Динь-дон.
[Тест положительный, но в этот раз никакой паники!]
Телефон тихо завибрировал, выбросив на экран очередное рекламное уведомление.
В восемь утра в вагоне метро стояла духота и мертвенная тоска. Зажатый в толпе, стиснутой словно шпроты в банке, Лю Шан достал телефон и бросил рассеянный взгляд на экран. Подобный мусор он обычно игнорировал.
Динь-дон.
Динь-дон.
Динь-дон.
Вслед за первым посыпались горячие заголовки:
[Топ-3 фальшивых евнуха в истории: один переспал со всем гаремом, а потом убил императора!]
[Самый дерзкий самозванец: благодаря могущественному приёмному отцу попал во дворец неоскоплённым!]
[Бесстыжий фальшивый евнух наставил императору ветвистые рога!]
Краткая сводка гласила: «В эпоху Тан жил фальшивый евнух по имени Лю Шан. Его приёмный отец, Верховный Военный Советник Лю Гуан, обладал безграничной властью и пристроил сынка ко двору в обход оскопления. Тот славился редкой красотой, хитростью и льстивым нравом, благодаря чему втёрся в доверие к юному государю. Не зная меры в стяжательстве, он крутил интрижки в гареме, оптом снабжая монарха зелеными шапками рогоносца. А когда запахло жареным, недолго думая, хладнокровно убил государя!»
Лю Шан? Он лишь усмехнулся. Надо же, какое совпадение: герой этой писанины — его полный тёзка. В погоне за охватами каналы строчат любую чушь, лишь бы на грани приличия. Он решительно смахнул уведомления.
* * *
Второй год эры Баоли, восьмой день двенадцатой луны
Дворец Великой Ясности, Павильон Малинового Созвездия
В небе над внутренними покоями застыла кровавая луна — зловещая, похожая на занесённый кинжал, готовый вот-вот вонзиться в самое сердце Дворца Великой Ясности.
Павильон Малинового Созвездия был третьим по счёту великим чертогом на центральной оси дворцового комплекса. Если миновать шумную столичную улицу Врат Алого Феникса, пройти сквозь пятипролётные Врата Алого Феникса, пересечь мост над Каналом Драконьей Головы под охраной Левой и Правой Гвардий Золотого Оружия, а затем миновать Павильон Первозданного Начала во Внешнем дворе и Павильон Объявления Указов в Среднем дворе — лишь за тремя кольцами неприступных стен открывался вход во Внутренний двор. Там, вздымаясь к небу тринадцатью пролётами, словно окружённый свитой исполин, стоял Павильон Малинового Созвездия, омываемый багровым лунным светом.
— Ваше Величество, осторожнее, глядите под ноги, не оступитесь на ступенях!
Скудный свет струился по девяти ступеням парадного крыльца. Свита из двух десятков евнухов и служанок бережно вела под руки семнадцатилетнего государя, возвращавшегося с поля для поло у Павильона Чистых Помыслов.
Шёл второй год его правления. В Поднебесной знали: нынешний император начитан, великодушен и учтив с сановниками. Ещё будучи наследником, он проявлял живой ум и проницательность, а стать, юность и благородство делали его истинной надеждой Великой Тан.
Беда лишь в том, что юного владыку не прельщали ни бремя власти, ни дворцовые красавицы. Единственной его страстью была игра в поло. Для этого обустроили поле у Павильона Сдерживаемого Сияния в Западном парке и ещё одно — к северу от Врат Малинового Созвездия, возле Павильона Чистых Помыслов. По ночам государь не призывал наложниц, а собирал евнухов и офицеров Армии Божественного Замысла, чтобы до упаду гонять мяч, а после — пировать без меры, пока хмель не смарит его на ложе Павильона Малинового Созвездия.
— Государь, поберегитесь, ради всех богов...
Слуги ввели молодого императора Ли Чэня в чертог, провели через парадный двор, подняли в залу и уложили во внутренних покоях. Высокий, статный юноша нетвёрдо покачнулся, ухватился за шёлковый полог драконьего ложа — едва не сорвав тонкую ткань, — и тяжело опустился на постель.
Он небрежно махнул рукой:
— Ступайте. Пусть Распорядитель Дворцовой Канцелярии придёт помочь Мне переодеться.
— Слушаемся, Ваше Величество.
Должность Распорядителя Дворцовой Канцелярии традиционно занимали евнухи. В его руках сходились нити управления тремя рангами дворцовых слуг: назначения, отставки, обряды жертвоприношений, подношения и даже учёт даров со всех концов империи. По уровню влияния и выгоды он уступал разве что Верховному Военному Советнику, и даже канцлеру приходилось разговаривать с ним подчеркнуто учтиво. А всё потому, что на этот пост император всегда назначал самого доверенного человека.
Нынешнего Распорядителя Ли Чэнь выбрал сам. Они росли вместе с малых лет. Этим человеком был приёмный сын Верховного Военного Советника Лю Гуана — Лю Шан.
Слуги поспешили за ним. Ли Чэнь лежал, страдая от тупой головной боли; по телу растекалась странная, неестественная слабость. Прождав довольно долго, он потерял терпение. Не дождавшись Лю Шана, император опёрся о край ложа, с трудом поднялся и вышел из спальни. Миновав залу, он приблизился ко вторым дверям внутреннего двора и уловил глухой металлический стук.
В парадном дворе павильона ровными рядами лежали алые узорчатые циновки. По обе стороны курились бронзовые чаши, наполненные благовониями от Бюро Убранства Покоев и Бюро Медицины. Над возвышением высилась исполинская Ширма с Драконьими Топорами, скрывавшая императорский трон и олицетворявшая несокрушимую власть династии Тан.
Возле неё стоял рослый офицер в доспехах Армии Божественного Замысла. Обнажённым палашом он методично и нагло постукивал по священной ширме.
Ли Чэнь поморщился от вспышки боли и потёр переносицу:
— Су Цзомин? Кто позволил тебе войти сюда? Пошёл вон!
Великий Генерал Правой Армии Божественного Замысла глухо расхохотался:
— Никто не велел. Сам захотел — сам вошёл. Что с того?
— Су Цзомин! — Взгляд Ли Чэня метнулся к обнажённому клинку. — Задумал мятеж?! Где Распорядитель Дворцовой Канцелярии?
— Распорядитель? Да вот же он!
Он повёл остриём палаша в сторону входа. Ли Чэнь посмотрел туда и увидел две неспешно приближающиеся фигуры.
Один был статен, белолиц и ослепительно хорош собой. Расшитое одеяние Распорядителя стягивал на тонкой талии пояс из белого нефрита, подчеркивая гибкий, почти соблазнительный силуэт. Это был человек, которому Ли Чэнь верил больше, чем себе, — Лю Шан.
Рядом с ним, ластясь и прижимаясь, шла молодая женщина в пышном наряде наложницы, с густо набеленным и нарумяненным лицом.
Могущественный евнух и Благородная супруга Го, которой прочили место императрицы, бесстыдно обнимались на глазах у владыки, не стесняясь ни прикосновений к талии, ни фривольных жестов.
— Вы?.. — Ли Чэнь задохнулся от ярости. — Супруга Го, ты Моя наложница! Я ни в чём тебе не отказывал, а ты предаёшься разврату с евнухом?!
— Ваша наложница? — усмехнулась та. — Государь, вы разве помнили обо мне? Только и знали, что носиться по полю с клюшкой да бражничать с вонючими мужиками. В моих глазах даже этот евнух лучше вас!
Голову Ли Чэня пронзила невыносимая мука. Земля уходила из-под ног; он едва удержался, вцепившись в край Ширмы с Драконьими Топорами. В сознании мелькнула запоздалая догадка: это не просто хмель. Его отравили.
Лю Шан тонко улыбнулся:
— Ступайте с миром, Ваше Величество. О землях дома Ли я позабочусь сам. О ваших наложницах — тоже. И разумеется... вашего сына я воспитаю как собственного.
— Лю... Шан! — Ли Чэнь стиснул зубы, его взгляд налился кровью. Он в упор смотрел на того, кого сам вознёс к вершинам власти.
Он лениво взмахнул рукой:
— Великий Генерал, чего вы ждёте? Отправьте государя... в последний путь.
Грохот!
В одно мгновение все светильники в Павильоне Малинового Созвездия погасли. Тьма затопила залу, лишь тусклый кровавый свет сочился сквозь резные решётки окон. Тяжёлая ширма сотряслась от удара.
Брызнул тёплый, солоноватый поток. Алая кровь окропила драконьи узоры на ширме и медленно потекла вниз по священным топорам...
Длинные, окровавленные пальцы Ли Чэня выметнулись из мрака и намертво вцепились в щиколотку Лю Шана. В темноте раскатился его хриплый, безумный смех:
— Лю Шан... Клянусь, если есть загробная жизнь... Я утащу тебя за собой в глубины Ада Авичи!
Кап...
Кап...
* * *
Январский ветер дышал леденящей стужей. Створка окна в опочивальне Павильона Малинового Созвездия внезапно распахнулась, впуская морозный вихрь, который принялся яростно трепать полог драконьего ложа.
Юный правитель на постели рывком очнулся и распахнул налитые кровью глаза. Мягкий шёлк ночного одеяния облегал тяжело вздымающуюся грудь.
Ли Чэнь замер, не веря себе, медленно сжал и разжал правую ладонь. В полумраке на тыльной стороне руки вздулись синеватые вены, мышцы натянулись, но на коже не было ни единого кровавого пятна.
— Эй! — бросил он хрипло, приподнимаясь на ложе.
— Ваше Величество, ничтожный слуга здесь, — к постели торопливо подошёл бледный, хрупкий на вид евнух и благоговейно опустился на колени. — Жду ваших повелений.
Ли Чэнь окинул его тяжёлым взглядом:
— Юй Чжичжоу?
— Так точно, Ваше Величество.
В глазах государя блеснула холодная ярость, голос прозвучал глухо:
— Где Лю Шан?
— Докладываю государю, — с величайшим почтением ответил Юй Чжичжоу. — Сегодня по случаю восшествия Вашего Величества на престол в Павильоне Первозданного Начала Распорядителю был всемилостивейше пожалован день отдыха. Нынешней ночью покой государя оберегает ничтожный слуга.
"Восшествие на престол?"
Ли Чэнь мгновенно сопоставил факты.
"Я... вернулся? До того, как Лю Шан, Благородная супруга Го и псы из Армии Божественного Замысла отравили и зарезали меня?"
Он скрыл бушевавшую внутри жажду мести за непроницаемой маской. Тонкие губы тронула ледяная усмешка:
— Приведи ко Мне Лю Шана.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
— Постой.
Едва успев подняться, Юй Чжичжоу снова упал на колени:
— Слушаю повеления государя.
Улыбка Ли Чэня напоминала дыхание зимней вьюги — холодная, пробирающая до самых костей:
— Вели Благородной супруге Го явиться для ночного служения.
— Ва... Ваше Величество? Прямо сейчас? — Всегда безупречно сдержанный слуга от неожиданности запнулся: полночь давно миновала.
— Немедленно, — отрезал Ли Чэнь.
В день великого торжества юный государь от избытка чувств выпил лишнего и уснул мертвецким сном, так и не почтив вниманием ни одну из наложниц. Благородная супруга Го, весь вечер наряжавшаяся в надежде на царскую милость, легла в постель ни с чем. И вдруг глубоко за полночь её разбудили слуги из Павильона Малинового Созвездия: государь изволил проснуться и требует её к себе!
Госпожа Го была вне себя от радости. Молодой император был хорош во всём: статен, пригож лицом, полон юношеского пыла — во внутреннем дворце красавицы готовы были глотки друг другу перегрызть ради одной ночи с ним. Получив столь неожиданный знак внимания, наложница не посмела медлить. Невзирая на глухой час, она тут же велела заново наложить румяна и белила и, набросив на себя лишь тонкое шёлковое платье, в сопровождении служанок поспешила из Подворья Юйсю у Павильона Сбора Нефрита на юг, к царской опочивальне.
— Ваше Величество!
Государев наказ гласил: входить без доклада.
Ни в парадном дворе, ни в приёмной зале не оказалось ни единой живой души — ни стражи, ни слуг. Это показалось странным, но раздумывать было некогда: наложница сразу же направилась во внутренние покои.
Едва она переступила порог опочивальни, как из глубины комнаты донёсся сдавленный, прерывистый стон. Звук этот шёл прямо с драконьего ложа.
За колышущимся тонким пологом смутно угадывались сплетённые тела. Январский сквозняк из распахнутого окна с шумом трепал прозрачную ткань.
Услышав этот сладострастный всхлип и увидев тени, супруга Го вспыхнула от негодования. Юный государь только взошёл на престол, а уже завёл такие повадки: мало того, что вызвал её среди ночи, так ещё и развлекается с какой-то безродной соблазнительницей!
Как родная племянница Великой вдовствующей императрицы Го, она с детства привыкла к безграничной вседозволенности. Ей не терпелось взглянуть, какая бесстыдница посмела встать у неё на пути!
— Ваше Величество? Государь? — притворившись неосведомлённой, она плавно подошла к ложу и потянулась к шёлковому пологу.
Внезапно из-за колышущейся ткани выметнулась тонкая рука с молочно-белой кожей. Пальцы с зардевшимися кончиками в судорожной попытке удержаться сжали край шёлка, едва не сорвав его с петель.
Полог приоткрылся. Сквозь щёлку наложница увидела двоих: один без сомнения был правящий государь Ли Чэнь, а второй...
Встретившись взглядом с этим человеком, госпожа Го в ужасе остолбенела и истошно завопила...
У Лю Шана раскалывалась голова, всё тело было ватным. Обычный офисный планктон, день за днём он безропотно трясся в битком набитых вагонах метро. В памяти всплыло: поезд резко затормозил, авария... Он как раз пялился в телефон, не удержал равновесие, со всего маху полетел вниз — а дальше темнота.
Он с трудом открыл глаза. В глазах всё плыло, словно после жестокой попойки; руки и ноги не слушались, по коже бегали мурашки. Казалось, будто он качается на волнах, безвольно отдаваясь течению. И вдруг от самого копчика к затылку прострелил электрический разряд такой силы, что Лю Шан распахнул глаза и сорвался на высокий, придушенный стон — ощущение было совершенно немыслимым, диким.
— Наш Распорядитель соизволил очнуться?
Над самым ухом раздался хриплый голос, в котором едва сдерживаемая ярость мешалась с ядовитой насмешкой:
— А-Шан оказался столь хлипким? А Я-то думал, у тебя припасены куда более изощрённые приёмы. Какое разочарование.
Лю Шан решительно ничего не понимал. Он в глаза не видел этого человека! Нависший над ним незнакомец вел себя как форменный безумец: не обращая внимания на слабые попытки сопротивления, он тяжёлой, пылающей жаром ладонью прижал шею Лю Шана, вжимая его лицом в шёлковые простыни.
Пытаясь спастись, Лю Шан в панике вцепился в полог ложа. Но железные пальцы сомкнулись на его горле, грубо и резко дёрнули назад. Однако слова прозвучали обманчиво мягко, словно любовный шёпот на ухо:
— Куда же ты, А-Шан? Даже не думай сбежать. Разве Я не обещал утащить тебя за собой... в глубины Ада Авичи?
Ветер за окном с шелестом раскачивал шёлковые занавеси.
Юный император Ли Чэнь равнодушно скользнул взглядом по застывшей в крике супруге Го, отвернулся и с глухой, вкрадчивой усмешкой прошептал:
— Будь потише, господин Распорядитель. Видишь? Из-за твоих криков нас застала Благородная супруга Го.