— Ваше Величество, не надо…
Грохот в голове Лю Шана можно было сравнить разве что с ударом молнии посреди ясного неба.
— Кто там? — с мрачной миной спросил он.
Юй Чжичжоу выглядел совершенно растерянным:
— Кажется, там никого не должно быть… Маленький слуга… маленький слуга и сам не ведает…
Не дожидаясь, пока евнух договорит, Лю Шан решительным шагом устремился внутрь, ворвавшись прямо в покои павильона Малинового Созвездия.
Миновав внешнюю залу, он при полусвете светильников увидел Ли Чэня, а подле него — еще одну фигуру. Император вцепился в рукав этого человека, глубоко вдыхая его запах, и с пьяной улыбкой приговаривал:
— До чего пахнет… До чего же сладко…
Незнакомец же с показным смущением слегка подергивал рукавом, жеманно шепча:
— Ваше Величество… Отпустите же… Негоже, если кто углядит.
Лю Шан онемел.
— Ой? — С запоздалой реакцией Ли Чэнь уставился на вошедшего Лю Шана, затем перевел взгляд на «брата А-Шана», чью одежду держал, и изумленно пробормотал: — Почему… почему вас двое?
Только после этих слов Лю Шан разглядел юношу. На первый взгляд тот действительно казался его точной копией, а при близком рассмотрении совпадал с ним ликом процентов на восемьдесят. Вот только незнакомец был моложе — лет шестнадцати-семнадцати, на вид младше самого Ли Чэня, и выглядел настолько хрупким и болезненным, словно его мог унести любой порыв ветра. Кожа юноши белела такой нежной белизной, что первая красавица из Терема Росистых Цветов сгорела бы от зависти.
Ли Чэнь же был мертвецки пьян. Щёки его пылали румянцем, а хищный, волчий обычно взгляд сменился пьяным, собачьим блеском.
— Два А-Шана… — выдохнул император. — Не слишком ли… многовато?
Лю Шана одновременно разбирали гнев и смех. «Отлично! Позвал меня выпить, сам напился вдребезги, да еще и милуется тут с каким-то неженкой!»
От нахлынувшей ярости у Лю Шана подступила тошнота. Он сгреб со стола чашу с водой и разом всплеснул ее прямо в лицо государю.
— Ох!..
— Ах…
Первый выдох ужаса вырвался у Смотрителя Дворцового Виноделия, второй — у Юй Чжичжоу.
— Ну что, Ваше Величество, прояснилось в голове? — прохладным тоном усомнился Лю Шан.
Получив порцию ледяной воды, Ли Чэнь вздрогнул. Хмель мгновенно выветрился, а жар в груди сменился ознобом. Он затряс головой и рукавом отер стекающие по щекам капли.
Только теперь император разглядел сидевшего перед ним юношу. На нем был чиновничий халат восьмого ранга, и, хоть внешне они действительно походили с Лю Шаном, это был совершенно другой человек.
— Кто ты такой? И что здесь делаешь?
Юноша с глухим стуком упал на колени и тонким, дрожащим голосом пролепетал:
— В ответ Вашему Величеству… Маленького слугу зовут Ван Шан, я состою в Бюро Дворцового Виноделия… Это… это Ваше Величество изволил призвать меня.
Ли Чэнь смутно припомнил, как, испробовав свежего персикового вина, захотел увидеть умелого мастера, а потому велел Юй Чжичжоу призвать Смотрителя Виноделия, а заодно кликнуть Лю Шана, чтобы распить хмельной напиток вместе.
Кто же знал…
Кто же знал, что персиковое вино, поначалу казавшееся легким, обладает таким коварным хмелем! Опьянев, Ли Чэнь по ошибке принял Ван Шана, схожего с Лю Шаном на добрых восемь десятых, за своего Распорядителя Дворцовой Канцелярии!
Императора охватило жгучее раскаяние. Надо же было так оплошать — мало того что перепутал, так еще и попался на глаза Лю Шану, когда обнюхивал чужие рукава! В глазах Лю Шана это выглядело не иначе как разврат и бесстыдство!
— А-Шан, послушай, я объясню…
— Ваше Величество пьяны, отдыхайте, — сухо перебил его Лю Шан и, развернувшись, стремительно покинул павильон Малинового Созвездия.
— А-Шан! А-Шан!.. — Ли Чэнь кинулся было следом.
Но Смотритель Виноделия Ван Шан неожиданно вцепился ему в голень и с приплачем запричитал:
— Ваше Величество! Вы же все вымокли, позвольте маленькому слуге вытереть вас! В таком виде выходить опасно, простудитесь!
Пока Ли Чэнь вырывался, Лю Шан успел скрыться из виду. Понимая, что Лю Шан истолковал всё в худшую сторону, сгорающий от тревоги государь с силой отпихнул Ван Шана и рякнул:
— Пошел прочь!
Смотритель Ван Шан отродясь не видел императора в таком гневе. Задрожав всем телом, он не смел больше перечить и, подобрав полы, поспешно убрался из павильона.
Ли Чэнь бросился вдогонку, устремившись прямиком к Ведомству Внутренних Дел. Весенняя ночь дышала прохладой, но он бежал так, что покрылся испариной. Схватив первого попавшегося евнуха, он тяжело задышал:
— Распорядитель… вернулся?
— Приветствую…
— Без церемоний! Отвечай!
Евнух ни жива ни мертв пролепетал:
— Ваше Величество, господин Распорядитель еще не возвращался.
Раз Лю Шана нет в Ведомстве Внутренних Дел, значит, он отправился в Особое Ведомство Дворцовых Слуг. Ли Чэнь помчался туда, однако и там слуги в один голос заявили, что не видели его превосходительства.
Император похолодел. Если Лю Шан не в Ведомстве Внутренних Дел и не в Особом Ведомстве, остается только Военно-Административный Совет…
Лю Шан пошел в Военный Совет к Лю Гуану! Неужто отправился жаловаться? Лю Гуан и без того не жалует государя, а если сын придет к нему в слезах, уж не запретит ли Верховный Военный Советник Лю Шану вовсе видеться с императором?
Чем больше Ли Чэнь об этом думал, тем сильнее им овладевала паника, и он во весь дух устремился к зданию Военно-Административного Совета.
* * *
Ночь становилась всё глубже.
В главном зале Военно-Административного Совета Го Юйчэнь сидел на циновке словно на иголках. Его кадык судорожно дернулся, он легонько кашлянул и произнес:
— Советник… ваш ход.
— Не торопи, — отозвался Лю Гуан. — Мне нужно хорошенько подумать.
Сегодня Го Юйчэнь впервые за долгое время не дежурил в лагере Армии Божественного Замысла, и Лю Гуан пригласил его «скотать вечер за партией в вейци».
Хотя Го Юйчэнь и числился военным, родом он происходил из ученых мужей и питал изысканную страсть к музыке, каллиграфии и шашкам. Посему приглашение Верховного Советника он принял с радостью.
Вот только…
Игрок из Лю Гуана был никудышный. Они сели за доску сразу после заката, и за недолгий срок Лю Гуан умудрился продуть пять партий подряд!
Обычно сражения опытных игроков затягиваются на час, а то и дольше. Но с Лю Гуаном каждая партия пролетала за пару минут — Го Юйчэнь камня на камне не оставлял от его позиций.
Искусство вейци в исполнении Лю Гуана можно было смело назвать самым безнадежным во всем Дворце Великой Ясности…
Однако Лю Гуан заранее поставил условие: игра идет с закладом. Победителю наказания нет, а вот проигравшему…
— Ох, — тихо рассмеялся Лю Гуан, изогнув бровь. — Кажется, я снова проиграл.
В его голосе не слышалось ни капли досады. Напротив, губы тронула лукавая ухмылка:
— Уговор дороже денег. Что ж, советник проиграл — советник платит.
С этим словом он грациозно поднялся. Белоснежная исподняя рубаха, задетая изящным пальцем, соскользнула с его плеч и шелковой волной опала к ногам, мерцая в свете свечей.
У Го Юйчэня пересохло в горле. Сложись обстоятельства иначе, можно было бы подумать, что его свалила тяжелейшая лихорадка!
Наказание за проигрыш заключалось в том, что проигравший снимал с себя по одной одежке за каждую слитую партию. Лю Гуан сдал уже шестую игру. Пять слоев одежды уже покоились на полу, и теперь последняя, белоснежная рубаха упала наземь.
Го Юйчэнь зажмурился, сдернул с себя верхний плащ и накинул его на плечи Лю Гуана.
— Ва-ваше превосходительство… — голос генерала дрожал от внутреннего напряжения. — Ночью… ночью прохладно, не застудитесь!
— Ха-ха… — тихий смешок Лю Гуана прозвучал почти ласково. Забота генерала казалась ему чрезвычайно забавной.
Он протянул руку и слегка коснулся пальцами шеи и мочки уха Го Юйчэня. Тот вздрогнул и распахнул глаза. Взгляд его, налитый кровью, напоминал взор затаившегося перед броском хищника.
Лю Гуан сощурился:
— Вот как? Если ночью холодно, отчего же Великий Генерал так взмок? Это от холода… или от внутреннего жара?
Го Юйчэнь, доведенный этими дразнящими речами до предела, чувствовал, как на лбу вздулась вена. Не выдержав, он подхватил Лю Гуана на руки.
— Советник… я… я хочу… — прохрипел он.
Лю Гуан не сопротивлялся, лишь покорно прильнул к его груди и тихо спросил:
— И чего же хочет Великий Генерал?
— Я…
Го Юйчэнь почувствовал, что окончательно лишился дара речи. Выразить словами свои чувства он не мог, а потому перешел к делу.
Бум!
Он ногой распахнул дверь во внутренний покой, широким шагом приблизился к ложу и бережно опустил Лю Гуана на шелка. Капли пота катились по его вискам — терпеть больше не было сил!
Стук-стук-стук!
— Отец! Отец, ты здесь? Я вхожу!
Голос принадлежал Лю Шану.
Го Юйчэнь оторопел. Даже всегда невозмутимый Лю Гуан на мгновение лишился дара речи.
Скрип—
Дверь отворилась, и Лю Шан шагнул через порог:
— Отец? Ты тут? Почему молчишь, свет-то горит?
Сделав шаг, он почувствовал, что наступил на что-то мягкое. Взглянул под ноги — одежда? Да еще и белая, исподняя? И не только она: плащ, пояс, верхний халат, венец — всё, что только можно было снять, валялось в полном беспорядке!
Лю Шан мгновенно всё понял и тут же закрыл глаза руками:
— Меня здесь не было, меня здесь не было! Я ухожу!
— Шан-эр!
Лю Гуан уже вышел из внутренней комнаты, успев накинуть исподнее и поправить волосы:
— У тебя что-то срочное к отцу?
— Да нет, ничего важного, — Лю Шан косился на замеревшего Го Юйчэня. — Отец, вы… продолжайте, я в другой раз зайду.
Но Лю Гуан удержал его за рукав:
— Не стоит, мы не заняты.
Го Юйчэнь: «…»
На лице молодого генерала отразилась такая крайняя степень смущения и глубокая обида, что он невзначай бросил взгляд на Советника. Но тот был полностью поглощен своим драгоценным сыном. Го Юйчэню ничего не оставалось, кроме как выдавить:
— Тогда… тогда Юйчэнь пойдет.
С этими словами он буквально выскочил за дверь.
Глядя вослед его улепётывающей фигуре, Лю Гуан не удержался от смешка:
— Вот ведь чурбан.
Впрочем, повернувшись к сыну, он мягко произнес:
— Проходи, на дворе свежо, погуторим в тепле.
Лю Шан прошел во внутренний покой и сел на циновку. Внезапно он понял, что не знает, с чего начать. Не Жаловаться же отцу, что, придя в павильон Малинового Созвездия, застал государя, обнимающегося с каким-то неженкой?
— Шан-эр? — удивился Лю Гуан. — В этот час ты обычно пропадаешь у императора.
— У… у императора? — невпопад возразил Лю Шан. — Вовсе нет. Я не каждый день туда хожу. Подле Его Величества и без меня хватает народу… Наверняка сейчас развлекается вовсю.
Лю Гуан сразу уловил подтекст. В голосе сына отчетливо звучала ревность. И пусть сам Лю Шан еще не до конца осознал свои чувства, умудренный опытом Лю Гуан сразу всё понял.
Чтобы не расстраивать сына, он не стал расспрашивать дальше, решив позже тайно разузнать, кто именно посмел огорчить его дитя.
Лю Гуан перевел тему:
— Шан-эр, ты уже принимал омовение? Пойдем, совершим омовение вместе. Оставайся сегодня здесь, побудешь с отцом.
Лю Шан просиял:
— Конечно! Но… — Он сомнением взглянул на дверь. — А как же молодой генерал Го? Он так просто ушел… Отец, может, тебе стоит догнать его?
— Догнать? — усмехнулся Лю Гуан. — Лю Гуан роду своего еще ни за кем не бегал. Не беда. Разве может кто-то сравниться по важности с моим Шан-эром?
У Лю Шана на душе будто цветы распустились:
— Отец, ты лучший!
— Глупыш, — с бесконечной нежностью отозвался Лю Гуан. — Я твой отец, кому же мне еще благодетельствовать? Идем, а то вода остынет.
* * *
Апчхи!
Только что покинувший Военно-Административный Совет Го Юйчэнь громко чихнул.
Он брел, повесив нос, испытывая глубокую досаду и легкую горечь. Стоило появиться Распорядителю, как Советник тут же выставлял генерала за дверь. Неужели Юйчэнь настолько нежелателен?
Впрочем… Похоже, в сердце Советника сын всегда стоял на первом месте, а ему, Го Юйчэню, доставалась лишь задняя скамья.
Генерал попытался встряхнуться: к чему эта чувствительность? Они же семья, вполне естественно, что отец так трепетно относится к сыну!
Ободрив себя этой мыслью, Го Юйчэнь расправил плечи, глубоко вздохнул и пробормотал:
— На патрулирование. Вернусь-ка я к обязанностям!
Не успел он сделать и пары шагов, как слух его уловил шорох. За оградой Военного Совета кто-то подозрительно пригнулся, словно лазутчик.
— Кто там?! — рякнул Го Юйчэнь и ринулся вперед.
Однако «лазутчик» и не думал бежать. Он совершенно открыто сидел на корточках у стены.
Приглядевшись, Го Юйчэнь опешил:
— Ва… Ваше Величество?!
Перед ним сидел сам Священный Государь Ли Чэнь!
Император вытягивал шею, пытаясь заглянуть за ограду Военного Совета, и, увидав генерала, прошептал:
— Великий генерал, Распорядитель еще внутри?
При этом упоминании Го Юйчэнь снова сдулся, как проколотый мяч, и кивнул:
— Внутри, Ваше Величество.
Ли Чэнь выдохнул со столь же глубокой кручиной. Лю Шан укрылся в Военном Совете — явно пришел жаловаться. Если государь войдет туда прямо сейчас, не выгонит ли его Лю Гуан палками? И без того старик смотрит на него волк волком, а ну как начнет чинить козни на каждом шагу?
— Эх-х… — пробыхтел Ли Чэнь.
— Ваше Величество? — удивился Го Юйчэнь. — О чем вздыхаете?
— Генерал, у тебя есть вино? — тоскливо спросил император.
— Вино?
Ли Чэню хотелось залить тоску, да и у Го Юйчэня на душе скребли кошки. Два товарища по несчастью раздобыли хорошего хмельного и отправились в Беседку Вечной Жидкости на озере Тайечи.
Усевшись в беседку, Ли Чэнь припал прямо к горлу кувшина, после чего с чувством произнес:
— Скажи, генерал… Когда в твоем сердце поселяется человек, это ведь очень тяжело?
— А? — Го Юйчэнь вздрогнул и смущенно покосился на императора. — К-возможно…
Он отродясь не умел лгать, а потому ответа дать не мог.
Но Ли Чэнь говорил вовсе не о нем, а о собственной беде:
— Ужасно тяжело. И что с этим делать?
— Что делать? — Го Юйчэнь и сам пребывал в растерянности. Он абсолютно не умел вести себя с Лю Гуаном. Всегда и во всем заправлял Советник, а сам генерал не смел перечить. При этой мысли его охватил стыд: не потому ли Советник пренебрегает им, что считает никчемным?
— Эх… — тяжело вздохнул и Го Юйчэнь.
Ли Чэнь удивленно взглянул на него:
— Генерал, у тебя тоже кручина на сердце?
— Нет-нет, что вы! — поспешно замахал руками Го Юйчэнь.
Ли Чэню было не до чужих тайн. Он продолжил:
— Если тебе кто-то любезен, нужно ли признаться ему в чувствах? Неправильно ведь таить всё в себе?
Конечно, Ли Чэнь уже потерпел неудачу при первой попытке, но сдаваться не намеревался. А вдруг во второй раз повезет?
— Признаться в чувствах?! — ошеломленно переспросил Го Юйчэнь.
Они с Лю Гуаном сблизились уже давно. Хотя были ли они «вместе», генерал и сам не знал. Назвать это союзом было трудно: они сходились лишь тогда, когда у обоих выпадало время, да и то исключительно по инициативе Советника. Го Юйчэнь под покровом ночи пробирался в Военный Совет, предавался страсти, а на рассвете поспешно уходил — служба командующего Правым лагерем Армии Божественного Замысла требовала присутствия.
Лю Гуан никогда не удерживал его и не говорил лишнего.
Го Юйчэнь мучился догадками: считать ли это любовью? С одной стороны, помимо плотских утех, на людях они держались как обычные чиновники. С другой — почему же тогда Лю Гуан позволял ему подобную близость?
Генерала будто пронзила стрела: он ведь ни разу не признавался Лю Гуану в любви! Чем же тогда являлись их отношения?
Не поздно ли открыться теперь?
— Эй, генерал? Го Юйчэнь! Я с тобой разговариваю!
* * *
Лю Шан заночевал у отца и спал превосходно. Поутру он сладко потянулся, разделял с Лю Гуаном завтрак и покидал Военно-Административный Совет в самом добром расположении духа.
Не успел он отойти на пару шагов, как заметил фигуру, ходившую кругами на одном месте, точь-точь как упрямый бык.
— Молодой генерал Го! — улыбнулся Лю Шан, подходя ближе. — Отца ждете?
— Нет-нет, — смутился Го Юйчэнь. — Распорядитель, я ждал вас.
— Меня? — удивился Лю Шан. — Нужно передать какие-то бумаги в Ведомство Внутренних Дел?
— Не совсем… — Го Юйчэнь обеспокоенно огляделся, точно боясь встретить Лю Гуана, и увлек Лю Шана за собой. — Идемте со мной.
— К чему эта таинственность? — изумился Лю Шан.
Генерал увлек его в глухой переулок к стене заброшенного бокового павильона и лишь там шепотом произнес:
— Распорядитель, у меня есть к вам дело. Хочу попросить совета.
— Какое дело?
Го Юйчэнь помедлил, подбирая слова:
— Распорядитель… Через несколько дней у Верховного Советника день рождения…
Лю Шан кивнул. Верно, сразу после праздника Цинмин наступали именины отца.
Го Юйчэнь продолжил:
— Я… я бы хотел приготовить подарок для Советника. Но опасаюсь, что по глупости своей выберу не то. Вот и решил спросить вашего совета.
— И только-то? — усмехнулся Лю Шан. — Из-за этого мы прячемся по углам?
— Я хочу сделать сюрприз, — тихо пояснил генерал. — Посему огласка ни к чему.
Лю Шан не удержался от смеха.
Го Юйчэнь удрученно спросил:
— Мои слова кажутся вам смешными?
— Вовсе нет! — замахал руками Лю Шан. — Не поймите неправильно, я вовсе не насмехаюсь! Просто вы, генерал, невероятно трогательны!
— Т-трогателен?.. — Го Юйчэнь, мужик саженной сажени в плечах, отродясь не слышал в свой адрес подобных слов. Щеки его мгновенно вспыхнули. — Распорядитель, не издевайтесь надо мной.
— Я совершенно серьезно! — с чувством вымолвил Лю Шан. — Теперь я понимаю, за что отец вас так любит! Вы просто прелесть!
— Л-лю…
Го Юйчэнь окончательно потерял дар речи. Лицо его налилось густой пунцовой краской, став похожим на кусок сырой печени.
Лю Шан сжалился над ним:
— Выбрать подарок проще простого. Нужно дарить то, что человеку дороже всего. Скажите, генерал, что мой отец любит больше всего на свете?
Го Юйчэнь запнулся и качнул головой. Лю Гуан ко всему относился с прохладцей, и лишь к Лю Шану питал нескрываемую привязанность.
Лю Шан с притворной досадой вздохнул:
— Эх, генерал! Да ведь отец больше всего любит вас!
— Меня? — Го Юйчэнь от удивления ткнул пальцем себе в грудь. — Быть не может!
— Именно вас! — Лю Шан похлопал его по плечу. — Генерал, расправьте грудь, поднимите голову! Побольше уверенности! Посудите сами: разве мой отец хоть когда-нибудь звал кого-то к себе сам? А вас он приглашает постоянно. Разве это не лучшее доказательство любви?
Го Юйчэнь задумался — а ведь и правда! На сердце у него мгновенно потеплело, но тут же нахлынули сомнения:
— Но Распорядитель, вы так и не сказали, какой именно подарок обрадует Советника?
Лю Шан ткнул пальцем ему в грудь:
— Вы сами.
Го Юйчэнь окончательно запутался и почесал затылок.
Лю Шан хитро усмехнулся:
— Ну что за непонятливость! Отец больше всего любит вас. Значит, лучшим подарком будете вы сами! Преподнесите себя — и отец будет на седьмом небе от счастья!
— Но как… преподнести себя? — не унимался дотошный генерал.
Лю Шан мазнул взглядом по сторонам и подмигнул:
— Подойдите ближе, научу.
Го Юйчэнь навострил уши.
Лю Шан шепнул:
— Закажите у мастеров огромный-преогромный деревянный сундук. Выкрасьте его в самый яркий, самый ядовито-розовый цвет! Закажите длинную алую шелковую ленту, обвяжите крышку и повяжите пышный бант. А потом… залезьте внутрь!
Го Юйчэнь слушал, открыв рот:
— И… это сработает?
— Уж поверьте! — убедительно закивал Лю Шан. — Вы преподнесете себя в качестве подарка! Представьте: отец развязывает алый бант, открывает крышку — а там вы, его любимец! Представляете, как он обрадуется?
Го Юйчэнь с трудом воображал подобное, но задорная улыбка Лю Шана заразила и его. Он кивнул:
— Наверное… обрадуется.
— Ах да! — добавил Лю Шан. — И самое главное: внутри вы должны быть абсолютно без одежды.
— ЧТО?! — едва не выкрикнул Го Юйчэнь.
Лю Шан продолжал с самым серьезным видом:
— Подарок должен выражать абсолютную искренность! Естественно, вы должны предстать во всей чистоте предмысла! Никакой одежды — только шелковый бант на шее.
У Го Юйчэня задергался глаз. Первая часть плана казалась странной, но вторая… выходила за рамки разумного!
Но Лю Шан веско чеканил:
— Я знаю отца лучше всех. Поверьте, получив такой подарок, он потеряет голову от радости!
Хотя идея казалась безумной, Го Юйчэню безумно хотелось увидеть, как невозмутимый Советник теряет голову от радости — и именно из-за него.
Генерал тяжело вздохнул:
— Что ж… стоит попробовать.
Лю Шан едва сдерживал хохот: «Отец, милый отец, твой сын сделал всё, что мог!»
* * *
Едва Лю Шан закончил наставлять молодого генерала, как вдали показался человек, которого он сейчас меньше всего хотел видеть. Судя по всему, тот искал именно его — иначе зачем императору бродить по глухим переулкам?
Это был Ли Чэнь.
— А-Шан! — завидев его, государь просиял. — А-Шан, я…
Он не успел договорить. Лю Шан, хотя и заметивший его, притворился слепым и, круто развернувшись, шагнул прочь.
Ли Чэнь: «…»
* * *
Приближался день рождения Верховного Советника Лю Гуана, однако тот не планировал пышных празднеств. Причина была проста: после падения клана Го могущественнейшим родом стал клан Лю. Будучи его главой, Лю Гуан не желал привлекать к себе лишнего внимания, а потому решил держаться скромно.
Ли Чэнь намеревался устроить пир во Дворце Великой Ясности с участием всех чиновников, но Лю Гуан мягко отклонил это предложение.
В итоге Лю Шан предложил перенести торжество в усадьбу Доу Фуфэна. Места там хватало, а круг гостей решили ограничить лишь несколькими близкими друзьями — без лишнего шума и помпы.
Лю Гуан одобрил затею сына и полностью доверил ему организацию.
Больше всех этой новостью был расстроен император. Праздник проводился за пределами дворца, да еще и в доме Доу Юэ! Выбраться из дворца государю было непросто, но оставить Лю Шана наедине с возможным соперником он не мог.
— Ваше Величество, — усомнился Юй Чжичжоу. — Вы снова собираетесь покинуть дворец?
Ли Чэнь, усердно разбирая бумаги, отрезал:
— Я не «снова собираюсь», я направляюсь по делу.
Юй Чжичжоу молчал. Неудивительно, что сегодня государь расправлялся с бумагами с такой прытью — от прежней прокрастинации не осталось и следа.
Покончив с последним докладом, Ли Чэнь размял затекшую шею:
— Готово. Отправь это в Чжуншу Мэнься. Я переодеваюсь.
Понимая, что отговорить государя невозможно, Юй Чжичжоу принес повседневное платье. Сменив наряд, Ли Чэнь покинул Дворец Великой Ясности и устремился к усадьбе Доу Юэ.
Лю Шан устроил праздник у Доу именно для того, чтобы избежать встречи с Ли Чэнем. В последние дни он старался не пересекаться с государем. Сам не зная почему, он то и дело вспоминал сцену с тем Смотрителем Виноделия, и от этих воспоминаний на душе становилось тяжело.
К тому же из-за праздника у Ли Чэня накопилась гора государственных дел. Зная прокрастинацию государя, Лю Шан рассчитывал, что тот физически не сможет покинуть дворец, а потому со спокойной душой отправился к Доу Юэ.
Переступив порог усадьбы, Лю Шан весело окликнул хозяина:
— Сяо Юэюэ, соскучился по мне? Я…
Слова застряли у него в горле. В зале, помимо Доу Юэ, восседал… Ли Чэнь!
Лю Шан обомлел. Как император сумел выбраться из дворца?! Да еще и прибыл раньше него!
Ли Чэнь поднялся навстречу с сияющей улыбкой, преграждая путь к отступлению:
— А-Шан, наконец-то мы встретились! Ты что, нарочно избегал меня все эти дни?
— К-как можно? — выдавил сухую улыбку Лю Шан.
Помимо обиды в душе, у него была еще одна причина избегать государя — в порыве гнева он выплеснул императору в лицо воду, а это, между прочим, государственная измена, караемая смертной казнью!
Лю Шан попытался перевести тему:
— Ваше Величество… вы уже разобрали все бумаги?
Ли Чэнь гордо выпрямил спину:
— Разумеется! Чтобы увидеть тебя, я встал еще до рассвета. Погляди, А-Шан, у меня даже мозоли на пальцах натерлись, так больно! Подуй скорее.
Лю Шан: «…» «Ха! Это мозоли от клюшки для поло, а не от кисти!»
Делать было нечего, пришлось сжав зубы пройти в зал и опуститься на циновку.
Ли Чэнь вознамерился усесться подле Лю Шана, но тут к столу неторопливо приблизился Лю Гуан и занял это место.
Император мигом оценил обстановку и с готовностью уступил:
— Сегодня Верховный Советник — виновник торжества! Это место я уступаю вам.
Лю Гуан сощурился:
— Ваше Величество — владыка поднебесной. Как смеет ничтожный слуга занимать главное место?
Ли Чэнь улыбнулся максимально кротко:
— Неважно, неважно! Мы в доме Доу, к чему условности? Не обращайте внимания на мой титул, прошу вас.
— В таком случае ничтожный слуга повинуется? — Лю Гуан опустился на циновку.
Ли Чэнь тут же обошел стол, намереваясь присесть с другой стороны от Лю Шана.
Но Лю Гуан мягко проговорил:
— Министр общественных работ издавна дружен с моим сыном. Министр Доу, присаживайтесь сюда.
Глаза Доу Юэ вспыхнули радостным блеском, точно у щенка, и он уставился на место подле Лю Шана.
Ли Чэнь сжал зубы от досады, но спорить с Лю Гуаном не мог — сам ведь только что призвал забыть о чинах!
Доу Юэ под ободряющим взглядом Лю Гуана занял место по правую руку от Лю Шана. Таким образом, Лю Шан оказался зажат с обеих сторон, а император остался стоять подле стола с видом глубоко обиженного сироты.
Лю Шан сделал вид, что ничего не замечает. «Фальшивый щенок опять изображает жертву! Что-то когда ты миловался с тем юношей, ты не выглядел обиженным!»
Видя, что на него никто не обращает внимания, Ли Чэнь присел подле Доу Юэ. Тот испуганно взглянул на него и шепнул:
— Ваше Величество… Это… это место моего отца.
— И что? — буркнул Ли Чэнь. — Мне уже и сесть нельзя?
— Н-можно… — Доу Юэ не смел спорить, но двигаться не хотел: ему хотелось сидеть рядом с родителем.
Ли Чэнь понизил голос:
— Доу Юэ, давай заключим сделку?
Доу Юэ решительно закрутил головой, даже не выслушав:
— Ничтожный слуга не станет меняться с Вашим Величеством!
— Ты уверен? — Ли Чэнь изогнул бровь, и в голосе его прозвучала явная угроза. — Быть может, ты не знаешь, но во второй половине года у Министерства общественных работ намечается уйма дел… Если не уступишь, я загружу ваше ведомство так, что вы головы не поднимете… Доу Юэ, ты ведь не хочешь безвылазно жить во дворце полгода и не видеть отца?
Доу Юэ: «…»
Щеки юноши вспыхнули от гнева, грудь тяжело задышала. Он с обидой уставился на императора, но тот был государем, а Доу Юэ — робким чиновником. Закусив губу, он пролепетал:
— Н-ничтожный слуга уступает…
— Вот и ладненько, — остался доволен Ли Чэнь. — Зато теперь ты сможешь каждый день возвращаться домой и сидеть подле отца.
Получилось, что император еще и благодетель. Доу Юэ не мог переспорить его, а потому молча пересел к Доу Фуфэну.
Лю Шан с изумлением наблюдал, как Доу Юэ безропотно освободил место. Ему ужасно хотелось узнать, чем Ли Чэнь запугал юношу, но задавать вопросы он не стал.
Вскоре все гости заняли свои места, и лишь кресло Великого Генерала Армии Божественного Замысла Го Юйчэня оставалось пустым.
Мэн Цзаньин удивленно спросил:
— А где же генерал Го?
Доу Юэ ответил:
— Генерал Го обещал быть, но утром прислал человека со словами, что во дворце срочные дела, и сегодня он прийти не сможет.
При этих словах Лю Гуан заметно нахмурился.
Го Юйчэнь всегда был трудоголиком, и Лю Гуан об этом знал. Но сегодня был его день рождения! Даже император нашел время прибыть, а Го Юйчэнь пренебрег приглашением.
Видя, как изменился в лице отец, Лю Шан попытался сгладить неловкость:
— Отец, у молодого генерала действительно много дел! Ничего страшного, если не пришел сейчас — может, еще заскочит. А если нет, я завтра задам ему трепку!
— Не стоит, — сухо отозвался Лю Гуан. — Я всего лишь скромный Верховный Советник. Раз у Великого Генерала дела — пусть занимается.
Лю Шан мысленно почесал в затылке: «Дело дрянь! Отец в ярости!»
Он поспешно перевел тему:
— Кхм! Давайте поднимем чаши за виновника торжества!
— Верно, верно! — подхватил Ли Чэнь, боясь, что гнев Советника падет и на него. — Пью за здоровье и благополучие Верховного Советника!
— Благодарю, Ваше Величество.
Все поднялись, осушили чаши, и пир начался.
Лю Шан откусил кусок жареного цыпленка «Тыква-Горлянка». Хрустящая корочка и сочное мясо были выше всяких похвал. Перегнувшись через Ли Чэня, он обратился к Доу Юэ:
— Сяо Юэюэ, у вас готовят цыпленка не хуже, чем мой отец!
Доу Юэ смущенно улыбнулся:
— На самом деле… Я знал, что Распорядитель любит это блюдо, и специально ходил к Верховному Советнику за рецептом. Наш повар старался, но до мастерства Советника ему далеко.
Ли Чэнь насупился: «Вот так история! Вы что, беседуете через мою голову?! Нашли пустующее место?!»
Император выпрямил спину. Он был высок, и, стоит ему расправить плечи, Лю Шан и Доу Юэ теряли друг друга из виду.
Лю Шан подался вперед — Ли Чэнь тут же наклонился вперед. Лю Шан откинулся назад — Ли Чэнь повторил его движение, намертво перекрывая обзор.
Лю Шан злобно уставился на него, но делать нечего — император есть император.
Помешав их беседе, Ли Чэнь повернулся к Лю Шану и тихо произнес:
— А-Шан… На самом деле я хотел воспользоваться случаем и сказать тебе кое-что важное.
Лю Шан не горел желанием слушать. Что еще за «важные вещи»?
Но Ли Чэнь твердо решил открыться сегодня. Пусть его снова отвергнут, но молчать он больше не мог.
— А-Шан, послушай. Я к тебе…
Он не успел договорить. В зал вбежал слуга Доу Фуфэна и громко закричал:
— Верховный Советник! Верховный Советник! Прибыл подарок от генерала Го!
Хотя сам Го Юйчэнь не смог прийти из-за службы, он прислал подношение.
Лю Гуан сохранял холодное выражение лица, будто никакой подарок ему был не нужен.
Слуга, утирая пот, продолжал:
— Там огромный сундук! Невероятно тяжелый! Слуги едва тащат!
В следующую минуту несколько слуг втащили в зал гигантский деревянный ящик.
Сундук высотой с полчеловека был выкрашен в ядовито-розовый цвет, а на крышке красовался огромный алый бант!
У Лю Шана задергался глаз. «Полноте… Неужели молодой генерал действительно…»
— Какой огромный сундук! — удивился Доу Юэ. — Советник, скорее откройте!
Все присутствующие с любопытством подались вперед — подобного гигантского подарка никто еще не видел. Лю Гуану и самому стало любопытно. Он подошел, сдернул шелковую ленту и распахнул крышку.
— Ох!..
— Г-генерал Го?!
— Как вы…
Зал ахнул в один голос.
Внутри огромного розового ящика стоял высокий, мускулистый мужчина с обнаженным торсом. И этим мужчиной был не кто иной, как Великий Генерал Армии Божественного Замысла Го Юйчэнь!
На шее Го Юйчэня имелся кожаный чокер, украшенный пышным розовым бантом. Мерцание шелка подчеркивало безупречный смуглый оттенок его кожи.
Выглядело это… предельно экстравагантно!
В момент открытия крышки обомлели абсолютно все — и те, кто стоял снаружи, и тот, кто находился внутри. Го Юйчэнь явно не ожидал, что окажется в центре внимания такой представительной публики.
Густая краска залила лицо генерала. С трудом преодолевая неловкость, он заикаясь произнес:
— Советник… П-поздравляю с днем рождения…
— Ой! — Доу Юэ растерялся. — Отец, мне ничего не видно! Зачем ты закрыл мне глаза?
Доу Фуфэн спокойно ответил:
— Не смотри на непотребство.
Пф-ф-ф!
Лю Гуан, замерев на мгновение, вдруг расхохотался. Он смеялся так сильно, что едва держался на ногах. Обычно сдержанный и холодный, он умел разве что сдержанно улыбаться или цедить колкости, но сегодня хохотал до слез!
Го Юйчэнь ничего не понимал, но раз Лю Гуан так смеется — значит, подарок пришелся по душе. Генерал с облегчением перевел дух.
Лю Шан и представить не мог, что Го Юйчэнь действительно воплотит его безумный совет. Он подмигнул генералу и поднял большой палец: «Молодец, генерал! Высший класс!»
Ли Чэнь: «…» «Опять этот глупый парень испортил мне такое признание!»