— Вы, маговские чины, зовёте это место магическим подземельем?
Старый нищий горько усмехнулся, опустив голову, и заговорил тихим, глухим голосом:
— Конечно, я знаю. Сразив первую бабочку-демона, я обратился с мольбой к Царству Богов и отдал половину жизни в жертву, чтобы превратить это болото в замкнутое подземелье.
Убийство бабочки-демона не утолило его ненависть; он пожелал истязать себя до конца своих дней.
— Я провёл здесь восемьдесят лет. Каждый раз, когда сюда бредут новые искатели приключений, я снова и снова вступаю в этот круг. И каждый раз заново убиваю бабочку-демона. Раз за разом.
Будь он тогда столь же силён, как ныне, маленький принц остался бы жив.
Но толку-то истреблять бабочку-демона хоть десять тысяч раз? Он прекрасно понимал: дорогой сердцу человек не вернётся. Призрак из прошлого — всего лишь бесплотная тень в бесконечной череде иллюзий. В миллионах повторений его душа давно очерствела, тело с годами увяло, и лишь глупая, неотступная одержимость всё ещё держала его на этом свете.
Он не столько мстил за себя — слабого, беспомощного, — сколько пытался найти хоть какое-то искупление в бесконечном круговороте боли.
Да и куда ещё ему было идти?
Брат Ао с соратниками переглянулись. Они проходили это подземелье десятки раз, но старый нищий впервые поведал свою историю.
Отряд в молчании двинулся дальше.
Вскоре они покончили с налетевшей со всех сторон стаей летучих мышей.
Продвинувшись дальше, они вышли к огромной болотной поляне. Среди хлюпающей грязи там и сям лежали гигантские коконы, а над ними кружили несметные тучи существ с человекоподобными телами и пёстрыми крыльями, окутанных изумрудным свечением. На глазах из набухших оболочек вылуплялись всё новые и новые чудовищные бабочки.
Лишённые собственного разума, повинуясь лишь суровой логике подземелья, они устремились к непрошеным гостям.
Цзян Вэйи вздрогнул. Он с детства терпеть не мог всякую крылатую мразь, а от вида извивающихся, шевелящихся куколок его едва не вывернуло наизнанку.
— Ужас какой... — пробормотал он, подсознательно ища защиты и подавшись к Ан Кэ.
Однако сделать шаг к юноше он не успел: Роланд, словно бестелесный дух, мгновенно возник ровно посередине.
Цзян Вэйи не успел затормозить и со всего размаху врезался ему прямо в грудь.
Подняв глаза, он наткнулся на невозмутимый взор своего начальника. На мгновение парень даже растерялся, не в силах решить, кто внушает больший ужас: чудовищные бабочки или ледяной босс.
— Что такое? Ты в порядке? — ласково поинтересовался Роланд.
«Решил прикинуться беспомощным, чтобы привлечь внимание Ан Кэ? Мечтай дальше».
— Н-нет... то есть да, всё в порядке, — заикаясь, выдавил Цзян Вэйи.
— Боишься этих чудовищных бабочек? — с мягкой улыбкой произнёс Роланд. — Может, переждёшь в сторонке?
Ан Кэ с откровенным удивлением воззрился на Роланда.
Они были знакомы уже какое-то время, но маг отродясь не видел, чтобы тот кому-то сопереживал. Напротив, Роланд всегда держался холодно и отстранённо. А тут — подобный тёплый, почти заботливый тон!
«А между этими двоими... непростые отношения!» — подперев кулачок ладонью, подумал Ан Кэ.
Как архимаг, искушённый в земных любовных новеллах и симуляторах свиданий, он прекрасно разбирался в тонкостях человеческой страсти. Эта странная, звенящая атмосфера... да это же классическая история о властном директоре и скромном клерке!
Пазл в голове юноши сложился идеально.
Неудивительно, что Роланд так странно себя вёл с самого появления Цзян Вэйи и не спускал с него глаз. Вспомнив, как тот однажды обмолвился, будто у него есть возлюбленный, Ан Кэ окончательно убедился в своей догадке.
Всё сходится! Роланд тайком влюблён в Цзян Вэйи!
— Цзян Вэйи, ты как? — сочувственно спросил Ан Кэ, подобравшись ближе.
— Да так... просто насекомых до смерти боюсь, — признался тот.
— Тогда иди отдохни во вьючных рядах, — заботливо похлопал его по плечу маг.
Понимая, что со своим нулевым уровнем он в бою всё равно обуза, Цзян Вэйи спорить не стал:
— Хорошо.
Роланд уже собрался облегчённо вздохнуть, празднуя победу над лишним ртом, как вдруг раздался звонкий голос Ан Кэ:
— Ученик мой, проводи-ка его и побудь рядом.
Роланд застыл:
* * *
Ан Кэ многозначительно подмигнул ему, словно говоря: «Я всё понял!»
— Позаботься о Цзян Вэйи, он ведь такой пугливый.
«Воспользуйся его слабостью, сблизьтесь — и ваши чувства расцветут! Каков я сводник, а?» — мысленно похвалил себя юноша.
В итоге ошеломлённый Роланд оказался с потрохами выдворен на тыловые позиции в компании Цзян Вэйи. Со стороны наблюдая за тем, как Ан Кэ бросается в гущу схватки, они невольно обменялись взглядами.
Цзян Вэйи про себя взмолился: «Спасите! Почему начальник смотрит на меня так, будто хочет убить?!»
Тем временем довольный собой Ан Кэ с головой ушёл в сражение.
Роящиеся в небесах чудовищные бабочки сгустились в чёрные тучи; непрерывный, оглушительный шелест тысяч крыльев заставлял содрогаться.
Первым в бой ринулся старый нищий. Сгустив боевую цзи в призрачный клинок, он врезался в самую гущу врагов.
Ан Кэ не отставал. Полы его мантии взвились, а на Кольце сотворения заклинаний заплясали сполохи чистой магии.
«Ледяной штормовой порыв!»
В масштабе массового уничтожения магам не было равных. Старик каждым ударом укладывал под десяток тварей, и прежде Брат Ао с товарищами наблюдали за этим с искренним восторгом. Однако стоило Ан Кэ вступить в игру, как скромная боевая сцена мгновенно превратилась в грандиозную макромагическую феерию.
Из ниоткуда возникли тысячи ледяных игл. Воздух сжался и с рёвом закружился в бешеный вихрь, вращающий тысячи острозаточенных клинков.
Сорвавшись в крик, чудовищные бабочки кинулись в стороны, пытаясь вырваться из ледяного плена, но стихия моментально затягивала их обратно. Ледяной штормовой порыв — сокрушительный по силе и завораживающий по красоте — кружил по полю боя подобно безжалостной мясорубке. Там, где пролегал его путь, непрерывной чередой вспыхивали белые сполохи гибели монстров.
Старый нищий замер. Глядя на бушующее перед ним безумие, он понемногу опустил оружие, и в его взгляде, обращённом на юношу, проскользнуло нечто совершенно иное.
Ан Кэ с невозмутимым видом продолжал направлять ураган. Лишь краем глаза он уловил потрясённые взоры старика и игроков, и по его душе разлилось сладкое удовлетворение.
Никто не выглядит в бою эффектнее меня. Никто!
Каждый раз, когда подземелье перезапускалось, старый стражник устремлялся в атаку первым. Он знал, что чужеземцы видят в нём лишь бессмысленного проводника, инструмент для прохождения, но ему было всё равно. Каждая уничтоженная тварь хотя бы немного заглушала гложущую душу вину.
И если однажды, окончательно истратив силы, он падёт от рук бабочки-демона — что ж, таков его жребий. Быть может, тогда ему удастся встретиться с маленьким принцем на небесах?
Впрочем, Ан Кэ расправлялся с монстрами куда эффективнее. Не прошло и пяти минут, как вся стая оседала хрустальной пылью.
Когда количество уничтоженных тварей достигло предела, подземелье отозвалось переходом на следующий этап.
Из глубины болот донёсся пронзительный визг. Со всех сторон сбежались оставшиеся бабочки, но вместо нападения они сошлись над топью в странном, гипнотическом танце. Из слизистой жижи, исходя липкими каплями, медленно поднялся исполинский кокон.
— Бабочка-демон появляется! — воскликнул Брат Ао. Для его группы эта сцена была привычной.
Все чудовищные бабочки в едином порыве метнулись вниз. Они облепили четырёхметровый кокон слой за слоем, превратив его в сияющий разноцветный комок, похожий на диковинную драгоценность.
Спустя мгновение пёстрый слой растворился, без остатка впитавшись в оболочку. Раздался сухой, чёткий треск.
По поверхности куколки побежали трещины.
Первыми наружу вырвались два влажных, сморщенных крыла. Они медленно расправились, засияли на свету, и наконец кокон окончательно лопнул, даруя жизнь своей ужасной сущности.
Из оболочки поднялась обнажённая фигура. Это было безупречное мужское тело, выточенное с изяществом величайших скульпторов — отпечаток божественной грации угадывался в каждом изгибе. А за спиной раскинулись величественные крылья, придавая образу неземное великолепие.
Но когда бабочка-демон подняла голову, вся красота мгновенно рассеялась.
Вместо человеческого лица на всех смотрела жуткая, хитиновая голова насекомого с зияющими чёрными провалами глаз и рядами бритвенно-острых жвал. Сочетание идеального торса и уродливой твари порождало отталкивающий, противоестественный диссонанс, от которого стыла кровь.
Сжав свой костыль, старый стражник с немой ненавистью бросился в бой.
Бабочка-демон сомкнула крылья, защищаясь; деревянный костыль с гулким звоном выбил из них сноп искр. Не смутившись — ведь он изучил повадки твари до мелочей, — старик протиснул оружие в щель между крыльями и с треском развёл их в стороны.
В этот миг в нём не осталось ничего от вышколенного бойца. Он дрался как уличный оборванец — без правил, без пощады. Во взмахах костыля, в ударах локтями, коленями и даже в оскаленных зубах выплёскивалась накопившаяся за десятилетия злоба. В ответ бабочка-демон сомкнула челюсти на его плече, окропив грязь свежей кровью.
— Забиваем босса и выходим! — скомандовал Брат Ао.
Игроки привычно осыпали монстра градом заклинаний и стрел. Пока старик удерживал на себе всё внимание, они безнаказанно выжигали остатки полосы здоровья. Вскоре роскошная чешуя на крыльях чудовища превратилась в рваные тряпки, а тело покрылось глубокими ранами.
Ан Кэ уже приготовился сплести новое заклинание, как вдруг взглянул на бабочку-демона — и нахмурился.
Этот босс...
Восемьдесят лет непрерывных битв научили старика каждому движению врага. Уклонившись от очередной атаки, он извернулся и точно копьём вонзил костыль в тело бабочки-демона.
Дикий, вопиющий от боли крик вырвался из пасти бабочки-демона, но в душе старика не отозвалось ничего, кроме глухой ярости. Он проворачивал деревянный наконечник в ране, снова и снова причиняя мучения. Эти увечья не были смертельными, но приносили нестерпимую боль.
Взирая на уродливую хитиновую морду, он снова проникался воспоминаниями о юном принце Балуня — прекрасном, словно нежный бутон розы. В ту морозную лунную ночь принц рухнул на землю у него на глазах и был поглощён тьмой. Беззащитный взгляд, протянутая в отчаянии рука... Воспоминания об этом жгли сердце старика сильнее любых пыток.
Вскричав от ярости, он высвободил остатки боевой цзи и единым рывком пришпилил бабочку-демона к скале.
Тварь извивалась, заходясь в стонах, но не могла вырваться. Её полоска жизни сократилась до ничтожного остатка.
Старый стражник замер над ней с холодным взором, собирая в кулаке разрушительную силу королевства Балунь.
Глухой удар сотряс воздух: его решающую атаку приняла на себя лазурная маревая преграда.
— Чего?! — Брат Ао и остальные ошеломлённо застыли. По сценарию подземелья, старик должен был полностью убить бабочку-демона и завершить битву.
Все взоры устремились на Ан Кэ.
Кольцо сотворения заклинаний на пальце мага мерцало мягким синим светом. Именно он выставил щит, спасший жизнь чудовищу.
Налитые кровью глаза старика едва не вывалились из орбит:
— Ты что творишь?!
Ан Кэ не ответил. Перешагнув через застывших спутников, он смерил взглядом бабочку-демона.
В его памяти всплыли слова старика. Восемьдесят лет тот из раза в раз приходил на эти болота, пытался отомстить за погибшего принца и в бесконечных пытках топил собственное отчаяние. Это превратилось в замкнутый круг, в неугасимую одержимость.
Но старый нищий не был магом. У него не было Ока истины, способного прозреть сквозь покров иллюзий.
А вот взору Ан Кэ, наделённому ментальным зрением, открывалось нечто совершенно иное. У изувеченной и разбитой туши бабочки-демона, за уродливой хитиновой маской скрывалось личико юноши — утончённое и прекрасное, точно распустившаяся роза.
В ночи полной луны, когда бабочки-демоны приступают к размножению и обретают страшную силу, принц Балуня стал их добычей. Он не погиб мгновенно. Заточенный в куколку, юноша угасал медленно, ощущая, как его плоть переваривается, давая жизнь новому чудовищу.
Когда старый стражник впервые сразил тварь, отмщение далось ему подозрительно легко. Но если бы он мог понять, почему монстр едва защищался... Если бы смог разобрать в диком вопле мольбу о помощи, он разглядел бы под хитиновым панцирем родные черты.
Увы, старик не ведал правды. Сразив тварь, он не ощутил облегчения и своей слепой одержимостью проклял всю округу, превратив её в замкнутую временную петлю.
Он заточил бабочку-демона, но вместе с ним заточил и самого себя.
Однако принц был лишь обычным смертным. За долгие десятилетия бессмысленных перерождений его разум окончательно угас, оставив лишь пустую оболочку.
Прекрасный юноша-роза завял безвозвратно.
А ведь у старика был шанс спасти его...
Теперь же два духа блуждали в вечной тьме, терзая друг друга. Восемьдесят лет дряхлеющий стражник отдавал остатки жизни на то, чтобы снова и снова истязать того, кто был ему дороже всего на свете.
Ан Кэ печально посмотрел на старика.
Эхо стонов бабочки-демона разносилось над топью, и этот звук приносил старому воину уродливую отраду. Лишь так он ощущал, что его разрушенная жизнь ещё имеет смысл.
Ан Кэ вздохнул и закрыл глаза.
Сняв заклинание, он позволил лазурному щиту растаять без следа.
Даже если открыть ему правду... разве это что-нибудь изменит?
«Пусть всё останется как есть», — подумал маг.