Вернувшись во Дворец Великой Ясности, Лю Шан и Ли Чэнь сразу направились в Павильон Малинового Созвездия. Однако Юй Чжичжоу внутри не оказалось.
— Куда запропастился Юй Чжичжоу? — удивился Ли Чэнь.
Лю Шан сверился со временем:
— В этот час ему надлежит распоряжаться насчет обеденной трапезы.
Не успел он договорить, как евнух Юй спешно вбежал в павильон. Никакой трапезы он с собой не принес, а лицо его выражало крайнюю степень тревоги.
— Что стряслось? — нахмурился Ли Чэнь.
— Ваше Величество, беда! — переводя дыхание, доложил Юй Чжичжоу. — Великая вдовствующая императрица поддалась на уговоры канцлера и встала на сторону посланника Мэйлу. Она волевым решением повелела освободить Мэйлу Чицзаня!
Едва он произнес эти слова, как снаружи раздался возглас младшего евнуха:
— Их Величество Великая вдовствующая императрица и Господин Канцлер прибыли!
Легок на помине. Вдовствующей императрице не требовалось высочайшего позволения, чтобы войти. Го Цинчэнь семенил за ней по пятам.
— Бабушка, — Ли Чэнь мгновенно напустил на себя кроткий, наивный вид, — зачем вы изволили прийти? Мне самому следовало навестить вас во Дворце Процветания и Радости с изъявлением почтения.
Великая вдовствующая императрица опустилась в кресло и со скрытой язвительностью произнесла:
— Наш Император так занят разоблачением казнокрадства и подлогов на экзаменах... А у старухи времени в избытке, вот и решила заглянуть сама.
— Как раз подоспело время обеда, — улыбнулся Ли Чэнь. — Если вы еще не трапезовали, не желаете ли разделить со мной стол?
— Избавь меня от этого, — отмахнулась она. — В моем возрасте жирная пища, которую ты так любишь, только во вред. Я пришла не обедать, а лишь с одной просьбой.
— О? И с какой же? — сыграл неведение Ли Чэнь.
— Посланник Тубо, Мэйлу Чицзань, как-никак представляет свое государство в Чанъани, — веско начала императрица. — Ты упек его в Теплый Павильон, и если вести дойдут до цанпо Тубо, мы окажемся виноватой стороной. Я прошу тебя проявить благоразумие и освободить посланника Мэйлу.
— Неужели? — улыбка Ли Чэня оставалась по-детски безобидной, но в тоне проскользнула холодная ирония. — Разве здесь требуется мое решение? Я-то грешным делом подумал, что бабушка уже отдала все распоряжения канцлеру. В конце концов, для господина Го слова бабушки весят куда больше, чем воля Священного Государя.
Канцлер Го Цинчэнь от ужаса потерял дар речи и со звонким стуком бухнулся на колени.
Хоть Ли Чэнь и ронял слова с непринужденной легкостью, Го Цинчэнь, будучи опытным придворным волком, мгновенно уловил в них смертоносный яд.
Канцлер задрожал, глаза его панически забегали. Неужели Император проведал о его тайных визитах? Не должно быть так: он ведь только что виделся с Мэйлу Чицзанем, а правитель находился в Павильоне Малинового Созвездия и ничего не мог знать.
Или у Государя везде свои уши?
От этой мысли Го Цинчэня обдало ледяным потом. Неужто соглядатаи юного правителя наводнили весь Дворец Великой Ясности?
— Господин канцлер, что с вами? — изъявил наигранное изумление Ли Чэнь. — Я ведь вас даже не журил, верно?
— Старый слуга... старый слуга... — заикался Го Цинчэнь, не в силах связать и двух слов.
— Полно, — вмешалась Великая вдовствующая императрица. — Если у Государя нет возражений, то поступим так, как я сказала: освободим посланника Мэйлу.
Ли Чэнь изогнул бровь:
— Даже если бы у меня и были возражения, бабушка уже всё решила. К тому же канцлер отправился в Теплый Павильон без моего дозволения — что ещё я могу добавить? Остается лишь надеяться, что бабушка будет довольна.
У Великой вдовствующей императрицы от досады вздулись жилы на лбу. Назвав себя несчастным и беззащитным, юный Государь выставил её и Го Цинчэня властными самодурами!
Формально победа осталась за ней — ей удалось склонить Мэйлу Чицзаня на свою сторону и вынудить Государя отпустить его, но торжествовать не получалось. Лицо жгло так, словно по нему отвесили звонкую пощечину.
Получив свободу и приведя себя в порядок, Мэйлу Чицзань явился в Павильон Малинового Созвездия засвидетельствовать благодарность. За дни заточения он несколько осунулся, но по-прежнему высился монолитом.
Опустившись на одно колено, он произнес без тени эмоций:
— Мэйлу благодарит Его Величество за милость.
— Посланник Мэйлу, ты благодаришь не того, — глухо отозвался Ли Чэнь. — Кланяться тебе следует Великой вдовствующей императрице да господину канцлеру.
Вдовствующая императрица, окончательно потеряв лицо, не могла больше оставаться. Поднявшись, она сухо бросила:
— Государь, дело об экзаменационных подлогах должно быть расследовано без промедления. Я устала и возвращаюсь во Дворец Процветания и Радости.
— Великая вдовствующая императрица, дозвольте старому слуге проводить вас! — подскочил Го Цинчэнь.
Поскольку Мэйлу Чицзань пришел лишь отдать дань уважения, Ли Чэнь жестом отослал его. Посланник поднялся и направился к выходу, на мгновение задержав нечитаемый взгляд на Юй Чжичжоу.
— Этому Го Цинчэню лишь бы палки мне в колеса вставлять! — прищурился Ли Чэнь, когда они остались одни. — Раньше или позже я заставлю его поплатиться.
— Го Цинчэнь отчаянно пытается укрепить свое положение, вот и цепляется за Мэйлу Чицзаня, — заметил Лю Шан. — Но, по-моему, этот тибетец — волк, которого невозможно приручить. Канцлер с императрицей совершают глупость, рассчитывая сделать из него послушного пса.
Ли Чэнь нервно дернул веком: ему показалось, или Лю Шан только что скрыто обругал и его самого?
— Кстати! — спохватился Лю Шан. — Заточение князя Цзяна окончательно оттолкнуло от клана Го сторонников Ли Ханя. Не воспользоваться ли нам этим моментом? Позвольте мне навестить князя в тюрьме и переманить его на нашу сторону.
— А-Шан как всегда проницателен, — кивнул Ли Чэнь.
— В таком случае я отправлюсь чуть позже.
— Нет, А-Шан, иди прямо сейчас! — глаза Ли Чэня блеснули.
— Но я ведь ещё не обедал... — пробормотал Лю Шан.
Однако Ли Чэнь проявил нетерпение и буквально вытолкнул его к двери:
— Ступай сейчас же, сию секунду!
— Ваше Величество... — попытался возразить Лю Шан.
— Никаких «но»!
— К чему такая спешка?
— Дело крайней важности, не теряй ни минуты, иди-иди!
Выставленный из павильона Лю Шан стоял в полном недоумении. К чему такая суета вокруг банального визита в тюрьму? В конце концов, он — Распорядитель Дворцовой Канцелярии, и мог прийти к заключенному в любое время суток. Неужто обязательно было отправлять его натощак?
Лю Шан вздохнул. Понять ход мыслей Ли Чэня было невозможно, но спорить с венценосным начальством не полагалось, поэтому он покорно поплелся к казематам.
Едва Лю Шан скрылся из виду, Ли Чэнь засуетился и покинул павильон.
Юй Чжичжоу заволновался:
— Ваше Величество, вы снова собираетесь покинуть дворец?
— Нет, я просто забыл одну вещь в карете Цяньцзиньлу.
Евнух облегченно перевел дыхание:
— Что именно забыл Ваше Величество? Позвольте мне принести.
Ли Чэнь помешкал, а затем обрисовал руками размер:
— Деревянный цветок груши, примерно вот такой.
— Деревянный цветок? — удивился Юй Чжичжоу.
Не понимая, зачем государю понадобилась эта безделушка, евнух тем не менее поспешил исполнить поручение.
Эта резная груша была тем самым подарком, что Доу Юэ вручил Лю Шану. Накануне, когда они боролись за нее в карете, Лю Шан случайно упал в объятия Ли Чэня. В порыве вспыхнувшей страсти деревяшка завалилась в угол экипажа, и про нее все забыли.
Позже, когда вспыхнули студенческие волнения, Лю Шан и вовсе выбросил подарок из головы, а вот Ли Чэнь о нем помнил и намеренно не стал напоминать. Теперь же он решил действенным методом избавиться от улики, пока Лю Шан о ней не спохватился.
Юй Чжичжоу вернулся быстро и бережно преподнес резной цветок на ладонях:
— Ваше Величество, вы об этом предмете?
— Именно о нем!
По какой-то причине Юй Чжичжоу показалось, что при этих словах Император едва слышно скрипнул зубами.
Впрочем, Ли Чэнь даже не прикоснулся к резному цветку, лишь небрежно махнул рукой:
— Забирай себе.
Юй Чжичжоу обомлел:
— Ваше Величество?
Он-то думал, что государь послал его за какой-то бесценной реликвией, а тот без колебаний отдает её слуге?
— Раз так, старый слуга сохранит её. Благодарю за щедрый дар, — разумно решив не задавать лишних вопросов, поклонился Юй Чжичжоу.
— Сохранять не обязательно, — хмыкнул Ли Чэнь. — Хочешь — выбрось, хочешь — сожги, мне всё равно.
Евнух окончательно зашел в тупик: Государь в последнее время вел себя странно.
Ли Чэнь же, уничтожив улику руками слуги, мысленно злорадствовал: «Каков я! Теперь, даже если Лю Шан вспомнит про этот деревянный огрызок, он его ни за что не найдет!»
* * *
Лю Шан, не подозревавший о коварных замыслах правителя, тем временем прибыл в казематы.
У камеры князя Цзяна, Ли Ханя, уже кто-то стоял. Лю Шану даже не требовалось приглядываться, чтобы узнать посетителя — им, без сомнения, был князь Цзян, Ли У!
Опасаясь, что изнеженный и не привыкший к лишениям племянник останется голодным, Ли У лично принес ему изысканный обед.
Он аккуратно расставлял блюда, приговаривая:
— Посмотри, по вкусу ли тебе? Если что не так, завтра принесу другое.
У Ли Ханя от одного вида еды заурчало в животе. В тюрьме кормили лишь раз в день, откуда там взяться утренней трапезе? Он едва сдерживал порыв наброситься на угощение, но все же произнес с напускной строгостью:
— Дядюшка, тебе не следует приходить сюда.
— Это еще почему? — удивился Ли У. — Все еще сердишься, что я не заступился за тебя перед Великой вдовствующей императрицей? Я ведь делал это для твоего же...
— Я знаю! — перебил его Ли Хань. — Я все понимаю. Старуха решила забить курицу на показ обезьянам, наказать меня в назидание Государю. Заступись ты тогда — только бы разозлил ее еще пуще.
Ли У нахмурился:
— Тогда в чем дело?
Ли Хань смущенно поджал губы:
— Да из-за тебя же! Старуха считает тебя своей опорой. Если ты каждый день будешь таскать мне обеды, весть дойдет до ее ушей, и тебе несдобровать.
Ли У тихо рассмеялся, отчего Ли Хань недовольно сдвинул брови:
— Ты чего хохочешь?
— Как не радоваться, когда племянник так обо мне печется? — улыбнулся Ли У и ласково взъерошил его волосы.
— Цыц! — Ли Хань отдернул голову, уклоняясь от отцовского жеста.
Лю Шан с улыбкой шагнул вперед:
— Ого, как пахнет! Прошу прощения, я, часом, не помешал вашей тайной беседе?
Ли Хань спешно поправил растрепавшиеся волосы:
— Зачем пожаловал Распорядитель Дворцовой Канцелярии?
— Разумеется, по воле Его Величества, — ответил Лю Шан. — Государь знает, как тяжело вам приходится, вот и отправил меня навестить вас. Я сам еще с утра крошки во рту не держал, а тут такие ароматы... Аж слюнки текут.
Ли Хань покровительственно прикрыл еду руками:
— Это все мое!
Лю Шан качнул головой:
— Знаю, что это для вас приготовил князь Цзян, я бы и не дерзнул покуситься.
Ли Хань смущенно кашлянул, меняя тему:
— Есть ли подвижки в расследовании?
Лю Шан принял серьезный вид:
— Новый Чжуанъюань, Доу Юэ, действительно обладает выдающимся талантом. Похоже, подкупа экзаменаторов не было.
— Я же говорил! — воскликнул Ли Хань. — Я лично следил за проведением экзаменов, даже Главного Экзаменатора назначил из числа своих самых надежных людей. Откуда взяться подлогу? Это просто невозможно! Возможно, кандидаты из провинций на сей раз уступили ученикам государственных академий.
Ли У поддержал его:
— Вполне вероятно. Ученики академий — выходцы из знатных и богатых семей, их обучали лучшие умы столицы. А уровень провинциалов всегда был неровным. В такой ситуации преобладание первых естественнее некуда, никакой коррупции тут может и не быть.
Лю Шан вздохнул:
— В этом-то и кроется главная сложность. Государь велел расследовать дело досконально. Но если выяснится, что подлога не было, поверят ли студенты? Они решат, что чиновники покрывают друг друга и потворствуют богачам.
— Бездари не способны признать собственное несовершенство и винят других, — фыркнул Ли Хань.
— Зависть — паршивая штука, — согласился Лю Шан.
Ли У обеспокоенно спросил:
— Что же делать? Пока правда не восторжествует, Ли Хань будет нести бремя ложного обвинения.
— Задача не из легких, но решение есть, — задумчиво произнес Лю Шан. — Лю Чанъи ведет дознание, и дело скоро прояснится. Однако сейчас ключевой вопрос — не столько в факте казнокрадства, сколько в... общественном мнении.
— В общественном мнении? — не понял Ли Хань.
— Именно, — кивнул Лю Шан. — Студенты убеждены в подлоге, народ судит по слухам. Сегодня они даже устроили дебош у Башни Лунного Фонаря. Нам необходим резкий перелом в настроениях.
— И как его добиться? — уточнил Ли У.
— Нам потребуется содействие не только Лю Чанъи, но и мастеров пера, способных направить мысли толпы в нужное русло.
— За мастерами пера дело не постоит, я найду лучших, — заверил Ли У.
Пока они обсуждали детали, Ли Хань с удовольствием уплетал принесенные кушанья. К обеду прилагались не только мясные снеди и доброе вино, но и десерт.
Ли Хань любил вишню, но терпеть не мог горьковатую кожицу и косточки, о которые, по его словам, можно было сломать зубы. Поэтому Ли У терпеливо очищал каждую ягоду и извлекал косточки специальной иголкой.
— Фе, — с шутливым отвращением протянул Лю Шан. — Ваше Высочество, раз уж вам так не нравятся кожица и косточки, ели бы просто вишневый цукат, к чему такие сложности?
Ли Хань упрямо мотнул головой:
— Цукаты слишком приторные!
«Капризная барышня», — мысленно резюмировал Лю Шан.
* * *
Поскольку Лю Шан строго запретил тюремщикам распространяться о визитах Ли У, Великая вдовствующая императрица ни о чем не подозревала.
На следующий день Ли У снова принес племяннику вишни. Ли Хань замешкался:
— Дядюшка, может, не надо больше чистить ягоды?
— Это еще почему? — удивился Ли У.
Ли Хань молча перевел взгляд на его запястье. Ли У мгновенно понял намек и тепло улыбнулся:
— Пустяки, с такой мелкотой я еще в состоянии справиться.
Накормив Ли Ханя, Ли У отправился во Дворец Процветания и Радости засвидетельствовать почтение матери и заодно пронюхать о замыслах Го Цинчэня.
Едва он приблизился к главным покоям, как изнутри донесся яростный крик Великой вдовствующей императрицы:
— Сколько дней прошло, а у тебя до сих пор ничего нет?! Где доказательства взяточничества? Где подкупные деньги?! Я упекла князя Цзяна за решетку, а ты не смог нарыть ни единой улики! Как после этого я должна смотреть людям в глаза?!
Следом раздался лебезящий голос канцлера Го Цинчэня:
— Смилуйтесь, Великая вдовствующая императрица! Смилуйтесь... Старый слуга прилагает все усилия, но... но в Министерстве Церемоний все шито-крыто, ничего не найти!
— Никчемный чурбан! — императрица с силой стукнула по подлокотнику трона. — Если имел место подлог, разве можно не оставить следов? Или... Ли Хань действительно чист?!
— Да как такое возможно? — возразил Го Цинчэнь. — Я прослужил при двух государях и видал немало подобных дел. На этот раз среди сдавших экзамен — одни лишь ученики государственных академий, ни единого провинциала! А Чжуанъюанем и вовсе стал сын богача Доу Фуфэна. Тут и думать нечего — чистой воды подлог!
— Так найди доказательства! — сдерживая гнев, выдохнула императрица. — Я пошла на открытый конфликт с Государем. Если дело заглохнет, мое имя будет опозорено! А ты — опора клана Го! Как ты тогда покажешься на люди?!
— Не гневайтесь, — понизил голос канцлер. — У меня есть верный способ.
Ли У притаил дыхание и обратился в слух.
— Я тайком задержал одного из Главных Экзаменаторов, верного человека Ли Ханя, — шептал Го Цинчэнь. — Даже если дознание зашло в тупик, через этого чиновника мы добьемся нужных показаний. Стоит ему под пытками признать, что он действовал по указке Ли Ханя, как у нас появится улика! Студентам доказательств не потребуется, а с помощью нужных слухов мы склоним народ на вашу сторону. Государю придется считаться с вашей волей!
— Ты хочешь... выбить признание силой?! — ахнула старуха.
— Средства не имеют значения, важен лишь результат, — с холодным расчетом ответил Го Цинчэнь.
Поняв, что услышал смертельно опасную тайну, Ли У сохранил хладнокровие. Не обнаружив своего присутствия, он бесшумно покинул Дворец Процветания и Радости и устремился во Дворец Великой Ясности.
* * *
Тем временем Лю Шан, спохватившийся о потерянном резном цветке, перерыл всю карету Цяньцзиньлу. Не найдя ничего, он опечалился: неужели деревянная груша выпала на дорогу?
«Не должно быть так...» — бубнил он себе под нос, бредя по аллее с опущенной головой.
Бам!
Задумавшись, он врезался в идущего навстречу человека. Подняв глаза, Лю Шан увидел Юй Чжичжоу.
— Старый слуга виновен, помешал Распорядителю! — тут же поклонился евнух.
От столкновения из его рукава выпал какой-то предмет и покатился к ногам Лю Шана. Присмотревшись, тот изумленно воскликнул:
— Резная груша?!
Юй Чжичжоу поднял цветок и заботливо смахнул с него пыль.
— Эта резная груша... твоя? — не веря своим глазам, переспросил Лю Шан.
— Отвечая господину Распорядителю: эту вещь мне пожаловал Его Величество.
— Его... Величество... — отчеканил Лю Шан.
Юй Чжичжоу насторожился:
— Господин Распорядитель?
— Расскажи-ка мне подробно, при каких обстоятельствах Император тебе её вручил?
Евнух утаивать ничего не стал. Выслушав его рассказ, Лю Шан заскрипел зубами: ну надо же! Этот фальшивый щенок выгреб из кареты чужой подарок и передарил его слуге!
Юй Чжичжоу был сообразителен и быстро понял, что вещь, найденная в экипаже, предназначалась именно Лю Шану.
— Маленький Юй, этот цветок мне подарил другой человек, — мягко проговорил Лю Шан. — Государь, должно быть, закрутился и отдал его тебе по ошибке. Давай я подарю тебе золотой цветок, а ты вернешь мне деревянный?
Юй Чжичжоу покачал головой:
— Если вещь принадлежит господину Распорядителю, я обязан вернуть ее. Но если я отдам подарок Государя без его ведома, это будет преступлением. Прошу вас испросить дозволения у Его Величества, и я тут же передам её вам.
Лю Шан вздохнул: что ж, придется вызывать щеночка на очную ставку!
Он направился прямо в Павильон Малинового Созвездия.
Трапеза только закончилась, и Ли Чэнь должен был отдыхать. Но вместо этого он сидел за столом и вдохновенно набрасывал эскиз нефритовой подвески.
Подарок Доу Юэ вызвал у Лю Шана такой восторг, будто то была не дешёвая деревяшка, а сокровище. Ли Чэнь решил, что если сам вырежет для него изысканное украшение из редкого нефрита, Лю Шан навсегда забудет о подарке соперника.
Изменив несколько вариантов, Ли Чэнь вспомнил, что Лю Шан с особым трепетом относится к собакам — точнее, к маленьким, пушистым щенкам, которых в шутку зовет «щечками».
Нарисовав в центре подвески обаятельного щенка, Ли Чэнь полюбовался работой:
— Вышло замечательно.
— Ваше Величество! — раздался от дверей голос Лю Шана.
Ли Чэнь судорожно спрятал рисунок: это должен был быть сюрприз!
Спрятав эскиз, он кашлянул и напустил на себя невинный вид:
— Распорядитель пришел так поспешно, случилась беда?
Лю Шан подошел ближе, глядя на него с недобрым прищуром:
— Ваше Величество, вы случайно не видели мою резную грушу?
— Какую еще... грушу? — замялся Ли Чэнь, испытывая неловкость воришки, но тут же нашелся: — Деревянных не видел, а вот в саду у Озера Вечной Жидкости скоро зацветет дикая груша. Если А-Шану так нравятся цветы, мы можем устроить пир.
— Ваше Величество, я говорю не о саде, а о деревянном резном цветке, который мне подарил молодой господин Доу Юэ.
— А-а... — уклониться от ответа больше не получалось, и Ли Чэнь пробормотал: — Помнится, было такое. Но раз это подарок Доу Юэ, почему ты спрашиваешь с меня?
Лю Шан сделал шаг вперед. Ли Чэнь, сидевший за столом, почувствовал себя неуютно под его пристальным взглядом и слегка подался назад:
— Что ты на меня так смотришь? Неужели я мог позариться на твою деревяшку?
Лю Шан усмехнулся:
— Позариться — вряд ли, а вот передарить её евнуху Юю — вполне! Не так ли, Ваше Величество?
Попавшись с поличным, Ли Чэнь понял, что отпираться бессмысленно. Лю Шан был худощавее его, но стоял, в то время как Император сидел. Чувствуя себя в проигрышном положении, Ли Чэнь резко поднялся, став на голову выше Лю Шана, и заявил без тени раскаяния:
— Да, я отдал её! И что с того?
Лю Шан даже растерялся от такой наглости:
— Ваше Величество, чем вам так не угодил молодой господин Доу? За что вы его так невзлюбили, что даже его подарок перепоручили слуге?
При упоминании Доу Юэ в душе Ли Чэня вспыхнула жгучая ревность:
— Да, не взлюбил! Видеть его не могу!
— Но почему? — изумился Лю Шан.
— Потому что ты с ним слишком близок! — вырвалось у Ли Чэня.
В павильоне воцарилась звенящая тишина.
Лю Шан замер в полном недоумении: «Близок? Когда это мы успели сойтись? С какого перепугу Император это взял?»
А Ли Чэнь мысленно схватился за голову: «Что я несу?! Я же веду себя как ревнивая девица!»
Взгляд правителя упал на губы Лю Шана — там все еще виднелся тонкий шрам от укуса, оставленного им во время их бурной сцены в карете. Эта розовая улика подействовала на Ли Чэня как дурманящее снадобье.
— Молчи, — перебил он пытавшегося что-то сказать Лю Шана.
Притянув его за талию, Ли Чэнь накрыл его губы требовательным, властным поцелуем.
Едва успев оправиться от разговора о резном цветке, Лю Шан снова оказался во власти страсти. Ли Чэнь с жаром ласкал заживающий шрам, заставляя Лю Шана замирать от сладостной дрожи. Ноги его подкосились, и они вместе опустились на циновку.
С трудом переведя дыхание, Лю Шан выдохнул:
— В-Ваше Величество?..
Ли Чэнь смотрел на него темным, глубоким взглядом. В его душе окончательно рассеялись сомнения: он действительно попал в сети этого коварного соблазнителя. Он тосковал по нему день и ночь и готов был рвать и метать из-за каждого пустякового подарка какого-то Доу Юэ.
— Всё из-за тебя, А-Шан, — тихо прохрипел Ли Чэнь, обжигая его ухо горячим дыханием.
— Ваше Величество, да что вы хотели проверить? — не понимал Лю Шан.
— То, что хотел, я уже проверил, — низким, бархатным голосом отозвался правитель.
— Тогда вы вернете мне резную грушу?
Услышав, что Лю Шан опять вернулся к этой нелепой безделушке, Ли Чэнь слегка прикусил его нижнюю губу:
— Теперь, когда я во всем удостоверился, я тем более её не верну.
Лю Шан надулся: «Вот же не держит слова!»
— Не дуйся, — смягчился Ли Чэнь. — Подумаешь, деревяшка. Я подарю тебе вещь куда более ценную.
При слове «ценная» глаза Лю Шана мгновенно вспыхнули ярким, меркантильным блеском:
— Ах... К чему такие траты, Ваше Величество?
— Для брата А-Шана Чэнь-эру ничего не жалко, — сладко улыбнулся Ли Чэнь.
От этой щенячьей ласки у Лю Шана сладостно защемило сердце: слишком приторно!
Именно в этот момент из-за дверей донесся голос Юй Чжичжоу:
— Ваше Величество, князь Цзян просит аудиенции.
Прибыл Ли У.
Ли Чэнь досадно фыркнул, но понимал, что Ли У не пришел бы без серьезного повода. Поправив растрепавшееся одеяние Лю Шана, он усадил его и повелел:
— Проси.
Князь Цзян вошел в павильон с крайне озабоченным лицом:
— Ваше Величество, канцлер и Великая вдовствующая императрица перешли к действиям!
Выслушав его рассказ о подслушанном разговоре, Ли Чэнь сжал кулаки:
— Похоже, Го Цинчэнь совсем потерял голову от страха.
Лю Шан добавил:
— Все дворцовые фракции ждут исхода расследования. Если канцлер сейчас отступит, клан Го окончательно утратит влияние. Вот он и спешит.
Ли У нахмурился:
— Канцлер запер Главного Экзаменатора и пытается выбить из него признание. Если он сфабрикует улики, князь Цзян окажется в смертельной опасности. Го Цинчэнь раньше служил в Верховном Суде и знает толк в пытках. Боюсь, чиновник долго не продержится, а за его подписью последует катастрофа.
Лю Шан задумчиво погладил подбородок:
— На самом деле, мы можем переманить этого Главного Экзаменатора на нашу сторону.
— Переманить? — переспросил Ли У. — Вы о том переломе в общественных настроениях, о котором говорили в тюрьме?
— Именно, — кивнул Лю Шан. — Ваше Величество, князь Цзян, посудите сами. Студенты бунтуют, веря в подлог. Лю Чанъи ищет улики, но ничего не находит. Го Цинчэнь идет на пытки ровно по той же причине — улик нет! Почему? Да потому что на экзаменах не было никакого подкупа! Все прошло честно. Но разбушевавшаяся толпа не хочет слушать разум. Единственный способ изменить ситуацию — использовать их же оружие.
— Что ты предлагаешь? — подался вперед Ли Чэнь.
— Го Цинчэнь жаждет фальсифицировать признание. Так давайте дадим ему такую возможность! — глаза Лю Шана блеснули азартом. — Пускай Ваше Величество назначит открытый судебный процесс. А мы тем временем тайно склоним задержанного экзаменатора на нашу сторону. И когда на глазах у всей Чанъани он откажется от выбитых под пытками показаний и разоблачит зверства Го Цинчэня, произойдет грандиозный скандал! Народный гнев мгновенно обратится против канцлера!
— Замысел хорош, — засомневался Ли У. — Но чиновник заперт во Дворце Процветания и Радости, под крылом Великой вдовствующей императрицы. Туда беспрепятственно могу ходить только я, но если я проявлю интерес к узнику, мать сразу что-то заподозрит. А Распорядителю туда и вовсе не пробраться.
— Верно, — подтвердил Ли Чэнь. — Даже мне приходится считаться с правилами при визитах к бабушке. Если А-Шан появится там, его не то что к узнику — на порог не пустят.
Лю Шан лишь лукаво ухмыльнулся:
— Не стоит беспокоиться. Есть человек, который с легкостью проведет нас прямо под носом у канцлера и императрицы.
— Кто же это? — изумился Ли У.
Ли Чэнь, кажется, тоже догадался:
— Мэйлу Чицзань.
Стоявший у дверей Юй Чжичжоу вздрогнул при этом имени.
— Истинно так! — подтвердил Лю Шан. — Посланник Мэйлу — новый фаворит вдовствующей императрицы. Она уверена, что завлекла его на свою сторону, вызволив из заточения, и не станет питать к нему подозрений.
«Новый фаворит?» — Ли Чэнь нервно дернул веком от такого сравнения.
Юй Чжичжоу не удержался и тихо заметил:
— Ваше Величество, господин Распорядитель... Мэйлу Чицзань — дикий волк. Ему нельзя доверять.
Ли Чэнь решительно перебил его:
— Неважно. Юй Чжичжоу, приведи его сюда.
— Слушаюсь, — поклонился евнух.
Выйдя из павильона, Юй Чжичжоу почти сразу столкнулся с Мэйлу Чицзанем, выходившим из Центрального Секретариата.
Увидев евнуха, тибетец удивился. Юй Чжичжоу же с безупречной вежливостью произнес:
— Посланник Мэйлу, Его Величество вызывает вас.
Мэйлу Чицзань оглядел его с ног до головы:
— Я думал, ты больше не захочешь со мной разговаривать.
— Посланник переоценивает скромного слугу, — холодно отозвался Юй Чжичжоу. — Прошу вас не заставлять Государя ждать.
Вступив в Павильон Малинового Созвездия, Мэйлу Чицзань окинул взглядом собравшихся: юный Император Ли Чэнь, Распорядитель Дворцовой Канцелярии Лю Шан и любимый сын вдовствующей императрицы, князь Цзян. Пестрая компания.
— Мэйлу приветствует Его Величество, — склонил голову посланник.
Ли Чэнь молчал, и Лю Шан взял слово первым:
— Посланник Мэйлу — человек весьма проницательный. Вы ведь понимаете, что увидели то, чего вам видеть не следовало?
Мэйлу Чицзань спокойным тоном ответил:
— Если я не ошибаюсь, Император сам позволил мне это увидеть. Стало быть, убивать меня не собираются?
Ли Чэнь усмехнулся:
— А ты и впрямь не глуп, Мэйлу. Я призвал тебя не хвалить, а предложить сделку.
Ли Чэнь поднялся из-за стола и неторопливо подошел к нему. В его осанке и взгляде не осталось и следа от прежней детской мягкости — перед тибетцем стоял властный, холодный монарх.
— Вдовствующая императрица выручила тебя, но ты должен понимать: у неё нет военной силы. В Чанъани, во Дворце и во всей Поднебесной власть принадлежит мне. Она не сможет стать твоим покровителем.
— И кто же, по мнению Его Величества, должен им стать? — прищурился Мэйлу Чицзань.
— Я, — коротко отрезал Ли Чэнь.
— Вы весьма самоуверенны, Ваше Величество, — хмыкнул посланник.
Лю Шан подхватил:
— У Государя есть на то все основания. Не прошел и год с его восшествия на трон, а он уже держит в руках армию и заключил вечный мир с Тубо. Способна ли на такое старуха? Посланник Мэйлу, правитель отвернулся от тебя, твой род предал тебя. Когда прежние привилегии рассеялись как дым, пора подумать о собственном спасении.
При этих словах пальцы Мэйлу Чицзаня сжались в кулаки. Лю Шан бил по самым больным местам. В чужой Чанъани у него не было иной опоры, кроме собственных сил.
Мэйлу Чицзань неожиданно дерзко расхохотался:
— Ваше Величество не боится? Я предатель своего рода, едва успел присягнуть вдовствующей императрице, а теперь готов переметнуться к вам. Разве это не доказывает, что я — лютый волк, способный загрызть любого хозяина?
— Боюсь, — тихо отозвался Ли Чэнь, в упор смотря ему в глаза. — Боюсь только, что ты будешь кусать недостаточно больно.
Мэйлу Чицзань опешил. Этот семнадцатилетний юноша говорил с жутковатым, недетским спокойствием человека, насквозь видящего всю грязь придворных интриг.
Лю Шан хитро улыбнулся:
— Волк не станет кусать ту руку, которая досыта кормит его мясом. К тому же... если ты присягнешь Государю, я могу замолвить за тебя словечко перед маленьким Юем. Что скажешь?
Мэйлу Чицзань косо глянул на Юй Чжичжоу и без колебаний опустился на колено:
— Старый слуга готов верно служить Его Величеству!
Ли Чэнь слегка задел руку Лю Шана и шепнул ему на ухо:
— Дела Юй Чжичжоу — его личные дела, нам не следует вмешиваться.
Лю Шан прищурился и прошептал в ответ:
— Не переживай, я лишь обещал замолвить словечко, а вот выйдет ли что из этого — не моя забота!
Ли Чэнь про себя вздохнул: «И я почти поверил этому пройдохе!»