— Приёмный отец... — Взгляд Елюй Яньму, казалось, проникал в самую душу. — Вы ведь всегда питали ко мне чувственность, верно?
Яонянь Цзиньюй из последних сил закусил губу, до боли сжав челюсти: он панически боялся выдать себя хоть единым стоном.
— Я заметил, — продолжал Елюй Яньму с едва уловимой усмешкой, — что вы то и дело тайком смотрите на меня.
Цзиньюй изумлённо вскинул взор. В его округлившихся глазах недвусмысленно читался немой вопрос: * «Как ты продалгал это?!»*
— Значит, я не ошибся? — шёпотом произнёс Елюй Яньму. — В вашем сердце действительно есть место для меня.
— Нет... — с трудом выдавил Цзиньюй хриплым, сорванным голосом, не разжимая зубов.
Елюй Яньму проигнорировал его отрицание и с тихой страстью продолжил:
— Вы любите меня. Вы воспылали ко мне чувствами первыми... И после этого ради кагана готовы отправить меня на смерть! Мне до безумия хочется вскрыть вашу грудь и посмотреть, не из камня ли изваяно это сердце.
За дверью Лю Шан прижал ладонь к губам, еле сдерживая смешок:
«Ого, а наш названный старший брат — настоящий деспот-соблазнитель!»
Ли Чэнь потянул Лю Шана за рукав и понизил голос до шепота:
— Уходим. Елюй Яньму — опытный воин, он запросто услышит твоё ухомыление.
Лю Шан спохватился. Боевые навыки Яньму действительно были не шуточными, он вполне мог уловить чужое присутствие.
— Ладно-ладно, уходим! — тихо прошептал Лю Шан и, схватив императора за руку, увлёк его прочь.
Вернувшись во Дворец Великой Ясности, Лю Шан ухмыльнулся:
— Киданьское посольство вознамерилось плести интриги прямо на постоялом дворе, тоже мне, нашли чьей земли бояться, просто смех.
Ли Чэнь беспомощно вздохнул:
— Тайком уйти из дворца и даже не предупредить меня... Брат А-Шан, твоя дерзость растёт день от дня.
Лю Шан придал лицу самое подхалимское выражение:
— Так это ты меня избаловал, Чэнь-эр! Сам во всём виноват.
Ли Чэнь понимал, что это откровенное сводничество вины на него, но про себя отметив, что подобная манера речи ему до странности приятна, не смог выдавить из себя и капли гнева.
— В следующий раз без моего ведома ни шагу, — строго повелел государь.
— Понял, понял! — Лю Шан закивал, словно болванчик, демонстрируя редкую послушность. Впрочем, про себя он тут же добавил: * «В следующий раз всё равно сделаю по-своему!»*
Ли Чэнь вернулся к делу:
— Посольство киданей не сумело убрать Елюй Яньму на подворье, поэтому так просто они не отступятся.
— На подворье им действовать негде, во Дворце Великой Ясности — тем более, а на обратном пути и подавно не сыскать удобного случая, — рассудил Лю Шан. — У них практически нет возможностей для нападения.
— Если возможностей нет, они их создадут, — с холодом произнёс Ли Чэнь. — Главное — сохранять бдительность.
* * *
Яонянь Цзиньюй очнулся лишь к полудню следующего дня. Тело пронзала беспросветная ломота, мышцы затекли настолько, что он едва мог пошевелить пальцем.
Он невольно коснулся постели рядом с собой — Елюй Яньму уже ушёл. От этой мысли Цзиньюй, вопреки всему, ощутил глубокое облегчение.
Едва превозмогая слабость, он сел и накинул халат. Но не успел даже спусить ноги с тахты, как раздался оглушительный треск — тяжелая дверь его покоев отлетела от удара, и в комнату ворвался киданьский посланник.
— Господин Яонянь, у вас, я вижу, поразительно спокойная совесть! — с порога желчно выплюнул тот. — Спать до самого полудня! Пока мы без устали трудимся на благо кагана, я лично себе места не нахожу от тревоги! Почему Елюй Яньму всё ещё жив?! Почему он до сих пор спокойно ходит по этой земле? Вы забыли наказ кагана? Вознамерились ослушаться приказа?!
Яонянь Цзиньюй нахмурился, плотнее запахнул воротник и, опустив взор, сдержанно ответил:
— Я не смею забывать волю кагана. Но вчерашняя затея целиком лежала на вас! Вино оказалось с изъяном, Елюй Яньму вовсе не опьянел, и у меня не было ни единого шанса нанести удар. Неужели в этом есть моя вина? Не лучше ли вам самому подумать над своими ошибками?
— Ты!.. — Посланник от злости взмахнул рукавом. — Убить Елюй Яньму — поручение кагана, данное именно вам, господин Яонянь! Я лишь оказывал содействие. Из-за вашей оплошности и с учётом подозрительного нрава Елюй Яньму он вряд ли переступит порог подворья во второй раз. До нашего отъезда остаётся совсем немного времени, и вы обязаны кончать с этим немедленно!
Сделав шаг ближе, посланник понизил голос:
— Я уже подал прошение владыке Поднебесной устроить в Императорских угодьях дворцовый смотр тигра. Елюй Яньму обязательно будет там присутствовать. Вдали от дворца, вдали от подворья и самой Чанъани, прямо на охотничьих угодьях совершить задуманное не составит труда. Надеюсь, господин Яонянь больше не разочарует кагана!
С этими словами он с грохотом хлопнул дверью и удалился.
Цзиньюй проводил его неподвижным взглядом. Спина его оставалась прямой, но едва шаги за дверью стихли, он бессильно опустился обратно на мягкое ложе, жадно ловя воздух.
* * *
Дворец Великой Ясности, Павильон Малинового Созвездия.
— Дворцовый смотр тигра? — Ли Чэнь с лёгкой улыбкой взглянул на стоящего перед ним чрезвычайного посланника киданей.
— Именно так, Ваше Величество, — с подобострастной ужимкой ответил тот. — Этот свирепый зверь был добыт лично нашим каганом. Шкура у него белоснежная, словно свежий снег, и вся испещрена золотистыми полосами — редчайшее, драгоценное диво! Отправляясь в Поднебесную, каган специально повелел привезти этого зверя в дар Священному Государю!
Ли Чэнь ни разу в жизни не видел подобных зверей. Что и говорить, хоть он и был правителем империи, настоящих тигров ему доводилось встречать нечасто — даже в Императорских охотничьих угодьях эти хищники попадались крайне редко.
К тому же тигры отличались невероятной лютостью, и поверить в то, что каган одолел такого исполина в одиночку, было трудно — скорее всего, это была обычная похвальба.
Незапная щедрость киданей не обманула государя: намерение посольства лежало на поверхности. Они просто хотели выманить его и Елюй Яньму за пределы дворца. Замысел был слишком очевидным.
Однако Ли Чэнь сделал вид, будто искренне заинтересовался предложением:
— Раз так, с удовольствием взглянет на этого редкого зверя! Объявляю высочайшее соизволение.
— Премного благодарен, Ваше Величество! — Посланник сиял от радости. Взмолившись в глубоком поклоне, он покинул павильон.
Из внутренних покоев, сладко потягиваясь и зевая, вышел Лю Шан. Судя по всему, он только что проснулся. Ли Чэнь шагнул ему навстречу:
— А-Шан, кидани зовут нас посмотреть на редкого тигра.
— Я всё слышал, — отозвался Лю Шан. — Привезти тигра во дворец они не могут, а значит, единственное подходящее место для дворцового смотра тигра — охотничьи угодья. Посланник явно рассчитывает, что ты и Елюй Яньму покинете дворец, чтобы там, на природе, расправиться с Яньму.
Елюй Яньму оставался уроженцем киданьских земель, и если посольство устраивало подобное мероприятие, он никак не мог отказаться от присутствия. Посланник тонко просчитал этот шаг.
Ли Чэнь усмехнулся:
— Что ж, поглядим, какие ещё козни они умыслили.
Лю Шан прищурился:
— Признайся, тебе просто хочется посмотреть на тигра?
Ли Чэнь неопределённо кашлянул. Брат А-Шан снова попал в самое яблочко.
Вскоре они обсудили сложившуюся ситуацию с самим Елюй Яньму. Тот нахмурился:
— Тигр — зверь лютый и беспощадный. Одолеть его в одиночку даже мне было бы не под силу, а уж кагану и подавно. Посланник неспроста преподнёс такой подарок. Здесь точно кроется подвох.
Лю Шан поинтересовался:
— Как думаешь, что они задумали?
Елюй Яньму задумчиво ответил:
— В Альянсе Яонянь есть одно племя, владеющее секретами дрессировки диких зверей. Я слышал, они создали особое благовоние. Запах у него настолько слабый, что обычный человек его едва ли уловит, но на тигров оно действует мгновенно, пробуждая в них первобытную ярость... Не исключено, что они решат натравить зверя именно таким образом.
Лю Шан почесал подбородок:
— Способ ловкий и шито-крыто. Вполне возможно... А есть ли от этого зелья средство?
Елюй Яньму улыбнулся:
— Проще некуда — обычное омовение. Аромат у средства слабый и нестойкий: стоит хорошенько вымыться, и от него не останется и следа.
Лю Шан повеселел:
— То есть перед осмотром тигра всем достаточно просто принять ванну? Какая лёгкая разгадка!
Елюй Яньму кивнул, но тут же предостерёг:
— Самые простые средства часто оказываются самыми надежными. И всё же расслабляться не стоит. Об этом благовонии я знаю лишь по слухам — всё-таки я — илицзинь племени Дила, а чужие секреты доходят до нас только краем уха.
Ли Чэнь подвёл итог:
— Не волнуйтесь. Я прикажу Го Юйчэню и Мэйлу Чицзаню выступить вместе с двумя лагерями Армии Божественного Замысла для охраны. Мы будем готовы к любому повороту.
Обо всем условившись, оставалось лишь ждать назначенного дня.
Поскольку держать свирепого хищника во Дворце Великой Ясности было невозможно, императорский кортеж и посольство киданей ранним утром следующего дня покинули Чанъань и внушительной колонной направились к Императорским охотничьим угодьям для дворцового смотра тигра.
Яонянь Цзиньюй из-за повреждённой ноги не мог ехать верхом и находился в карете. Приподняв плотную шторку, он выглянул наружу — и его взгляд тут же пересекся со взглядом Елюй Яньму. Впрочем, это было неотвратимо: Яньму ни на миг не сводил глаз с его экипажа.
Цзиньюй вздрогнул и торопливо опустил занавеску.
— Господин Яонянь, — раздался из глубины кареты тихий, елейный голос. Внутри находился сам посланник. — Неужели в последний момент у вас дрогнет сердце?
Яонянь Цзиньюй быстро вернул себе бесстрастное выражение лица:
— Я знаю, что делаю.
Посланник продолжал:
— Елюй Яньму предал кагана и стал врагом нашего народа. В этот решающий час я прошу вас думать о благе племени и не поддаваться пустой жалости к бывшему ученику!
Немного помолчав, он добавил с ухмылкой:
— Можете быть спокойны: зелье, приманивающее зверя, я тайком нанёс на поводья коня Елюй Яньму. Всю дорогу он касался их руками. Вам даже не придётся пачкать руки — всё будет выглядеть как несчастный случай.
Цзиньюй слегка прищурился:
— Я понял.
* * *
Едва отряд прибыл в угодья, все действующие лица, следуя заранее намеченному плану, немедленно отправились на омовение и сменили одежду на точно такую же, чтобы не вызывать подозрений у киданей.
На пространной поляне в угодьях возвели высокую трибуну. Когда Ли Чэнь вместе с придворными занял свои места, со стороны леса раздался тяжёлый скрип колёс: несколько киданьских воинов выкатили огромную клетку на повозке.
Повозка была укрыта плотным чёрным пологом, не пропускавшим свет. Разглядеть содержимое было невозможно, но из-под ткани доносилось тяжелое, хриплое дыхание, от которого по коже бежали мурашки.
«Ау-у-у! У-у!» — Сяо Хуэйхуэй мгновенно вздыбил шерсть на загривке. Обыкновенно ласковый волчонок выгнул спину, и в его глазах вспыхнула дикая лютость. Он оскалил клыки и оглушительно залаял.
— Тише, малыш, тише, — Ли Чэнь успокаивающе погладил волчонка по голове. Сяо Хуэйхуэй немного притих, но зверь внутри него продолжал метаться от чуемой опасности.
Киданьский посланник выступил вперёд и с глубоким поклоном произнёс:
— Ваше Величество, позвольте представить вам Белоснежного тигра с золотыми полосами!
С этими словами он резко сдёрнул чёрное покрывало.
Перед собравшимися предстал исполинский зверь с ослепительно белой шерстью, испещрённой золотистыми узорами, и глазами, подобными двум прозрачным изумрудам!
«Фр-р... Фр-р...»
Тигр неспокойно метался по клетке, скребя когтями деревянный настил. Он оскалил пасть, демонстрируя длинные, острейшие клыки.
«Р-р-а-а-у-у-у!»
Внезапно хищник огласил окрестности оглушительным рёвом и с размаху ударился головой о железные прутья. Зверь стал безумно бросаться на решётку, пытаясь перегрызть засов, так что тяжелые цепи жалобно зазвенели под его напором.
Лю Шан нахмурился и тихо шепнул:
— Ваше Величество, мы ведь смыли всё благовоние... Почему зверь так свирепствует?
Ли Чэнь и сам заметил неладное. Тигры от природы люты, но этот зверь казался абсолютно безумным.
— И потом... — с сомнением добавил Лю Шан, — мне кажется, или он рвётся вовсе не к нам?
Ли Чэнь прищурился, проследив за вектором атак беснующегося тигра, и в его глазах вспыхнула догадка:
— Похоже, киданьский посланник метит не только в Елюй Яньму.
Лю Шан тоже мгновенно всё понял:
— Помимо Елюй Яньму, есть ещё кое-кто, на кого могли нанести это зелье...
Оба переглянулись и одновременно произнесли:
— Яонянь Цзиньюй!