Городок у подножия Северного хребта Богини купался в лучах заходящего солнца.
— До завтра, Ан Кэ! Пока, Ландис!
Сюэли выскочила из дверей учебного дома учителя Дерйока и, развернувшись на ходу, весело взмахнула рукой своим спутникам.
Ан Кэ в ответ лишь неохотно буркнул что-то неопределённое. Вид у него был искренне несчастный.
— Знал ведь, что с треском провалишь контрольную, — Ландис, шедший рядом, слегка взъерошил волосы мальчишки. — Нужно было раньше за книги садиться, а не в облаках витать. Какой смысл теперь дуться?
— Тебе-то легко говорить! — с досадой выкрикнул Ан Кэ, едва не плача от обиды. — Сюэли с нами напролёт целыми днями гуляла! Почему она сдала на высший балл, а я получил неуд?!
— Всё просто: она сообразительная, а ты у нас глупыш, — с лёгкой иронией отозвался Ландис.
Ан Кэ демонстративно отвернулся, всем своим видом показывая, что отказывается продолжать этот разговор. Сюэли, прикрыв рот ладошкой, тихонько хихикнула.
Ан Кэ всегда оставался собой: несомненно одарённый, с живым умом, он терпеть не мог усердную учёбу, предпочтение отдавая играм. На каждом испытании учитель Дерйок неизменно отчитывал его, сетуя на растрачиваемый попусту талант.
Ландис же был старшим в их небольшой компании. В его облике уже проглядывали взрослая рассудительность и мягкая заботливость. Словно старший брат, он неизменно брал на себя заботу о младших, улаживая последствия их очередных проказ.
— С чего это я глупый?! — не унимался Ан Кэ, запальчиво возражая: — Я любые заклинания из книг в библиотеке с первого раза схватываю! Сам учитель говорил, что из меня вырастет великий архимаг!
— Хорошо-хорошо, о великий маг будущего. А не мог бы ты для начала научиться сдавать домашнюю работу в срок?
— А я у Сюэли спишу! — без тени смущения заявила эта юная гордость магии, тут же повернувшись к девочке: — Сюэли... ведь дашь списать?
— Конечно! — с готовностью отозвалась та, по-детски искренне радуясь своей полезности.
— Договорились! А за это я научу тебя парадному фокусу с искрой! — Ан Кэ по-свойски хлопнул её по плечу.
— Договорились!
Сюэли очень дорожила их дружбой. Она сознавала, что не наделена таким ярким талантом, как Ан Кэ, и оттого каждый вечер засиживалась над фолиантами допоздна. Настанет день, и её друзья непременно станут могущественными магами. И она была твердо намерена не отставать от них ни на шаг. Они вместе поступят в лучшую Академию магии и останутся неразлучны на всю жизнь.
Так думала Сюэли. Время, проведённое в тихом горном городке, было самым счастливым периодом в её жизни.
И, увы, единственным.
* * *
Это был самый обычный вечер.
Попрощавшись с мальчиками, Сюэли отправилась в местную лавку, чтобы купить масла и муки, как просила мама. Покусывая губу, она неторопливо шагала по улице, покачивая полотняной сумочкой с вышитым на боку цветком.
Срезая путь через темнеющий переулок, она заметила незнакомца в чёрном балахоне.
Человек неподвижно сидел на корточках в тени. Лица не было видно; казалось, он вовсе не дышал. В городке все знали друг друга, но этого человека Сюэли видела впервые. Посомневавшись пару мгновений, она всё же сделала шаг навстречу.
— Сударь?.. — тихо позвала она с наивной детской непосредственностью. — Вам плоховато?
Незнакомец медленно поднял голову, и Сюэли в ужасе отшатнулась.
Его лицо напоминало высохшую, потрескавшуюся кору древнего дерева. Плоть отваливалась от скул кусками, обнажая под собой серую, полуистлевшую кость.
— Ого... Какая славная девчушка, — раздалось глухое, схожее с хрустом сухой соломы шипение. На месте губ растянулась жуткая оскаленная ухмылка.
Сюэли охватил панический страх. Она рванулась назад, намереваясь броситься наутёк, но ноги словно намертво приросли к камням мостовой. Невидимая сила сковала её тело.
А затем мир вокруг померк.
* * *
Очнулась она в сумрачном, сыром помещении, доверху забитом неведомыми приборами. Руки и ноги сковывали тяжёлые цепи. Неподалёку, на таком же каменном ложе, лежал мальчик её лет. Он был закован в такие же кандалы и с нескрываемым любопытством разглядывал её.
У него были заострённые ушки, смуглая, почти шоколадная кожа и удивительно точёные черты лица — ничуть не хуже, чем у Ан Кэ.
— Тебя как звать? — сходу спросил мальчик-тёмный эльф.
— Я... Сюэли... — пролепетала она, едва удерживая слезы. Ей хотелось сбежать, расплакаться, вырваться, но цепи лишь больно въедались в запястья.
Пленника звали Синцзянь. Как и она, он попал сюда из-за того жуткого старика в балахоне, но находился в этой темнице уже больше двух месяцев.
— Этот гад — настоящий псих, — выплюнул Синцзянь. В его глазах полыхала глухая, отчаянная ненависть.
Раньше здесь были и другие дети. Человек в балахоне ставил над ними какие-то жуткие опыты. Время от времени кого-то уводили за тяжёлую дверь, но назад не вернулся ни один.
— Нас ведь спасут, правда? — Сюэли сжалась в угол, пытаясь подавить рвущиеся наружу всхлипы.
— Забудь. Это место черт знает где, отсюда не выбраться, — буркнул эльф, отворачиваясь. Казалось, он давно смирился со своей судьбой.
— А вот и нет! Мои друзья очень сильные! Они обязательно придут за мной! — Сюэли изо всех сил пыталась верить в свои слова. — Они станут величайшими магами на свете!
Синцзянь лишь скептически ухмыльнулся и, закинув ногу на ногу, уставился в потолок.
— А сколько тебе лет? — тихо спросила девочка спустя некоторое время.
Эльф бросил на неё беглый взгляд:
— Сто шестьдесят один.
Сюэли на мгновение забыла о страхе.
— Сколько?! Да ты же старше моего прадедушки!
Мальчик посмотрел на неё как на несмышлёное дитя:
— Эльфы живут больше двух тысяч лет, так что я по нашим меркам ещё ребенок. Вот уж точно: глупая человечка.
Сюэли замолчала, задетая его высокомерным тоном, и уткнулась носом в колени.
Спустя полчаса Синцзянь не выдержал:
— Эй... Есть хочешь?
Сюэли лишь молча отвернулась к стене.
— Ладно, извини, — эльф вздохнул, помял затылок и вытащил из кармана засохшую черствую галету. — Не дуйся. На, держи.
Ей вовсе не хотелось принимать от него подачки, но голод мучил немилосердно. Помявшись, она всё же взяла сухарь и принялась торопливо грызть его.
Она жадно заглатывала крошки, горло от сухомятки жгло огнём, но Сюэли не останавливалась. Слезы и сопли смешивались с крошками, заливая подбородок.
Синцзянь окончательно растерялся:
— Эй, ну ты чего... Не плачь!
Девочка жутко давилась, всхлипывая всё громче и надрывнее.
Этот сухарь был невероятно мерзким! Самым ужасным на свете!
Ан Кэ и Ландис, наверное, с ног сбились, разыскивая её... Они ведь обязательно придут? Обязательно спасут её...
— Знаешь, — попытался отвлечь её Синцзянь, — если дождаться ночи, через это окошко можно увидеть Путеводную Звезду тёмных эльфов.
Сюэли утерла нос, выжидательно уставившись на него:
— Что ещё за звезда?
— Самая яркая в созвездии. Такая острая, совсем как эльфийское ушко, — пояснил Синцзянь. — Маги людей называют её Звездой Пророчеств, а у нас говорят, будто это след, который наш Бог оставил в небесах, уходя в Царство Богов.
— Врёшь ты всё. Я никогда такой не видела.
— Вот ещё, врать мне! — фыркнул эльф. — Сама увидишь, когда стемнеет.
Однако шли дни, а в крошечном решётчатом окошке под самым потолком так ничего и не появилось.
«Хвастун», — думала Сюэли.
Раз в день полуорк с зелёной кожей приносил им воду и сухие хлебные корки. Сколько Сюэли ни плакала, сколько ни умоляла его отпустить их, тот оставался глух к её просьбам.
Единственной отдушиной оставался Синцзянь.
Они постепенно сблизились. Сюэли рассказывала ему о своём городке, о друзьях и проказах, а Синцзянь делился преданиями своего народа. Мальчик обладал скверным характером, но Сюэли быстро нащупала его слабое место: стоит ей надуть губы и сделать вид, что она вот-вот разрыдается, как эльф мгновенно терял всю свою спесь.
— Да что ж ты за рева такая! — сердился он, насупившись.
— Подумаешь! Я ведь ещё маленькая! — парировала Сюэли.
— Вообще-то по меркам эльфов я тоже ребёнок! Если пересчитать на человеческий век... мне от силы лет десять! — заявил Синцзянь, смерив её взглядом.
— А мне десять лет и восемь месяцев!
— Вот! А мне, получается, десять лет и семь месяцев! Значит, ты старше и должна мне уступать! — не растерялся эльф.
— Ну уж нет!
Впрочем, когда дело касалось еды, его логика почему-то менялась.
— Ешь, кому говорю! — строго супился Синцзянь, пододвигая к ней свою порцию.
— Не хочу, она гадкая, как грязь, — капризничала Сюэли, скучая по свежим сладостям из родной пекарни.
— Если не будешь есть, у тебя не останется сил для побега!
— А ты сам почему не ешь?
Синцзянь замирал, а затем молча отламывал половину своей галеты и сунул ей в руку:
— Ешь и не рассуждай. Я старше тебя, так что слушайся!
«Опять всё перевернул!» — вздыхала про себя девочка, но на душе у неё становилось тепло. За эльфийским бахвальством и вечно недовольной миной скрывалась добрая душа. Своей ершистостью Синцзянь невероятно напоминал ей Ан Кэ.
«Вот выберемся отсюда, и я обязательно их познакомлю! Они точно поладят», — мечтала Сюэли.
Но этому дню не суждено было настать.
Однажды утром Синцзянь изменился. Он словно предчувствовал нечто неизбежное — сидел молчаливый, мрачный и не отзывался ни на какие шутки.
А затем в подземелье вошёл Человек в Чёрном Балахоне.
Он бесцеремонно сгреб обоих детей за шиворот, как беспомощных котят, и потащил в соседний зал. Там царила удушливая вонь гниения, а в огромных стеклянных колбах бурлили зловещие снадобья.
Синцзянь отчаянно забился в его руках. Впиваясь зубами в иссохшие пальцы чародея, он лягался, царапался и из последних сил ударил мага головой, крича Сюэли:
— Беги! Сюэли, беги!
Но куда могли сбежать двое истощённых детей? Для могущественного мага их усилия были лишь копошением насекомых.
Чародей с безумным хохотом швырнул их на ледяные каменные алтари и принялся заклинать выморочные заклятия. Он выкрикивал слова о «прорыве в исследованиях» и «создании высшего шедевра», но Сюэли не понимала этого бреда.
Она почувствовала лишь, как комната озарилась мертвенно-чёрным светом.
Адская боль пронзила её суставы. Невидимая титаническая сила стала скручивать, ломать её плоть, сливая её с телом Синцзяня.
Её душа и сознание начали перемешиваться с чужими. В голову хлынул поток чужих воспоминаний. Душа Синцзяня — древнее, закалённее, сильнее — могла с лёгкостью поглотить её, стереть без остатка.
Но эльф не стал этого делать.
Он сознательно подавил волю к сопротивлению. Позволил Сюэли терзать, впитывать и растворять свое существо, отдавая ей всего себя.
Вспышки тьмы... Капающая с потолка тухлая вода... Зловоние зелий... Заходящийся в гиканье голос мага... И угасающее, растворяющееся в ней дыхание Синцзяня...
«Как же больно...»
«Боги... Если вы слышите... спасите нас... Кто-нибудь...»
На грани небытия, сквозь пелену агонии, Сюэли показалось, что она проваливается в иной мир. Это было бездонное, мрачное Царство Мёртвых. Повсюду возвышались горы истлевших костей, а воздух был пропитан смертельным холодом.
На троне из человеческих черепов восседал исполинский силуэт.
Сюэли не видела его лица, но ощущала колоссальное, истинно божественное могущество. Если в этом мире и существовали боги, то этот Владыка был главным среди них.
Сюэли изо всех сил протянула к нему исхудавшую руку:
— Помоги...
Существо на троне медленно поднялось. Его шаги отдавали эхом по костяным сводам. Он приблизился и окинул её равнодушным взором:
— Какая глупая маленькая мошка забрела в мои владения...
Его голос звучал как рокот древних пластов земли, вбирая в себя магов древности.
— Тебе нужна помощь, дитя?
— Спаси... спаси нас... — прошептала она, теряя сознание.
— Отчего же не помочь? — Владыка Мёртвых усмехнулся. — Но у всего есть цена. Твоя душа? Твоя вера? Чем ты готова заплатить?
«Душа? Вера?.. Забирай всё! Забирай всё, что угодно, только спаси Синцзяня!»
Сделка была заключена.
* * *
В реальном мире ритуал подходил к концу. Лич в чёрном балахоне с упоением наблюдал за слиянием тел, как вдруг от девчушки метнулась волна такой беспросветной, древней Тьмы, что вся его магическая аура мгновенно развеялась.
— Что за...?!
Не успел чародей опомниться, как существо на алтаре сорвало металлические путы. Сгусток первозданного мрака мёртвой хваткой сжал горло мага. Даже будучи высшим магом, он оказался абсолютно беспомощен перед этой жуткой силой.
Смертельно перепуганный Лич мгновенно оставил свою телесную оболочку. Его душа метнулась в угол комнаты и сжалась в крошечном кольце, полностью оборвав связь с внешним миром.
Неведомое существо не разбиралось в тонкостях магии. Увидев, что палач неподвижно рухнул на пол, оно ослабило хватку.
Изуродованное тело замерло.
Отныне их душа принадлежала Сюэли. Душа Синцзяня была почти полностью поглощена — от неё осталась лишь крошечная, едва мерцающая искорка на самом дне её сознания.
Сюэли с трепетом обернула эту искорку защитным коконом из полученной тёмной силы, бережно укрыв её в глубинах своего сердца.
Едва переставляя чужие, изувеченные ноги, она ковыляла прочь из проклятого подземелья.
Когда она выбралась на воздух, над её головой простиралось бесконечное звездное небо.
И там, в вышине, ярко сияло созвездие.
Острый куст из ярких звёзд. Совсем как эльфийское ушко.
— И правда... очень красиво... — прошептала она. — Совсем как ты говорил, Синцзянь...
Она провела грязной ладонью по чешуйчатому лицу, но слезы непрерывным потоком лились из её глаз, смывая грязь и спекшуюся кровь.
Синцзянь погиб. Сюэли тоже больше не существовало.
Отныне её имя было — Сюэцзянь.