Вернувшись в штаб-квартиру Церкви Света, Нова первым делом отыскал отца и впопыхах доложил обо всём, что довелось увидеть.
По чистой случайности Главный паладин Рам только что вернулся с очередного задания. Откровенно скучая без дела, он подслушал рассказ Новы и мгновенно загорелся любопытством. Не став собирать отряды святого войска, Рам в одиночку оседлал своего грифона и умчался к указанному месту.
Он-то рассчитывал на обыденную вылазку по истреблению какой-нибудь мелкой ереси… и никак не ожидал встретить здесь Ан Кэ!
В то мгновение, когда их взгляды пересеклись, у Рама от неожиданности едва не встали дыбом волосы на затылке. Он едва удержался от искушения развернуть грифона и дать дёру.
Но, чуть переведя дух и внимательнее присмотревшись к происходящему, паладин опешил.
— Э-э… Тебя-то кто так разукрасил?
Рам озадаченно почесал затылок, сойдя с ума от недоумения.
Что за чертовщина? Этот мелкий монстр — настоящий полубог! Во всём мире Вальшиу едва ли найдётся тварь, способная уделать его до такого состояния. Да даже если бы на землю сошли сами небесные боги из Царства Богов, им и то пришлось бы попотеть!
Ан Кэ предпочёл бы вовсе не замечать нахала. Будь у него сейчас хоть капля магии, он бы не стал спасаться бегством — первым делом он спрессовал бы раскалённый огненный шар и впечатал его аккурат в эту физиономию.
Но сильнее всего угнетала мысль, что его спасителем, явившимся подобно избавителю с небес, оказался именно Рам.
И надо же было этому идиоту застать его в столь жалком виде!
Какая же беспросветная дрянь!
Ан Кэ сжал зубы так, что затрещали челюсти. Ему дико хотелось броситься вперёд и вцепиться паладину в горло, но едва он шевельнулся, как раны по всему телу отозвались такой дикой болью, что на лбу выступил холодный пот.
— Ц-ц-ц, ну и зрелище!
Рам, точно на военном параде, принялся кружить на грифоне над самой головой Ан Кэ, во всех подробностях смакуя его плачевное положение.
— Пресвятые угодники! Великий Бог Света точно услышал мои молитвы и решил разом избавить мир от этой заразы!
С этими словами паладин с чувством зааплодировал.
«Сука… Только дай мне вернуть силу! — отчаянно мысленно орал Ан Кэ. — Если я не выбью из тебя всю дурь, моё имя не Ан Кэ!»
Нахлопавшись вдоволь, Рам прекратил свои маневры и посадил грифона подле мага. Вскинув руку, он небрежно сотворил два высших заклятия Святого Света.
Густые снопы ослепительного сияния хлынули с небес, окутав Ан Кэ плотным коконом. Нанесённые раны на глазах затягивались: кожа рубцевалась, струпья осыпались, и уже через полминуты архимаг снова был новеньким, готовым прыгать и крушить всё вокруг.
— Не стоит благодарностей, я лишь исполнил свой долг. В следующий раз при встрече просто вежливо поздороваешься…
Договорить Рам не успел: прямо ему в лицо со свистом полетел огромный пылающий ком.
— Да у тебя вообще совесть есть?! — взвизгнул паладин, в последнюю долю секунды увернувшись от Огненного шара.
Побаловать взоры видом беспомощного Ан Кэ удаётся не каждый день, и Рам уже считал, что жизнь удалась. Но когда от летевшего пламени дохнуло едва ощутимым жаром, он мгновенно уловил неладное.
— Погоди… Отчего у тебя так просела магия?
Ан Кэ выудил из сумки два флакона высшего зелья восстановления магии и, задействовав резервы кольца сотворения заклинаний, быстро заполнил шкалу маны до предела.
— Не твоего ума дело.
— Я вообще-то твой спаситель! — возмутился Рам. — Кабы не я, ты бы уже ноги протянул!
Опять наступил на мозоль.
Ан Кэ одарил его на редкость зловещим, пронизывающим взглядом, судорожно соображая, как бы потише прикончить свидетеля. Иначе это трепло раструбит о его позоре на каждом перекрестке.
Рам знал мелкого как облупленного. Едва уловив этот крысиный, исполненный коварства прищур, он мгновенно прочёл чужие мысли:
— Эй-эй! Сколько лет не виделись, неужто надо с порога бросаться в бой?! То, что произошло тогда… я ведь не со зла…
Стоило паладину обронить слово «тогда», как лицо Ан Кэ перекосило от ярости:
— Заткнись!
Рам на полуслове проглотил язык, с досадой подумав, до чего же этот паршивец злопамятен.
Пока эти двое самозабвенно переругивались, обойдённая вниманием Сюэцзянь окончательно стемнела ликом. Вскинув руку, она направила на них целые каскады густой, как деготь, смертоносной ауры.
Святой свет на доспехах Рама вспыхнул с новой силой, мгновенно свернувшись в сияющий магический щит. Заслонив собой Ан Кэ от ядовитого шквала, паладин бросил через плечо:
— Ладно, старые счёты отложим. Сперва разберёмся с этой тёмной эльфийкой?
— Не убивай её, — на автомате вырвалось у Ан Кэ.
В глубине души он испытывал перед Сюэцзянь глубокую вину и понимал: творимый ею беспредел — не её личная воля, а влияние Злого Бога, которому она опрометчиво доверилась.
— Убить меня?
На губах Сюэцзянь проступила ядовитая, полная презрения усмешка:
— Сначала попробуйте.
Раньше, чем сорвалось последнее слово, защитный барьер перед ней начал стремительно сжиматься, складываясь подобно стеклянной призме. Из его сердцевины вырвался ослепительный гигантский клинок, пробивший шлейф смертоносной скверны!
Сюэцзянь лишь холодно хмыкнула. Из-под подола её балахона хлынули чернильные потоки разложения — точно юркие ядовитые змеи, они мёртвой хваткой обвили светящийся клинок, не давая ему продвинуться ни на дюйм.
— Милосердие! — рявкнул Рам.
Сидевший неподалёку грифон огласил окрестности яростным клёкотом, распахнул могучие крылья и, зайдя с фланга, устремился на Сюэцзянь.
Милосердие — так звали этого исполинского зверя — был одним из сильнейших светлых существ, выращенных Церковью, и по праву служил личным верховым животным Главного паладина.
Взгляд Сюэцзянь заледенел. Смертоносная аура взвилась к небесам, разнеся световой меч на тысячи осколков, а самого Рама отбросило назад метров на тридцать. В следующий миг она вскинула левую руку, сжав пальцы в воздухе, и чёрные путы впились в туловище атакующего грифона.
Однако Милосердие прошел не одну сотню битв. Заметив опасность, он изящно вильнул в воздухе, заставив щупальца тьмы пролететь в миллиметре от перьев.
— Ш-ш-ш! — раздалось за спиной полуэльфийки.
Пока Сюэцзянь отвлеклась на грифона, Ан Кэ задействовал Мгновенную вспышку, оказавшись у неё за спиной. Магические стихии вокруг него закружились в безумном вихре —
Рык Гремящего Грома!
Это заклятие пятого уровня было пределом того, что архимаг мог выдать на собственном запасе маны. Магия молнии обладала колоссальной пробивной мощью: в мгновение ока воздух рассекла фиолетовая молния, превратившаяся в искрящееся копьё, которое с оглушительным треском устремилось в спину врага.
Удар пятого ранга был силён, но для полубога этого явно не хватало.
Сюэцзянь небрежно повела рукой и на лету перехватила молнию. Её чёрно-белая ладонь слегка сжалась — и грозовое копьё разлетелось в пыль, рассыпавшись фиолетовыми искрами.
Но Ан Кэ именно этого и ждал.
Густое облако светящихся искр на секунду застилало полуэльфийке обзор. Из этой пелены вылетел ничем не примечательный свиток и при контакте с воздухом вспыхнул без огня.
— ГРОМ!!
Будто рванула мощнейшая фугасная бомба: прямо перед лицом Сюэцзянь разверзлось адское пламя. Иссиня-чёрные языки Огня Преисподней хлынули во все стороны. Не успев увернуться, она лишь в последний миг успела заслонить лицо плотным щитом из тьмы.
На свиток было нанесено масс-заклятие высшего порядка — Огонь Преисподней Владыки Мёртвых восьмого уровня.
Строго говоря, этот огонь не имел отношения к стихии пламени: он сочетал в себе магию призыва и тёмные чары. Если четвёртый ранг вырывал огонь из обычной преисподней, то восьмой обращался напрямую к Царству Богов, черпая силу самого Владыки Мёртвых.
Их разрушительная мощь отличалась как день и ночь.
У пламени Владыки Мёртвых не было яркого свечения, но его разрушительный потенциал поражал. Ан Кэ, разграбивший сокровищницу, не ждал подобного поворота и не прихватил много свитков; этот был самым сильным из имевшихся в его арсенале.
Мрачные языки потустороннего огня въелись в плоть Сюэцзянь, схлестнувшись с покрывавшей её аурой смерти. Пусть разница в уровнях оставалась ощутимой, эти чары доставили полубогу немало проблем: воздух вокруг неё шипел и плавился, а черты лица исказились от ярости и боли.
Разумеется, заставить полубога пасть от магии восьмого уровня было невозможно. Вскоре тьма внутри Сюэцзянь вновь детонировала, точно невидимый пресс давит черное пламя.
Но сквозь гул и треск огоньков до её ушей донеслось размеренное речение паладина:
—…Молим Бога Света снизойти в святом сиянии, да омыются верные в его славе, и да сгинет всякое зло…
Сюэцзянь вздрогнула. Увеличив напор ауры смерти, она сорвала с себя остатки пламени и дернулась в сторону Рама, намереваясь прервать молитву.
Но было поздно.
— Ария Песни Света: Гробница Ангельского Усмирения Зла!!
Голос паладина гремел всё громче, и едва сорвалось последнее слово, как под небесным куполом раздались кристалльно-чистые, возвышенные песнопения. Казалось, сотни ангелов запели в унисон, наполняя пространство божественной гармонией.
В следующее мгновение с небес хлынули тысячи световых нитей. Они сплетались в гигантские монументальные кресты, падавшие на землю сокрушительным градом. Ан Кэ весьма своевременно отступил на шаг, выходя из зоны поражения.
Сюэцзянь попыталась рвануть в сторону, но прямо перед ней выросла огромная каменная глыба в форме креста, отрезая путь. Она метнулась в другом направлении — но и там со скрежетом рухнул очередной монолит.
Под канонаду оглушительных ударов кресты выстроились в идеальное кольцо, заточив тёмную эльфийку в импровизированную клетку.
— Кара Господня! — выкрикнул Рам.
Стоило монолитам сомкнуться, как земля под ногами Сюэцзянь вспыхнула ярче полуденного солнца. Каждая песчинка впитала в себя священную силу.
И в то же мгновение в небо ударил колоссальный столб ослепительного света!
Сюэцзянь отчаянно визжала, пытаясь закрыться плотным коконом из ауры смерти, но под напором святой магии её защита таяла на глазах. Свет становился всё ярче, пока окончательно не поглотил её фигуру.
Словно средневековую ведьму, вздернутую на костёр, очищающий свет жег и терзал её плоть без перерыва!
— Красота! — восхитился Рам и, подозвав грифона, неторопливо подошел к Ан Кэ. — А ведь сколько лет прошло, а сработались всё так же безупречно!
— Бе-е, — изобразил рвотный позыв Ан Кэ.
Рам с досадой покрутил головой:
— Ну и ладно.
Сколько бы маг ни корчил из себя недотрогу, Рам не мог не ностальгировать по временам, проведенным в Королевской академии. Долгая жизнь высокоранговых магов и воинов приучает не цепляться за дружбу, но это вовсе не значит, что они лишены чувств.
Пусть из-за кучи недоразумений их пути разошлись, в глубине души Рам по-прежнему считал Ан Кэ надежным, проверенным в боях товарищем.
— Я так и не спросил: ты-то сам куда пропадал все эти годы?
Световой столб всё ещё бушевал, до небес выжигая скверну, и Рам чувствовал себя в полной безопасности.
«Ария Песни Света: Гробница Ангельского Усмирения Зла» являлась высшим секретным искусством Церкви Света, способным испепелить любого еретика. Паладин ни на секунду не сомневался в её эффективности.
— Я ведь в прошлом году даже на Ежегодный совет Ассоциации магов припёрся, надеялся тебя встретить — а тебя и след простыл, — продолжал болтать Рам. — Опять ушел с головой в разработку какого-нибудь заклинания? Да не, бред какой-то… Какое заклинание может довести маг-мастера до того, что он откатится в уровнях?
—…
Ан Кэ упорно игнорировал эти излияния.
— Да хорош молчать! — миролюбиво подскочил к нему Рам. — Ну ладно, ладно, признаю: в тот раз я был неправ. Прими мои извинения.
— Извинения? — переспросил Ан Кэ с ледяным сарказмом. — И сколько же стоят твои извинения?
— Я, вообще-то, Главный паладин! С чего бы им ничего не стоить? — обиделся Рам. — Я вот когда в последний раз в соборе молился, случайно вином на статую Бога Света ляпнул — и то не извинялся…
В воздухе мелькнула голубоватая вспышка.
— Чёрт! Техника записи звука и изображения?! — ахнул Рам, осознав подвох. — Ты вообще соображаешь, до чего докатился?! Даже такое записываешь?!
Ан Кэ невозмутимо спрятал светящийся шарик, в котором во всех подробностях отпечаталось чистосердечное признание паладина.
— Та история так просто не закроется, — ровным тоном произнёс архимаг. — Из-за тебя Ландису пришлось бросить Академию…
— Стоп! — перебил его Рам, вытаращив глаза. — При чём тут вообще Ландис?!
Ан Кэ даже растерялся от такой наглости:
—…Разве не ты донёс руководству, что Ландис тайком изучает магию тьмы?
— Да ёлки-палки! — взревел паладин, отчаянно жестикулируя. — Я вообще ни при чём! Я об этом узнал самым последним!!
— Не ври, — заупрямился Ан Кэ. — Я сам видел тебя в тот день у дверей!
Рам напряг память, вспоминая тот роковой день:
—…Да я просто мимо проходил!
— Не свисти! Лес в западной части академии — глушь беспросветная, туда даже собаки бегать ссать опасаются! Что тебе там было делать мимоходом?!
—…Ну ладно! Я шёл, чтобы тайком тебя сфотографировать!
Ан Кэ застыл с открытым ртом:
— Чего-о-о?!
Рам неловко почесал затылок:
— Хотел тебе отомстить… вот и заснял, как ты нарядился в… ну, в тот самый костюм.
Лицо Ан Кэ в мгновение ока налилось мрачной краской.
В его голове сошлись детали мозаики.
Так вот почему потом по всей академии гуляли его пикантные колдографии!
А он-то, дурак, гадал, отчего Рам при каждой встрече отводил глаза, опускал голову и старался обойти его по самой дальней дуге, точно нагадивший кот!
Ан Кэ тогда решил, будто паладин сгорает от стыда из-за предательства Ландиса и не смеет смотреть другу в глаза…
Боги. Это было то самое прошлое, при воспоминании о котором архимагу до сих пор хотелось провалиться сквозь землю.