— Расписка?
«Какая ещё расписка?»
Глаза Лю Шана едва заметно блеснули, и он произнёс с наигранным недоумением:
— Расписка? О чём вы, господин Чэн? Что-то Распорядитель не помнит за собой ничего подобного.
Чэн Хуайцзинь холодно ухмыльнулся:
— Распорядитель Дворцовой Канцелярии, вы и впрямь столь быстро всё забыли или попросту намерены отречься? В те годы, когда вы заманивали на свою сторону военных губернаторов и комендантов по всем провинциям, всякое соглашение скреплялось письменным обязательством.
Сердце Лю Шана ёкнуло. «Заманивал губернаторов и комендантов?!» Голова мгновенно налилась тяжестью. Если подобные бумаги существуют и попадут не в те руки — это же прямая дорога на плаху за измену!
Прежний хозяин этого тела явно был не прочь сыграть по-крупному. Амбиций у него хватало, и заговор он, похоже, вынашивал давным-давно. Оставить такую улику противникам... Как теперь спать спокойно?
Однако Лю Шан и бровью не повёл. Напротив, на его губах заиграла непринуждённая улыбка:
— Господин Чэн, и где же ныне сия расписка? Почему бы... не показать её мне?
Чэн Хуайцзинь тихо рассмеялся:
— Распорядитель, неужто вы принимаете меня за наивное дитя? Покажи я вам документ сейчас, вы ведь тут же уничтожите все улики, верно?
Лю Шан приподнял бровь. «А парень сообразителен. Именно это я и собирался сделать».
— Ну зачем же так? — весело возразил Лю Шан. — Мы с вами в одной лодке. Если она пойдёт ко дну, не поздоровится обеим сторонам. Я лишь желаю убедиться, что документ не повреждён... Столько лет всё-таки прошло, не так ли?
Чэн Хуайцзинь ответил:
— Показать расписку я могу. Но...
Он сделал паузу и продолжал уже тише:
— Здесь слишком много лишних глаз и ушей. К тому же столь ценную вещь я не ношу с собой. Как насчёт завтрашней полуночи? Приходите в почтовое подворье, и я дам вам разглядеть каждое слово.
Лю Шан смерил его внимательным взглядом. Отказываться сейчас не имело смысла.
— Что ж, договорились. Завтра в полночь.
— Буду ждать, — отозвался Чэн Хуайцзинь. — Надеюсь, Распорядитель сдержит слово.
Не успели они договорить, как к шатру подошёл Чэн Цинцю. Чэн Хуайцзинь мгновенно преобразился, прошептав:
— Он вернулся.
Старший брат вошёл в шатёр и с тревогой посмотрел на младшего:
— А-Цзинь, как ты? Зачем поднялся? Ну-ка ляг обратно!
В то же мгновение Чэн Хуайцзинь вновь обрел вид немощного, болезненного юноши.
— Не беспокойся, брат, — тихо прокашлялся он. — Распорядитель лично навестил меня, как я мог проявлять такое неуважение и лежать?
Лю Шан мысленно усмехнулся: «А играть-то ты умеешь кууда лучше моего...»
— Господину Чэн не стоит подниматься, — вслух произнёс Лю Шан. — Я лишь исполнял волю Его Величества. Убедившись, что вашей жизни ничто не угрожает, я возвращаюсь с докладом. Государь ждёт.
— Провожу Распорядителя, — поклонился Чэн Цинцю.
Выйдя из шатра, Лю Шан неторопливо направился к штабному шатру. В голове крутилась только одна мысль: Чэн Хуайцзинь намеревался использовать его. А эта расписка... Если она настоящая, узел затягивается слишком туго.
— А-Шан? А-Шан!
— А? — Лю Шан очнулся от раздумий и поднял глаза.
Оказалось, он уже переступил порог штаба. Перед ним с обеспокоенным лицом стоял император Ли Чэнь.
— Что с тобой, А-Шан? — спросил Государь. — Я звал тебя несколько раз, а ты словно застыл.
— Ничего, Ваше Величество, — качнул головой Лю Шан, выкидывая из головы мрачные мысли. — Я ходил проведать господина Чэна. С ним всё в порядке, просто переутомился.
Ли Чэнь фыркнул, не скрывая раздражения:
— Да притворяется он! Я до него даже не коснулся, сам с лошади свалился. При чём тут я?
Из-за падения Чэн Хуайцзиня военный смотр пришлось завершить раньше времени. Войска и придворные покинули лагерь Армии Божественного Замысла и вернулись во Дворец Великой Ясности, где вечером был устроен пир.
На протяжении всего торжества Лю Шан витал в облаках. Потеряв нить происходящего, он машинально тыкал палочками в мясо на подносе, превращая его в труху, точно заяц, толкущий снадобье в ступке.
Лю Гуан, сидевший неподалёку, несколько раз окликнул сына, но тот даже не шелохнулся. Вздохнув, отец подошёл и осторожно вытянул палочки из его пальцев. Лю Шан продолжал делать тыкающие движения уже пустой рукой.
— Шан-эр! Шан-эр!
— А? — Лю Шан наконец пришёл в себя, хлопнул глазами и растерянно посмотрел на пустую ладонь. — А где палочки?
— О чём ты так глубоко задумался? — качнул головой Лю Гуан.
Лю Шан пригнулся к самому уху отца и прошептал:
— Отец, мне нужна твоя помощь...
* * *
Когда пир уже подходил к концу, старый генерал Чэн в сопровождении сыновей подошёл засвидетельствовать уважение Лю Гуану и Лю Шану. Генерал прибыл в столицу, чтобы передать командование сыну, а потому искал поддержки у самых влиятельных людей при дворе — то есть у отца и сына Лю.
— Верховный Советник, Распорядитель, поднимем чашу! — с улыбкой произнёс старый генерал.
Лю Гуан ответил вежливым поклоном:
— Вы слишком добры, генерал.
Пока старшие обменивались любезностями, Чэн Хуайцзинь незаметно приблизился к Лю Шану и едва слышно шепнул:
— Распорядитель, не забудьте про наш уговор. Завтра в полночь.
Лю Шан изогнул бровь:
— Разве о таком забудешь?
Чэн Хуайцзинь мягко улыбнулся:
— Я лишь проявляю осторожность. Вдруг у Распорядителя слишком много дел?
— А-Цзинь, — окликнул его Чэн Цинцю. — О чём ты беседуешь с Распорядителем?
Заметив брата, Чэн Хуайцзинь тут же нацепил маску кроткого юноши:
— Ни о чём особенном, брат. Распорядитель — весьма приятный собеседник.
Окончив приветствия, старый генерал увёл сыновей. Чэн Цинцю и Чэн Хуайцзинь шли бок о бок. Старший брат долго колебался, но всё же тихо спросил:
— А-Цзинь... твоё тело...
Улыбка на лице Чэн Хуайцзиня на мгновение застыла.
— О чём ты, брат? Я не совсем понимаю.
Чэн Цинцю перехватил его за рукав, в его голосе проступила тревога:
— А-Цзинь, я вчера...
— Ох... — тихо охнул Чэн Хуайцзинь, словно от этого движения у него распахнулась рана.
Чэн Цинцю испуганно отдернул руку:
— У тебя... рана? Нужно было попросить у императорского лекаря снадобье!
— Снадобье? — Чэн Хуайцзинь тихо и горько усмехнулся. — И как бы я объяснил это лекарю? Как, по-твоему, брат?
Он нарочито выделил слово «брат».
Лицо Чэн Цинцю окаменело. Он замер, не в силах вымолвить ни слова.
Чэн Хуайцзинь же, напротив, вновь улыбнулся с полнейшим равнодушием:
— Не тревожься, брат. Мы ведь всё равно не родные по крови. Тебе не стоит принимать это близко к сердцу. Я уж точно не стану.
С этими словами он повернулся и пошёл прочь. Чэн Цинцю остался стоять на месте, не зная, догнать ли ему Хуайцзиня или держать дистанцию...
* * *
После пира Лю Шану пришлось следить за отправкой военных губернаторов в подворье, а затем возвращаться во дворец. Эта беготня вымотала его до предела. Едва добравшись до Ведомства Внутренних Дел, он рухнул на ложе и мгновенно провалился в сон.
«Кто ты такой...»
«Я спрашиваю тебя: кто ты на самом деле?!»
Сон казался невероятно зыбким и в то же время пугающе осязаемым. Юный император стоял перед ним с холодным, налитым яростью взглядом.
«Ты не Распорядитель! Отвечай мне! Верни мне моего А-Шана!..»
— Хор-рх! — Лю Шан вынырнул из небытия, судорожно глотнув воздух, и распахнул глаза. За окном уже рассвело.
Он потёр веки, переворачиваясь на другой бок, и попытался вытряхнуть из головы этот кошмар. «Невозможно. Малец ни за что не догадается. Это просто дурной сон».
Во всем виноват этот Чэн Хуайцзинь! Кабы не его шантаж, Лю Шан не стал бы забивать голову всякой дрянью.
Повалявшись ещё немного, он неохотно поднялся, потянулся и сладко зевнул. И тут в голову закралась странная мысль: хоть у них с императором и не было официального признания, симпатия юноши была очевидной. Но кого любит этот щенок — его, нынешнего Лю Шана, или прежнего хозяина тела?
Мысли утянули его на дно глубокой рефлексии. Лю Шан слегка похлопал себя по щекам:
— Соберись! Соберись!
Какая разница, кого он любил раньше? Сейчас Распорядитель — это он, Лю Шан. Второго такого всё равно нет.
— Распорядитель, — раздался за дверью голос слуги. — Вы встали? Его Величество просит вас прибыть в Павильон Малинового Созвездия.
— Иду! — Лю Шан быстро умылся, переоделся и поспешил к государю.
— А-Шан, ты пришёл!
Едва он переступил порог, Ли Чэнь подскочил к нему и ладонями закрыл ему глаза:
— Осторожно, впереди ступенька. Не подглядывай!
Лю Шан ухмыльнулся:
— Ваше Величество, вы так зажмурили мне глаза, что я при всём желании ничего не увижу.
Император бережно провёл его во внутренние покои и только тогда убрал руки:
— Смотри!
Лю Шан моргнул, привыкая к свету. Вокруг ничего не изменилось: те же ковры, те же курильницы, те же слуги. Он растерянно перевёл взгляд на Ли Чэня.
Тот смотрел на него глазами преданного щенка, ожидающего похвалы. Казалось, если бы у него были уши, они бы сейчас радостно подрагивали на макушке.
— Кхм-кхм! — демонстративно откашлялся евнух Юй Чжичжоу.
Лю Шан посмотрел на Юй Чжичжоу. Тот подавал ему отчаянные знаки, подмигивая в сторону низкого столика.
Лю Шан перевёл взгляд на стол. Там стоял поднос с аккуратными кучками очищенных мандаринов.
— Кхм! — Юй Чжичжоу изобразил руками движение, будто снимает кожуру.
— О-о-о! — осенённый догадкой, протянул Лю Шан. — Мандарины! Ваше Величество... вы сами их очистили?
Ли Чэнь закивал, как заведённый, и схватил его за руку:
— Да! Каждая долька целая! Я всю ночь тренировался, чтобы порадовать тебя!
Лю Шан лишился дара речи. Всю ночь?
Очистить мандарин для обычного человека — дело двух секунд, но для правителя поднебесной, привыкшего к роскоши, это был настоящий подвиг. В прошлый раз Ли Чэнь раздавил плод в кашу, пустив сок, и Лю Шан думал, что тот просто пошутил про следующий раз. А он засел за учебу на всю ночь...
В душе Лю Шана поднялась волна нежности.
— Ваше Величество, давайте поедим вместе.
— Нет-нет, это всё тебе! — Ли Чэнь с гордостью подвинул поднос. — Я старался для брата А-Шана.
Он взял одну дольку и поднёс к губам Лю Шана. Тот отправил её в рот и улыбнулся:
— Сладкий!
— Правда? — обрадовался Ли Чэнь. — Тогда и ты меня угости.
Лю Шан отломил дольку и протянул императору. Но Ли Чэнь вместо того чтобы взять её ртом, сначала прикоснулся губами к пальцам Лю Шана, и лишь затем слизал плод.
— А брат А-Шан ещё слаще... — прошептал он и вдруг скривился, схватившись за щеку: — Ох...
Лю Шан удивился:
— Что с вами, Ваше Величество?
Ли Чэнь махнул рукой:
— Пустяки... Просто зубы немного ломит.
«Ломит зубы?» Лю Шан изумился ещё больше. В таком возрасте у государя должны быть крепкие зубы. Отчего вдруг такая напасть?
Юй Чжичжоу стоял рядом и с глубоким вздохом произнёс:
— Распорядитель не знает... Его Величество вчера тренировался всю ночь. На подносе — только целые мандарины. А ведь были ещё и те, что помялись...
— Неужели... — догадался Лю Шан. — Ваше Величество, вы их все съели?!
Ещё бы зубы не ломило от такой кислятины!
Ли Чэнь смущённо улыбнулся:
— Ну, не все. Половину я отдал Юй Чжичжоу, так что ничего не пропало. Правда, я сообразительный?
Лю Шан онемел. «Бедный евнух Юй... Теперь понятно, почему он сегодня говорит, едва разжимая губы — зубы зашлись так, что от любого сквозняка больно!»
— Очень... очень сообразительный! — вытравил из себя кривую улыбку Лю Шан.
Получив похвалу, Ли Чэнь сиял от счастья:
— А-Шан, я сейчас ещё начищу!
Лю Шан заметил, как на лбу Юй Чжичжоу вздулись вены, и поспешно перебил:
— Не нужно, Ваше Величество! Вполне достаточно, правда!
— Не стесняйся! Я спрашивал у Верховного Советника, он подтвердил, что ты любишь мандарины. Я велел Приказу Дворцовых Пиров закупить целую гору!
Лю Шан застыл в немом шоке.
Император продолжал потчевать его мандаринами, будто намеревался заменить ими обед и ужин. Под конец у Лю Шана и самого заломило зубы. Выбросить фрукты было жалко, поэтому он отобрал самые красивые и отнёс отцу, Лю Гуану.
А остальные... Ли Чэнь щедро пожаловал Юй Чжичжоу, превратив бедного евнуха в мусорное ведро для кулинарных отходов.
Юй Чжичжоу съел мятых мандаринов куда больше императора и продолжать этот подвиг уже не мог. Он забрал поднос и отправился во внутренние службы, чтобы раздать фрукты мелким слугам. На полпути он столкнулся с патрульным отрядом Мэйлу Чицзаня.
Генерал Мэйлу подошёл ближе:
— Младший евнух Юй, откуда у тебя столько мандаринов?
Юй Чжичжоу посмотрел на поднос, затем на генерала, и в его голове созрел план:
— Генерал Мэйлу, не желаете ли отведать фруктов?
Мэйлу Чицзань обомлел от счастья:
— Это мне?
Юй Чжичжоу кивнул:
— Если вам нравится, забирайте все.
Генерал был вне себя от радости. Со времён того случая, когда евнух при всех назвал его «братом», это был первый знак внимания!
Пока Мэйлу Чицзань стоял в ступоре, Юй Чжичжоу добавил:
— Если не хотите, я пойду...
— Хочу, хочу! — Генерал едва не вырвал поднос из его рук. — Всё, что дарует брат, я приму с благодарностью! Какая красота, как аккуратно очищено!
Юй Чжичжоу промолчал, подумав про себя: «У генерала, должно быть, проблемы со зрением».
Днём Лю Шан встретил Мэйлу Чицзаня. Тот держался за щеку и старался не разжимать рта.
— Генерал, у вас что, кариес? — удивился Лю Шан.
— Нет... — процедил сквозь зубы генерал. — Просто зубы немного зашлись от холода.
После расспросов выяснилось, что Юй Чжичжоу сгрузил все мятые мандарины генералу. Неудивительно, что евнух ходил с таким облегчённым видом!
Вечером Ли Чэнь снова взялся за своё. Во время ужина на столе опять возвышалась оранжевая гора.
У Лю Шана заныло в висках. Чтобы отвлечь Государя, он ткнул пальцем в блюдо:
— Ваше Величество, посмотрите, какая милая резная фигурка!
Внимание Ли Чэня мгновенно переключилось:
— Тебе нравится карвинг? Я тоже так умею! С детства владею клинком, так что вырезать из овощей для меня — пара пустяков.
Покончив с трапезой, Ли Чэнь велел Юй Чжичжоу принести материалы. Евнух облегчённо вздохнул: слава богу, хоть не мандарины!
Император уже разобрал все бумаги и собирался оставить Лю Шана на ночь в Павильоне Малинового Созвездия. Лю Шан же судорожно соображал, как сбежать. В полночь его ждал Чэн Хуайцзинь, и к одиннадцати часам нужно было освободиться.
«Какой предлог придумать? Сказать, что живот болит? Да, скажу, что прихватило желудок от мандаринов — вполне убедительно!»
Пока он размышлял, Юй Чжичжоу принёс огромную восковую тыкву — чжэньгуа. Повар вырезал из неё зайчика.
Ли Чэнь достал украшенный драгоценностями кинжал, с хрустом рассек тыкву пополам, счистил кожуру и принялся за работу. Его пальцы двигались с невероятной ловкостью. Прошло всего пару минут, и из-под лезвия выскочил упитанный, симпатичный кролик.
Лю Шан продолжал витать в облаках, обдумывая детали побега.
— А-Шан, смотри! — вырвал его из мыслей голос Ли Чэня.
Лю Шан на автомате протянул руку, взял тыквенного зайца и, перепутав его с мандарином, отправил прямо в рот.
Хрусь!
Голова кролика исчезла.
— Тьфу-тьфу-тьфу! — Лю Шан скривился от травянистого вкуса и только тут понял, что сделал.
Ли Чэнь замер с открытым ртом:
— А-Шан, ты зачем тыкву съел?! Выплюнь скорее!
Лю Шан спешно выплюнул кусок сырой тыквы. Бедный заяц остался без головы.
— Всё в порядке? — перепугался Ли Чэнь.
— В порядке... — смутился Лю Шан. — Простите, Ваше Величество.
Ли Чэнь насупился:
— Ты сегодня сам не свой. Что-то случилось?
— Нет-нет! Ничего!
Император перевёл взгляд на окно. Юй Чжичжоу, уловив момент, мгновенно вывел всех слуг и затворил двери павильона.
Оставшись наедине, Ли Чэнь хитро улыбнулся:
— Брат А-Шан, ты съел моего кролика. Чем отдавать будешь?
— Чем? — растерялся Лю Шан. — Хотите, я принесу другую тыкву?
— Не хочу, — отрезал Ли Чэнь. — Зачем мне тыква?
— Тогда... вычтите из моего жалования?
Ли Чэнь рассмеялся:
— Зачем мне твоё жалование? Тыкву покупать?
— И чего же вы хотите?
Ли Чэнь наклонился к его уху и прошептал:
— Я хочу, чтобы брат А-Шан проявил инициативу. Как тогда, в Павильоне Бессмертной Обители...
В голове Лю Шана будто взорвалась петарда. Лицо мгновенно вспыхнуло.
В тот день император был под действием снадобья, а сам Лю Шан выпил лишнего. Желая «спасти» государя, он действовал крайне настойчиво...
— В тот день ты был таким суровым, — продолжал дразнить его Ли Чэнь. — Даже руки мне связал. Смотри, следы до сих пор остались.
Он протянул запястья. Кожа у него была нежной, и легкие красные полосы действительно ещё проглядывали.
— Но мне нравится, когда брат А-Шан проявляет силу... — с тихим смехом проговорил император.
Лю Шан сгорал от стыда. Не успел он опомниться, как Ли Чэнь подхватил его на руки, смахнул рукавом документы со стола и опустил Лю Шана на гладкую столешницу.
— Раз уж ты съел моего зайчика, я съем тебя, — шепнул Ли Чэнь и нежно прикоснулся к его губам.
Взгляд государя был полон такой обожающей, детской преданности, что у Лю Шана перехватило дыхание. Он уже готов был сдаться и обнял императора за плечи...
И тут снаружи раздался глухой удар колокола, отбивавший одиннадцать часов вечера.
Лю Шан вздрогнул и изо всех сил отпихнул Ли Чэня.
Атмосфера рухнула в мгновение ока. Ли Чэнь ошеломлённо уставился на него:
— А-Шан?
«Полночь скоро! Я не могу опоздать к Чэн Хуайцзиню!»
Лю Шан схватился за живот и изобразил на лице муку:
— Ох... Живот... То есть, желудок! Желудок прихватило!
— Желудок?! — перепугался Ли Чэнь. — Я сейчас же вызову лекаря!
— Не надо! — Лю Шан удержал его за руку. — Это всё мандарины... Пойду к себе, отлежусь. Не надо беспокоить лекарей, а то Вдовствующая императрица узнает и снова будет недовольна.
Ли Чэнь тронутый такой заботой, кивнул:
— Хорошо, я попрошу Юй Чжичжоу проводить тебя.
Едва Лю Шан добрался до Ведомства Внутренних Дел, он отослал евнуха. А сам, выждав пару минут, выскользнул из комнаты.
Он не знал, что Ли Чэнь, не сдержав тревоги, тайком пробрался к его покою через стену. И как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лю Шан, здоровый и невредимый, крадётся к выходу из дворца.
«Желудок уже не болит? Куда это он собрался ночью?»
Ли Чэнь, используя навыки лёгких шагов, бесшумно последовал за ним.
Лю Шан прошёл через Врата Правого Серебряного Терема — стражники-слуги беспрепятственно выпустили своего начальника. Ли Чэнь просто перемахнул через высокую дворцовую стену.
Оказавшись в городе, Лю Шан спешно направился к почтовому подворью.
Подойдя к задней двери, он постучал. Дверь приоткрылась — на пороге стоял Чэн Хуайцзинь.
— Распорядитель, вы заставили меня понервничать. Проходите.
Лю Шан вошёл, и дверь закрылась.
Затаившийся неподалёку Ли Чэнь сжал кулаки. «Он солгал про желудок, чтобы тайно встретиться с Чэн Хуайцзинем?!»
Внутри комнаты Чэн Хуайцзинь налил чай:
— Распорядитель, присядьте.
— Я пришёл не чаи гонять, — отрезал Лю Шан. — Доставай расписку.
Чэн Хуайцзинь улыбнулся:
— Вы получите её. Но сначала сделайте для меня одну мелочь... Шепните парой слов Государю на ушко.
Лю Шан насупился.
— Вы ведь близки с Его Величеством, не так ли? — продолжал Чэн Хуайцзинь, сбросив маску скромника. — Мой отец стар и хочет передать власть. Старший брат слишком мягок, остальные — злые и мстительные. Лишь я способен возглавить округ Цанцзин. Но я — лишь приёмный сын. Если вы замолвите за меня слово перед Императором, пост губернатора достанется мне.
Лю Шан усмехнулся:
— А если я откажусь?
Глаза Чэн Хуайцзиня блеснули холодом:
— Тогда эта расписка окажется на столе у Государя. Посмотрим, сохранит ли он к вам благосклонность, узнав о сговоре с мятежниками. А если и это не сработает... я сообщу Вдовствующей императрице о вашей порочной связи с её сыном. Как думаете, что она сделает?
Лю Шан спокойно выслушал его и вдруг тихо рассмеялся:
— Господин Чэн, вы плохо всё рассчитали.
Его голос звучал абсолютно равнодушно:
— Даже если вы пойдёте к Великой императрице, ничего не изменится. В конце концов... наше увлечение с Государем — не более чем забава.