* * *
Тем временем Крабья Танъюань вместе с ещё одним бойцом из элитного рейда обшаривал другие помещения старинного замка.
— Ночь на дворе, а в этом старинном замке хоть глаз выколи, ни одной паршивой лампы не горит, — бубнил Танъюань, вглядываясь в затянутый мраком коридор.
— Какая тебе электросеть в местном средневековье? — отозвался его спутник, жрец с ником Улунча.
— Слушай, а если мы тут лампочки изобретём и начнём продавать местным НПС? Озолотимся же!
Улунча косо посмотрел на него:
— Мечтать не вредно... На кой им электричество, когда есть магия?
С этими словами на ладони жреца вспыхнул ровный белый шар.
Служителям Бога Света сам бог велел сиять — пастырям полагается нести веру в массы, привлекая неофитов. А потому любой уважающий себя жрец носил в арсенале парочку абсолютно бесполезных в бою, но крайне эффектных навыков, позволяющих выгодно подать себя и напустить пафосной ауры.
Светящийся шар в руке Улунчи относился как раз к базовым заклинаниям. Он немного успокаивал нервы, а главное — давал отличный свет.
Коридор тут же залило мягким сиянием.
Танъюань, игравший за теневого убийцу, лишний свет не жаловал, а потому лишь скривился:
— Ну ладно, убедил.
Они двинулись дальше.
— Мяу...
Из темноты метнулась гибкая тень.
В гробовой тишине этот силуэт возник так внезапно, что Улунча вздрогнул, едва не погубив заклинание — свечение на мгновение мигнуло и чуть не угасло.
— Это же тот кот со двора?
Танъюань присмотрелся и узнал черного как смоль кота по кличке Уголёк.
Зверёк вынырнул буквально из ниоткуда — ловкий, бесшумный. В один прыжок он перегородил им дорогу и уставился на игроков жутковатыми зелёными глазами.
— Брысь, усатый! Не мешай, — Улунча помахал рукой, пытаясь прогнать кота.
Уголёк даже усом не повёл. Он сидел неподвижно, точь-в-точь гранитное изваяние у ворот.
— Да не смотри ты так, нет у нас рыбы, — вздохнул жрец. — Ладно, давай обойдём.
Поняв, что упрямого кота не согнать, игроки взяли левее и обогнули его стороной.
— Кстати, ты реально собрался вызвать Ан Кэ на дуэль? — между делом спросил Улунча. — Мой тебе совет: забудь. Если этот монстр разозлится, от тебя даже мокрого места не останется.
— Хех, да кого мне бояться? — фыркнул Танъюань. — Ан Кэ тут заявил, что временно в игру не зайдёт. Знаешь, что я думаю? Прознал, что я на него охоту открыл, вот и срулил в кусты, боится нос высунуть!
Улунча молча покривился от такой неадекватной самоуверенности. Хочет чувак убиться об стену — кто ему запретит?..
Они шли всё глубже в старинный замок, не замечая, как оставшийся позади чёрный кот при слове «Ан Кэ» резко дёрнул ушами и повернул голову.
В его зелёных зрачках блеснул огонёк живого любопытства. Посидев ещё мгновение, Уголёк легко вскочил на подоконник и сгинул в ночной тьме.
* * *
— Слышишь? — Танъюань как ассасин обладал обострённым чутьём.
— Что? Да вроде тихо всё, — нахмурился жрец.
Танъюань замер, вслушиваясь в мрак.
— Точно есть. Будто кто-то плачет. Пошли проверим.
Он активировал поисковый навык, чувства мгновенно обострились, и ассасин уверенно шагнул на звук.
— Ну точно... — разглядел наконец Улунча. — Женский плач.
Свернув за угол коридора, они увидели приоткрытую дверь, из щели которой пробивался тусклый свечной огарок. Изнутри доносились прерывистые всхлипы.
— Хнык-хнык...
Игроки погасили магосвет и на цыпочках подобрались к дверному проёму.
— Это же вроде женушка главы города? — шепнул Улунча, заглядывая внутрь.
В комнате спиной к двери сидела женщина. Она закрыла лицо руками и горько рыдала, а длинная тень от свечи дрожала на стене. По пышной фигуре в ней действительно можно было узнать госпожу Джулию.
— О-хо-хо... Линда, бедняжка Линда...
— О покойной няньке убивается, что ли? — тихо пробормотал жрец. — Видать, и впрямь души друг в друге не чаяли.
— Тело всё равно не нашли, — скептически фыркнул Танъюань. — Чем тут сырость разводить, лучше бы пошла поискала, вдруг жива ещё.
А Джулия между тем запричитала пуще прежнего:
— Не хочу я быть никакой супругой градоначальника! Верните мне Линду! Верните!
Голос её звенел тоской, вызывая жалость... пока в следующее мгновение не переломился, став злым, сиплым и безумным:
— Не отдам! Ни за что не отдам! Такую красоту — и отдать?!
Игроки переглянулись. У тетки что, расщепление личности?
Но то, что произошло дальше, заставило их жилы стынуть от ужаса.
Джулия медленно подняла дрожащие руки к собственной шее... и одним движением сдернула свою голову с плеч.
Обезглавленное тело продолжало сидеть, а женщина бережно прижала отрубленную голову к груди, точь-в-точь драгоценное сокровище, и прошипела:
— Моё... Не отдам...
— Ебать... — у Улунчи отнялся язык.
— Гости...
Стариковский голос за спиной прозвучал как гром среди ясного неба.
Игроки в ужасе обернулись. Позади них высился дворецкий с идеально прямой спиной.
— Не обращайте внимания, уважаемые, — вежливо проскрипел он. — Супруга господина мэра очень любила бедняжку Линду, они были словно сестры. Каждую ночь госпожа приходит сюда, чтобы почтить её память.
Улунча разинул рот, собираясь вывалить: «Да у неё же башка оторвана!», но Танъюань вовремя дёрнул жреца за рукав, заставив замолчать.
— Время позднее, — дворецкий словно не заметил их замешательства. Всё так же безукоризненно вышколенный, он держал одну руку за спиной, а второй сжимал подсвечник. — Позвольте мне проводить вас в ваши покои.
— Да-да... мы уже сами как-нибудь... — зазаикался Улунча.
— Нет-нет, в замке легко заблудиться, — мягко настоял дворецкий. — Позвольте мне выполнить мой долг.
Танъюань, обладавший цепким взглядом, слегка сместился в сторону и заглянул дворецкому за спину.
В полумраке за спиной слуги что-то блеснуло. Холодный металл.
Кинжал! Он держит за спиной обнажённый кинжал!
Танъюань замер, ощутив, как вдоль позвоночника пробежал холодок. С трудом взяв себя в руки, он крепче сжал локоть Улунчи и начал медленно отступать:
— Спасибо, не стоит...
Он не спускал глаз с лица старика, боясь повернуться к нему спиной.
Дворецкий продолжал улыбаться. Его движения были странно деревянными: спина натянута как струна, колени не гнутся, идет словно марионетка. Наступая на них, он повторял:
— Ну что вы, господа, мне совсем не трудно...
Один наступал, другие пятились. Через пару секунд спина Танъюаня упёрлась в холодный камень стены.
— Бежим! — рявкнул ассасин.
Улунча успел заметить, как дворецкий совершил молниеносный бросок, и в последний миг шатнулся вбок.
Приглушённый удар сотряс коридор — тяжёлый кинжал по самую рукоять вонзился в каменную кладку!
— Мать твою! — взвизгнул жрец, потеряв равновесие и чуть не грохнувшись на пол.
Несмотря на всю внешнюю скованность, моб двигался с поразительной скоростью. Промахнувшись, он рывком выдернул оружие и, не сгибая прямых ног, мгновенно переключился на Улунчу.
Жрец-поддержка не обладал высокой ловкостью или атакующими скиллами. Дворецкий настиг его в два счета.
— Чёрт! — видя, что товарища сейчас завалят, Танъюань выхватил свои клинки.
Аура боевой цзи разрушения магии мгновенно окутала лезвие. Ассасин совершил выпад, целясь мобу в незащищённый корпус!
Но произошло невероятное: сталь клинка словно ударилась о монолитную броню. Раздался лязг, и руку Танъюаня отбросило с такой силой, что пальцы онемели. Ни единой единицы урона!
«Как так-то?!»
И тут в голове ассасина всплыли слова Цинге перед входом в локацию: Специфическое сюжетное подземелье. Мобы невосприимчивы к прямому урону.
Пока он пребывал в ступоре, дворецкий уже сжал горло Улунчи железной хваткой. Острый кинжал раз за разом вонзался в шею жреца, брызнула кровь.
Спустя мгновение тело Улунчи обмякло, и старик медленно повернул окровавленный лик к Танъюаню.
Половина его лица была залита алой жижей, стекавшей по глубоким морщинам. В тусклом свете свечи, которую он всё так же держал во второй руке, дворецкий выглядел выходцем с того света.
Танъюань уклонился от рубящего удара, разрядил весь каскад боевых навыков, но результат оказался нулевым — шкала здоровья слуги даже не дрогнула.
Да тут всё проклято!
Сжав зубы, ассасин стал искать путь к отступлению. Выгадав секунду между атаками, он ушёл кувырком в сторону и с разворота всадил мощный пинок прямо в грудь монстру. Под действием инерции дворецкий рухнул навзничь!
Не теряя ни мгновения, Танъюань рванул прочь по коридору.
Уже на повороте он мельком оглянулся: тело дворецкого, вопреки всем законам физики и анатомии, подскочило вверх абсолютно прямым колом, без единого сгиба в суставах, и какими-то неестественными прыжками устремилось следом.
Из-за темноты ассасин не разглядел деталей, но в душе немного отлегло: «Видать, ногу ему всё-таки сломал. Не такой уж он и неуязвимый».
Не останавливаясь, Танъюань летел по коридорам:
— Глава! Глава-а-а! Где вы все?!
В старинном замке было пусто, словно все люди исчезли, он петлял по коридорам старинного замка, но так и не встретил ни Цинге, ни остальную группу.
Добежав до своей комнаты, Танъюань ввалился внутрь, хлопнул дверью, защёлкнул засов и прижался спиной к дубовым доскам, жадно глотая воздух.
Ужас какой-то... Жёнка мэра башку срывает, слуга в монстра превратился... Обычно в подземельях просто бьёшь мобов, а тут — непобедимая тварь, от которой только бегать!
Не успел он перевести дух, как снаружи раздалось гулкое «дон-дон-дон».
Стучащие по деревянному полу звуки были тяжёлыми, ритмичными и отвратительно чёткими.
Дворецкий! Он прискакал за ним!
Танъюань в панике оглядел комнатушку. Никаких шкафов, ни одного укрытия — лишь небольшая кровать на ножках.
Удары в дверь усилились:
— Бум! Бум! Бум!
— Гость-о-очек... Где же вы-ы?.. — донёсся сквозь дерево сиплый зов.
Засов вот-вот сорвётся!
И тут ассасина осенило: у этой твари же ноги и спина не гнутся! Он же как кол застрял, нагнуться под кровать банально не сможет!
Не раздумывая ни секунды, Танъюань щучкой нырнул в щель под кроватью.
Дверь с треском вылетела внутрь.
— Гость-о-очек...
Дворецкий зашёл в комнату. Раздались те самые подпрыгивающие звуки: «Дон... дон... дон...»
Каждый этот глухой удар отзывался в сердце Танъюаня бешеным колокотом. Он зажал рот руками, боясь даже дышать.
Покружив по комнате, дворецкий затих.
«Точно! Не может нагнуться!» — пронеслась облегчённая мысль.
Танъюань осторожно повернул голову к краю кровати, чтобы проверить, ушёл ли монстр...
И прямо перед своим лицом увидел налитые кровью глаза.
Дворецкий стоял... вниз головой.
В полумраке комнатёнки старик уставился на него из-под кровати. Вся верхняя половина его лица была залита алой кровью, запёкшейся в морщинах.
Никакую ногу он не ломал. Всё это время дворецкий прыгал... на собственной голове. Выпрямив тело в струну, он удерживал баланс на макушке и передвигался подпрыгивающими толчками.
Перевёрнутое лицо расплылось в оскале, и жуткие глаза въелись в спрятавшегося ассасина:
— Нашёл тебя, гость-о-очек...