В главном императорском шатре царило тяжелое напряжение.
— Великая вдовствующая императрица, — склонился в глубоком поклоне человек из клана Го, — верховный военный советник Лю Гуан схвачен и доставлен. Ждем вашего решения.
Великая вдовствующая императрица лениво растирала усталые виски.
— Ввести его.
— Слушаюсь!
— Шагай живей, кому сказано!
Двое воинов с силой толкнули Лю Гуана, заставляя его переступить порог главного военного штабного шатра.
Восседавшая во главе правительница смерила узника ледяным, презрительным взглядом:
— Лю Гуан, ведаешь ли ты за собой вину?
Тот лишь слегка прищурился, ничуть не растеряв своего хладнокровия:
— Малый слуга не совсем понимает, к чему клонит ваше величество.
— Не понимает? — разгневанно переспросила она. — В ставку императорского эскорта проникли дерзкие горные разбойники. И только что поступил донос: ты, верховный военный советник, вступил в сговор с лафрешниками, дабы лишить жизни Священного Государя!
Лю Гуан лишь усмехнулся в ответ:
— Нападение лафрешников на охраняемый лагерь — истинный курьез. Разумеется, без предателя, указавшего путь, здесь не обошлось. Но вашему величеству лучше любого другого известно, что малый слуга к этой измене непричастен. Изменник… у нас совсем иной.
— Что ты смеешь измышлять? — властно оборвала его императрица. — Не на меня ли ты возводишь напраслину?
— Ваше величество, — спокойно продолжал Лю Гуан, и в его голосе прозвучали стальные ноты, — вы долгое время задерживали движение похода, ссылаясь на недомогание. И если бы вчера вам снова не «понемоглось», если бы вы лично не настояли на привале посреди этих дурманящих зарослей, разве смогли бы разбойники пустить в ход ядовитый тросниковый дым?
— Старому человеку свойственно хворать, и винить меня в этом бессовестно! — воскликнула она. — Разбойники оказались хитры, только и всего. Но если судить по справедливости, именно ты, верховный военный советник Лю, назубок знаешь весь маршрут похода. Кому, как не тебе, замышлять измену под прикрытием горной вольницы!
Лю Гуан не потерял равновесия. На его губах заиграла едва заметная улыбка:
— Вы во что бы то ни стало вознамерились взвалить эту грязь на меня?
— С дерзким вором и разговор короткий! — разгневалась правительница, уязвленная его прямотой. — Ты мнишь себя все тем же всемогущим советником? Государя рядом нет, защитить тебя некому! Коли я сказала, что ты в сговоре с разбойниками — так тому и быть! Я кару учиню немедленно, и посмотрим, найдутся ли заступники!
Слуги, стоявшие поодаль, натянулись, как струны.
— Эй! — громко призвала она. — Казнить Лю Гуана без промедления! Прямо здесь, у меня на глазах!
Стражники с силой прижали советника к настилу. Один из них со свистом выхватил из ножен тяжелый клинок и занес его над шеей приговоренного.
Звяк!
Звонкий металлический удар разорвал тишину. В последний миг невидимая сила выбила оружие из рук палача, и мечи со звоном отлетели в угол шатра. В главный военный штабной шатер стремительно ворвался высокий мужчина.
— Не сметь! — прогремел его голос.
Императрица всмотрелась в лицо пришельца и изумленно выдохнула:
— Го Юйчэнь?!
Перед ней стоял не кто иной, как великий генерал Армии Божественного Замысла. Шагнув вперед, Го Юйчэнь заслонил собой лежащего на полу советника.
— Ты замыслил мятеж? — прошипела правительница, лицезрея своего родича.
— Не держу подобной дерзости в помыслах, — чеканя слова, ответил генерал. — Однако верховный советник — лицо, назначенное лично Его Величеством. Решать вопрос о его жизни и смерти вправе лишь сам Государь! Ныне Император взял бразды правления в свои руки, и повеление о казни может исходить только от него. Покорно прошу вас умерить гнев!
— Как ты разговариваешь со мной? — ее голос дрожал от ярости. — Государя нет, и распоряжаться буду я! Лю Гуан совершил тяжкое преступление, и если ты не отодвинешься, Го Юйчэнь, я прикажу сложить голову и тебе! Не думай, что родовая принадлежность спасет тебя от плахи!
Генерал остался нерушим:
— Ношу фамилию Го, но гордыне воли не даю. Возражать вам не смею, однако дело затрагивает устои государства. Пусть сегодня меня изрубят в куски — я не отступлю ни на шаг.
— Отлично! Замечательно! — Императрица дрожала всем телом от кипевшего в ней гнева. — Казнить обоих! Зарубить на месте!
Вдруг снаружи раздался странный резкий свист.
— Что там за шум? — нахмурилась правительница.
Лю Гуан, доселе хранивший молчание, тихо усмехнулся и неторопливо поднялся с колен.
— Желающих свести со мной счеты предостаточно, — проговорил он, отряхивая полы богатого халата. — Вот только тот, кому под силу отнять жизнь у Лю Гуана, еще не родился на этот свет.
— Ты… да как ты смеешь?! — оторопела вдовствующая императрица.
— Отчего же не сметь? — Советник расправил широкие рукава. — Неужели вы до сих пор не поняли? Я лишь тянул время. А этот свист снаружи… был сигналом.
Снаружи донесся мерный, чеканный шаг множества ног. В шатер, тяжело дыша, шагнул Мэйлу Чицзань. Его доспехи были запятнаны свежей кровью. Следом за ним в белые полотнища вошли евнух Юй Чжичжоу и отборные воины Армии Божественного Замысла.
Хотя отряд был невелик, бойцы действовали мгновенно и слаженно: они быстро окружили ставку, взяв под контроль все выходы.
Лю Гуан использовал себя как наживку. Он знал, что клан Лю пустил слишком глубокие корни и императрица мечтает избавиться от него при удобном случае. В отсутствие государя она обязательно попытается нанести удар. Советник сознательно отвлек ее внимание на себя, пока Го Юйчэнь тайно выводил навстречу отряду Мэйлу Чицзань людей, готовых перехватить власть в лагере.
Правительница, уже предвкушавшая скорую расправу над недругом, оказалась в ловушке.
Мэйлу Чицзань повелительно вскинул руку:
— Проводите Великую вдовствующую императрицу в ее покои. Ей нужен отдых.
— Что вы себе позволяете?! — заверещала Го. — Не смейте касаться меня! Прочь! Кто дерзнет поднять руку на мать династии?!
Генерал Мэйлу лишь хладнокровно повел плечом:
— Я чужеземец и плохо знаю порядки Срединного Государства. Говорят, незнание освобождает от вины — так что прошу вас не сердиться.
Лю Гуан сочувственно наклонил голову:
— Здоровье вашего величества весьма хрупко. Отдыхайте и не берите в голову лишние заботы, дабы не расстраивать душевный покой… Увести!
— Слушаемся!
Воины крепко взяли правительницу под локти.
— Врагу не сдаются! Вы пошли против власти! Даже Император не смеет так поступать со мной! Пустите!
Ее крики постепенно затихли вдали: стража увела императрицу в ее собственный шатер, приставив к дверям неусыпную охрану.
Человек из клана Го, видя, как повернулось дело, рухнул на колени и забился лбом о настил:
— Пощадите! Господин верховный военный советник, пощадите! Я… я лишь исполнял приказы! Меня заставили!
Юй Чжичжоу мгновенно подскочил к нему, сгреб за грудки и встряхнул с такой силой, что у того застучали зубы:
— Где Государь?! Кто эти разбойники?! Говори, тварь!
— Скажу! Все скажу! — взмолился предатель. — Это идея императрицы! Она велела мне связаться с шайкой из здешних гор. Я сам не знаю, кто они такие… Им просто дали серебро и… и показали портрет Его Величества, чтобы они…
Он осекся, не смея произнести вслух страшные слова измены.
— Как вы держали связь? — сжав губы, спросил Лю Гуан.
— Лишь единожды! — залепетал тот. — Деньги отдали сполна сразу. Сия шайка — самые лютые головорезы в округе, местная управа с ними совладать не могла. В этих горах полно пещер и чащоб: едва придут солдаты — разбойники прячутся, ушли солдаты — вылезают снова. Их логово где-то на самой вершине, да только дорогу туда никто не ведает!
Го Юйчэнь нахмурился:
— Что же делать? Если этот глупец ничего не знает, как нам отыскать Государя и Распорядителя Дворцовой Канцелярии?
Лицо Лю Гуана стало темнее тучи:
— Искать. Прочесать каждую сопку, перевернуть каждый камень, но найти!
— Слушаемся!
Мэйлу Чицзань кивнул на дрожащего доносчика:
— Как поступим с этим слизняком?
— Пощадите, господин верховный военный советник! — запричитал тот, расшибая лоб до крови. — Я ведь единственный свидетельствовать могу! Я подтвержу на суде, что за всем стояла императрица!
Лю Гуан взвесил его слова: этот человек действительно требовался для разоблачения заговора.
— Оставьте ему жизнь, — произнес он. А затем добавил безразличным тоном: — Но отрубите руки и ноги. Чтобы не вздумал сбежать.
Предатель побледнел, закатил глаза и без чувств повалился на землю…
* * *
— Вы действительно братья?
От тихого голоса человека в белом у Лю Шана ёкнуло сердце.
«С чего это он взял?» — мысленно переполошился он, но внешне постарался сохранить полное спокойствие:
— Уважаемый лекарь, отчего вы задаете подобные вопросы? Мы с братом — обычные торговцы. Наш караван подвергся нападению разбойников, вот мы и попали…
— Истинно так! — закивал Мэн Цзаньин с самым честным видом. — Эти горные волки совсем страх потеряли, грабят среди бела дня!
Человек в белых одеждах лишь качнул головой:
— У купцов не бывает при себе таких вещей, какую ты прячешь на груди.
Лю Шан опустил глаза: из-под разворотa халата выглядывал край нефритовой пластины!
Попадая в плен, они зарыли свои богатые одеяния, дабы не выдавать в Ли Чэне повелителя Поднебесной — оказаться заложником бандитов для государя означало смертельный риск. Единственной вещью, оставленной на крайний случай, была эта неброская печать. В сумматохе она едва не выпала, и теперь ею заинтересовался незнакомец.
Лю Шан хотел было заправить нефритовую табличку обратно, но руки его были крепко связаны за спиной.
Человек в белом подошел ближе. Легкое движение тонких пальцев — и дощечка уже оказалась в его ладони.
Лю Шан неловко улыбнулся:
— Уважаемый, помогите моему младшему брату. Если вам приглянулась эта безделушка — забирайте, я отдаю ее вам от чистого сердца.
Человек повернул нефрит в руках, внимательно разглядывая резьбу:
— Такая вещь в чужих руках может обжечь пальцы.
«Неужто догадался? — сжался Лю Шан. — Неужели понял, что перед ним знак Распорядителя Дворцовой Канцелярии? Но откуда пленник удаленного горного логова может знать о высших придворных чинах?»
— Я могу помочь твоему спутнику, — произнес человек в белом.
— Превеликая благодарность, сударь! — обрадовался Лю Шан.
— Но у меня есть условие. О нем я скажу позже.
Ли Чэнь, превозмогая слабость от потери крови, приподнялся на локтях:
— А если твое условие окажется невыполнимым? Мы не можем соглашаться вслепую.
— Ваше право, — равнодушно отозвался тот. — Однако юноша не просто истекает кровью. В его рану попала грязь, и, если не ошибаюсь, у него уже начался жар.
Лю Шан немедленно прикоснулся лбом к щеке Ли Чэня: кожа горела! При этом Императора бил крупный озноб, а тело казалось ледяным на ощупь.
С трудом удерживая сознание, Ли Чэнь шепнул:
— А-Шан, я выдержу… со мной все…
— Замолчи! — резко оборвал его Лю Шан, но в голосе его проскользнула глубокая нежность.
Ли Чэнь послушно притих.
Лю Шан стиснул зубы и обратился к безымянному лекарю:
— Прошу вас, помогите ему.
Человек не стал тратить попусту слова. Он опустился на колени подле раненого и медленно засучил широкие рукава, обнажая матово-белые, тонкие руки.
Мэн Цзаньин застыл, не сводя глаз с изящных кистей незнакомца. Воздух в его горле стал сухим, а в груди отчего-то заколотилось сердце.
И вдруг…
Цы-ы-ы…
Раздался едва слышный звук — так металл с тихим хрустом входит в плоть.
Из-под белой кожи на предплечье лекаря показался острый серебряный кончик!
Мужчина сомкнул указательный и средний пальцы, слегка надавил на руку — и наружу со свистом выскочила вторая игла. За ней последовала третья, четвертая, пятая…
— Матушки мои! — Мэн Цзаньин в ужасе закрыл лицо ладонями. — Я… я боюсь игл!
У Лю Шана от такого зрелища тоже мурашки пошли по коже. Этот человек прятал медицинские иглы прямо у себя под кожей!
— Да как же так можно?! — скулил Мэн Цзаньин, ухватившись за грудь. — Загонять железо в собственное тело! Тебе что, совсем не больно?! Ты нормальный вообще?!
«Высказал все, что я думал», — мысленно вздохнул Лю Шан.
Незнакомец оставался абсолютно хладнокровным:
— Я такой же узник, как и вы. Как иначе я мог пронести инструмент в эту конуру? Не окажись у меня этих игл, ваш юный друг уже к утру испустил бы дух от потери крови.
Он ловко обработал иглы над огнем масляной лампы, закатал штанину Ли Чэня и без промедления всадил их в нужные точки.
Рана от ржавого капкана выглядела скверно: край плоти потемнел и припух.
— Ткань начала гнить, — ровно произнес лекарь. — Придется срезать мертвую плоть.
— Срезать? — почесал затылок Мэн Цзаньин. — Да у нас же и ножа-то нет, все отняли!
Мужчина не удостоил его ответом. Используя длинную иглу вместо скальпеля, он соскабливал поврежденные участки. Поскольку тонкое острие резало хуже ножа, мучение получалось страшным.
Ли Чэнь глухо застонал, но, опасаясь привлечь внимание стражи за дверью, мгновенно сжал челюсти так, что изо рта выступила кровь. Пальцы его со всей силы впились в руку Лю Шана.
Лю Шан чувствовал эту боль как свою собственную. Без обезболивания выносить подобное — настоящая пытка! Он крепко сжал ладонь Ли Чэня и стал бережно отирать холодный пот с его лба:
— Терпи, родной, терпи… Скоро все закончится.
Ли Чэнь выжал из себя подобие улыбки. Его губы были искусаны, а лицо сохраняло мертвенно-бледный оттенок. И все же он попытался успокоить спутника:
— А-Шан… не бойся. Мне… вовсе не больно. Там же мертвая кожа… ничего не чувствую…
Человек в белом едва заметно усмехнулся, но разоблачать упрямца не стал. Вскоре после нескольких точных уколов кровотечение прекратилось.
— Перестала течь! — обрадовался Мэн Цзаньин. — Ну и ну, красуля, да ты настоящий чародей!
Лекарь смерил его таким ледяным взглядом, что тот сразу зажал себе рот. Впрочем, тут же выкрутился:
— Да я же не со зла! Имени своего ты не назвал, вот и приходится называть красавцем. Это же похвала! Я от всей души… гм-гм!
Окончить речь ему не удалось: в его шею аккуратно вошла длинная серебряная игла, мгновенно лишив способности издавать звуки.
Увидев, что кровь у Ли Чэня остановлена, Лю Шан перевел дух. Потеря сил и жестокая боль окончательно истощили государя — он бессильно опустил голову на плечо Лю Шана и смежил веки, погружаясь в тяжелую дремоту.
Стараясь не беспокоить раненого, Лю Шан тихо спросил:
— Вы спасли моего близкого человека. Могу я узнать имя моего благодетеля?
— Моя фамилия Цуй, — коротко ответил тот.
— Господин Цуй, — Лю Шан слегка наклонил голову.
Мэн Цзаньин рядом выпучил глаза и завращал ими, пытаясь что-то вымычать. Когда Цуй извлек иглу из его шеи, тот первым делом проверил голос, пару раз кашлянул и возбужденно выдохнул:
— Так ты… ты преемник великого врачевателя Цуй Чжити?!
Цуй окинул его внимательным взглядом:
— Ты знавал его?
— Еще бы! — воскликнул Мэн Цзаньин, подавшись вперед. — Я Мэн Цзаньин! Мы же знакомы! Ты меня в детстве на руках носил, не помнишь, что ли?
— Не помню, — отрезал Цуй.
— Старый лекарь Цуй владел иглоукалыванием в совершенстве, он еще нашему предку жизнь спас! Отец всегда говорил, что род Цуй — наши благодетели. Я слышал, молодой господин Цуй служил во Дворце Великой Ясности императорским лекарем. Отчего же ты не остался в столице?
Лю Шан мысленно сложил кусочки мозаики. Значит, этот человек действительно бывал во Дворце Великой Ясности и мог знать в лицо высших чиновников.
Между тем Мэн Цзаньин почесал подбородок и с некоторым смущением проговорил:
— Слушай… ты ведь искусный врачеватель. Я вот о чем спросить хотел… У меня тут один приятель есть. У него… ну, словом, срамная болезнь. По мужской части не ладится. Это лечится?
— У приятеля? — бровь лекаря изогнулась.
Заметив на себе сочувственные взгляды Лю Шана и Цуя, Мэн Цзаньин замахал руками:
— Ей-богу, у приятеля! То есть у дальнего родственника! Это не я, честное слово! Не смотрите на меня так!
Лю Шан еле удержался от смеха. Этот Мэн Цзаньин корчил из себя неисправимого гуляку и ловеласа, а на деле, оказывается, прятал за пышными речами банальное мужское бессилие!
Цуй окинул Мэн Цзаньина быстрым взглядом и произнес как нечто само собой разумеющееся:
— У господина Мэна расстроена селезенка, наблюдается застой сырости и крайний исток энергии почек. О каких любовных утехах может идти речь при таком истощении?
— Не про меня это! — Мэн Цзаньин закрыл уши руками. — Я же сказал — не про меня! Молчи!
Бум! Бум!
Снаружи в дверь сарая с силой ударили рукоятью клинка:
— Заткнитесь там! Разорались! Еще один звук — и всем кишки наружу выпущу!
Мэн Цзаньин вынужден был замолчать, обиженно посматривая на лекаря.
Лю Шан кашлянул, возвращая разговор в нужное русло:
— Благодарю вас за помощь, господин Цуй. Каково же ваше условие?
— Оно простое, — проговорил тот. — Помогите мне выбраться отсюда.
— И только-то? — удивился Лю Шан.
— Ничего себе «только-то»! — подал голос Мэн Цзаньин. — Ты посмотри на нас! Старики, калеки да больные! Единственный крепыш — и тот с пробитой ногой!
Он указал на спящего Ли Чэня.
Цуй не стал спорить. Он развернул лежавший на столе лист плотной бумаги и протянул его Лю Шану.
Тот ахнул:
— Это… план разбойничьего логова?
На бумаге был подробнейшим образом вычерчен чертеж крепости: от главных ворот до кухни, с указанием постов и численности караулов.
Лю Шан прищурился:
— Откуда господину Цую ведомы такие тонкости?
— Если сидишь в неволе достаточно долго, волей-неволей выучишь каждый угол, — уклончиво ответил тот.
От шума Ли Чэнь открыл глаза:
— А-Шан… дай мне посмотреть.
Лю Шан протянул ему чертеж. Ли Чэнь внимательно изучил рисунок:
— Судя по этой схеме, скоро откроются ворота для смены караула. Это лучший миг для побега. Но… — он посмотрел на лекаря, — разбойников здесь пруд пруди. Даже если мы выберемся из сарая, с горы нам не сойти. На вышках стоят дозорные, нас сцапают в два счета.
— А кто сказал, что нужно бежать через ворота? — спокойно спросил Цуй.
Лю Шан понял его мысль:
— У вас есть иной замысел?
Цуй разложил карту на столе:
— В момент смены караула охрана теряет бдительность. Кому-то из вас нужно пробраться не к выходу, а вот сюда — на кухню.
— На кухню? — переспросил Лю Шан.
Лекарь вынул из рукава крошечный притертый пузырек и поставил его на стол.
— Зелье?! — ахнул Мэн Цзаньин, вовремя понизив голос. — Откуда у тебя такая драгоценность?
Цуй продолжал, не обращая внимания на его выпад:
— Сегодня разбойники взяли богатую добычу. Вечером они непременно устроят пир. Нужно лишь подмешать содержимое пузырька в винные жбаны. Когда весь лагерь уснет мертвецким сном, вы спокойно выведете и людей, и женщин.
— Вот это дело! — обрадовался Мэн Цзаньин. — Я пойду!
— Нет, — твердо возразил Ли Чэнь. — Пойду я.
— Ты? — усомнился Мэн Цзаньин. — Но ты же ранен!
— Я владею боевыми искусствами. А от тебя толку мало.
Мэн Цзаньин лишился дара речи.
Ли Чэнь действительно недолюбливал этого шалопая — тот слишком вольно разглядывал Лю Шана при первой встрече. И пусть теперь выяснилось, что «опасный соперник» на деле был обычным немощным хвастуном, чувство собственнической ревности у государя никуда не исчезло. К тому же Мэн Цзаньин не умел драться, а у них был всего один шанс.
— Но твоя нога… — беспокоился Лю Шан.
— Брат А-Шан, — Ли Чэнь мягко сжал его пальцы. — Кровь унялась, я немного передохнул и чувствую себя лучше. Дело верное, а кроме меня с этим никто не справится. Не переживай.
Лю Шан взвесил все «за» и «против». Ли Чэнь был прав: случись накладка, Император сможет хотя бы постоять за себя.
— Ладно. Но будь предельно осторожен.
— Слушаюсь, брат, — по-детски ласково улыбнулся Ли Чэнь.
Цуй пояснил ему детали маршрута, и вскоре послышался шум шагов — караульные отправлялись на смену. Как и предсказывал лекарь, старые стражники ушли немедленно, а новые задерживались.
— Пора, — шепнул Цуй.
Ли Чэнь обменялся с Лю Шаном быстрым взглядом, подхватил пузырек и выскользнул в узкое окошко под самой крышей, растворившись в ночной тени.
Лю Шан сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Каждая секунда ожидания казалась ему вечностью.
— Не нервничай ты так, — попытался успокоить его Цуй.
— Легко тебе говорить! — проворчал Мэн Цзаньин. — Это же его родной брат!
— Родной?.. — Цуй лишь едва заметно вскинул бровь, но развивать тему не стал.
Прошло около четверти часа. Лю Шан чувствовал, как внутри все сжимается от нехорошего предчувствия. Вдруг с ним что-то случилось? Вдруг его сцапали? И тут он с удивлением осознал, насколько привязался к этому юному правителю за время, проведенное вместе.
Скрип…
Оконная рама тихо подалась, и в помещение легко спрыгнула тень.
— Чэнь-эр!
Ли Чэнь был цел и невредим. Он быстро прикрыл окно, и в тот же миг снаружи послышались голоса пришедших на смену разбойников. Расчет оказался ювелирным.
— Ты в порядке? — Лю Шан подскочил к нему, осматривая с ног до головы. — Не задели?
— Все хорошо, А-Шан. А с тобой ничего не случилось?
— Да что со мной сделается в запертом сарае? — улыбнулся Лю Шан.
Стоявший рядом Мэн Цзаньин опять получил от Ли Чэня тяжелый, предупреждающий взгляд и только руками развел: «Да за что опять-то?!»
Ли Чэнь же тем временем обнял Лю Шана за плечи и капризно шепнул:
— А-Шан, ты скучал по мне? У тебя ладони совсем холодные… Ты так боялся за своего Чэнь-эра?
Лю Шан от такой откровенной ласки густо покраснел. Этот «щенок» совершенно не стеснялся чужих глаз!
Мэн Цзаньин покрутил головой:
— Ну и любовь у вас с братом… крепкая!
Лю Шан смущенно кашлянул:
— Сколько ждать эффекта?
— После первого же кубка — не больше полусчитки фитиля, — ответил Цуй.
Вскоре за дверью послышался звон посуды и довольный хохот. Разбойникам принесли еду и кувшины с пивом.
— Пей до дна!
— Ого, ну и хмельное!
— То-то же! При новом атамане и жизнь веселее стала!
— И не говори! Прежний-то все законничал, а этот разом столько добра привалил! Пей!
Спустя пару минут голоса за дверью стали заплетаться:
— Что-то меня… в сон клонит…
Бум!
Раздался глухой удар падающего тела, а следом — звон разбитой керамики.
Ли Чэнь мгновенно выскочил наружу, снял связку ключей с пояса обмякшего стражника, перерезал веревки спутникам и отпер дверь.
— Вышло! — прошептал Мэн Цзаньин. — Скорее в главный зал, там наши женщины!
* * *
В просторном зале логова шел пир горой. Связанные пленницы кучковались в центре помещения, а вокруг них бушевали разбойники, распивавшие вино.
— Ха-ха! Видал, какая деваха?
— Атаман, бери себе любую, а нам остатки перепадут!
— Какой еще атаман? — оскалился сидевший во главе стола верзила. — Прежний-то заморыш совсем сдал. Теперь я здесь хозяин!
— Верно! Слава новому атаману!
Главарь ухмыльнулся и потянул за руку ближайшую девушку. Та отчаянно закричала. Но не успел разбойник коснуться ее одежды, как взвыл от дикой боли: в его тыльную сторону ладони по самую головку вошла серебряная игла!
Зал мгновенно затих.
Из темноты коридора, слегка пошатываясь и кашляя, вышел человек в слепяще-белых одеждах.
— Как… как ты вылез?! — обомлел главарь. — Ты же был под замком!
— В сарае душно, — мягко улыбнулся Цуй, снова заходясь в тихом кашле.
— Пленники сбежали! — закричали бандиты, замечая за его спиной Лю Шана и остальных. — Взять их!
Главарь выхватил меч:
— Не бойтесь, они же калеки! Изрубить всех в… а-а-а!
Договорить он не успел: Ли Чэнь в один прыжок оказался рядом и с хрустом вывернул ему руку за спину. В тот же миг остальные разбойники стали валиться с ног один за другим — зелье подействовало и на участников пира.
Спустя минуту весь зал был устлан бессознательными телами. Лишь главарь с переломанной рукой корчился на полу.
Цуй неторопливо подошел к одному из лежащих, поднял упавший клинок и обратился к захватчику власти:
— Какая рука, говоришь, тянулась к чужой невесте?
— Не надо… пощади! — зарыдал тот, выползая к дверям.
— Законы нашей обители помнишь? — тихо спросил лекарь. — За насильничество — отсечение кисти. Сам срубишь или помочь?
А-а-а-а-а!
Дикий крик огласил своды залы.
Лю Шан ничего не увидел — Ли Чэнь вовремя прижал его лицо к своей груди, заслоняя от кровавого зрелища. А вот Мэн Цзаньин, которого обрызгало алой юшкой, свалился в обморок прямо где стоял.
Цуй вытер клинок о ветошь и поворачивается к Лю Шану:
— У меня еще остались дела. Но этого борова я могу отдать вам.
Лю Шан осторожно высвободился из объятий Ли Чэня и внимательно посмотрел на человека в белом:
— Господин Цуй… Насколько я успел заметить, это логово прежде не занималось грабежами. Вы знали до мельчайших деталей расположение постов, привычки каждого вора и даже состав трав на кухне. Вы ведь не просто врач, случайно попавший в плен?
Цуй молча прошел к резному креслу во главе зала и медленно опустился на него, расправив белые полы.
Все пришедшие в себя разбойники, еще сохранявшие остатки разума, дружно повалились ниц:
— Приветствуем Большого Атамана!
Мэн Цзаньин, как раз очнувшийся от шока, вытаращил глаза:
— Ты… ты разбойничий главарь?! Потомственный врачеватель — и бандит?!
Цуй не обратил на него внимания. Наклонив голову, он посмотрел на Лю Шана:
— Раз уж ты раскрыл мою тайну, не позволишь ли и мне узнать о твоем истинном имени?
Он крутанул в пальцах белую нефритовую пластину:
— Не ошибусь, если скажу, что предо мною господин Распорядитель Дворцовой Канцелярии?
А затем его взгляд переместился на Ли Чэня, который мгновенно заслонил собой Лю Шана.
Цуй тихо усмехнулся:
— А этот юноша, ради которого господин Распорядитель готов пойти в огонь и воду… не сам ли Владыка Поднебесной, Его Величество Император?
Мэн Цзаньин, только-только пришедший в себя, снова хлопнулся в обморок.