«Нежничать?!»
Лю Шан совершенно опешил. Что еще за дикие фантазии?
За решетчатым окном стоял Император. Окно оставалось всего лишь окном, а никак не дверью, а учитывая высокий рост Ли Чэня, пролезть сквозь него не было ни единой возможности.
На мгновение правитель действительно вообразил, как вваливается прямо через оконную раму, однако Юй Чжичжоу вовремя понизил голос и пылко взмолился:
— Ваше Величество, не подобает! Замочные скважины, окна… помилуйте!
Ли Чэнь осёкся. Впрочем, воплотить задуманное в жизнь он все равно не успел.
Пришлось отказаться от штурма. Цепляясь пальцами за ажурную деревянную решетку, Государь впился свирепым взором в Доу Юэ и твёрдо приказал:
— Отпусти его.
— А!
Доу Юэ перепугался насмерть, мгновенно разомкнул пальцы и даже поджал руки к груди, всем видом демонстрируя свою безупречную невиновность.
Он и вправду ничего предрассудительного не совершал. Более того, будучи благородным мужем до мозга костей, юноша даже немного смутился. Получив столь прекрасный случай очутиться к Распорядителю вплотную, он лишь слегка подался назад, избегая касаний. Окажись на его месте Ли Чэнь, тот бы непременно воспользовался моментом и зашел куда дальше.
Император потребовал вновь:
— Отступи на два шага.
Доу Юэ послушно попятился, увеличивая расстояние между собой и Лю Шаном.
Хотя Распорядитель понятия не имел, к чему тут фраза о нежностях, эти слова прозвучали словно тайный пароль — знак сокровенной связи между Ли Чэнем и Молодым победителем экзаменов.
Увидев, что Доу Юэ отпрянул, Ли Чэнь немного перевел дух и поманил Лю Шана пальцем:
— А-Шан, выходи.
Лю Шан искренне удивился:
— Ваше Величество, вы с такой спешкой примчались в Палату Государственных Дел… Неужто случилось нечто неотложное?
— Кхм! — Ли Чэнь с важным видом кивнул. — Именно так. Дело государственной важности, не терпит ни секунды промедления. Живее выходи.
Лю Шан тут же отложил древесину и резной резчик:
— Слушаюсь, Ваше Величество. Одно мгновение.
Он отвесил Доу Юэ прощальный поклон и поспешно покинул Палату.
— Фу-у-х… — Доу Юэ с облегчением выдохнул, чувствуя себя так, словно только что натворил что-то ужасное.
Подозвав Распорядителя к себе, Император, разумеется, не доверил ему никаких судьбоносных поручений. Он просто загрузил его мелкой текучкой, дабы занять руки и мысли. Главное — не оставлять его наедине с Доу Юэ, чтобы те не обменивались пылкими взглядами и не распускали руки.
Сегодня Ли Чэню удалось успешно отвратить беду, и он искренне ликовал. Но он даже не подозревал, что подобные тревоги не случайность, а неизбежность. Подобные сцены отныне были обречены повторяться изо дня в день, ведь за ниточки дергал сам Лю Гуан, вознамерившийся во что бы то ни стало свести своего сына с Доу Юэ.
Вскоре Лю Шан снова направился по делам Министерства Общественных Работ. Проведав об этом, Ли Чэнь отложил государственные бумаги и без оглядки помчался в Палату Государственных Дел, рассчитывая перехватить Распорядителя по дороге.
Однако старый лис оказался хитрее. Стоило правителю переступить порог Павильона Малинового Созвездия, как перед ним вырас Верховный Военный Советник.
Лю Гуан заранее просчитал, что Государь попытается помешать его замыслам. А раз уж взялся разгонять голубей, то делать это нужно наверняка.
Советник неспешно выступил вперед и чинно склонился в поклоне:
— Подданный приветствует Его Величество.
Ли Чэнь спешил и вовсе не горел желанием вступать в пустые разговоры:
— Верховный Советник, к чему эти церемонии? Встаньте.
Лю Гуан, однако, ничуть не прибавил в скорости и ответил со всей степенностью:
— Ваше Величество проявляет милость, но порядок предков незыблем. Подданный не смеет пренебрегать священным этикетом «государя и слуги».
С этими словами он вновь погрузился в глубокий поклон.
Ли Чэнь не мог просто проигнорировать его и пройти мимо: как-никак перед ним стоял высший военный чин Империи, да к тому же родной отец Лю Шана. Приходилось проявлять уважение.
Смяв досаду, Государь замер на месте:
— Верховный Советник, поднимитесь же.
Лишь тогда Лю Гуан распрямил спину и, словно фокусник, извлек из широкого рукава четыре или пять свитков:
— Подданный совершил тяжкий проступок. Нынче утром, доставляя бумаги в Павильон Малинового Созвездия, я по оплошности позабыл эти донесения. Едва обнаружив ошибку, сразу спешу передать их Вашему Величеству. Все эти бумаги — дело первостепенной срочности. Молю Государя ниспослать высочайшую резолюцию прямо сейчас, дабы я мог немедленно передать святую волю в Три Министерства.
Ли Чэнь потерял дар речи.
Намеренно! Это же очевиднейшая уловка!
И снова его связали по рукам и ногам. В прошлый раз была срочная депеша с курьером, теперь — ворох «неотложных» свитков. Пока Ли Чэнь разбирался с бумагами и сломя голову летел в Палату Государственных Дел, Лю Шан уже давно ушел. И бог ведает, сколько раз они с Доу Юэ успели пообщаться за это время!
Потерпев поражение, Государь вернулся в Павильон Малинового Созвездия совершенно обессиленным. Работа над документами изматывала, беготня высасывала силы, а осознание того, что все усилия пошли прахом, и вовсе ввергало в уныние.
Опустившись на ложе во внутренних покоях, Ли Чэнь тяжело вздохнул. В голове невольно копошилась тревожная мысль: неужели Лю Гуан о чем-то догадался, оттого и чинит палки в колеса на каждом шагу?
— Ваше Величество, — вошел с докладом Юй Чжичжоу. — Чрезвычайный Посланник Мэйлу просит аудиенции.
Ли Чэнь вяло взмахнул рукой:
— Зови.
Мэйлу Чицзань вступил в покои и изысканно поклонился:
— Подданный приветствует Его Величество.
— Угу, — отозвался Ли Чэнь без малейшего энтузиазма.
В последнее время Чицзань приходил засвидетельствовать почтение ежедневно. С одной стороны, он мозолил глаза, чтобы о нем не забыли, с другой — перейдя на сторону Государя, он до сих пор не получил ни реальной должности, ни конкретной работы. Сидеть без дела долго было нельзя. Если он хотел укрепиться во Дворце Великой Ясности, следовало самому пробивать себе дорогу.
После пира в Тереме Лунного Фонаря Юй Чжичжоу стал относиться к Чицзаню еще холоднее. Не понимая причин такой перемены, посланник даже ходил советоваться к Распорядителю Дворцовой Канцелярии.
Тогда Лю Шан лишь с досадой всплеснул руками:
— Посланник Мэйлу, ну как так-то?! Да что с тобой делать! Ты мог хотя бы позволить Сяо Юй-эру забить хотя бы один мяч?!
На что Чицзань абсолютно невозмутимо возразил:
— Я и впрямь позволил ему забить один мяч.
Лю Шан тогда лишь лишился дара речи.
С того дня Лю Шан решил, что Посланник Мэйлу безнадежен, а Юй Чжичжоу и вовсе перестал с ним разговаривать. Заступиться за него было некому, так что промышлять службу Чицзаню приходилось собственным умом.
— Отчего Ваше Величество пребывает в кручине? — поинтересовался Чицзань.
Ли Чэнь до того упал духом, что даже отмахиваться не хотел. История с вишневым пиром наглядно показала: в интригах Мэйлу Чицзань был чертовски силен, но в обычных людских отношениях не смыслил ровным счетом ничего. Просить его о помощи значило лишь накликать еще большую беду.
— Пустяки, — небрежно роздал Государь.
Чицзань, однако, явно был в курсе происходящего:
— Неужто Ваше Величество печалится из-за того, что Распорядитель в последние дни сошелся с Смотрителем Доу из Министерства Общественных Работ?
Ли Чэнь с удивлением воззрился на него:
— О? И ты прознал?
Чицзань со спокойной уверенностью проговорил:
— Вашему Величеству кое-что неизвестно. Распорядитель и Смотритель Доу сближаются не по собственной воле. Всему виной действия Верховного Советника. Всякий раз, когда вы пытаетесь вмешаться, именно Советник встает у вас на пути. Не кажется ли Вашему Величеству, что корень проблемы кроется именно в Лю Гуане?
Ли Чэнь призадумался. А ведь и вправду!
Характер А-Шана он знал досконально: тот был до смешного глух к любовным делам. Доу Юэ, без сомнения, питал к нему нежные чувства, но у Лю Шана эта жилка полностью отсутствовала, так что ответит взаимностью он едва ли. Настоящую угрозу представлял именно Лю Гуан. Этот старый лис слишком сильно путался под ногами!
Чицзань между тем продолжал:
— Вашему Величеству следует сменить тактику и перехватить инициативу. Свяжите Верховного Советника по рукам и ногам каким-нибудь неотложным делом. Когда у него не останется ни минуты свободного времени, разве сможет он препятствовать Государю?
Ли Чэнь прищурился. Чем дольше он размышлял над этими словами, тем более разумными они казались. На губах его расцвела улыбка:
— Мэйлу Чицзань, а ведь я тебя недооценивал.
Чицзань склонил голову:
— Делить заботы с Государем — долг подданного.
Советы тибетца подействовали словно вспышка прозрения. Если связать Лю Гуана делами, у того попросту не останется времени строгать козни!
Нужно атаковать первыми.
Улыбка на губах Императора становилась все шире. А уж способ занять Верховного Советника долго искать не пришлось…
Лю Гуан возглавлял Военно-Административный Совет и стоял выше всех трех Министерств. У него хватало и денег, и власти. Никакие пожалования или награды не смогли бы склонить его на сторону Дворца. Посему Ли Чэнь решил зайти через другого человека.
* * *
— Подданный приветствует Ваше Величество.
Командующий Правой Армией Божественного Замысла Го Юйчэнь почтительно прижал кулак к ладони и склонил голову:
— Не ведаю, по какому важному делу Государь срочно призвал Юйчэня?
Ли Чэнь сочувственно, с ласковой и благодушной миной воззрился на генерала:
— Юйчэнь, а ведь мы с тобой давненько не беседовали по душам.
Го Юйчэнь слегка растерялся, но ответил честно и прямолинейно:
— Докладываю Вашему Величеству: Армия Божественного Замысла загружена делами. Если Государю угодно вести праздные речи, молю простить мою неотесанность — подданный не обучен развлекать Повелителя разговорами.
Ли Чэнь: «…»
Император едва не подавился от такой прямоты. Не увидь он своими глазами, как Го Юйчэнь целуется с Лю Гуаном, ни за что бы не поверил, что такой искушенный и прожженный интриган, как Лю Гуан, мог положить глаз на столь неотесанного чурбана.
Хотя, с другой стороны, противоположности притягиваются. Посмотреть хотя бы на тех юношей, которых Лю Гуан подбирал для своего сына: один милее и глупее другого. Похоже, Лю Гуану просто нравились подобные типы — с ними не было лишних хлопот.
Ли Чэнь откашлялся и произнес:
— Я вызвал тебя вовсе не для развлечений. Я беспокоюсь о тебе.
— Беспокоитесь о Юйчэне? — Генерал растерялся еще пуще.
Император сокрушенно вздохнул:
— Твой старший брат Го Цинчэнь из-за дела о злоупотреблениях на экзаменах отстранен от дел и ожидает суда. Великая вдовствующая императрица из-за этого долго таила на меня обиду. Вот я и подумал: род Го лишился Цинчэня, но ведь остался ты! Ты ничем не уступаешь брату. Однако есть одна беда: ты выбился в Великие генералы, а семьей так и не обзавелся. Старушка-императрица прежде не раз печалилась, что ты из-за службы забываешь о личной жизни. Посему я решил…
Не дав Го Юйчэню вставить слово, Ли Чэнь продолжал:
— Послезавтра во дворце состоится Весенний пир. Я повелю созвать со всей Чанъани знатных незамужних девиц. На пиру ты сможешь присмотреться к ним. Если кто приглянется — сыграем свадьбу. И мне на душе станет спокойнее, и Великая вдовствующая императрица утешится. Разве не замечательно?
— Ваше Величество! — промолвил Го Юйчэнь. — Юйчэнь… пока не желает вступать в брак!
— Э-э, что за речи? — насупился Ли Чэнь. — Ты молод, успешен, денно и нощно загружен службой по моей вине. Если из-за этого ты упустишь достойную пару, я не найду себе места от угрызений совести. Дело решено, возражения не принимаются.
— Но, Ваше Величество!..
Не дав ему договорить, Государь взмахнул рукой:
— Можешь идти.
Го Юйчэня несколько раз подряд безапелляционно обрубали на полуслове. От волнения он окончательно потерял дар речи и, насупившись, был вынужден отдать честь и удалиться.
Едва генерал скрылся за дверью, Ли Чэнь торжествующе ухмыльнулся:
— Мой замысел безупречен. Вдовствующая императрица в эти дни дуется на меня из-за того, что клан Го лишился опоры в лице Цинчэня. Подыскав Юйчэню знатную невесту, я ублажу старуху и разом добавлю хлопот Лю Гуану. Одним ударом — двух зайцев!
У Юй Чжичжоу дернулся глаз. Он глубоко поклонился:
— Ваше Величество… проницателен.
* * *
Го Юйчэнь выскочил из Павильона Малинового Созвездия чернее тучи и тут же столкнулся с Лю Шаном и Лю Гуаном.
Лю Шан удивился:
— Молодой генерал Го, отчего вы столь мрачны? Его Величество вас бранил?
Го Юйчэнь покачал головой и бросил украдкой взгляд на Лю Гуана. Он колебался, стоит ли говорить при нем, но, пораскинув мозгами, понял: Лю Гуан — Верховный Военный Советник, он все равно прознает про Весенний пир и смотр невест. Попытка скрыть это лишь ухудшит положение.
Посему генерал признался как есть:
— Верховный Советник… Только что Его Величество призывал меня к себе. Он изволил повелеть, чтобы на послезавтрашний Весенний пир были созваны все незамужние девицы Чанъани.
Лю Гуан слегка нахмурился, но не произнес ни слова.
Лю Шан ахнул:
— Неужто Государь вознамерился пополнить гарем?!
— Вовсе нет, — вздохнул Го Юйчэнь. — Его Величество желает… чтобы подданный присмотрел себе невесту.
Лю Шан изумился еще пуще:
— Император решил устроить вам смотр невест?!
Го Юйчэнь впервые слышал подобное выражение, но общий смысл уловил и кивнул:
— Намерения Его Величества именно таковы.
Говоря это, он непрерывно смотрел на Лю Гуана, пытаясь угадать его отношение к происходящему.
Однако от начала и до конца говорил один лишь Лю Шан. Лю Гуан хранил гробовое молчание.
— Верховный Советник… — попытался воззвать к нему генерал.
Но Лю Гуан перебил его на полуслове:
— А-Шан, пойдем. Его Величество ждет нас, не стоит заставлять Государя томиться в ожидании.
— Ах да! — Лю Шан едва не забыл о вызове. Наверняка Император звал его, чтобы поручить Ведомству Внутренних Дел подготовку к празднеству.
Распорядитель махнул генералу рукой:
— Молодой генерал Го, мы пойдем.
Го Юйчэнь так и не дождался от Лю Гуана ни единого слова, ни единого жеста — словно тот вовсе ничего не слышал или ему было глубоко плевать. Генерал попытался было окликнуть его, но слова застряли в горле. Ему оставалось лишь тяжело вздохнуть и уныло побресть прочь.
* * *
Весенний пир действительно поручили организовать Ведомству Внутренних Дел. Чтобы Лю Гуан точно обо всем прознал, Ли Чэнь нарочно приказал Военно-Административному Совету оказать содействие — хотя из-за какого-то пира привлекать высшее военное ведомство было совершенно ни к чему.
Весть о том, что для Командующего Армией Божественного Замысла устраивают смотр невест, в мгновение ока облетела всю Чанъань. После падения Го Цинчэня его младший брат стал главной опорой семейства. Командующий правым крылом, чиновник второго ранга, да к тому же любимчик Императора — его будущее казалось ослепительным! Со временем он вполне мог дослужиться и до Канцлера. Проведав об этом, знатные девицы со всей столицы вознамерились во что бы то ни стало попасть на пир.
В день празднества у Озера Вечной Жидкости было не протолкнуться. Из-за невероятного скопления дам в воздухе стоял густой густой аромат пудры и румян. Едва приблизившись к берегу, Лю Шан громко чихнул два раза подряд.
Он пришел вместе с Лю Гуаном. Стоило им появиться, как до ушей донесся звонкий женский смех. Недалеко бушевала настоящая буря: Го Юйчэня, как главного виновника торжества, окружили со всех сторон так плотно, что муха бы не пролетела.
— Генерал Го так статен! И каков ростом!
— И не говорите! А я слышала, раньше он сдал экзамены на звание победителя! Поистине, совершенен и в науках, и в воинском искусстве!
— Генерал так доблестен… Интересно, свободно ли его сердце?
Лю Шан восхищенно промолвил:
— Какая суматоха!
Лю Гуан лишь холодно глянул в ту сторону, одарив толпу ледяным взором, и ничего не сказал.
Завидев их, Го Юйчэнь испугался и попытался вырваться из окружения, но девицы обступили его стеной. То были знатные незамужние барышни, грубо расталкивать их генерал не смел. Ему оставалось лишь беспомощно повторять:
— Пропустите, прошу вас, позвольте пройти…
Однако барышни вовсе не намерены были упускать столь лакомый кусок. Никто не желал уступать дорогу. Го Юйчэнь застрял всерьез. Пока он медлил, Лю Гуан с совершенно бесстрастным лицом повернулся и пошел прочь.
— Верховный Советник! Советник!.. — пытался окликнуть его генерал, но Лю Гуан даже не обернулся и вскоре скрылся из виду.
Го Юйчэнь всерьез перепугался. Кое-как вырвавшись из девичьего плена, он устремился вслед за Лю Гуаном, но того и след простыл. Пришлось обратиться к Лю Шану:
— Распорядитель, вы не видали Верховного Советника?
Лю Шан, уминавший за обе щеки свежевыпеченные цветочные коржики, с набитым ртом пробормотал:
— М-м? Отца? Он молвил, что притомился, и ушел к себе почивать.
У Го Юйчэня больно сжалось сердце. Не говоря ни слова, он сорвался с места и помчался прямиком в Военно-Административный Совет.
Он ворвался в здание, но там царила тишина. Маленький евнух, подметавший двор, от неожиданности выронил метлу:
— Великий генерал?! Вы чего это?..
— Верховный Советник у себя?! — выдохнул Го Юйчэнь. — Он вернулся?
Евнух покрутил головой:
— Не видать было.
Генерал круто развернулся и бросился в Особое Ведомство Дворцовых Слуг. Влетев на территорию, он закричал во весь голос:
— Советника кто-нибудь видел?!
На этот раз слуга ответил:
— Верховный Советник только что изволил вернуться к себе. Только… только он велел передать: принимать готов кого угодно, кроме вас, Великий генерал…
Го Юйчэнь опешил:
— Это еще почему?
— Э-э… — замялся евнух. — Не могу знать, подданному то неведомо.
Слуги встали перед дверью жилого покоя, не пуская генерала внутрь. Го Юйчэнь оказался в тупике. Однако сегодня он обязан был увидеть Лю Гуана! Ему казалось: если он не поговорит с ним прямо сейчас, то потеряет его навсегда.
Выйдя во двор Особого Ведомства, генерал пару раз пробежался вдоль высокой стены, оценивая её высоту, и, сжав зубы, решился.
Он перемахнет через стену!
Его тело взвилось в воздух, словно подброшенное пружиной. Бесшумно опустившись по ту сторону стены и с легкостью миновав стражу, Го Юйчэнь привычным путем прокрался к покоям Лю Гуана.
Он толкнул дверь, но та оказалась заперта изнутри. Пришлось подкрасться к окну. Решетчатая рама была слегка приоткрыта. Го Юйчэнь пригнулся и бесшумно юркнул в комнату через оконный проем.
Хлюп… Хлюп…
В комнате клубился густой пар, доносился тихий всплеск воды.
За узорчатой ширмой угадывался силуэт купающегося человека. Тонкий, изящный стан, узкая талия, которую, казалось, можно обхватить одной ладонью, и вместе с тем — осадка победоносного бамбука, не допускающая ни малейшей фривольности.
Го Юйчэнь затаил дыхание. На свою беду, он случайно задел локтем стоящую неподалеку вазу. «Бам!» — раздался глухой звук. К счастью, реакция не подвела генерала: он на лету подхватил сосуд, но тот был полон воды с цветами, и Го Юйчэня окатило с ног до головы.
— Кто здесь?
Несмотря на едва слышный шум, купальщик за ширмой проявил поразительную чуткость. Раздался громкий всплеск, и человек, накинув одеяло, вышагнул из-за преграды.
Лю Гуан был совершенно мокр. Без нижнего платья, он лишь набросил на плечи шелковый расшитый халат Советника, который едва прикрывал наготу. В клубах пара он ступал по влажному полу босыми ногами, словно сошедший с небес небожитель.
Глоток…
У Го Юйчэня мгновенно пересохло в горле, кадык судорожно дернулся. Он лишь сильнее сжал в руках мокрую вазу.
Разглядев вошедшего, Лю Гуан холодно усмехнулся:
— Так это Великий генерал. Незваный гость, вломившийся через окно… Преступление закона и порядка налицо. Какое наказание вам положено?
Он медленно приближался. С его босых ног стекали капли воды. Каждый шаг гулким эхом отдавался в груди Го Юйчэня, заставляя сердце биться все чаще.
Лю Гуан слегка влажным указательным пальцем коснулся вазы в руках генерала:
— К тому же еще и воришка.
— Я… Юйчэнь ничего не крал… — Генерал спешно водрузил вазу обратно на столик.
В этот момент под окнами послышались шаги слуг. Окно было распахнуто настежь, и Го Юйчэнь, испугавшись, как бы кто не увидел Лю Гуана в таком виде, мгновенно захлопнул раму.
Наблюдая за его реакцией, Лю Гуан изогнул бровь и нарочно расслабил пальцы, позволив халату скользнуть с плеча. Разумеется, лицо генерала тут же налилось пунцовой краской, он стремительно отвернулся.
Заикаясь, Го Юйчэнь выговорил:
— Вер… Верховный Советник, на дворе не май месяц, подденьте одежду, простудитесь.
— Простужусь? — тихо рассмеялся Лю Гуан. — А мне чудится, что с Великого генерала градом катит пот. Так вам холодно или жарко?
Дыхание Го Юйчэня и без того стало рваным и тяжелым. Лю Гуан сделал шаг вплоть до него, шелковый халат соскользнул окончательно. Глаза генерала вспыхнули. С молниеносной быстротой он подхватил падающую ткань и плотно запахнул её вокруг тела Лю Гуана.
Лю Гуан тихо засмеялся, находя реакцию генерала весьма забавной. Его палец лег на кадык Го Юйчэня, слегка поглаживая его:
— Ведают ли знатные девицы на Весеннем пиру, что их доблестный генерал — эдакий наглец?
В Го Юйчэне словно проснулся дикий зверь, доведенный до грани. Не произнеся ни слова, он сгреб Лю Гуана в охапку, подхватил на руки и устремился во внутренний покой.
* * *
Лю Шан умял еще парочку сладких коржиков, вытер губы и лишь тогда заметил, что и отец, и Молодой генерал Го куда-то запропастились. Отец ушел отдыхать из-за усталости, но куда делся главный виновник смотра невест? С кем теперь знакомиться столичным красавицам?
Ли Чэнь, улучив момент, когда Лю Гуан и Го Юйчэнь покинули празднество, немедленно подошел к Лю Шану:
— А-Шан, коржики пришлись тебе по вкусу?
Лю Шан кивнул:
— Угу, ароматные и не приторные.
Не испытывая больше помех со стороны Лю Гуана, Ли Чэнь улыбнулся:
— Вот и славно. Я повелел поварам приготовить их специально для тебя, зная твою слабость к сладкому. Попробуй еще этот творожный десерт, он тоже хорош.
Государь собственноручно поднес ложку к губам Распорядителя. Лю Шан с готовностью заглотил угощение. Десерт оказался густым и наваристым. Опустошив пиалу, Лю Шан с аппетитом облизал ложку, не оставив ни капли.
Ли Чэнь ластился к Распорядителю, с победным видом поглядывая вдаль. Нынче Доу Юэ тоже присутствовал на пиру, но так и не сумел подойти поздороваться — а уж под боком у Императора и подавно не смел приблизиться.
Стоило Доу Юэ поднять глаза, как он столкнулся с весьма недружелюбным, если не сказать вызывающим взором Государя. Подойти юноша так и не решился, а потому лишь запихал в рот сразу два коржика и принялся сердито уплетать их за обе щеки.
* * *
В последующие дни Го Юйчэнь не отходил от Лю Гуана ни на шаг. Как и предсказывал Мэйлу Чицзань, у Советника попросту не оставалось времени вставлять палки в колеса Ли Чэню. Однако Лю Гуан все прекрасно понимал: неужто он мог не раскусить уловку Государя?
Верховный Советник лишь холодно ухмыльнулся. Раз уж Его Величество вознамерился вести нечестную игру — что ж, отлично. Сам Лю Гуан был связан по рукам и ногам, но ведь у него оставался Доу Фуфэн!
Лю Гуан отправил купцу секретное послание, подробнейшим образом описав все привычки и слабости Лю Шана, дабы тот угодил Распорядителю и свел его со своим сыном.
* * *
Нынче у Лю Шана был день отдыха. Делать было абсолютно нечего, и он вознамерился прогуляться за пределами дворца. Со времени вишневого пира ему все больше нравилось бывать в городе.
И надо же такому случиться — аккурат к этому часу Доу Фуфэн прислал приглашение! Купец изъявлял желание отблагодарить Распорядителя за заботу о его сыне и просил оказать честь, пожаловав на обед.
Разве мог Лю Шан отказаться от трапезы в доме самого богатого человека Империи? Он с радостью согласился. К тому же ему и самому хотелось наладить добрые отношения с Доу Фуфэном на будущее.
Лю Шан нарядился в простое платье и покинул Дворец Великой Ясности. Дорога к усадьбе Доу была ему хорошо знакома, так что добрался он без приключений.
Центральные ворота усадьбы были распахнуты настежь. Доу Фуфэн лично встречал гостя с невероятной пышностью.
Купец выбежал навстречу:
— Распорядитель осчастливил своим посещением! Для Доу это неизреченная честь!
Лю Шан вежливо проговорил:
— Господин Доу, вы слишком любезны.
Доу Фуфэн отступил на шаг:
— Распорядитель, прошу!
Они прошли в главный зал, где уже был накрыт пиршественный стол. В точности с инструкциями Лю Гуана, убранство поражало роскошью: золотые подносы, золотые палочки для еды, золотые кувшины, пиалы и даже подставки под палочки — все было выковано из чистого золота! Невероятный, вопиющий блеск!
Хотя на дворе стоял день, в зале горели сотни светильников. В их свете драгоценная утварь сияла так, что слепило глаза. Чистейший запредельный шик!
Лю Шан, переступив порог, лишь тихо ахнул: «О-о-о…»
Не об этом ли интерьере он мечтал всю жизнь?! Поместье его мечты! Невероятное, безвкусное, сногсшибательное богатство!
Доу Фуфэн, будучи человеком тонкого ума, по одному выражению лица понял: гость в полном восторге.
Проводив Лю Шана к главному месту, купец лично налил ему вина:
— Распорядитель, скромная обитель нища и убога, молю не брезговать.
Лю Шан махнул рукой:
— Нища?! Да я в жизни не едал с золотых подносов!
В Дворце Великой Ясности посуда тоже стоила немало, но там всё делалось с изысканными инкрустациями, а не с таким откровенным, диким размахом.
Доу Фуфэн подготовился заранее. Он хлопнул в ладоши, и служанка тут же поднесла шкатулку из красного дерева.
Лю Шан удивился:
— Это еще что?
Доу Фуфэн улыбнулся:
— Посуда в моем доме ничего не стоит. Доу смеет преподнести этот скромный прибор Распорядителю. Надеюсь, вы не откажетесь принять.
«Щелк!»
Лю Шан открыл шкатулку и едва не ослеп: внутри лежал полный комплект золотой посуды на две персоны, сделанный куда изящнее той, что стояла на столе. Тяжелая, увесистая вещь!
Доу Фуфэн проговорил:
— Утварь не представляет ценности. Возьмите ее с собой, дабы трапезовать вместе с Верховным Советником. Не знаю только, припадет ли она вам по душе?
Лю Шан чуть не запрыгал от счастья, непрерывно кивая:
— Красота! Какая красота!
— Распорядителю нравится — и то благо, — улыбнулся купец. — Тогда прошу к столу!
В зал вереницей вошли музыканты и танцовщицы. У богатейшего человека династии Тан и певицы были как на подбор: красавицы с невероятным мастерством, ничем не уступающие дворцовой Палате искусств.
На пиру Доу Фуфэн проявлял невиданную щедрость: стоило Лю Шану задержать взгляд на любой вещице — будь то золото, серебро или нефрит — купец тут же без колебаний дарил ее гостю. Лю Шан был вне себя от радости и готов был чуть ли не брататься с хозяином дома!
* * *
Ли Чэнь, не застав нынче Лю Шана, заподозрил неладное и отправился в Министерство общественных работ. Однако там Распорядителя не оказалось — за столом сидел один лишь Доу Юэ.
Доу Юэ испуганно встал:
— Подданный приветствует Ваше Величество!
Ли Чэнь спросил:
— Где Распорядитель?
— Распорядитель? — удивился Доу Юэ. — Сегодня Распорядитель не приходил.
Ли Чэнь осекся. Ах да, он и забыл, что сегодня у А-Шана выходной, он не обязан каждый день бегать в Министерство.
Желая нагнать фасону перед соперником, Государь велел:
— Юй Чжичжоу, пойди и найди Распорядителя.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Евнух удалился и вскоре вернулся с весьма мнущимся видом. Но Ли Чэнь, горевший желанием утереть нос Доу Юэ, даже не заметил его смущения.
— Ну что, пришел Распорядитель?
— Ваше Величество… — замялся Юй Чжичжоу. — У Распорядителя нынче отдых. Он покинул дворец.
— Покинул дворец? — насупился Ли Чэнь. — Куда он направился?
Юй Чжичжоу не хотел говорить при Доу Юэ, но Император абсолютно не считывал знаков. Да и с чего бы Государю оглядываться на слуг?
Евнуху пришлось доложить:
— Отвечая на вопрос Вашего Величества… Распорядитель изволил отправиться в усадьбу Смотрителя Доу.
— Что?! — ахнул Ли Чэнь.
Доу Юэ тоже опешил:
— А? В… в усадьбу моего отца?!
Юй Чжичжоу кивнул:
— Господин Доу прислал приглашение, и Распорядитель ушел еще с утра.
Ли Чэнь обомлел.
Уже перевалило за полдень! Он ушел с самого утра, прошло столько часов! Ли Чэнь не мог оставаться спокойным:
— Я пойду проверю.
Доу Юэ отложил свитки:
— Подданный… подданный тоже пойдет!
— А ты-то зачем? — буркнул Ли Чэнь.
Доу Юэ сжался, но твердо ответил:
— Докладываю Вашему Величеству… сейчас обеденный перерыв. Подданный сходит домой проведать, а к полуденной службе обязательно вернется.
Предлога запретить у Ли Чэня не нашлось. Пришлось смириться. Они покинули Министерство, и Государь велел готовить экипаж.
Чтобы не привлекать лишних разговоров, Ли Чэнь бесцеремонно уселся в карету Доу Юэ.
Молодой победитель экзаменов не смел перечить Государю.
Ли Чэнь бросил:
— Нам все равно по пути. Поездка в одной карете с Государем — твоя великая удача.
Доу Юэ: «…Ох».
Экипаж остановился у усадьбы Доу. Оба спешно вышли и устремились в главный зал. Едва приблизившись к дверям, они услышали звуки игры на цине.
Вот только музыка звучала… мягко говоря, странно. «Бам-бам-бам! Дзынь-дзынь!» — жуткая какофония терзала слух.
Ли Чэнь скрепя сердце шагнул в зал и увидел Лю Шана, восседавшего за столом. Тот с диким азартом колотил пальцами по струнам бесценного древнего циня. Именно он выдувал эту адову музыку!
Лю Шан нынче выпил лишнего. Не то чтобы он пьян был вдрызг, но в голове приятно шумело. Увидев, как изящно играют певицы, он тоже вознамерился испробовать инструмент.
Доу Фуфэн моментально уловил настрой гостя и с готовностью проговорил:
— Слыхал я, будто Распорядитель искусен во всех четырех искусствах и тонко разумеет музыку! Неужто мне нынче посчастливится насладиться вашей игрой?
— Мне? — хмельной Лю Шан не стал отказываться и лихо выдохнул: — А отчего бы и нет!
Музыкантша спешно уступила ему место за цинем.
Лю Шан с важным видом уложил ладони на струны, а затем…
«Бам-бам-бам!»
«Дзынь-дзынь-дзынь!»
«Бряк!»
Танцовщицы скривились, и лишь Доу Фуфэн восседал с невозмутимым видом. Вот что значит человек с богатым жизненным опытом! На его лице застыла безупречная купеческая улыбка, и он мягко похлопал в ладоши:
— Распорядитель хмелен, но играет столь самобытно, без заскорузлых правил! Дивно, право, дивно!
Входившие в зал Ли Чэнь и Доу Юэ как раз застали этот момент откровенной лести.
Ли Чэнь: «…»
Лю Шан пьяно хихикнул и всплеснул руками:
— Срамился, срамился! Если господину Доу по нраву… я могу еще сыграть!
— Не сметь! — выкрикнул кто-то, опережая Доу Фуфэна.
В зал стремительно шагнул Ли Чэнь.
Государь бросился удерживать Лю Шана. Это же бесценный древний цинь! А Лю Шан — скуп полоумно, протрезвеет завтра и локти кусать будет, если сломает инструмент!
Ли Чэнь подскочил к нему:
— А-Шан, ты пьян!
Доу Фуфэн поднялся с места:
—Приветствую Ваше Величество.
Ли Чэнь подхватил качающегося Лю Шана, а Доу Юэ тем временем подбежал к отцу и шепнул, дергая того за рукав:
— Отец! Зачем вы позвали Распорядителя?!
Доу Фуфэн понизил голос:
— А для кого я стараюсь, по-твоему?
Доу Юэ вспыхнул:
— Отец, вы со страху ничего лишнего ему не наговорили?!
Купец едва не расхохотался:
— Ты совсем своего отца за дурака держишь?
— Э-э-э? — Лю Шан протяжно сдал звук, уставившись на Ли Чэня. Он обнял Государя за щеки и принялся мять их, смеясь: — Надо же… до чего напился! Мне уже Император мерещится! Нет-нет, я точно пьян, Государь-то во дворце!
Ли Чэнь: «…»
Императору оставалось лишь покорно уговаривать его:
— А-Шан, ты пьян. Пойдем, я отвезу тебя во дворец. Осторожно.
— Нет-нет-нет! — Лю Шан замахал руками. — Пить! Пить! Мы с господином Доу так сошлись! Пить!
Доу Фуфэн с почтительной миной вставил:
— И впрямь, Ваше Величество. Нынче у Распорядителя день отдыха, мы так прекрасно беседуем. Не лучше ли оставить его у меня? Если он совсем захмелел, пусть заночует в моем скромном доме, а завтра с утра вернется во дворец.
Оставить его в доме Доу?! Да Доу Юэ тогда извлечет из этого максимальную пользу! Ли Чэнь не был глупцом и ни за что бы не согласился.
Лю Шан между тем упрямился:
— Не… не пойду! Пить дальше! До дна! Ночевать… ночевать тут буду!
Ли Чэнь выбрался из дворца тайком и очень спешил. Оставить Лю Шана одного в чужом доме — да еще и пьяного в дрова — он категорически не мог!
Государь мягко уговаривал:
— А-Шан, послушайся, поехали со мной.
Лю Шан пробормотал:
— Не-а… не поеду… Я хочу… с господином Доу…
С этими словами он вырвался из рук Ли Чэня, сделав пару пьяных шагов, и едва не растянулся на полу. Доу Фуфэн вовремя подхватил его под локоть.
Лю Шан поднял пьяное лицо и глупо улыбнулся:
— Я хочу с господином Доу… побрататься!
Ли Чэнь: «Побрататься?!»
Доу Юэ: «Побрататься?!»
Оба выкрикнули это в один голос.
Лю Шан усиленно закивал:
— Именно! Мы так сошлись… Сожалею, что не встретил его раньше! Братаемся! Мы с Доу Фуфэном отныне братья навек!
С этими словами он по-братски похлопал купца по груди и обнял за плечи.
Доу Фуфэн замер с ни с чем не сравнимой миной. Он закатил этот пир и дарил золото вовсе не ради того, чтобы стать названым братом Лю Шана! Конечно, статус брата Распорядителя сулил процветание его торговле, но…
Если он станет братом Лю Шану, кем тогда станет Юэ-эр?! Не племянником же ему?!
Доу Фуфэн осекся:
— Э-э… Распорядитель, подданный незнатен и низок родом, не смею…
— Смеешь, еще как смеешь! — размахивал руками пьяный Лю Шан. — К черту условности! Братаемся! Станем братьями, и твой сын станет моим сыном!
Ли Чэнь: «…»
Доу Юэ: «…»
Доу Юэ едва не заплакал от обиды. А вот глаза Ли Чэня хитро блеснули. Хм, а ведь идея не так уж и плоха!
Император тут же решил подлить масла в огонь:
— По моему разумению, Распорядитель предлагает это от чистого сердца. Я могу выступить свидетелем. Лю Шан не смотрит на чины и богатство. Почему бы вам действительно не побрататься прямо сегодня?
— Отлично, отлично! — Лю Шан запрыгал на месте, едва удерживая равновесие.
Доу Юэ надул щеки, но вставить слово не мог. Он понимал: если отец побратается с Распорядителем, его собственным надеждам придет конец.
Доу Фуфэн быстро нашелся и с улыбкой проговорил:
— Распорядитель, если уж говорить о духовном родстве… Вы куда больше сошлись с моим сыном. Я слыхал, он нынче обучает вас искусству резьбы по дереву?
— А-а… — Лю Шан кивнул. — Резьба… Смотритель Доу искусный мастер… И резную штуку мне обещал.
Доу Фуфэн мягко улыбнулся:
— Так почему бы Вашему Величеству не стать свидетелем их дружбы? Пусть Распорядитель и мой сын общаются как добрые приятели, зовут друг друга братьями и помогают во всем!
Братьями?
Младшим и старшим?!
Ли Чэнь моментально захлебнулся в океане ревности. А вот Лю Шан ничего дурного не усмотрел и радостно закивал:
— Отличная мысль! Смотритель Доу, ты и фигурки мне даришь, и такой послушный да милый… Я всегда мечтал о таком младшем братике! Отныне зови меня старшим братом! М-м…
Лю Шан на секунду задумался, вспомнив, как ласково завет его щенок-Император, и пьяно хихикнул:
— Зови меня: Брат А-Шан!
Доу Юэ залился краской до самых ушей, тиская край своего рукава:
— Распорядитель… подданный… подданный не смеет…
Лю Шан размашисто взмахнул рукой:
— Чего тут не сметь?! Сяо Юэюэ! Сяо Юэюэ! Ну же, я тебя позвал, теперь твоя очередь! Зови меня Братом А-Шаном!
Ли Чэнь, только что утонувший в уксусе ревности, окончательно потерял самообладание. «Брат А-Шан» — то было его эксклюзивное обращение! Никто в поднебесной не смел так называть Лю Шана! И теперь какой-то выскочка претендует на его привилегию?!
Лю Шан продолжал приставать:
— Ну же, Сяо Юэюэ, скажи: Брат А-Шан!
Доу Юэ, кранея словно вареный рак, опустил голову и тихо выговорил:
— А-Шан…
Едва он произнес эти слоги, как Ли Чэнь коршуном бросился вперед. Стремительным броском он подскочил к Лю Шану, плотно зажал ему уши ладонями и заорал во весь голос:
— Не слышу! Ничего не слышу!