— Пир по случаю новоселья?
Го Юйчэнь ошеломлённо переводил взгляд с одного гостя на другого, не в силах опомниться.
С тех пор как его назначили командующим Правой Армией Божественного Замысла, желающих поднести ему звонкую монету или устроить праздничный пир набралось неисчислимое множество — от самого Императора Ли Чэня до мелких чиновников шестого ранга. Однако никто и никогда не ведал подобной… безудержной непосредственности.
— Я… — попытался было вставить слово Го Юйчэнь.
— Ку-ка-ре-ку-у-у!
— Беда! — Лю Шан всплеснул руками, указывая на мечущуюся по двору птицу. — Курица вырвалась! Лови её!
— Курица? — Молодой генерал застыл и недоумённо обернулся.
И впрямь: упитанный петух вовсю хлопал крыльями, оглашая двор переполохом и щедро усеивая землю перьями.
— Кря-кря-кря!
— Плохо дело! — вновь подал голос Лю Шан. — Утки тоже дали дёру! Молодой генерал Го, что ты застыл?! Лови их!
Го Юйчэнь наконец очнулся. Бросившись во двор вслед за кудахчущим и крякающим птичником, он отчаянно закричал:
— Стой, кому говорю!
— Молодой генерал, птицы человеческой речи не разумеют! — хохотнул Лю Шан. — Не делай попусту шума, хватай их!
— И… и то правда!
— Сюда! Сюда блокируй!
— Не дай ей уйти! В тот угол метнулась!
— Ха! Я поймал одну… А-а, вырвалась!
Лю Гуан стоял у входа, застыв истуканом.
Голова Верховного Военного Советника разламывалась от боли. С самого дня своего возвышения он не испытывал подобной досады. Ему безумно хотелось развернуться и уйти прочь, лишь бы не терпеть этой вакханалии, от которой закипали мозги. Однако оставить драгоценного сыночка без присмотра он не мог.
Один — избалованный и взбалмошный проказник, другой — наивный, беспросветный чурбан. Лю Гуан искренне опасался, что эта парочка, объединив усилия, разорит и разнесёт по кирпичику весь Чанъань!
Скрепя сердце, советник переступил порог и плотно притворил за собой ворота, чтобы птица не выскочила на улицу. Но едва он обернулся, как в него со всего размаха — словно тяжёлый каменный валун — врезалось нечто массивное.
От мощного удара Лю Гуан не удержал равновесия и навзничь грохнулся на землю. Пыль взметнулась столбом, аккуратно уложенные пряди выбились из причёски, а корзина в его руках перевернулась. Алые, сочные вишни рассыпались по земле ярким ковром.
Сбившим его с ног супостатом оказался не кто иной, как отчаянно ловивший кур Го Юйчэнь.
— А-дье! Молодой генерал Го! — подбежал Лю Шан.
Перед его взором предстала живописная картина: приёмный отец распростёрт на земле, а обнажённый по пояс, мускулистый Го Юйчэнь нависает над ним, упёршись руками по обе стороны от его головы. Чистейший, беспрецедентный «кабедон»! И вдобавок с изумительными живописными эффектами: вокруг них, словно яркие лепестки, рассыпались пунцовые вишни, придавая сцене непередаваемую романтическую атмосферу.
Лю Гуан, отличавшийся болезненной чистоплотностью, от такой уличной пыли моментально потемнел лицом. Поджав тонкие губы, он обжёг генерала ледяным взглядом и процедил:
— Генерал Го, до каких пор вы намерены расточать своё присутствие поверх моего тела?
— Простите! Простите великодушно! — Го Юйчэнь, будто отдёрнутый током, мгновенно подскочил на ноги.
Сгорая от смущения, он протянул руку, чтобы помочь Лю Гуану подняться.
— Молодой генерал Го, — с хитринкой спросил Лю Шан, — чего это ты вдруг так вспыхнул?
— Н-ничего подобного!
От неожиданности генерал суетливо дернулся, пальцы его соскользнули, и хватка ослабла.
Бам!
— А-ах!
Лю Гуан, успевший подняться лишь вполовину, снова подкосился и грохнулся на землю, отбив себе весь загривок и поясницу. Он одарил Го Юйчэня вымораживающим взглядом.
После этой конфузии генерал окончательно забыл, зачем вообще пришли его гости. Лю Шан же, воспользовавшись моментом, непринуждённо поинтересовался:
— Молодой генерал, а где у тебя кухня?
— Т-там, — махнул рукой Го Юйчэнь.
Втроём они собрали раскатившиеся вишни, скрутили перепуганных кур с утками и направились на кухню.
— Пир назначен через три дня, — рассудительно произнёс Лю Шан. — Сегодня нам стоит провести репетицию, чтобы потом в суматохе не упустить время.
Го Юйчэнь по своей простоте наживку заглотил:
— И как же мы будем репетировать?
Лю Шан указал на связанную птицу:
— Забьём курицу!
Генерал отчаянно замахал руками:
— Нельзя, никак нельзя! Я… Юйчэнь не смеет.
— Ха! — Лю Гуан скрестил руки на груди и язвительно усмехнулся. — Не смеет? Великий генерал Армии Божественного Замысла, командующий войсками, проливавший кровь на полях сражений, боится зарезать куру?
— Верховный Военный Советник ошибается, — серьёзно возразил Го Юйчэнь. — Поговорка «благородный муж держится подальше от кухни» сложена не из презрения к кулинарному искусству, а из сострадания. «Слыша крик твари, несносно есть плоть её». Курица сия жива и трепещет перед Юйчэнем — как могу я поднять на неё руку?
— Ого! — Лю Шан восхищённо похлопал в ладоши. — Молодой генерал, а ты полносмысленно излагаешь!
Го Юйчэнь смущённо поковырял затылок:
— Распорядитель Дворцовой Канцелярии мне льстит…
Закончить мысль он не успел — раздался сухой, свистящий звук.
Лю Гуан действовал без промедления. Одной рукой он железной хваткой скрутил крылья птицы, а другой выхватил кухонный нож и сокрушительно-изящным движением полоснул по куриному горлу.
На белых, узких пальцах советника мгновенно выступили алые капли. Разобравшись с птицей в одно мгновение, он хладнокровно уронил:
— Святоша.
Лю Шан: «…»
Го Юйчэнь: «…»
Здоровяк-генерал потерял дар речи от такой прыти:
— Верховный Военный Советник… умеет забивать птицу?
Лю Шан неловко хмыкнул:
— Я и сам только что узнал.
Окинув дуэт опешивших молодцев нетерпеливым взглядом, Лю Гуан бросил:
— Раз ничего не умеете, не мозольте глаза. Брысь отсюда.
Оба решили не испытывать судьбу. Они послушно покинули кухню и вышли во внутренний дворик. Усевшись за каменный стол, располагавшийся аккурат напротив кухонного окна, они могли свободно наблюдать за хлопотами советника.
Лю Шан упёрся щеками в ладони, созерцая, как его приёмный отец сноровисто ощипывает птицу, выпускает кровь, потрошит утку и промывает вишни. Каждое его движение отличалось такой выверенной точностью, что даже столь кровавое дело казалось невероятно грациозным.
Го Юйчэнь сидел с выпрямленной спиной. Видимо, устав держать осанку, он невольно повторил жест Лю Шаня и тоже подпёр подбородок кулаками.
Лю Шан был хрупким и стройным юношей. Го Юйчэнь же, хоть и происходил из учёного рода, долгое время закалялся в военных походах. Назвать его плотным было нельзя, но развитая мускулатура и внушительный размах плеч делали его детскую позу комичной. В этом жесте проступала некая дурашливая, медвежья простота.
Понаблюдав некоторое время за окном, Го Юйчэнь внезапно заговорил:
— Распорядитель Дворцовой Канцелярии и Верховный Военный Советник… совсем не такие, как о вас говорят.
— О как? — Лю Шан не переменил позы, лишь склонил голову набок и с улыбкой спросил: — И что же о нас говорят?
Генерал выложил всё без тайн:
— В народе судачат, будто Верховный Советник жесток, взбалмошен и не знает жалости… Но Юйчэнь полагает, что человек, способный готовить яства и со всей аккуратностью мыть вишни, не может быть душой черным. К тому же вчера Верховный Военный Советник изволил лично принести извинения за нарушение дворцового уклада. Это доказывает, что он вовсе не злодей.
— Ха-ха-ха! — Лю Шан не сдержался и звонко расхохотался. — Молодой генерал Го, с таким-то характером тебе, небось, сплошь и рядом вручают «карточку хорошего парня»?
— Карточку хорошего парня? — не понял Го Юйчэнь.
— Ну… — пояснил Лю Шан. — Это когда тебе говорят: «Ты прекрасный человек, дело не в тебе, а во мне». Разве тебе не твердили подобного?
Генерал вытаращил глаза и почесал затылок:
— Ты… Откуда тебе ведомо?!
Хотя Го Юйчэнь выглядел как суровый и хладнокровный статный воитель, в душе он оставался добродушным чурбаном. Лю Шаня так и подмывало подшутить над ним:
— Я ещё и знаю, что чаще всего эти слова тебе шептали прелестные девицы!
Го Юйчэнь ахнул от изумления:
— Распорядитель, ты что же, прозреваешь сокрытое?!
Лю Шан махнул рукой:
— Да я и не такое умею! И хватит звать меня Распорядителем Дворцовой Канцелярии. Зови просто А-Шаном, так куда естественнее.
Поразмыслив, генерал кивнул:
— А-Шан.
С этими словами он указал пальцем Лю Шаню на макушку:
— А-Шан, у тебя в волосах утиное перо запуталось.
— Перо? — Лю Шан погладил себя по голове. — Где? Не нащупаю. Помоги вытащить.
Го Юйчэнь подался вперёд и осторожно сдёрнул перо с его виска. Расстояние между ними сократилось, их взгляды пересеклись, и лицо генерала без всякой видимой причины густо налилось румянцем.
Лю Шан заметив это, расплылся в улыбке. Похоже, у этого доблестного воина была умилительная склонность чуть что заливаться краской.
— Молодой генерал, ты опять покраснел!
В этот момент Лю Гуан закончил потрошить птицу и хотел было уточнить, какому кушанью они отдают предпочтение — зажаренному на углях, тушёному в соли или традиционному чанъаньскому цыплёнку «Тыква-Горлянка». Но, повернувшись к окну, он увидел, как этот нетёсаный чурбан смущается прямо перед его сыном.
Бам!
Лю Гуан со всей силы вонзил кухонный нож в разделочную доску. От неожиданного стука Го Юйчэнь вздрогнул всем телом.
Советник одарил его ледяным взором и процедил:
— Дерзнёшь возыметь нечестивые помыслы о моём сыне…
Бам!
Снова взвился нож, и куриная шея разлетелась на две части.
Го Юйчэнь: «…»
* * *
В Павильоне Малинового Созвездия завершился полуденный обед. Вскоре из открытых окон донёсся тонкий, едва уловимый аромат, который постепенно становился всё гуще и насыщеннее.
Нынче Священный Государь Ли Чэнь был погружён в дела и всё утро разбирал государственные бумаги. В прошлой жизни он бы и пальцем не прикоснулся к этим документам, одобренным Великой вдовствующей императрицей — просто повелел бы Военно-Административному Совету спустить указы вниз. Но в этой жизни всё изменилось. Ли Чэнь больше не намеревался вручать свою судьбу в чужие руки.
Утомлённый долгой работой, он вдруг уловил манящий запах, и у него мгновенно разыгрался аппетит.
— Юй Чжичжоу! — громко позвал Император.
Евнух Юй тотчас ступил в покои:
— Маленький слуга здесь.
— Что за дивное благоухание разносится вокруг? — спросил Ли Чэнь.
— Отвечая Его Величеству: Распорядитель Дворцовой Канцелярии поднёс изысканное кушанье и ныне ожидает у ворот Павильона Малинового Созвездия.
Глаза Ли Чэня вспыхнули. Лю Шан редко радовал его лакомствами и первым проявлял внимание. Император решил воспользоваться случаем, чтобы укрепить их связь.
— Зови его.
Лю Шан быстро прошёл во внутренние покои и со всей почтительностью склонился в поклоне:
— Маленький слуга приветствует Его Величество.
— А-Шан, если ты и впредь будешь держать со мной такую дистанцию, я нешуточно осерчаю! — Ли Чэнь поднялся из-за стола, обогнул драконий трон и подхватил Лю Шаня под локти. На его лице просияла искренняя, теплая улыбка.
«Ну и артист», — мысленно ухмыльнулся Лю Шан, однако вслух произнёс со всем уважением:
— Ваше Величество неустанно трудится на благо государства, вам следует беречь силы. Маленький слуга принёс лакомство и просит Ваше Величество откушать.
Ли Чэнь лично приподнял крышку лакированного короба. Оттуда хлынул аппетитный, густой дух глубокой прожарки. Он манил, раздражал вкусовые рецепторы и вырывался наружу вместе с клубами горячего пара. В этом пряном маслянистом аромате чётко ощущались нотки сычуаньского перца — ни капли приторности, лишь чистый, соблазнительный восторг мясного яства!
Император просиял:
— Цыплёнок «Тыква-Горлянка»!
Желая выказать расположение, Ли Чэнь отломил сочную ножку. Зажаренная до золотистой корочки птица буквально таяла, мясо легко отходило от костей. Хрустящая, ароматная, нежная — эта стряпня не уступала творениям лучших мастеров Императорской кухни.
Оценив изумительный вкус, Ли Чэнь оторвал вторую ножку и протянул её юноше с ласковой улыбкой:
— А-Шан, вкуси и ты.
— Как смеет маленький слуга разделять трапезу с Вашим Величеством? — склонил голову Лю Шан. — К тому же перед приходом во дворец я уже сытно пообедал.
— О? — Ли Чэнь полушутя заметил: — А-Шан, ты поступаешь нехорошо — ешь вкусности втайне от меня!
Подавив подступившую к горлу неловкость, Лю Шан сохранил безупречную чиновничью улыбку:
— Не держу от Вашего Величества тайн: сего цыплёнка приготовил мой приёмный отец вместе с молодым генералом Го, пока мы готовились к пиру по случаю новоселья. Маленький слуга рассудил, что подобное яство не следует вкушать в одиночку, а потому поспешил поднести его Вашему Величеству.
«Новоселье?»
Взгляд Ли Чэня потяжелел:
— С каким ещё молодым генералом Го?
Лю Шан добродушно пояснил:
— С тем самым, которого Ваше Величество лично назначили командующим Правой Армией Божественного Замысла — с генералом Го Юйчэнем.
Ли Чэнь: «…»
Лакомый кусок застрял у него в горле.