Раздался тёмный, глухой гул. Святилище содрогнулось, и вслед за ним пошло ходуном всё пространство карманного измерения.
Чёрная жемчужина жертвоприношения в пальцах Ан Кэ мгновенно вспыхнула мрак-светом. Преодолев выставленный барьер, артефакт вырвался из рук юноши и молнией метнулся прямо в глубь святилища.
«Плохо дело!» — ёкнуло внутри.
В следующее мгновение из глубин святилища вырвалась всепоглощающая тяга, бившая прямо по душам. В материальном мире стоял полный штиль — ни единого порыва ветра, ни колыхания пыли, — но Ан Кэ явственно ощутил, как неведомая сила с корнем выдёргивает его духовную энергию.
Ещё недавно затихшие полуорки впали в безумие. Схватившись за головы, они забились в судорогах; их мученический вопль слился в единый, раздирающий воздух гул, огласивший окрестности.
Даже Цинге и остальные игроки неподалёку согнулись пополам, сжимая виски.
— Ан Кэ! — голос Цинге исказился до неузнаваемости. Он чувствовал себя щепкой, затерянной в штормовом океане: жуткий затягивающий импульс рвал душу, не оставляя ни малейшего шанса на сопротивление.
Взгляд Ан Кэ заледенел. Обернувшись к ветхому строению, он отчеканил несколько древних слогов. Магический поток мгновенно устремился наружу, и море тёмного Огня преисподней накрыло святилище!
Но хрупкое с виду здание даже не обуглилось — взметнувшееся пламя моментально кануло в его стенах, будто растворившись в бездне. Ан Кэ отчаянно ударил ещё несколькими заклятиями, но результат остался прежним.
«Ритуальная магия!» — Ан Кэ стиснул зубы, с трудом сдерживая напор.
Это было слишком древнее и редкое искусство — его слепая зона. Он никогда толком не изучал подобные разделы и понятия не имел, как их нейтрализовать.
Всасывающий импульс нарастала, и юноше пришлось срочно свернуть растянутую духовную сеть, сжав её в плотный кокон. Только так удалось уберечь собственный разум от поглощения.
Но остальным повезло куда меньше. С ужасом глядя на то, как шкала боевой цзи мгновенно опустела, Цинге бессильно наблюдал, как вслед за ней стремительно уходит здоровье. Он даже не успел глотнуть зелье — вместе с отрядом его просто выбило из игры, оставив лишь вспышки белого света.
Игроки попадали в этот мир через «Кокон» — здесь находились лишь их ментальные проекции, тогда как настоящие души пребывали на Земле. Как бы ни была сильна ритуальная магия, перешагнуть барьер между мирами и дотянуться до Земли она не могла.
Однако полуорки защищены не были. Под оглушительный стон они валились наземь сотнями, точно подкошенные колосья. В ментальном взоре Ан Кэ отчетливо проступало, как бесплотные духи вырываются из тел монстров и устремляются в пасть святилища.
Спустя три секунды на всём поле не осталось ни одной живой души, кроме Ан Кэ.
Едва маг приготовился к затяжной обороне, дикая тяга внезапно иссякла. Не успел он ослабить хватку, как руины озарились чёрным сиянием.
Хруст... Треск...
На поле боя, устланном трупами, царила мёртвая тишина, отчего звук ломающегося камня прозвучал катастрофически громко.
Ан Кэ вскинул голову. Святилище с оглушительным грохотом рассыпалось в пыль, оставив невредимым лишь изваяние по центру.
Каменная статуя покрылась сетью трещин — внутри словно кто-то пробивал себе путь наружу. И хоть лицо было исчерчено разломами, Ан Кэ без труда узнал эти черты.
То было лицо Ландиса.
Каменная скорлупа с шорохом осыпалась, обнажая плоть. Внутри изваяния действительно скрывался живой человек!
Ан Кэ неотрывно смотрел на восстающую фигуру. Вокруг него снова разгорелся магический шторм: стихийные элементы со всего пространства сходились к нему со свистом, а его чёрно-золотая мантия взвилась в воздухе, словно штандарт на ураганном ветру.
В воздухе раздался сытый, довольный вздох — будто кто-то сладко потянулся после долговременного сна. Этот ленивый, разнеженный тон отдался прямиком в ушах мага.
Порыв ветра разметал пыль. Из груды каменной крошки неторопливо выступил мужской силуэт.
Невероятный, божественно красивый мужчина.
Его глаза сияли глубоким лазурным блеском, подобающим сиренам или владыкам морей, излучая холодную, величественную святость. На его обнажённом теле не было ни единого изъяна — каждая мышца, каждый изгиб казались высеченными величайшим резчиком по законам золотого сечения. Божественный лик и пренебрежительное величие внушали смертным лишь одно желание: пасть ниц.
Шагнув за пределы руин, Ландис заставил мелкие осколки камня взмыть в воздух. Облепив его тело, они моментально обратились в роскошное синее бархатное одеяние.
— Хм?
Выйдя из пылающего марева, он заметил юношу в тёмной мантии.
Во взгляде Ан Кэ смешалось всё: шок, немыслимая боль, неверие и лютая, закипающая ярость. Бушующий вокруг него магический шторм вспыхнул с новой силой.
— Ландис!..
— А, это ты, Ан Кэ, — Ландис чуть прищурился и мягко улыбнулся.
Он словно не замечал устлавших гору трупов и въевшегося в воздух сладковатого запаха крови. Рождённый среди кровавого хаоса бог заговорил с ним легко и непринуждённо:
— Давно не виделись.
Взгляд Ан Кэ окончательно оледенел.
— Ты хоть понимаешь, что ты наделал?
— Я перерождаюсь, — он улыбнулся, и его безупречное лицо качнулось выше, отстранённое от мира смертных. — Столько лет прошло... Неужели ты по мне не скучал?
Ландис подошёл ближе, не обращая внимания на яростный магический вихрь, рвущийся вокруг Ан Кэ. Он поднял руку и мягко коснулся его волос:
— Смотри, я снова жив в этом прекрасном мире. Разве это не чудесно?
Он намотал тёмный локон на палец, словно впитывая аромат утренней розы:
— Теперь мы снова можем быть вместе. Как раньше.
Ан Кэ молча смотрел ему прямо в глаза, где лучилась кроткая ласка.
Спустя мгновение взгляд юноши потеплел. Шагнув вперёд, он обнял Ландиса за талию:
— А я думал... мы больше никогда не увидимся...
Ландис ласково погладил его по голове:
— Как такое возможно? Мы ведь должны быть вместе всю вечность.
— И что ты намереваешься делать дальше? — спросил Ан Кэ с нежной, почти детской доверчивостью.
Ландис прижал его к себе за плечо, его низкий бархатный голос завораживал:
— Конечно же, вернуть всё то, что принадлежит мне по праву. Этот континент так широк и прекрасен... Это ведь наш общий дом, верно?
— Угу, — пробормотал Ан Кэ, уткнувшись ему в грудь.
— Тогда давай отнимем его вместе, — шептал Ландис, источая сладостную негу. — И тогда мы сможем всегда, всегда...
Его речь оборвалась на полуслове.
Кап... Кап...
Ан Кэ сделал шаг назад. В его руке застыл ледяной клинок, с острия которого стекали алые капли.
Улыбка застыла на лице Ландиса. Он медленно опустил взгляд на зияющую рану в своём животе.
— Пошёл ты нахуй, — Ан Кэ вскинул бровь и с отвращением смерил его взглядом. — «Принадлежит по праву»? «Отнимем вместе»? Совсем охуел?
— Ан Кэ... — Ландис выдавил подобие ухмылки, пытаясь продолжить игру.
— Хватит корчить эти сальные рожи с лицом Ландиса, — нахмурился Ан Кэ. — Меня сейчас стошнит.
Такой бред даже в бульварных романах уже лет десять как не пишут!
Лицо лже-Ландиса мгновенно омрачилось. Рана на животе зашевелилась, плоть начала срастаться, а алые пятна на синем бархате испарились без следа.
Вслед за этим под его кожей пробежали отвратительные бугры, будто там копошились черви. Идеальные черты поплыли, превращаясь в уродливое, искажённое гримасой нечто.
Ан Кэ чуть отступил, держа дистанцию.
Кожа твари начала темнеть, уши вытянулись и заострились, обретая эльфийскую форму, а высокий статный силуэт сжался, из-за чего роскошное одеяние повисло мешком.
Под настороженным взглядом Ан Кэ на месте бога встал тёмный эльф.
— А ты всё такой же сообразительный, Ан Кэ... — глубокий бархатный голос сменился визгливым, въедливым тоном.
В облике стоящего перед ним существа смешались мужские и женские черты, порождая неприятное, отталкивающее ощущение правильного несоответствия.
Его кожа не была иссиня-чёрной, как у чистокровных тёмных эльфов: бледные пятна на лице и шее чередовались с тёмными, а границы между ними соединяли грубые шрамы, словно лоскуты разной плоти сшивали наживую.
Это был продукт магической лаборатории.
В памяти Ан Кэ всплыло имя древнего, давно сгинувшего чернокнижника — Крау.
Голос тёмного эльфа звучал так знакомо и тепло, словно они дружили вечно. Но Ан Кэ точно знал: он никогда не встречал этого монстра.
— Кто ты, чёрт возьми, такой? — отчеканил юноша.
Существо огорчённо скривилось:
— Ты правда меня не узнаёшь?..
— Я не помню, чтобы знал таких, как ты.
— Но мы ведь выросли вместе, были лучшими друзьями! — глаза эльфа подёрнулись дымкой, будто он вглядывался в бесконечно далёкое прошлое. — Я, ты и Ландис... Мы ведь обещали друг другу, что станем великими магами и нас больше никто не посмеет обидеть!
Голос его резко ожесточился:
— Ты правда всё забыл?!
Эти слова пробили сознание Ан Кэ, точно вспышка молнии. Вглядываясь в изуродованный, сшитый из кусков лик, он вдруг уловил еле заметные знакомые черты.
—... Сюэли?
«...х-й день х-го месяца, солнечно. Опять скукотища. Ландис обещал угостить меня цветочной лепёшкой от тётушки Джим, но так и не пришёл до самого вечера. Обманщик».
«...х-й день х-го месяца, солнечно. Играли с малышкой Сюэли в «дом». Она заставила меня быть принцессой, а сама взяла роль принца. Хотя принцем явно должен быть я! Впрочем, в платье я тоже красавец».
«...х-й день х-го месяца, облачно. Малышка Сюэли сказала, что Ландис последние дни учится печь эти лепёшки у тётушки Джим. То-то они вышли такими дрянными. Но Ландиса я всё равно люблю больше всех».
Записка из старого дневника, откопанного под ветвистым древом у въезда в городок Фалань, бережно хранила воспоминания о его детстве. Прошло уже более двухсот лет, и многие детали успели подтёрться.
Но Ан Кэ помнил: когда-то очень давно они втроём — он, Ландис и Сюэли — были известной на всю округу «бандой сорванцов». Они не расставались ни на миг и любили друг друга, как родные.
— Сюэли...
Тёмный эльф издал короткий, горький смешок:
— Сколько же лет я не слышал этого имени...
Время — самый жестокий художник. Оно бестрепетно забирает своё у каждого, не делая исключений. Но иногда оно проявляет вопиющую несправедливость: стоящий перед ней Ан Кэ остался всё тем же юным, пылающим жизнелюбием магом. Судьба одарила его великой силой, безупречной красотой и забрала все невзгоды. А он... точнее, она... превратилась в этого уродливого Франкенштейна.
— Зови меня Сюэцзянь, — тихо проговорил эльф, и в его голосе зазвенела пустота. — Сюэли давно мертва.
* * *
Реальный мир
В этот же миг в реальности Роланд, просматривавший гигантские массивы данных, внезапно замер.
Среди океана цифр его внимание привлёк крошечный, почти незаметный информационный след. Потянув за эту ниточку, он раскопал данные многовековой давности.
Таинственный маг в чёрном балахоне.
Северный Хребет Богини.
Роланд резко поднялся. Стул с грохотом отлетел назад, заставив стоящего у дверей руководителя филиала нервно вздрогнуть.
— Занимайся остальным сам, — бросил Роланд и, даже не взяв пиджак со спинки кресла, быстрыми шагами вышел вон.
Проходившему мимо руководителю на мгновение показалось, что лик Роланда дёрнулся, будто невидимая маска на миг соскользнула с его лица, явив иной силуэт.
«Мерещится уже, что ли?..» — растерянно почесал затылок тот.