— А? — Лю Шан, которому крепко зажали уши, не услышал ни единого слова и возопил во все горло: — Ты что-то сказал? Я ничего не слышу!
Доу Юэ и Доу Фуфэн стояли столбняком, только веки у обоих нервно поддрагивали. В их представлении Сын Неба всегда оставался недосягаемым, исполненным величия владыкой. Кто же мог помыслить, что Ли Чэнь способен на столь ребяческую выходку?
Император, панически боясь, что Доу Юэ вновь назовет его избранника братом А-Шаном, сжал ладони на ушах Лю Шана еще сильнее и отчеканил:
— А-Шан, мы возвращаемся во дворец.
— Чего-о-о? — Лю Шан вытянул шею и загородланил с удвоенной силой: — Ты о чем?! Вообще ничего не разобрать!
Ли Чэнь бессильно опустил руки и прижался губами к самому его уху:
— Возвращаемся! Во дворец!
— Не хочу, не хочу! — Лю Шан отчаянно замотал головой. — Я еще... еще триста чаш осушить могу!
Император вздохнул. Взывать к разуму беспробудно пьяного человека — занятие совершенно безнадежное. Зачем тратить попусту слова, когда можно решить дело одним движением?
Ли Чэнь сгреб Лю Шана в охапку и легко взвалил себе на плечо, точно мешок с зерном.
— О-о-о! — восторженно возопил Лю Шан, всплеснув руками. — Я лечу-у-у!
— Ну разумеется, летишь, — покладисто отозвался Ли Чэнь, подстраиваясь под его бредовый тон. — Еще как летишь!
Отлично зная, во что превращается этот хмельной гуляка, Ли Чэнь не смел медлить ни секунды. Он крупными шагами устремился к выходу из усадьбы, бросив на ходу застывшим хозяевам:
— Прошу прощения за беспокойство, господин Доу, смотритель Доу. Распорядителя Дворцовой Канцелярии Я забираю.
Доу Юэ: —...
Доу Фуфэн: —...
Выскочив на улицу, Ли Чэнь шагнул прямо в роскошную Карету Тысячи Монет, принадлежавшую Лю Шану. Опустив свою ношу на мягкие подушки, он рявкнул в окно:
— Юй Чжичжоу, живо! Поехали!
Евнух Юй ошарашенно моргнул. По тону государя можно было подумать, будто за ними по пятам мчится целая армия мятежников.
Поскольку экипаж принадлежал Распорядителю Канцелярии, дворцовая стража не дерзнула чинить препятствий. Карета беспрепятственно миновала ворота Дворца Великой Ясности и проехала по Мосту Спешивания. Лишь у самых дверей Внешнего Двора Ли Чэнь сошел на землю и поманил Лю Шана:
— Выходи, А-Шан. Давай же.
— М-м-м?.. — Лю Шан перевернулся на другой бок и заслонил лицо ладонью от яркого света. — Уже рассвело?..
Император терял остатки терпения. В помещениях усадьбы царил полумрак, а здесь солнце било прямо в глаза. Похоже, Распорядитель пьян вглухую.
— Выбирайся из кареты, А-Шан. Я помогу.
Лю Шан даже не пошевелился. Он только упрямо уткнулся носом в локоть и пробормотал:
— Голова трещит... Спать хочу, не трогайте меня...
Поняв, что дождаться самостоятельности от этого хмельного тела не удастся, Ли Чэнь вздохнул, снова забрался в экипаж, подхватил Лю Шана на руки и, велев Юй Чжичжоу разведать путь, воровски устремился к Павильону Малинового Созвездия.
— Ваше Величество, — юный евнух юркнул за Врата Малинового Созвездия, проверил внутренний двор и подал знак: — Скорее! Путь чист!
Сжимая свою ношу, Ли Чэнь стремительной тенью взлетел по ступеням. Едва проскользнув в Павильон Малинового Созвездия, он облегченно перевел дух и бережно опустил Лю Шана на драконье ложе.
— У-у-у... — промычал тот, все еще пребывая в глубоком дурмане. — Больше не летим...
— Какое уж тут «летим», — вполголоса буркнул Император.
И все же он налил чашку крепкого чая и аккуратно поднес ее к губам пьяницы:
— Приподнимись, испей горячего настоя, сбей хмель.
— О-о-о... — Лю Шан послушно кивнул и поднялся. Держать чашку самостоятельно он не пожелал, а просто припал к ней прямо из рук Ли Чэня и жадно, в несколько больших глотков, осушил ее до дна — видать, жажда мучила его немилосердно.
— Хм-м?.. — Осушив чашку, Лю Шан мутным взглядом оглядел убранство покоев. — А где это мы?
Ли Чэнь с облегчением вздохнул:
— Проснулся? Наконец-то! Узнаешь Меня?
Лю Шан кивнул и ткнул пальцем прямо в нос Императору:
— Сяо Юэюэ? Ты как здесь очутился? Сегодня же рабочий день! Ты, небось, проведал, что мы с твоим батюшкой пируем, и прискакал, да?
Сяо... Юэ... юэ?!
Лицо Ли Чэня мгновенно потемнело. Оно стало чернее грозовой тучи, готовой обрушить на землю молнии. Нависнув над юношей, он сжал пальцами его щеки, заставляя смотреть себе прямо в глаза:
— Какой еще Сяо Юэюэ?! Вглядись хорошенько, кто перед тобой!
Щеки у Лю Шана были удивительно мягкими и упругими — несмотря на стройность, худышкой он не выглядел. От этого сжатия его губы невольно вытянулись в смешную «утиную» трубочку. Он забавно похлопал ресницами, уставившись на государя.
— А-а-а! — вдруг осененно воскликнул Лю Шан.
Ли Чэнь уж было решил, что тот прозрел.
— Вспыхнуло в голове?
Но Лю Шан с искренним изумлением выдал:
— Сяо Юэюэ, отчего ты вдруг сделался таким огроменным?!
Император онемел. Любое ожесточение бессильно разбивалось о подобную беспросветную дрему.
А Лю Шан, окончательно вошедший во вкус хмельного безумия, протянул обе ладони, обхватил Ли Чэня за щеки и принялся с усердием мять их, точно сырое тесто.
— Хи-хи... — Лю Шан глуповато ухмыльнулся, что происходило с ним крайне редко. — Сяо Юэюэ, до чего же у тебя мордашка мягкая да пружинистая! Милота какая, прямо душа отдыхает, когда мну!
Ли Чэнь: —...
— Ой, прелесть какая! Сяо Юэюэ такой лапочка! Давай-ка брат А-Шан тебя поцелует!
С этими словами Лю Шан вытянул губы и подался вперед.
Широкая императорская ладонь мгновенно властно накрыла его лицо. Лю Шан был куда ниже ростом, да и ликом изящнее, так что большая рука Ли Чэня полностью закрыла его физиономию, не позволив прикоснуться к губам.
Мрачнее самой ночи, Сын Неба процедил:
— Кого это ты собрался целовать?!
Лю Шан беспомощно замахал руками в воздухе, пытаясь сдвинуть препятствие, и со всей детской непосредственностью откликнулся:
— Сяо Юэюэ, конечно! Кого же... кого же еще?
Гнев в груди Ли Чэня вспыхнул с такой силой, что едва не разорвал ребра. Не вымолвив больше ни слова, он подался вперед и одним движением прижал Лю Шана к драконьему ложу, решительно накрыв его губы своими.
— М-м-м! — коротко выдохнул Лю Шан.
Его глаза широко раскрылись. Он замер на ложе, точно деревянная плаха, ошеломленно глядя на прильнувшего к нему государя.
Ли Чэнь слегка прикусил его нижнюю губу и шепнул:
— Пришел в себя?
Лю Шан медленно похлопал ресницами. В его взгляде все еще стоял хмельной туман, а движения казались заторможенными, словно у испорченного механизма. Вдруг он испуганно закрыл рот обеими руками и пробормотал с глубочайшим потрясением:
— Меня... меня только что поцеловал Сяо Юэюэ?!
Ли Чэнь: —...
— Лю... Шан! — по буквам вытолкнул из себя Сын Неба.
В его взоре бушевал настоящий ураган. Поняв, что спорить с пьяным бессмысленно, он решил наглядно продемонстрировать, к каким последствиям приводит подобный блуд.
Без лишних слов Ли Чэнь резко рванул в стороны полы парадного вышитого одеяния Распорядителя. Шелковая ткань с треском разошлась, и сброшенный на пол наряд полетел прочь с ложа. Следующим движением Император потянулся к нижним рубахам.
Лю Шан соображал туго, но глаз от Ли Чэня не отводил. В этом чистом, омытом хмельными слезами взоре отражался только Сын Неба — полностью, без остатка. В нем вспыхивали и гасли влажные искры, выдававшие откликнувшиеся чувства.
Ли Чэнь чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Этот взгляд затягивал его, точно бездонный омут, не оставляя ни единого шанса на спасение.
Дыхание государя сделалось тяжелым и сиплым.
— А-Шан... не бойся, положись на Меня...
— Стой! — Лю Шан неожиданно вскинул руки, скрестив их на груди защитным крестом, и отчаянно возопил: — Сяо Юэюэ, нам нельзя так!
Ли Чэнь: —...
* * *
Голова гудела, точно вечевой колокол, а в желудке царила неприятная тяжесть. Лю Шана одолевала беспросветная лень. Намереваясь сменить позу, он попытался перевернуться.
«А-а-а!.. Ох...»
Поясницу прострелило такой ломящей болью, что у него мгновенно выскочил весь хмель.
Лю Шан ощутил, что на его спине покоится тяжелая мужская рука. Сам он лежал боком, уткнувшись носом в чью-то грудь, и лица спутника видеть не мог.
Отрывочные воспоминания вчерашнего кутежа начали медленно всплывать в памяти. Что вообще произошло? Доу Фуфэн позвал его на пирушку, он согласился... А потом на радостях перебрал.
И что было дальше? Лю Шан сжал гудящие виски. Кажется, там мелькал Доу Юэ? И Доу Юэ назвал его братом А-Шаном?..
Мысли путались, но тут в памяти всплыл совершенно дикий фрагмент. Доу Юэ неожиданно припал к нему с поцелуем и примял к ложу! А последним, что отпечаталось в разуме перед провалом, был его собственный панический вопль:
«Сяо Юэюэ, нам нельзя так!»
«Пропал я... Дело дрянь! — Лю Шан с ужасом прикрыл рот ладонью, едва не загрызя собственные пальцы. — Неужто я сгреб в охапку Сяо Юэюэ?! Хотя постойте... Я же евнух, снадобья из Императорской лечебницы не принимал, у меня физически ничего не работает! Выходит... это Сяо Юэюэ со мной?!»
«Конец! Я... я согрешил с Сяо Юэюэ?!» — в мысленной панике запричитал он.
Человек, лежавший позади, судя по всему, проснулся давным-давно. Послушав эти шорохи и тихий шокированный бубнеж, он окончательно потерял остатки терпения.
Из-за спины раздался ледяной, полный сокрушительной угрозы голос Ли Чэня:
— Кроме Меня, с кем это А-Шан еще замышлял подобную близость?
Лю Шан вздрогнул всем телом и резко обернулся. Его обнимал вовсе не Доу Юэ, а Сын Неба!
— В-Ваше Величество?.. — заикаясь, вытолкнул он. — Как вы... здесь оказались?
Лицо Ли Чэня напоминало темную тучу. Сжав пальцами подбородок юноши, он процедил:
— Взгляни вокруг. Где ты находишься? И с какой стати Мне здесь не быть?
Только теперь Лю Шан сообразил, что находится в Павильоне Малинового Созвездия Дворца Великой Ясности. Он покоился на драконьем ложе, прижавшись к Императору, а рука Ли Чэня по-хозяйски покоилась на его талии. Поза их выглядела точь-в-точь как у страстных любовников.
В голове у Лю Шана окончательно все смешалось. Поясница снова отозвалась резкой болью.
— Я... у меня голова трещит, ничего не помню...
Видя его жалкий, растерянный вид, Ли Чэнь едва не смягчился. Однако помыслил: если сегодня не применить власть, этот негодник завтра снова сбежит кутить, позволит кому попало звать себя братом А-Шаном, станет кричать «нельзя», крепко сжимая чужие плечи! Притом что на сей раз этим «кем-то» посчастливилось оказаться самому Императору. Поведение Лю Шана во хмелю было не просто скверным — оно переходило все границы!
Сын Неба приподнялся на ложе и строго воззрился на юношу:
— Ты хоть понимаешь, глупец, что натворил вчера?
— Ну... — Лю Шан виновато ухмыльнулся: — Ваше Величество, хмель туманит разум... Слуга мало что помнит.
— Ты позволил Доу Юэ звать себя братом А-Шаном! — с нажимом произнес Ли Чэнь.
— Кажется... что-то такое было, — пробормотал Лю Шан.
Взор Ли Чэня сделался еще холоднее, точно весенний заморозок. Лю Шан невольно поежился.
— Запомни: никто, кроме Меня, не смеет называть тебя так.
«Но я же хотел сойтись с Доу Юэ поближе! — мысленно воспротивился Лю Шан. — Побрататься с сыном первого богача — это же прямая дорога к огромным деньгам!»
— Никаких «но»! — отрезал Император с непререкаемой властностью.
Лю Шан поспешно зажал рот и покорно кивнул. А про себя рассудил: «Сейчас уступлю Императору-щенку, а за глаза буду делать то, что выгодно».
Ли Чэнь продолжал выдвигать условия:
— И впредь — ни капли вина.
— Ваше Величество, это же чистая случайность! На самом деле слуга выпивает весьма... — попытался было оправдаться Лю Шан.
— Одной случайности более чем достаточно! — перебил его Ли Чэнь. — Ты хоть представляешь, каков ты под хмелем?..
— Каков? — со страхом переспросил Лю Шан. — Ваше Величество... и каков же?
«Неужто я учинил нечто дерзкое или совершил государственную измену?» — тревожно ёкнуло сердце.
Выговорить это слово у Ли Чэня не поднялся язык.
«Ласков!» — вот каков он был.
Император уже осознал свои чувства, и в естественных обстоятельствах пылкость Лю Шана принесла бы ему глубокую радость. Но пророненное среди страстных вздохов и плача «Сяо Юэюэ, нельзя» заставляло Ли Чэня сходить с ума от ревности. Ему казалось, будто голова его стремительно покрывается пышной зеленью!
Разумеется, открывать эту тайну Лю Шану Сын Неба не собирался.
— Словом, отныне пить тебе запрещено.
Лю Шан набрал воздуха, намереваясь отговориться невнятным обещанием, но тут губы Ли Чэня изогнулись в изысканной, невероятно соблазнительной улыбке. Низкий, бархатный голос прозвучал с явным предостережением:
— Дерзнешь прикоснуться к вину — лишу жалования на полгода.
— Жалования?! — обомлел Лю Шан. — Да еще и на полгода?!
Император скрестил руки на груди и приподнял бровь:
— Вижу, А-Шан считает, что этого мало? Что ж, можно урезать выплаты и на целый год.
— Нет-нет-нет! — Лю Шан отчаянно замахал руками. — Полгода! Слуга полагает, полгода — это превосходный срок! Больше не надо, ни в коем случае!
Ли Чэнь прекрасно изучил эту алчную душу. Неужели Сын Неба не найдет управы на сребролюбца?
— Итак... дерзнешь еще раз напиться? — с нажимом спросил он.
Лю Шан удрученно опустил голову:
— Не дерзну.
Ли Чэнь тихо хохотнул, ласково подхватил пальцами его подбородок и мимолетно коснулся губ:
— Вот и умница, брат А-Шан.
Щеки Лю Шана мгновенно вспыхнули. Умение Императора-щенка ластиться было воистину неодолимым. А уж это «брат А-Шан», вылетевшее из его уст, звучало так сладостно, что слушать его можно было бесконечно. Тем более что от Доу Юэ он так ничего и не услышал из-за зажатых ушей.
Сухо сглотнув, Лю Шан заговорил шепотом, точно вор на месте преступления:
— Ваше Величество... у слуги есть один крошечный вопрос.
— Спрашивай, — покладисто отозвался Ли Чэнь. — Для тебя Я открыт во всем.
Лю Шан набрался решимости, сжал зубы и выпалил:
— Прошлой ночью... между нами и впрямь... было это?
— Что именно — «это»? — нарочито непонимающе выгнул бровь Сын Неба и забавно наклонил голову набок, умиляя своей невинностью.
Лицо Лю Шана залилось густым румянцем — зрелище крайне редкое. Он мялся и краснел так сильно, будто под кожей вспыхнул пожар.
Ли Чэнь не выдержал и тихо усмехнулся, упиваясь его смущением:
— Разумеется... было.
Лю Шан ошеломленно распахнул глаза. Впрочем, глубоко в душе он уже догадывался об этом. Вспыхивавшие в памяти обрывки были слишком сбивчивыми, чтобы уверенно судить о происшедшем, но слова государя подвели черту.
«Дело дрянь! Как я снова допустил подобную близость с Сыном Неба?! Хмель — это истинное зло!»
Он в смятении соскочил с драконьего ложа:
— Ваше Величество... слуга... слуга откланивается.
Ли Чэнь с улыбкой бросил ему вслед:
— Береги себя, брат А-Шан. Если чувствуешь слабость — отдохни сегодня от службы. Все-таки... прошлые тихие часы дались тебе нелегко.
Лю Шан ничего не ответил. Уткнув взгляд в пол, он стремительно выскочил из покоев. От такой спешки ломота в пояснице и ногах отозвалась с новой силой, едва не заставив его рухнуть на колени прямо на пороге.
— Шан-эр?
Как назло, у самого выхода он столкнулся со своим родителем, Лю Гуаном.
Верховный Военный Советник подхватил споткнувшегося сына и помог ему встать:
— Шан-эр, куда ты запропастился вчера вечером? Я искал тебя всю ночь.
«Ох, батюшка, знал бы ты...» — мысленно возопил Лю Шан.
Стоявший рядом Го Юйчэнь удивленно уставился на шею юноши и ляпнул:
— Распорядитель, да вас никак комары изкусали? Вся шея в красных пятнах!
Лю Шан инстинктивно прикрыл затылок ладонью. Кожа горела огнем — Император-щенок искусал его в тех местах, которые сам Лю Шан видеть не мог!
Молодой генерал высказался без задней мысли, но Лю Гуан прищурился. Взглянув на двери Павильона Малинового Созвездия, откуда выбежал сын, он мрачно насупился, однако промолчал.
Советник лишь ровно произнес:
— Иди к себе. Если переутомился — не ходи сегодня в Канцелярию. Я сам выполню твои дела.
Лю Шан скомкано пробормотал благодарность и прибавил шагу.
Го Юйчэнь почесал затылок:
— Распорядитель экий торопыжка сегодня.
Лю Гуан же тихо уронил:
— Похоже... придется искать иные пути.
— Что вы сказали, Советник? — переспросил Го Юйчэнь.
* * *
Вернувшись в Ведомство Внутренних Дел, Лю Шан ничком упал на кушетку и облегченно перевел дух. Тело ломило от усталости, но никакой нечистоты он не ощущал — ткани наряда были свежими, а значит, государь позаботился об омовении.
Обняв шелковое одеяло, он уже погружался в чуткую дрему...
«Брат А-Шан...»
«Брат А-Шан...»
— Ох! — Лю Шан внезапно вынырнул из сна и широко раскрыл глаза.
Словно плотину прорвало: смутные обрывки вчерашнего вечера мгновенно сложились в четкую картину! Он вспомнил все. И свои отчаянные вопли «нам нельзя», и то, как Император называл его «братом А-Шаном»...
Юноша с головой укрылся одеялом, сгорая от невыносимого стыда.
Какая стыдоба! Какое позорище! В хмельном угаре он принял Сына Неба за Доу Юэ! Неудивительно, что лицо Императора-щенка сделалось чернее печного горшка!
С той самой поры Лю Шан старательно избегал Ли Чэня. Не то чтобы в нем проснулась некая праведность — просто встречаться взглядом с владыкой было до судорог неловко. Будучи искушенным чиновником, Лю Шан всегда свято верил в правило: «Пока мне самому не стыдно, стыдиться придется другим». Но этот случай превзошел все границы допустимого...
Император быстро заметил эту уловку. Распорядитель исчезал с глаз при каждом удобном случае, а на все вызовы отнекивался неотложными делами.
Игнорировать повеления Сына Неба — экая неслыханная дерзость!
Ли Чэнь отложил свиток и хмуро спросил:
— Что, Распорядитель опять невероятно занят?
Юй Чжичжоу склонил голову:
— Отвечая Вашему Величеству... господина Распорядителя нет в Канцелярии. Кажется... он изволил отбыть в Объединенный Секретариат и Канцелярию.
«Опять побежал к Доу Юэ?!» — первой же мыслью вспыхнул гнев в груди государя.
Ли Чэнь поднялся со своего места:
— В Объединенный Секретариат!
* * *
Лю Шан и впрямь укрылся в ведомстве Доу Юэ. Смотритель Доу был удивительно кротким и понимающим юношей. Лю Шан пришел поведать ему о своих невзгодах, а тот лишь молча слушал, не давая глупых советов.
Примостившись в отделе Ремесел, Лю Шан подпер щеку кулаком и наблюдал, как Доу Юэ вытачивает деревянный макет. Он так глубоко погрузился в свои печальные мысли, что не сразу заметил полы драконьего платья, возникшие прямо перед его носом.
Юноша медленно поднял взгляд:
— Ваше Величество?! — опешил он. — Что вы делаете в Секретариате?
Ли Чэнь сверху вниз воззрился на него с ехидной ухмылкой:
— И впрямь, что Я здесь делаю? Если кое-кто игнорирует Мои призывы, Мне приходится Самому приходить к нему на поклон.
Лю Шан виновато усмехнулся:
— Надо же, какой негодяй... Кто же дерзнул ослушаться высочайшего указа? Попадись он мне, я бы...
— И что бы ты сделал? — перебил Император.
— Я бы... хе-хе... — Лю Шан с трудом держал лицо. — Я бы преподал ему хороший урок!
Ли Чэнь кивнул, не сводя с него взора:
— Вот и Я думаю: встречу этого дерзкого слугу — всыплю ему как следует.
Доу Юэ переводил взгляд с одного на другого, совершенно не понимая скрытого смысла этой словесной перепалки, и просто молча стоял подле.
Глянув на смотрителя, Ли Чэнь подумал: «Лю Шан прячется от Меня, но готов проводить здесь целые дни. Нужно загрузить этого Доу Юэ работой по самые уши, чтобы у него времени не оставалось на беседы с Моим А-Шаном!»
В глазах Сына Неба мельком блеснул лукавый огонек. Приняв важный вид, он обратился к чиновнику:
— Доу Юэ.
— Слуга слушает Ваше Величество.
— Я вспомнил, что Павильон Омовения давненько не ремонтировали. Ты недавно поступил в ведомство Ремесел и состоял лишь в должности смотрителя, из-за чего не имел случая проявить себя в крупном деле. Зарывать такой талант в землю — грех. Я решаю поручить тебе руководство ремонтом Павильона Омовения. Что скажешь?
Доу Юэ не подозревал о коварстве правителя и от изумления широко раскрыл глаза:
— Ваше Величество... слуга и впрямь... и впрямь может возглавить эти работы?!
Доу Юэ занимал скромный чин смотрителя пятого ранга и по правилам не имел права руководить ремонтом императорских покоев Дворца Великой Ясности. Но личный указ государя да в сочетании с титулом победоносного Чжуанъюаня открывали перед ним невероятные перспективы. Стоило лишь проявить себя — и повышение не заставит себя ждать.
Впрочем, о чинах Доу Юэ думал меньше всего. Возможность воплотить свои чертежи в камне и дереве была его заветной мечтой!
— Мое слово твердо, — важно изрек Ли Чэнь. — Разве Я стану обманывать тебя?
Доу Юэ пал на колени:
— Благодарю Ваше Величество! Слуга приложит все силы, дабы оправдать высочайшее доверие!
Ли Чэнь едва сдержал победную ухмылку. Мелкий смотритель вздумал тягаться с Сыном Неба? Пару взмахов кисти — и тот уже пляшет под его дудку! Работа в ведомстве Ремесел славилась своей тяжестью: чиновники там забывали про сон и еду. Теперь у Доу Юэ физически не останется времени на Лю Шана.
Придав лицу выражение мудрого и милосердного государя, Ли Чэнь произнес:
— Благодарить нужно не Меня, а собственное усердие. Ты — новый Чжуанъюань, талант твой очевиден. Я лишь даю шанс, а каков будет результат — зависит от тебя.
С этими словами он покровительственно похлопал Доу Юэ по щуплому плечу. В этот жест Император вложил чуть больше силы, чем следовало, отчего худощавый смотритель едва не качнулся.
— Доу Юэ, не разочаруй Меня, — с улыбкой добавил Ли Чэнь.
— Слуга сделает все возможное! — повторно отбил поклон чиновник.
Лю Шан переводил взгляд с Императора на Доу Юэ. Милостивый правитель и преданный слуга — идеальная картина гармонии. Но когда взгляд Лю Шана задержался на руке Ли Чэня, все еще покоившейся на плече смотрителя, в его голове вспыхнула неожиданная догадка.
Закончив с делами, Сын Неба направился к выходу:
— Распорядитель, ты свободен? Пойдешь со Мной в Павильон Малинового Созвездия?
Лю Шану ничего не оставалось, кроме как скрепя сердце последовать за ним.
Заметив его сомнения, Ли Чэнь спросил:
— Ты хотел что-то сказать Мне, А-Шан?
В душе Лю Шана зрела одна невероятная догадка. Смысл ее казался все более очевидным, хотя озвучить подобное вслух было высшей степенью дерзости.
— Говори без утаек, — настойчиво повторил государь.
Лю Шан осторожно зашел сбоку:
— Ваше Величество... вы в последнее время часто захаживаете в ведомство Ремесел.
— Верно, — согласился Ли Чэнь. Коль скоро Лю Шан торчал здесь сутками, Сын Неба был вынужден приходить сам.
— И в усадьбу смотрителя Доу вы недавно изволили нанести личный визит...
— Было такое, — кивнул Император. Тот памятный кутеж чуть не лишил его рассудка от ревности.
— А теперь вы еще и доверили смотрителю Доу столь важный проект! Чиновнику в его чине ни за что не доверили бы ремонт императорских покоев!
— И это правда, — в третий раз согласился Ли Чэнь. — Но Доу Юэ необычен. Он — победоносец экзаменов, держать его на мелкой должности было упущением.
«А главное — ремонт заставит его пахать без отдыха, и он перестанет донимать Моего А-Шана! До чего же Я умен!» — мысленно похвалил себя правитель.
В этот момент Лю Шан воззрился на него с глубоким, непоколебимым убеждением в глазах.
— Ваше Величество... вы ведь положили глаз на маленького смотрителя Доу?
Ли Чэнь едва не кивнул по привычке, но вовремя осекся и вылупил глаза:
— Я... положил глаз на Доу Юэ?!
— Ну точно! — пробормотал Лю Шан. — Так я и знал.
На лбу Императора вздулась синяя жилка:
— Ты что, не способен отличить сарказм от искренности?!
«Да вы просто стесняетесь признаться!» — мысленно ухмыльнулся Лю Шан. А вслух произнес:
— Ваше Величество, не нужно смущаться. Смотритель Доу ученый, добрый и чуткий человек. Было бы странно, если бы он кому-то не понравился.
— А Мне он тошнотен! — отрезанно выдохнул Ли Чэнь.
И это было чистой правдой! Доу Юэ являлся его соперником в любви, и государь искренне его недолюбливал.
Однако Лю Шан ответил ему взглядом, полным глубокого недоверия:
— Ничего страшного, Ваше Величество. Слуга никому не обмолвится. Пусть это станет... нашей маленькой тайной.
— Мне не нужны такие тайны!.. — Ли Чэнь почувствовал, как у него закипает разум.
Лю Шан продолжал улыбаться:
— Ваше Величество, не желаете ли, чтобы слуга замолвил за вас словечко и сводил вас с ним?..
— Не желаю!
— Но ведь на самом деле... М-м-м?!
Лю Шан не успел договорить очередной бред. Ли Чэнь мгновенно зажал ему рот ладонью и с угрюмой угрозой прошипел:
— Ты меня в гроб сведешь! Видеть тебя сегодня не хочу!
С этими словами Сын Неба гневно всплеснул рукавами и удалился.
Лю Шан глядел вслед удаляющейся фигуре. Не будь Ли Чэнь Императором, он наверняка от избытка чувств затопал бы ногами прямо на месте.
«До чего же мило!» — подумалось юноше.
* * *
Дворец Процветания и Радости
— Возмутительно! Неслыханно!
Великая вдовствующая императрица Го в эти дни пребывала в крайнем раздражении. В ее покоях то и дело билась посуда и раздавались крики наказываемых слуг.
Старая владычица дрожала от гнева:
— Сын Неба совсем от рук отбился! Всем, что он имеет, он обязан нашему клану Го! Кабы не я, разве его никчемная мать смогла бы возвести его на драконий престол?! А теперь у щенка оперение отросло, и он решил избавиться от нас!
— Ваше Величество, смените гнев на милость! Пощадите свое здоровье! — раздался угодливый голос.
На коленях перед императрицей восседал чиновник в одеянии Заместителя Министра Общественных Работ. Это был непосредственный начальник Доу Юэ.
После падения Го Цинчэня многие молодые отпрыски клана Го мечтали пробиться наверх. Старуха возлагала надежды на Го Юйчэня, но тот решительно отказался от участия в придворных интригах. Клан потерял опору, и ему срочно требовался новый вождь.
Заместитель министра решил воспользоваться случаем и выслужиться перед императрицей, дабы та вытащила его на вершину власти.
— Ваше Величество, не стоит так кручиниться. Молодой Император горяч и спесив, вот и творит глупости, не зная меры! Но разве государство может обойтись без вашего мудрого руководства? Без вас начнется смута!
— Ты хотя бы соображаешь, — сбавив тон, произнесла старуха. — Я ведь ночей не сплю, заботясь о благе династии Тан! Разве этот юнец способен править сам? Если давать ему волю, империя рухнет! Но он не желает понимать моей материнской заботы!
— Истинная правда! — поддакнул чиновник. — Государь еще юн. Пройдет пару лет, и он осознает вашу правоту.
— Через пару лет?! — хмыкнула владычица. — Если он продолжит в том же духе, через пару лет он скинет меня в пропасть!
— Не говорите так, Ваше Величество! — вкрадчиво прошептал Заместитель министра. — Если Сын Неба неразумен, вам следует преподать ему урок.
Императрица прищурилась:
— Похоже, у тебя есть мысль, как вразумить государя?
— У ничтожного слуги и впрямь есть одна задумка, — понизил голос чиновник. — Она позволит не только проучить государя, но и вернуть вам Военный тигриный талисман.
При слове «талисман» глаза старухи вспыхнули хищным огнем:
— Говори!
— Слуге стало известно, что Император поручил ремонт Павильона Омовения неопытному мальчишке Доу Юэ.
— Доу Юэ?! — при одном упоминании этого имени императрица едва не раздавила подлокотник трона. — Это тот самый проходимец из дела о фальсификациях?! Из-за него наш бедный Го Цинчэнь гниет в тюрьме! А теперь этому сопляку доверяют императорские покои?! Позор!
— Именно так, Ваше Величество! — подхватил Заместитель министра. — Он в ведомстве всего месяц и ничего не смыслит в строительстве. Если я подкуплю рабочих и добавлю к ним отчаянных головорезов, они проникнут во Дворец Великой Ясности под видом строителей и учинят кровавый бунт! Поднимется шум, чиновники станут открыто обвинять Императора за неспособность навести порядок в собственном доме. Как он сможет удерживать в руках войска, если не способен уберечь дворец? Вам останется лишь уступить воле народа и забрать талисман себе!
На лице Великой вдовствующей императрицы расцвела довольная улыбка:
— А это отличный замысел.
— Но... — чиновник запнулся. — Дело опасное. Слуге потребуется надежный помощник из ваших доверенных лиц.
Старуха прекрасно понимала его страхи. В случае неудачи заговорщику грозила лютая казнь. Ему требовался покровитель, способный прикрыть его в случае провала.
Однако сама императрица рисковать не намеревалась. Если бунт удастся — она заберет плоды победы, если провалится — выставит чиновника одиноким безумцем.
Но не дать ему помощника означало отпугнуть исполнителя.
Императрица улыбнулась:
— Что ж, я направлю с тобой моего любимого сына, Вана Цзян — Ли У.
Принц Цзян!
В глазах двора Ли У оставался любимцем старухи. Но никто не знал, что его правая рука искалечена, и править он не сможет никогда. Для императрицы он давно превратился в бесполезную пешку. А раз предстоит опасное дело — пешкой можно и пожертвовать.
Заместитель министра, не ведая подоплеки, от счастья упал ниц:
— Благодарю Ваше Величество за великое доверие!
* * *
Едва чиновник удалился, императрица вызвала сына.
Принц Цзян вошел в покои и смиренно поклонился:
— Сын приветствует мать-императрицу.
— Садись подле меня, сынок, — с наигранной лаской произнесла старуха.
Ли У сел на ступени у ее ног.
— Скажи, не таишь ли ты обиды на мать за то, что я не давала тебе государственных поручений?
— Нет, — тихо ответил Ли У, опустив взор. — Я знаю, что матушка заботится обо мне.
— Вот именно! — подхватила она. — Если бы про твоё увечье узнали другие, тебя бы заклевали. Но сегодня я доверю тебе великое дело!
И она изложила ему план с заговором в Павильоне Омовения.
По мере того как старуха говорила, сердце Ли У леденело. Он был умным человеком и сразу понял: матушка решает от него избавиться. Пришел час жертвенной пешки...
* * *
Император-щенок продолжал дуться и наотрез отказывался видеть Лю Шана. Это продолжалось и на следующее утро.
Спозаранку Лю Шан явился к дверям Павильона Малинового Созвездия:
— Младший евнух Юй, Его Величество у себя? Передай, что слуга пришел засвидетельствовать свое почтение.
Двери павильона были приоткрыты, и Ли Чэнь, находившийся в переднем зале, отчетливо слышал каждое слово.
Не дожидаясь, пока Юй Чжичжоу войдет, Сын Неба громко произнес на весь двор:
— Юй Чжичжоу! Передай Распорядителю, что Я очень занят и видеть его не желаю!
Лю Шан: —...
«Так занят или просто видеть не желаешь?!»