Лю Шан лишь натянуто усмехнулся.
Увы, никакой телепатической связи между ним и Ли Чэнем не существовало: государь даже не подозревал, что его Распорядитель Дворцовой Канцелярии абсолютно не умеет рисовать.
Признаться вслух Лю Шан не мог — это означало бы собственными руками сорвать с себя маску.
Пока он лихорадочно искал выход из неловкого положения...
— Ваше Величество, — поднявшись с места, из-за стола вышел Верховный Военный Советник Лю Гуан. На его лице играла мягкая, естественная улыбка. — Вчера мой негодник-сынок ушиб запястье. Суставы до сих пор не восстановились, так что выводить узоры кистью ему не под силу. Прошу прощения за то, что помешали государевой забаве... Если позволите, ваш покорный слуга готов сам написать портрет для господина посланника.
Лю Шан замёр от неожиданности. Он никак не рассчитывал, что отец так своевременно придёт на помощь.
Сердце затопила благодарность, но вместе с ней укололо сомнение: с чего бы Лю Гуану так поступать? Неужели он раскусил «самозванца» и понял, что тот не способен срисовать даже простейшую натуру? Иначе зачем выдумывать несуществующий ушиб и выходить к столу лично?
Растроганный и одновременно смущённый, Лю Шан украдкой взглянул на отца, но тот даже не смотрел в его сторону.
— А-Шан повредил руку? — изумился Ли Чэнь. — Почему ты молчал? Немедленно позовите лекаря!
Лю Шан торопливо проговорил:
— Ваше Величество, это пустяк! Меня уже осмотрели, не стоит поднимать шум из-за такой мелочи.
— Любое недомогание требует внимания, — возразил Ли Чэнь. — Запустишь болезнь — локти потом кусать будешь.
Раз уж император вознамерился вызвать придворного врачевателя, перечить было бесполезно.
Лекарь с чемоданчиком снадобий явился без промедления. На самом деле с запястьем Лю Шана всё было в полном порядке — ни отёка, ни покраснения. В тот день усердно махал кулаками совсем другой человек; вот кому действительно стоило перевязать руки, так это Ли Ханю.
Опытный эскулап, изо дня в день выживающий в стенах дворца Дамингун, прекрасно знал правила дворцового этикета. Он расплывчато поклонился:
— Докладываю Его Величеству: суставам господина Распорядителя ничто не угрожает.
Ли Чэнь облегчённо кивнул:
— Вот и славно.
И тут же его сердце ёкнуло.
«Что со мной такое? — мысленно встревожился государь. — С какой стати я так пекусь о коварном евнухе? Моё расположение к Лю Шану — лишь временный союз, игра, чтобы расколоть клан Го! Ничего больше!»
Как бы он ни убеждал себя, в груди сохранялось странное, щемящее чувство. Услышав о травме Лю Шана, он искренне испугался. И эта вспышка тревоги была настоящей — её не сыграешь.
«Это не дело. Совсем не дело!»
Чтобы отвлечься, Ли Чэнь откашлялся:
— Что ж, раз так, доверим кисть Верховному Военному Советнику.
Лю Гуан склонил голову:
— Благодарю за высочайшее доверие.
Слуги живо разложили в Беседке Вечной Жидкости тушь и бумагу. Лю Гуан подвязал широкий рукав, взял кисть и с мягкой улыбкой произнёс:
— Прошу господина посланника начинать танец.
Мэйлу Чицзань оказался в тупике: отступать было некуда, пришлось выйти в центр беседки и обнажить клинок.
Лю Шан оживился:
— Ваше Величество, а не лучше ли посадить в беседке барышню Ян с цитрой?
— Дельно, — одобрил Ли Чэнь. — Поступим, как предложил Распорядитель.
В беседку внесли инструмент. Прекрасная дева за струнами и отважный воин с мечом — живописная картина! А лёгкий весенний ветерок, кружащий лепестки над озёрной гладью, придавал происходящему непередаваемый романтический флёр.
Лю Шан мысленно ухмыльнулся:
«Если отец пририсует на холсте ещё и полную луну, сам Цанпо Тубо поверит, будто эти двое устроили тайное свидание!»
Мэйлу Чицзань закончил танец так быстро, как только мог. Улика для цанпо была готова — план по дискредитации тибетского генерала выполнен на восемьдесят процентов. Оставался последний, решающий штрих.
Пир продолжался, гости поднимали чаши. Лю Шан подошёл к Лю Гуану и тихо спросил:
— Отец... почему ты сказал, будто я ушиб руку?
Лю Гуан усадил сына рядом, подвинул ему самые сочные мясные кусочки и мягко улыбнулся:
— Я посмотрел на тебя и сразу понял: не лежит у тебя душа к рисованию. Не знаю, в чём причина, но раз А-Шан не хочет, отец не станет заставлять.
У Лю Шана перехватило дыхание от нежности. Пусть он был «подделкой», но удержаться от искушения греться в лучах родительской любви не мог.
— Отец... — он прижался к его плечу.
— Что с тобой, А-Шан? В животе закололо от вина натощак? Давай прикажу подать отрезвляющий отвар.
— Не нужно, — Лю Шан обнял отца за руку. — Отец у меня самый лучший.
— Что за детские нежности? — рассмеялся Лю Гуан. — Для кого же мне стараться, как не для родного сына?
В этот момент к ним приблизился изящный чиновник в мантии Приказа Императорского Гостеприимства.
— Господин Распорядитель уже в таких годах, а всё ластится к родителю, точно дитя, — ехидно заметил он.
Лю Шан поднял глаза:
— Столь ядовитые речи могут принадлежать только замглавы приказа, нашему Сяо Ли-эру!
Придшим был Чэньли.
Лю Шан повернулся к Лю Гуану:
— Отец, и как только в таком хорошеньком личике помещается столько желчи? А, знаю! Это законы природы: где крайность в одном, там крайность и в другом!
Лю Гуан кивнул:
— Весьма похоже на правду.
— Да вы... — Чэньли аж задохнулся от возмущения. — Вы оба хороши! Вороны одного полёта!
— Удивительно! — хмыкнул Лю Шан. — Каков отец, таков и сын. С чего бы сыну ворона рождаться белым кроликом?
— Верно мыслишь, А-Шан, — снова поддакнул Лю Гуан.
Чэньли едва не лопался от досады: хотел поддеть Лю Шана, а в итоге сам попал под семейный обстрел.
— Я понял! — всплеснул руками Лю Шан. — Господин замглавы просто завидует, что меня папа балует!
— Именно так, — недрогнувшим голосом подтвердил Лю Гуан.
Чэньли застыл. Семья Шанчэнь фактически отреклась от него, когда тот попал в плен к танцам. Укол Лю Шана пришёлся по самому больному месту.
— Не желаю с вами разговаривать! — Чэньли топнул ногой и круто повернулся.
— Сяо Ли-эр, заходи ещё! Обожаю с тобой переругиваться! — крикнул ему вслед Лю Шан.
На пути раскрасневшегося от гнева Чэньли выросла фигура Мэйлу Чицзаня.
— О, господин посланник, — охладив тон, процедил Чэньли.
— Шанчэнь Ли, ведь это твоих рук дело? — сурово произнёс генерал. — Думаешь, интрижка с красоткой заставит цанпо усомниться во мне? Напрасные надежды.
— Я более не принадлежу к клану Шанчэнь, — с вызовом ответил Чэньли, намереваясь обойти генерала. — Я чиновник империи Тан. А ковыряться в чужом белье — не мой профиль.
Мэйлу Чицзань мёртвой хваткой сжал его запястье:
— Предупреждаю: не заигрывайся. Ты прекрасно знаешь, на что я способен.
Чэньли попытался вырваться, но силы были не равны. И тут между ними внезапно вырос Лю Чанъи.
Не владеющий боевыми искусствами цензор встал перед Чэньли, заслоняя его собой:
— Господин посланник, вы находитесь во дворце Дамингун. Господин Чэньли — чиновник Танской империи. Извольте соблюдать приличия.
Мэйлу Чицзань смерил его ледяным взглядом и, не желая привлекать внимания стражи, удалился.
— Господин замглавы, вы целы? — обернулся Лю Чанъи.
Чэньли опешил, остолбенело глядя на него. Подумав, что тот ранен, Лю Чанъи осторожно взял его за руку: кожа от хватки тибетца слегка покраснела, но не более.
Чэньли выдернул руку:
— Ты... зачем вмешался?
— Забыли? — невозмутимо отчеканил Лю Чанъи. — Император повелел мне месяц служить вам. Защищать вас от произвола — моя прямая обязанность.
— Только как слуга? — с замиранием сердца переспросил Чэньли.
— Как коллега по службе — тоже, — помедлив, добавил цензор.
— И всё?!
Лю Чанъи задумался на мгновение:
— И всё.
Остатки надежды Чэньли разлетелись в прах. Он от души наступил Лю Чанъи на сапог и устремился прочь.
— Ох... — поморщился Лю Чанъи, глядя на грязный след на коже. — За что он так со мной?
Проходивший мимо Го Юйчэнь протянул ему платок:
— Господин цензор, протрите сапог. Не берите в голову. У господина Чэньли, должно быть, просто вспыльчивый нрав из-за иного воспитания.
Лю Шан, наблюдавший эту сцену издали, толкнул отца:
— Смотри, отец, генерал Го и господин Лю так славно ладят!
Лю Гуан лишь хмыкнул:
— Два дуболома.
* * *
Первые два шага сделаны: слухи пущены, картина написана. Осталось организовать «свидание при луне» и «поимку с поличным».
— Мэйлу Чицзань хитёр, — качал головой Ли Чэнь. — Он ни за что не пойдёт на ночную встречу с барышней Ян.
— Верно, Ваше Величество, — согласился Лю Шан. — С барышней Ян он не встретится. Но если заменить её кое-кем другим...
— Кем?
Лю Шан лукаво перевёл взгляд на Юй Чжичжоу, входившего в павильон с подносом чая.
Евнух поставил пиалы:
— Ваше Величество, господин Распорядитель, прошу изволить чай.
Лю Шан расплылся в улыбке:
— Наш Сяо Юй!
Юй Чжичжоу вздрогнул.
— Сяо Юй хоть и не девица, но утончён и хрупок обличьем! — воодушевлённо пояснил Лю Шан. — Принаряди его в женское платье — ни одна красавица с ним не сравнится!
Почуяв недоброе, евнух попятился:
— С вашего позволения, я подожду за дверью...
— Стоять! — Лю Шан сгрёб его в объятия. — Сяо Юй, пришло время послужить Отечеству!
Видя, как Лю Шан обнимает Юй Чжичжоу, Ли Чэнь почувствовал, как к горлу подступает желчь. Он подскочил, растащил их и гаркнул:
— Что за распущенность! Разлепитесь немедленно!
Откашлявшись, император смягчил тон:
— Юй Чжичжоу... Присядь. Нам нужно поговорить.
План был прост: Юй Чжичжоу напишет Мэйлу Чицзаню письмо с предложением встретиться ночью в квартале Гуанчжай, чтобы свести старые счёты. А на встречу придёт в платье, неотличимом от наряда барышни Ян. В темноте никто не разглядит деталей, зато о поимке любовников заговорит весь город!
Юй Чжичжоу пал на колени:
— Ваше Величество спасли мне жизнь. Я готов на всё — хоть женское платье нацепить, хоть на плаху сложить голову!
Ли Чэнь лично поднял евнуха с колен:
— Ценю твою преданность.
Когда Юй Чжичжоу ушёл писать письмо, Ли Чэнь ревниво спросил Лю Шана:
— Юй Чжичжоу ради меня готов на смерть. А ты, А-Шан?
Лю Шан с грохотом бухнулся на колени:
— И я готов, Ваше Величество! Хоть мозги по стенам размажьте — и глазом не моргну!
Ли Чэнь сжал зубы. Он-то надеялся увидеть укол ревности, а этот пройдоха выдал очередной фальшивый рапорт!
Взгляд императора скользнул по распростёртой на полу фигуре Лю Шана. Весенний шёлк плотно облегал гибкую талию и округлые бёдра. С трудом подавив раздражение, Ли Чэнь подошёл сзади и отвесил Лю Шану лёгкий пинок пониже спины, после чего скрылся в покое.
Лю Шан почесал ушибленное место:
«За что это он?!»
* * *
Лю Шан лично отправился в посольский подворок на Цзиньлу — в своей любимой карете.
Выгрузив четыре огромных сундука с золотом и шелками для Мэйлу Чицзаня и всего полсундука для остальных послов, Лю Шан громко провозгласил:
— Мы ведь теперь почти родня! Ой... то есть, союзники!
Тибетские послы из других кланов позеленели от зависти.
Уходя, Лю Шан крикнул на весь двор:
— Генерал Мэйлу, заглядывайте во дворец! Мы же свои люди!
Когда карета уехала, послы зашипели:
— Какая честь! Сам император Тан от вас в восторге! Да ещё и дочь министра в невесты пророчат!
— Заткнитесь! — отрезал Мэйлу Чицзань. — Неужели вы не видите, что нас стравливают?
Вернувшись в свои покои, он заметил на столе письмо, которого не было при его уходе.
На бумаге незнакомым почерком было выведено:
* «Нынче в полночь. Квартал Гуанчжай. Пора свести старые счёты. Юй Чжичжоу»*.
Генерал сжал бумагу в кулаке.
* * *
Тем временем в Павильоне Малинового Созвездия Ли Чэнь уединился с Чэньли.
Услышав о том, как хорошо Чэньли разбирается в косметике, государь решился выведать у него секрет гладкой кожи — «якобы для Вдовствующей Императрицы».
— У меня есть один рецепт снадобья, — с полуслова понял намерение царя Чэньли. — Наносите на ночь — через месяц лик расцветёт.
Когда Лю Шан вошёл в залу, он застал Ли Чэня, суетливо прячущего какой-то листок под циновку.
«Ого! — подумал Лю Шан. — Неужели государь загляделся на этого лиса Сяо Ли-эра?!»
Вскоре из внутренних покоев вышел Юй Чжичжоу. В нежно-персиковом платье, со свежим румянцем и подводкой, он выглядел невероятно изящно и трогательно.
— До чего же хорош! — ахнул Лю Шан.
Ли Чэнь тут же заслонил евнуха своей широкой спиной и шепнул Лю Шану на ухо:
— А-Шан, а ты не хочешь примерить женский наряд? Наряд братца А-Шана должен видеть только его Чэнь-эр...
Лю Шан опешил.
* * *
Полночь. Квартал Гуанчжай возле Врат Даньфэнмэнь.
Лю Шан, Лю Гуан и Го Юйчэнь затаились в тени. Лю Шан от долгого сидения затёк, зашатался, и Го Юйчэнь подхватил его под локоть.
Лю Гуан тут же втиснулся между ними, оттесняя генерала:
— Руки прочь!
Го Юйчэнь смутился:
— Господин Военный Советник, а... ваша губа зажила?
Лю Шан едва не задохнулся от хохота, вспомнив, как генерал укусил отца за губу во время слежки. Лю Гуан лишь смерил его уничтожающим взглядом.
— Идёт, — шепнул Го Юйчэнь.
В темноте показалась фигура Мэйлу Чицзаня.
Юй Чжичжоу, пересилив страх, вышел на свет. Персиковое платье в лунном свете выглядело точно так же, как наряд барышни Ян.
Мэйлу Чицзань замер, а затем, мгновенно раскусив ловушку, бросился прочь!
— Он уходит! — выдохнул Лю Шан.
Юй Чжичжоу не растерялся: он налетел на генерала сзади и мёртвой хваткой вцепился в него.
— Ты?! — прорычал Мэйлу Чицзань.
— Я смерти не боюсь, а уж тебя задержу! — ответил Юй Чжичжоу.
— Задерживай его! — гаркнул Лю Шан.
Го Юйчэнь выскочил из засады со стражей:
— Кто смеет нарушать ночной покой?!
Лю Шан и Лю Гуан вальяжно вышли на свет.
— Ого! Господин посланник? В ночной час... на свидании с барышней? — с наигранным изумлением протянул Лю Шан.
Мэйлу Чицзань понял, что зажат в угол.
Го Юйчэнь нахмурил брови и громогласно приказал:
— Взять под стражу!