— Я — Распорядитель Дворцовой Канцелярии, — со спокойным достоинством произнес Лю Шан. — По высочайшему повелению Его Величества мне поручено расследование нарушений на столичных экзаменах. Надеюсь на содействие господина Доу.
Доу Юэ тут же спохватился и закивал:
— Да-да, разумеется!
Он поспешно отступил в сторону, жестом приглашая гостей:
— Распорядитель... прошу, проходите в дом!
Лю Шан переступил порог первым. Ли Чэнь, шедший следом под видом обычного слуги-конюшего, как бы случайно задел Доу Юэ плечом. Тот не отличался ни крепким сложением, ни отменным здоровьем — из-за давней одышки юноша от нежданного толчка зашатался, потерял равновесие и изумленно уставился на дерзкого слугу.
— А... это ты?
Ли Чэнь обернулся и мельком оглядел Доу Юэ. На его губах заиграла усмешка — холодная, ехидная, в которой чётко читался вызов.
Доу Юэ поспешно прошёл следом, распорядился заварить чай для гостя и теперь в нерешительности замер посреди залы.
Лю Шан опустился в кресло и мягко улыбнулся:
— Молодой господин Доу, присаживайтесь. Не стоит так нервничать, это лишь обычная формальная беседа.
— А... да, — Доу Юэ кивнул и наконец присел на край сиденья. Пальцы его нервно сплелись. — Извините... Мой аде ушел по делам в ресторацию и еще не вернулся.
— Ничего страшного. Я пришел именно к вам.
— Правда? — Глаза Доу Юэ мгновенно просияли. Смугловатое детское личико преобразилось, а взгляд, устремленный на Лю Шана, стал до того искренним и преданным, словно у щенка. — Я... я тоже очень хотел вас видеть...
— Кхм! Кхм!
Стоявший за спиной Лю Шана Ли Чэнь не выдержал. Сесть ему, разумеется, не полагалось — статус конюшего не позволял, но слушать подобные выкрутасы он больше не мог. Что за бесстыдные речи! С виду этот Доу Юэ казался чистым и наивным юношей, а на деле оказался несносным прохвостом!
Услышав покашливание, Доу Юэ мгновенно осознал двусмысленность своих слов, залился краской и всплеснул руками:
— Нет-нет-нет, я вовсе не то хотел сказать! Я имел в виду...
— Всё в порядке, — перебил его Лю Шан, сохраняя невозмутимость. — Молодой господин Доу, не стоит так волноваться. Полагаю, вам известно, сколь многие кандидаты выражают недовольство опубликованными списками?
— Да... — Доу Юэ покорно опустил голову. — Я знаю... Все вокруг твердят, будто аде купил для меня это место за деньги. Но это неправда! Мой отец никому не давал взяток! Честно! Если Распорядитель мне не верит, я готов пройти испытание снова! Сдавать экзамен заново, в любой форме, по любым темам!
Лю Шан сдержанно кивнул:
— Успокойтесь. Если возникнет необходимость в повторной проверке, мы обратимся к вам. Но пока расследование не завершено, до этого не дошло. Сегодня я пришел лишь с одной целью — посмотреть на ваши работы.
— На мои статьи? — Доу Юэ недоуменно склонил голову набок.
Впрочем, до него быстро дошло: Распорядитель желает лично убедиться в его познаниях. Ведь если первенство куплено, любую фальшивку легко разоблачить при первом же взгляде на рукописи.
— Хорошо, я сейчас принесу! — Доу Юэ поднялся и окликнул слугу: — Принеси из кабинета мои бумаги.
— Слушаюсь, молодой господин!
Слуга вернулся быстро, неся в руках целую стопку плотных листов рисовой бумаги, и передал их Лю Шану.
Лю Шан развернул первый лист. Слегка наклонив бумагу в сторону, он дал знак Ли Чэню, чтобы тот тоже мог видеть написанное. Император нахмурился и, не подавая виду, слегка пригнулся, вчитываясь в строки.
Несмотря на свою мягкость и застенчивость в общении, писателем Доу Юэ оказался незаурядным. Его слог отличался чеканной точностью, а мысли разили наповал, точно обнаженные клинки. Почерк же и вовсе выходил за рамки обычного умения — каллиграфия была безупречна.
Ли Чэнь поначалу относился к Доу Юэ с пренебрежением, считая его маменькиным сынком, умеющим только краснеть при виде Лю Шана. Однако, прочтя первые же строки, изменил свое мнение.
Многие столичные книжники любили изливать на бумагу пустые красивости, не имеющие ничего общего с жизнью. Доу Юэ же, выросший в семье купца, отлично знал изнанку простого люда. Его суждения были поразительно точными, взвешенными и бьющими точно в цель.
— Хм? — Лю Шан внезапно выудил из стопки один из листов.
Это была вовсе не статья, а детально прорисованный чертеж.
— Это же... — изумился Ли Чэнь, не удержавшись. — Усовершенствованный арбалет?
— Ах... — Доу Юэ смущенно замялся. — Простите, случайно попалось среди бумаг. Не берите в голову. На досуге я люблю мастерить, вырезать из дерева разные вещицы... Вот и начертил собственный чертеж арбалета.
Ли Чэнь пораженно разглядывал схему. Он-то думал, что перед ним обычный книжник, а тот проявил недюжинный инженерный талант. Деревянные безделушки — это одно, но арбалет — настоящее боевое оружие!
Под чертежом арбалета лежал еще один — схема усовершенствованных доспехов. В ней подробно описывались материалы, учитывалась их стоимость и предлагался наиболее экономичный и надежный вариант производства.
Ли Чэнь прищурился. Этот Доу Юэ оказался куда интереснее, чем казался на первый взгляд.
— Это просто глупые наброски, — краснея до корней волос, пролепетал юноша. — Прошу Распорядителя не судить строго.
Лю Шан переглянулся с Ли Чэнем. По взгляду государя он без труда понял, что чертежи его крайне заинтересовали.
— Молодой господин Доу, не отдадите ли вы мне эти два листа?
— Эти наброски? — изумился Доу Юэ. — Они же совершенно бессмысленны... Если Распорядителю не зазорно их взять, забирайте, конечно!
— Премного благодарен, — улыбнулся Лю Шан.
Лицо Доу Юэ снова вспыхнуло кумачом. Он поджал губы и смущенно пробормотал:
— Не стоит... не стоит благодарности...
Ли Чэнь стоял с мрачным видом. Едва возникшее уважение к талантам юноши испарилось без остатка — перед ним снова был тот самый липкий недотёпа.
Осмотрев рукописи, Лю Шан поднялся:
— Что ж, на этом моя формальная проверка окончена. Благодарю за содействие, молодой господин Доу.
— Не за что, это мой долг!
Юноша пошел провожать гостей к воротам. Но стоило Лю Шану ступить на порог, как Доу Юэ окликнул его:
— Погодите! Распорядитель... я хотел спросить...
— Слушаю вас, — отозвался Лю Шан.
— Распорядитель... тогда, в прошлый раз... вы ведь были не госпожой, верно?
Лю Шан улыбнулся:
— Прошу прощения за тот маскарад, мне пришлось пойти на это ради дела.
— Как замечательно! — Детское лицо Доу Юэ расцвело от искренней радости, глаза просияли.
Ли Чэню показалось, будто он глотнул уксуса. Он сурово вмешался:
— Распорядитель, время не ждет. Пора садиться в экипаж.
— Что ж, молодой господин Доу, прощайте, — попрощался Лю Шан.
— Подождите! — снова выкрикнул Доу Юэ. — Еще минуту! Я сейчас вернусь! Только не уезжайте!
Юноша развернулся и опрометью бросился во внутренний двор. Полы его широкого халата развевались, он чуть не запутался в них и едва не полетел на землю. Слуги в ужасе запричитали:
— Молодой господин! Осторожнее! Если вы расшибетесь, хозяин с нас спустит шкуру!
Едва Доу Юэ скрылся, Ли Чэнь подошел ближе и тихо попенял Лю Шану:
— А у Распорядителя, я смотрю, редкий дар — доводить молодых парней до заикания.
Лю Шан и сам находился в некотором замешательстве:
— И впрямь, отчего молодой господин Доу так заикается? Неужели я выгляжу настолько устрашающе?
Ли Чэнь: «...»
Лю Шан даже не допускал мысли, что юноша заикается от смущения и влюбленности. Он искренне полагал, что напугал беднягу своим грозным видом.
Ли Чэнь лишь вздохнул. Лю Шан был хорош во всем, кроме одного — в любовных делах он оставался поразительно непроницаем. Впрочем, разъяснять ему истину было бы верхом глупости: зачем подталкивать его к осознанию чужой симпатии?
Потому Ли Чэнь серьезно подтвердил:
— Именно. Вид у тебя свирепый, вот ты его и напугал.
Лю Шан озадаченно погладил подбородок:
— Странно... Я вроде бы держался весьма благородно. Неужели чересчур?
Пока они разговаривали, Доу Юэ прибежал обратно. Из-за быстрого бега он весь запыхался, по лбу градом катился пот. Увидев, что Лю Шан не уехал, он уперся руками в колени и с облегчением выдохнул:
— Как... как хорошо, что вы не уехали!
— Что случилось, молодой господин Доу? К чему такая спешка?
Доу Юэ выпрямился, перевел дыхание и достал из-за пазухи небольшую деревянную фигурку. Бережно удерживая ее обеими ладонями, он протянул ее Лю Шану:
— Распорядитель... я вырезал это сам. Возьмите... это вам!
Лю Шан взглянул на ладонь юноши. Там лежала изящно сработанная веточка грушевого цвета.
Цветы груши не отличаются пышностью, а нераскрашенное дерево и вовсе должно выглядеть скромно, но тонкая работа мастера сделала вещь поистине живой. В ней чувствовалось дышащее холодом очарование ранней весны.
— Это мне? — искренне удивился Лю Шан.
— Да! — Доу Юэ закивал, смущенно улыбаясь. — На самом деле... когда вы ночевали в нашем доме, я уже хотел подарить её вам. Но наутро вы так быстро уехали... Я думал, мы больше никогда не увидимся. Какая счастливая случайность! Надеюсь, Распорядитель не побрезгует этой простой безделушкой...
Щеки юноши пылали всё ярче.
Лю Шан просиял:
— Как можно! У вас золотые руки, резной цветок просто чудо! Я буду бережно хранить его.
«Подарок сына самого богатого человека в Тан! Если поддерживать с ним добрые отношения, этот парень еще не раз поможет мне подзаработать! Какая удача!»
Однако Ли Чэнь от этой сцены едва не подавился желчью. Отлично! Выходит, этот негодник приметил Лю Шана еще в тот день, когда тот был в женском платье! С виду этакий кроткий ягнеточек, а в душе — дикий зверь, готовый посягнуть даже на замужнюю женщину!
— Кхм-кхм! — Ли Чэнь снова демонстративно покашлял и сухо произнес: — Распорядителю пора возвращаться к делам. Молодой господин Доу, не стоит задерживать Его Высокопревосходительство.
Доу Юэ спохватился:
— Простите, простите за оплошность!
Лю Шан искренне симпатизировал этому доброму юноше и не понимал, почему Ли Чэнь так цепляется к нему. Тем не менее дело было сделано, и он попрощался:
— Что ж, мне пора. Не провожайте.
Доу Юэ стоял у ворот и махал вслед уезжающему экипажу. На его щеках проступили трогательные ямочки.
Хлоп!
Ли Чэнь безжалостно задернул шторку кареты, скрывая улыбающееся лицо Доу Юэ от взора Лю Шана.
— Трогай! Во дворец! — буркнул он слугам.
Доу Юэ долго смотрел вслед уезжавшей Карете Тысячи Монет, глуповато улыбаясь.
— Юэ-эр?
Кто-то слегка похлопал его по плечу. Юноша вздрогнул, обернулся и обрадовался:
— Аде? Ты почему так рано?
Доу Фуфэн ушел ни свет ни заря, чтобы проверить счета в Башне Лунного Фонаря. Кто бы мог подумать, что он вернется еще до полудня.
Доу Фуфэн вздохнул:
— Услышал, что к нам пожаловал Распорядитель Дворцовой Канцелярии, и поспешил домой.
Доу Юэ просиял:
— Эх, не успел ты! Распорядитель только что уехал. Аде, а ты знаешь, кто он такой?
В отличие от сына, Доу Фуфэн выглядел озабоченным. Достав платок, он заботливо отер пот со лба юноши:
— Снова бегал?
— Н-нет... — втянул голову в плечи Доу Юэ.
— Хм?
— Ну... совсем чуть-чуть... — пролепетал он и спешно сменил тему: — Аде, ты так и не отгадал! Ты ни за что не поверишь: Распорядитель — это та самая госпожа, которую мы видели на Пиру Вишни!
Доу Фуфэн лишь спокойно отозвался:
— Вот как.
— Аде? Ты что, знал?
Купец не ответил прямо, а лишь спросил:
— Юэ-эр, зачем приходил Распорядитель?
— Проверять дело о нарушениях на столичных экзаменах.
Доу Фуфэн кивнул и строго произнес:
— Помимо расследования, не смей сходиться с ним близко.
— Почему? — удивился юноша.
— Этот Лю Шан — обычный евнух, пробившийся на вершину Дворцовой Канцелярии. Он хитер и коварен, тебе с ним не тягаться. Будешь общаться — он станет крутить тобой как захочет.
Доу Юэ попытался возразить, но отец перебил его:
— К тому же сейчас он расследует дело о сговоре. Ты занял первое место на экзамене. Если станете слишком близки, на него падет тень, а тебя забросают обвинениями в связях с дворцом.
Юноша опустил голову, огорченно теребя полы одежды, но спорить не решился:
— Хорошо... я понял.
— Вот и ладно, — погладил его по голове Доу Фуфэн. — Ты взмок, не стой на ветру, иди в дом. Сегодня я никуда больше не пойду, побуду с тобой.
— Правда? — обрадовался Доу Юэ.
— Хозяин! Хозяин! Беда!
Не успел Доу Фуфэн ответить, как к воротам подбежал запыхавшийся слуга. Судя по одежде, это был не домашний слуга, а работник из Башни Лунного Фонаря.
— Что произошло?
— Хозяин, скорее идите в ресторацию! Сюда набежала туча кандидатов! Они буянят, кричат и грозятся разнести весь терем до основания!
Доу Фуфэн нахмурился и обратился к сыну:
— Юэ-эр, придется мне нарушить обещание. Я должен срочно идти.
— Аде, я с тобой! — встревожился тот. — Вдруг это из-за меня? Я не помешаю, честно!
— Глупости! Сиди дома!
— Но аде! Они же пришли из-за результатов экзамена! Я не могу оставить тебя одного!
Доу Фуфэн заколебался. Оставлять сына дома тоже было опасно: если толпа хлынет сюда, сможет ли этот мягкий парень постоять за себя?
— Ладно, — уступил купец. — Но слушаться меня во всем!
— Да-да! Скорее едем, аде!
* * *
Тем временем в Карете Тысячи Монет Лю Шан крутил в руках резной цветок:
— Что за редкое дерево? Кажется, стоит немалых денег... да еще и пахнет так приятно...
Не успел он договорить, как деревяшка выскользнула из рук — её бесцеремонно смахнул Ли Чэнь.
— Ваше Величество?!
Ли Чэнь сжал цветок в кулаке и пренебрежительно выгнул бровь:
— Что за дрянь? Грубая работа, ни медяка не стоит. Выбрось!
С этими словами он высунул руку в окно кареты.
— Стой! — Лю Шан ринулся наперерез, но Ли Чэнь сработал ловко и разжал пальцы за окном.
Лю Шан порывисто прижался к Ли Чэню, пытливо выглядывая наружу. Император перехватил его за талию и с ухмылкой спросил:
— Что, так жалко эту деревяшку?
Лю Шан выглянул в окно — карета уже отъехала далеко, никакого цветка на мостовой видно не было.
— Не ищи, — ехидно заметил Ли Чэнь. — Вдруг его уже раздавило колесом?
Лю Шан вспыхнул от гнева. Что за несносный император! Зачем выбрасывать чужие вещи, тем более из такого дорогого дерева?!
— Ты еще смеешь так смотреть на Меня? — Ли Чэнь сузил глаза. — А если Я еще раз его выброшу?
Он фокуснически разжал ладонь — резной цветок покоился в его рукаве. Император и не думал его выбрасывать, а лишь ловко схитрил.
— Не выбросил?! — обрадовался Лю Шан.
— Что за рухлядь, раз ты так ею дорожишь? — Ли Чэнь поднял руку повыше. — Я дарил тебе драгоценности, а ты ни разу так не радовался!
Лю Шан потянулся за цветком, карету качнуло на колдобине, и он случайно рухнул прямо на грудь Ли Чэня.
Император только этого и ждал. Он крепко обнял Лю Шана за талию, прижал к себе и, нависнув над ним, прошептал с хрипотцой в голосе:
— Распорядитель сегодня так инициативен... Я просто поражен.
У Лю Шана перехватило дыхание. «Маленький щенок» снова решил поиграть в слугу и господина! И где — прямо в карете, посередине шумной столицы! Вокруг слуги, гвардейцы... Какой соблазн!
Ли Чэнь взял руку Лю Шана и прижал к своей груди, давая почувствовать крепость мышц под шелком.
— Не желает ли Распорядитель, чтобы скромный слуга ублажил его?
Лю Шан с трудом сглотнул. В голове все смешалось. Забыв о шуме улицы за тонкой стенкой кареты, он обнял Ли Чэня за шею и сам подался вперед.
Император обомлел. Лю Шан впервые проявлял такую страсть! Его туманный взгляд ясно говорил: он совершенно покорен очарованием своего государя.
И то правда — где какому-то Доу Юэ состязаться с Императором! Это все равно что сравнивать небо и грязь. Ли Чэнь торжествовал: Лю Шан по праву должен принадлежать Ему!
Бам!
Карету снова резко тряхнуло.
— Ох! — вырвался у Лю Шана стон боли.
Он поспешно оттолкнул Ли Чэня. Тот едва не ударился затылком о стенку. Взглянув на Распорядителя, Император оцепенел: на губе Лю Шана выступила кровь!
От неожиданного толчка Ли Чэнь случайно прикусил ему губу.
Боль мгновенно прогнала хмель. Лю Шан прижал пальцы к губе, заливаясь краской от стыда. Что он творил?! Прямо посреди улицы, в карете! И пусть Император хорош собой, но это же полное безумие!
— А-Шан, дай Я взгляну! — встревожился Ли Чэнь.
Но Лю Шан лишь плотно сжал губы и отвернулся.
В этот момент карета остановилась. Слуга снаружи доложил:
— Распорядитель! Впереди толпа, улица перекрыта, карете не проехать!
Лю Шан морщился от боли в губе. Ли Чэнь строго спросил:
— Что там такое? Разогнать толпу!
— Ваше Величество... разогнать не удается. Это кандидаты, они окружили Башню Лунного Фонаря, их слишком много!
Лю Шан переглянулся с Ли Чэнем и выглянул из окна.
Улица кишела народом. Ученики заблокировали входы в Терем Лунного Фонаря, вокруг собрались зеваки. Проехать каретой было невозможно.
Слуга продолжил:
— Студенты не выпускают гостей и не пускают новых. Требуют от семьи Доу ответа. Говорят, если те не признаются в подкупе, они разнесут Башню Лунного Фонаря!
— Стражу вызвали? — спросил Лю Шан.
— Вызвали, но сквозь эту толпу стражникам не пробиться...
Вдруг толпа расступилась. На улицу вступил отряд воинов в пышных доспехах — вовсе не обычные городские стражники. Следом за ними шествовал седовласый чиновник в парадном одеянии.
Лю Шан нахмурился:
— Канцлер?
Ли Чэнь тоже узнал его:
— Го Цинчэнь? Зачем он здесь?
Лю Шан усмехнулся:
— А вы как думаете? Студенческий бунт — лучший способ завоевать любовь народа.
Канцлер Го Цинчэнь поднял руки, призывая к порядку:
— Уважаемые ученики! Я — канцлер империи! Узнав о ваших волнениях, я прибыл сюда, чтобы восстановить справедливость!
Толпа загудела:
— Канцлер приехал!
— Он призовет Доу к ответу!
— Справедливость восторжествует!
Го Цинчэнь продолжал:
— Государь уже повелел расследовать это дело! Обещаю вам: даже если мне придется рисковать жизнью, я докопаюсь до правды! Ни один честный ученик не останется обиженным!
Канцлер уже купался в лучах славы, когда из дверей терема вышли Доу Фуфэн и Доу Юэ.
— Смотрите! Вот они!
— Убей скупщиков мест!
— Мы ночи не спали за книгами, а награду получили богачи! Разнести их терем!
Толпа снова ринулась вперед. Охрана канцлера едва удерживала разъяренных кандидатов. Доу Фуфэн укрыл сына за спиной и увлек его внутрь терема, где слуги и охранники забаррикадировали двери.
Выйдя на балкон, Доу Фуфэн громко произнес:
— Двор уже ведет расследование. Если у вас есть улики — передайте их судьям! Какая польза от погрома у ресторации?
Студенты переглянулись:
— Чиновники покрывают друг друга!
— Нас никто не услышит!
— Если он не признается, мы разорим его бизнес!
Го Цинчэнь попытался вмешаться:
— Господа ученики! Я призываю вас разойтись...
Но Доу Фуфэн холодным голосом перебил канцлера:
— Господин канцлер не прав. Разойтись не получится. Расследование — дело двора, и я подчинюсь любому вердикту. Но сегодня эта толпа разбила мебель в Башне Лунного Фонаря и сорвала её торговлю. Я — купец, счет деньгам знаю. Тот, кто причинил ущерб, не уйдет, пока не возместит всё до последнего медяка. Иначе будете объясняться со стражей.
Студенты растерялись. Го Цинчэнь, пытаясь сыграть роль благодетеля, обратился к Доу Фуфэну:
— Господин Доу, они юны и горячи. Могу я попросить вас простить им этот долг ради меня?
Доу Фуфэн отрезал:
— Канцлер шутит. Если я прощу долг по вашему указке, люди скажут, что купец и канцлер вступили в сговор. Так что платить придется каждому. Вы как раз станете свидетелем.
Го Цинчэнь позеленел от досады.
Лю Шан в карете рассмеялся:
— Го Цинчэнь думал, его слово стоит миллионов? Как бы не так!
Ли Чэнь прищурился:
— Нельзя дать ему завоевать симпатии народа.
Лю Шан хитро улыбнулся:
— Это просто. Главное — чтобы Ваше Величество взяли расходы на себя.
— Что?
— В карете канцлер вас не увидит. Посидите здесь, а я добуду для вас любовь подданных!
Лю Шан выскочил из кареты и с улыбкой направился к толпе:
— Ого! Как шумно! Прямо как на праздник!
Заметив парадное одеяние Распорядителя и роскошную карету, народ притих. Лю Шан подошел к дверям терема, вытащил из зала стул, взобрался на него и оказался выше всех.
— Уважаемые кандидаты! — громко произнес он. — По повелению Его Величества расследование сговора поручено верховному цензору Лю Чанъи — человеку, чья честность известна всей империи! Я, Распорядитель Дворцовой Канцелярии, лично помогаю ему. Виновные будут наказаны, а невиновные оправданы!
Студенты затаили дыхание.
— Однако! — Лю Шан возвысил голос. — Учинив погром, вы нарушили законы Тан! Вы считаете себя образованными людьми, а поступаете как уличные разбойники!
Ли Чэнь в карете сжал кулаки, опасаясь за Лю Шана. Но тот умело продолжал:
— Учитывая ваш пыл и благие побуждения, Император прощает вам вину за беспорядки! Но за поврежденное имущество нужно заплатить. Его Величество не желает разорения купеческого дома, но и не хочет, чтобы молодые таланты попали в тюрьму из-за глупой горячности... Посему Император повелел мне уплатить весь ущерб за вас!
Лю Шан повернулся к Доу Фуфэну:
— Господин Доу, подсчитайте убытки и отправьте счет во Дворец Великой Ясности. Двор оплатит всё до единой монеты.
Толпа замерла. Сравнение было очевидным: канцлер пытался замять дело за чужой счет, а Император лично спасал молодых ученых от тюрьмы и разорения!
Спустя мгновение среди студентов раздались возгласы:
— Да здравствует Его Величество!
— Император великодушен!
— Мы согрешили против мудрости! Как стыдно!
Напряжение спало. Ученики начали кланяться и с позором расходиться.
Го Цинчэнь стоял посреди улицы, выглядя блекло и глупо. Лю Шан спрыгнул со стула и с улыбкой подошел к нему:
— Ох, господин канцлер! И вы здесь?
Го Цинчэнь процедил сквозь зубы:
— Отличный ход, Распорядитель...
— О чем вы, канцлер? Я лишь исполняю указ государя. А вот ваши речи чуть не спровоцировали бунт... Если кто-то донесет об этом наверх, вам не поздоровится!
Канцлер лишь гневно взмахнул рукавом и поспешно удалился.
— Распорядитель! — Доу Юэ выбежал к Лю Шану.
— Юэ-эр, соблюдай приличия! — строго одернул его отец.
Юноша остановился и низко поклонился:
— Приветствую Распорядителя.
Лю Шан улыбнулся:
— Господин Доу, пришлите счет в Ведомство Внутренних Дел.
Доу Фуфэн качнул головой:
— Вы спасли нас от погрома, как я могу требовать денег? Лишь прошу вас о справедливом суде для моего сына.
— Не сомневайтесь, правое дело защитит себя само, — отозвался Лю Шан.
Из окна кареты снова раздалось покашливание. Ли Чэнь открыл шторку, давая понять, что его терпение на исходе.
Лю Шан откланялся:
— Прощайте.
— Подождите! — Доу Юэ вгляделся в его лицо. — Распорядитель... у вас губа разбита. Это от весенней сухости и жара в организме? Возьмите этот чайный блин, он отлично снимает жар!
Губа... разбита!
Лю Шан едва не поперхнулся. Какой жар! Его просто покусал дикий зверь в императорской мантии!
— Ха-ха... да-да... — выдавил Лю Шан, забирая чай. — Точно, жар... Уж больно сильный жар распирает в последнее время... Спасибо за заботу, обязательно попробую!
* * *
Пока Ли Чэнь находился за пределами дворца, евнух Юй Чжичжоу не находил себе места.
Приблизился обеденный час. Чтобы не вызывать подозрений, пришлось лично распорядиться подать обед в Павильон Малинового Созвездия.
Выйдя из павильона, Юй Чжичжоу заметил канцлера Го Цинчэня, спешно направившегося в глубину внутреннего двора.
Канцлер шел не к Императору, а свернул на восток — к Теплому Павильону, где под домашним арестом содержался посланник Тубо Мэйлу Чицзань.
Юй Чжичжоу насторожился и бесшумно проскользнул к стене павильона, прильнув ухом к щели в окне.
Изнутри донесся голос Го Цинчэня:
— Посланник Мэйлу — человек неординарного ума. Неужели вы готовы смириться с тем, что сидите здесь под замком и не видите света дня?
— Смириться? — отозвался низкий, глуховатый голос Чицзаня. — Канцлер пришел сюда не ради пустых разговоров. Говорите прямо.
Го Цинчэнь усмехнулся:
— Что ж! Великая вдовствующая императрица ценит ваш ум и готова помочь вам обрести свободу... Если, конечно, посланник Мэйлу согласится служить Ее Величеству!