись в сторону, и внутри угадывался какой-то силуэт. Неужели остатки ужина?
Цинге, держа свечу наготове, осторожно шагнул ближе.
В полумраке под крышкой темнел круглый предмет. На вид — нечто жутковато-округлое... На душе у Цинге стало неспокойно. Волна липкого страха пробежала по спине. Протянув руку, он уже собрался сдвинуть тяжелый металл, чтобы разглядеть содержимое, как вдруг...
— Что ты там ищешь? — раздался за спиной скрипучий, хриплый голос.
Цинге вздрогнул от неожиданности и резко обернулся. Пляшущий язычок пламени мгновенно вырвал из тьмы стоящую прямо за ним фигуру.
Перед ним находилась бабушка Пэтти. Её восковое, жёлтое лицо возникло почти вплотную. Мутные глаза смотрели впустую — в них не отражался даже огонь свечи. Изрезанная глубокими морщинами кожа в неверном свете казалась зловещей маской.
— Я... да просто так, осматриваюсь, — выдохнул Цинге, чувствуя, как от испуга пересохло в горле.
— Нечего тут рассматривать. Идём, — проскрипела старуха. Нащупав край кастрюли, она уверенным движением водворила крышку на место.
— А что там было? — не удержался от вопроса Цинге.
— А, это-то? — Пэтти безразлично приподняла крышку, позволяя ему заглянуть внутрь.
В кастрюле покоилась отрубленная свиная голова.
Цинге облегчённо перевёл дух: всего лишь свинья. Но в то самое мгновение, когда крышка снова накрыла посудину, парень успел заметить на свином рыле кое-что ещё... Свежие следы человеческих зубов?
Не успел он осмыслить увиденное, как старуха снова подала голос:
— Молодой человек, не поможешь ли мне добраться до комнаты?
— А... да, конечно, — опомнился Цинге. — Позвольте взять вас под руку?
— Не стоит. Иди впереди, — отрезала Пэтти. — У меня хороший слух, я пойду на шаги.
Цинге пошёл вперёд, отсчитывая шаги. Сзади доносилось шуршание её подошв. Их шаги сливались в единый ритм, и Цинге не оставляло ощущение, будто между лопаток у него упёрся ледяной, пристальный взгляд. Спина покрылась мурашками.
"А действительно ли она слепая?" — неожиданно мелькнула тревожная мысль.
В кухню он входил практически бесшумно, ступая на цыпочках. Как могла слепая старуха так точно определить, где он стоит? К тому же она подкралась совершенно беззвучно. Что если... она притворяется?
От этой догадки всё внутри сжалось. Решив проверить догадку, Цинге резко остановился и взмахнул ладонью перед самым лицом Пэтти. Любой человек при виде внезапной помехи невольно зажмурился бы или отшатнулся.
Но старуха даже не моргнула. Её помутневшие зрачки оставались неподвижными, а сама она продолжила идти вперёд, чуть не уткнувшись слепыми глазами в его пальцы. Цинге вовремя отдёрнул руку.
"Нет, точно слепая..."
Парень вспомнил слова двоих ребятишек во дворе: они предупреждали, что с наступлением ночи обитатели замка становятся опасны для тех, кто не спрятался по комнатам. Тогда Цинге не принял это всерьёз. Опасность? Для детей — возможно. Но они-то — прокачанные игроки выше десятого уровня с боевыми профессиями! А здешние обитатели — калеки, старики да больные. Что они могут сделать?
Деревянные половицы глухо отзывались под ногами, пока они шли по тёмному коридору.
— Ну вот и пришли, — сообщил Цинге, останавливаясь у нужной двери.
— Спасибо тебе, сынок, — прошамкала Пэтти.
— Давайте я помогу вам войти и зажгу свет.
Толкнув дверь, Цинге заметил на прикроватной тумбочке белую свечу. Поднеся к ней огарок, он зажёг фитиль. Яркий огонь мгновенно залил комнату тёплым светом.
Обернувшись, парень бегло осмотрел помещение. Всё было прибрано, без единой лишней детали или украшения. Впрочем, к чему декор тому, кто живёт в вечной тьме?
Цинге помог старухе усеться на кровать, немного помедлил, а затем спросил:
— Бабушка Пэтти, а вы не могли бы рассказать про няню Линду?
Старуха тяжело вздохнула:
— Эх, бедняжка... Они ведь с госпожой с детства вместе росли. Когда та вышла за господина главы города, Линда поехала с ней в этот замок. Готовила, убирала, вела хозяйство. Думала, хоть под старость поживёт в тепле да сытости, а оно эвон как вышло...
— А вы знали, что Линда была влюблена в господина Грея? — выложил парень главный козырь.
Пэтти вздрогнула и на мгновение замерла:
— Откуда... откуда ты знаешь?
"Значит, точно знала", — отметил про себя Цинге.
— Мы нашли её дневник в её комнате, — честно ответил он.
Старуха лишь качнула головой, уходя от прямого ответа:
— Горькая у неё доля... горемычная...
Опять уклоняется. И супруга главы города, и Пэтти при упоминании няни начинали вилять и избегать разговора. Здесь явно кроется какая-то тайна.
Цинге хотел расспросить её подробнее, как вдруг у окна раздался лёгкий стук.
Он вздрогнул и повернулся на звук. На подоконнике со стороны улицы сидел чёрный кот. Уголёк.
Шерсть зверька полностью сливалась с ночным мраком, но в зрачках отражался огонь свечи, вспыхивая жутковатым зелёным свечением. Кот смотрел на Цинге слишком пристально, осмысленно — точно человек, любопытно заглядывающий в чужое окно. От этого немигающего зелёного взгляда по коже вновь побежал мороз.
— А что это за кот?
— Ты про Уголька? — певуче отозвалась старуха. — Это питомец наших маленьких господ. Живёт в замке полгода... Кот тихий, хлопот с ним никаких, вот хозяева и разрешили оставить.
Если в этом подземелье и водились монстры, то этот кот — главный кандидат. Неужели именно он — финальный босс данжа?
"Вполне возможно", — подумал Цинге.
— Ну всё, милок, иди, — покашляв, пробормотала Пэтти и начала медленно укладываться под одеяло. — Старухе пора спать.
— Доброй ночи, отдыхайте, — попрощался Цинге.
Он взглянул на окно — кот уже испарился.
Пока что всё выглядело обыденно. Старушка не проявляла никакой агрессии — обычная незрячая обитательница замка. Ни единой зацепки. Оставалось надеяться, что Крабья Танъюань и остальные разузнали хоть что-то полезное.
Выйдя в коридор, Цинге тихо прикрыл дверную створку. Из щели под ней выбивалась полоса света, освещая носки его сапог.
"Не рановато ли она улеглась?" — мелькнула мысль.
Через секунду свет за дверью погас. Цинге решил, что бабка просто задула свечу перед сном, и повернул вглубь коридора.
Шаг. Другой...
Цинге резко замер, точно поражённый молнией.
Постойте!
В голове вспыхнула дикая, леденящая догадка. Что-то здесь было не так. Какая-то деталь, на которую он сразу не обратил внимания...
Пэтти же слепая! Зачем слепому человеку гасить свечу?!
И это ещё не всё: зажигая огонь, Цинге поставил подсвечник совсем не туда, где тот стоял изначально. Если бы старуха ориентировалась по привычке, она бы долго ампутировала воздух руками... Как же она смогла с первой попытки нащупать его в темноте и задуть?!
Волосы на затылке зашевелились.
Она... не слепая?!
Цинге круто развернулся.
Коридор погрузился в непроглядный сумрак. Без источника света зловещая галерея казалась бесконечным туннелем, уводящим в глухую тьму.
Сделав глубокий вдох, парень вернулся к двери и тихо постучал:
— Бабушка Пэтти, вы уже спите?
Тишина. Ни звука.
"Уснула мгновенно? Бред какой-то..."
Помявшись секунду, Цинге взялся за ручку и осторожно потянул дверь на себя.
В комнате царила гробовая тишина и густая непроглядная тьма. Цинге сглотнул подступивший к горлу ком, зажёг огарок и шагнул внутрь.
Слабый огонёк высветил приглушённый силуэт на кровати. Под одеялом кто-то лежал, и грудь фигуры мерно поднималась и опускалась в такт дыханию.
Спит?..
Цинге на цыпочках подошёл ближе, подняв свечу повыше, чтобы направить свет прямо на лицо старухи.
Пэтти лежала неподвижно, с закрытыми глазами. В желтоватом отблеске её восковая кожа смахивала на лицо мертвеца, а глубокие морщины казались тёмными, извилистыми трещинами.
Желая окончательно развеять сомнения, Цинге наклонился ещё ниже, поднеся огонь почти к самым ресницам...
В следующее мгновение глаза Пэтти резко распахнулись!
Её мутные зрачки наполнились дикой, налитой кровью яростью. Лицо перекосила страшная, нечеловеческая гримаса.
Старуха с сокрушительной силой сорвалась с места и рывком метнулась прямо на оцепеневшего от ужаса Цинге!