— Я вовсе не пытаюсь кого-то покрывать, — ровным голосом произнес Лу Пиньсянь. — Камень действительно бросил не мой слуга.
— А кто тогда?! — прорычал Чэн Сичжи, закипая от злости.
Игроки были полностью поглощены состязанием, поэтому никто не обратил внимания на мелкую помеху. К тому же камешек прилетел со стороны зрительских трибун, а не с поля, так что даже судьи упустили этот момент.
Чэн Сичжи рявкнул:
— Если не твоя сопля, то кто?! Не соизволил же Сам Государь забавляться камушками?!
— Кхм-кхм-кхм!.. — Ли Чэнь внезапно зашелся в глухом кашле. Чутье третьего сына семьи Чэн оказалось поразительно точным.
Лю Шан, вместо того чтобы разнять возмутителей спокойствия, принялся со вкусом подливать масла в огонь:
— И правда! Неужели Сам Его Величество стал бы швыряться галькой? Экая нелепость, вы не находите?
— Вот именно! — подхватил Чэн Сичжи. — Выстрел был прямо оттуда, где стоял этот мальчишка! Я сам видел! Ну же, Лу Пиньсянь, ты намеревательно выгораживаешь своего прислужника только потому, что ты его хозяин?!
Лу Пиньсянь собирался было возразить, но вовремя вспомнил истинную цель сегодняшнего дня: раздуть ссору, чтобы окончательно и прилюдно порвать с Чэн Сичжи.
Придав лицу холодное выражение, молодой генерал отчеканил:
— Третий господин Чэн, не передергивайте. Будь это мой человек, я бы не стал рисковать честью ради его укрывательства. Но и напраслину на него возводить не позволю.
— Ха! Так я и поверил! — Чэн Сичжи ядовито ухмыльнулся. — Одно гнездо, одна гадючья порода!
— Господин Чэн, вы перед лицом Государя, — строгим тоном предупредил Лу Пиньсянь. — Соблюдайте приличие в выражениях.
— А что я такого сказал?! — распалялся Сичжи. — Я говорю правду прямо в глаза Его Величеству! Я хотя бы не лицемерю, как некоторые, и не плету исподтишка грязные интриги!
Слуга Лу Пиньсяня, не ожидая особых указаний, мгновенно уловил момент и слезливо запричитал, искусно раздувая скандал:
— Молодой генерал, умоляю, не надо! Не ссорьтесь с третьим господином Чэн из-за такого ничтожества, как я!..
Чэн Сичжи едва не задохнулся от возмущения:
— Дерзкий мерзавец! С каких пор челядь влезает в разговор господ?! Брысь отсюда!
Мальчишка испуганно вжал голову в плечи.
— Господин Чэн, повторяю: следите за своим языком в присутствии Священного Государя, не навлекайте на себя гнев! — осадил его Лу Пиньсянь.
Перепалка разрасталась, превращаясь в сущий хаос. Военные губернаторы, прибывшие со всех уголков империи, с откровенным смаком наблюдали за представлением, втайне надеясь, что дело дойдет до мордобоя.
Чэн Хуайцзинь не знал, что скандал был тщательно спланирован. Видя, как отчаянно бранится его брат, он обеспокоенно бросил взгляд на Императора. Если Чэн Сичжи сгоряча сболтнет лишнего и навлечет опалу на весь род, то пострадает и он сам.
Выступив вперед, Хуайцзинь мягко проговорил:
— Третий брат, мне кажется, молодой генерал Лу сделал это ненамеренно. Давайте забудем о досадном недоразумении и продолжим игру?
— Забудем?! — Весь накопившийся гнев Сичжи мгновенно перекинулся на брата. Он и прежде питал к Хуайцзиню глухую неприязнь. Старший брат вечно опекал этого найденыша, хотя тот был чужаком, в то время как Сичжи оставался единственным родным по крови!
А теперь этот выкормыш еще и принимает сторону чужаков!
Лицо Сичжи исказилось от ярости, и он ткнул пальцем в грудь Хуайцзиня:
— А ты кто вообще такой, чтобы совать свой нос не в свое дело?!
— Третий брат...
— Не смей называть меня братом! — оборвал его Сичжи. — Много чести! Какое отношение ты имеешь ко мне?! Ты даже не Чэн! В твоих жилах нет ни капли нашей крови, вот ты и лебезишь перед посторонними! Какое право ты имеешь решать, прощать их или нет?!
Чэн Хуайцзинь замлел. Он никак не ожидал, что брат прилюдно ударит по самому больному месту.
Эти слова вонзились в сердце Хуайцзиня отравленным кинжалом.
Лицо его мгновенно побледнело, а Сичжи, потеряв остатки разума, продолжал сыпать оскорблениями:
— Собрались тут двурушники! Елей в глаза льют, а за спиной козни строят! Неужели ныне ценятся только такие дрянные людишки?! Сегодня я воочию в этом убедился!
Хуайцзинь стоял ни жив ни мертв. Спрятав дрожащие руки в широкие рукава, он попытался выдавить из себя некое подобие улыбки:
— Третий брат, ты, должно быть, просто переутомился. Позволь, я помогу тебе дойти до покоев и отдохнуть.
Он протянул руку, желая увести Сичжи с поля, пока тот не наговорил на смертную казнь. Однако Сичжи наотмашь оттолкнул его:
— Прочь! Не касайся меня! Продажная тварь, смотреть на тебя тошно!
Хуайцзинь не удержал равновесия и с отвратительным треском грохнулся на землю. В ушах эхом отдавались ядовитые слова: «двурушник», «продажная тварь», «тошно смотреть»...
— А-Цзинь!
Толпа расступилась, и к упавшему подскочил Чэн Цинцю. Подхватив Хуайцзиня за плечи, он с тревогой спросил:
— А-Цзинь! Ты как? Не ушибся?!
Хуайцзинь пребывал в глубоком оцепенении. Ладонь саднило; взглянув на руку, он увидел, что содрал кожу о гравий и сквозь грязь проступают капли крови.
— Ты ранен?! — ужаснулся Чэн Цинцю. — Быстрее, я отнесу тебя к лекарю!
Чэн Сичжи сам не ожидал, что брат так сильно упадет. На мгновение его охватил испуг, но спесь и обида быстро взяли верх. Старший брат снова пекся об этом чужаке! Родной брат стонет от обиды, а Цинцю носится с приемышем!
— Какая трогательная драма! — зловеще хохотнул Сичжи. — Подумаешь, царапина! Можно подумать, он сейчас истечет кровью...
— Замолчи!
Голос Чэн Цинцю прозвучал подобно громовому раскату. Сичжи вздрогнул и испуганно захлопал глазами.
В семье Чэн старший брат заменял отца. Старый генерал почти все время проводил в походах, и воспитание младших легло на плечи Цинцю. Несмотря на мягкий нрав, в гневе он был страшен.
— Ты сказал достаточно! — отчеканил Цинцю. — Дворцовый этикет попран, Его Величество оскорблен твоими воплями! Даже если Государь проявит милосердие, я лично спрошу с тебя по всей строгости!
Сичжи, похожий сейчас на взъерошенного кота, пролепетал:
— Брат... ты... ты кричишь на меня?!
— Ступай в свои покои и сиди под замком! — отрезал Цинцю. — Без моего позволения ты не сделаешь и шага за порог!
Слуги клана Чэн тут же подхватили под руки сопротивляющегося Сичжи:
— Третий господин, не обессудьте...
— Отпустите! Наглец! Вы не смеете! — верещал Сичжи, но обученные военному делу слуги без труда уволокли его прочь с поля.
Чэн Цинцю повернулся к Императору и склонился в глубоком поклоне:
— Виновен! Не уследил за братом! Молю Его Величество о снисхождении!
Ли Чэнь слегка изогнул бровь. Изначально он лишь хотел стравить Сичжи и Лу Пиньсяня, но вспыльчивый Чэн-третий умудрился спалить дотла даже собственные тылы. Впрочем, это было лишь на руку.
Император изобразил великодушие:
— Пустое. В пылу состязаний случаются размолвки. Раз уж молодой генерал Чэн уже наказал брата, Нам незачем вмешиваться.
Ли Чэнь прекрасно понимал уловку Цинцю: тот сыграл на опережение, чтобы уберечь брата от обвинения в оскорблении величества. Ведь за подобный проступок наказанием мог стать не просто домашний арест, а плети или плаха.
— Благодарю за милость, Ваше Величество! — с облегчением вздохнул Цинцю.
Выполнив долг перед Государем, Цинцю огляделся и обнаружил, что Хуайцзинь исчез. Встревоженный генерал уже собрался броситься на поиски, но к нему неспешно подошел Лю Шан:
— Не беспокойтесь, молодой генерал. Я распорядился отвести господина Чэня в придел павильона Чистых Помыслов. Божественный лекарь Цуй Цэнь уже там, обрабатывает его рану.
— Премного благодарен, Распорядитель Лю!
Забыв о церемониях, Цинцю поспешил к приделу. Лю Шан с улыбкой смотрел ему вслед.
К нему подошел Ли Чэнь:
— А-Шан, мы не перегнули палку?
— Перегнули? — переспросил Лю Шан. — Ни капли! Вышло просто замечательно. Третий господин Чэн в гневе бьет по площади — неуправляемый снаряд! Обожаю его за это!
Ли Чэнь хмыкнул.
— Теперь между родами возникла глубокая трещина, — продолжал Лю Шан. — Таинственный кукловод наверняка потирает руки. Вот только...
— Что «только»?
— За красавчика Чэн Хуайцзиня обидно, — со вздохом промолвил Лю Шан. — Сердце кровью обливается.
Ли Чэнь мгновенно схватил Лю Шана за подбородок и повернул к себе:
— Какой еще красавчик?!
Лю Шан хитро усмехнулся:
— Ваше Величество, вы, должно быть, ослышались! Я имел в виду, что красивее вас никого нет на свете!
— Ого, правда? — съязвил Ли Чэнь.
— Чистейшая правда! Вы у нас самый прекрасный!
* * *
Чэн Цинцю прибежал к приделу как раз в тот момент, когда из дверей выходил лекарь Цуй Цэнь.
— Лекарь Цуй, как мой брат? — сложив руки в приветствии, спросил Цинцю.
— Не волнуйтесь, — ответил Цуй Цэнь. — Ссадина пустяковая. Я промыл рану и приложил снадобье. Повязка не требуется, скоро все заживет.
— Спасибо, лекарь.
Проводив лекаря, Цинцю осторожно толкнул тяжелую дверь. Войдя внутрь, он неожиданно услышал тихие, сдавленные всхлипы. Поначалу ему показалось, что это обман слуха — Хуайцзинь всегда держался с достоинством и не позволил бы себе слабости.
В углу комнаты, спиной к дверям, сидел Хуайцзинь. Его плечи мелковато подрагивали.
— А-Цзинь? — тихо окликнул его Цинцю.
Фигура Хуайцзиня замлела. Он торопливо вытер лицо рукавом. Цинцю подошел ближе и мягко положил руку ему на плечо:
— А-Цзинь, что с тобой? Рана болит?
Хуайцзинь быстро смахнул слезы. Он с детства обучался военному делу и привык к боли. Плакал он вовсе не от ссадины.
Ему просто стало невыносимо горько. Слова Сичжи вонзились слишком глубоко.
— Все в порядке, — покачал головой Хуайцзинь, не поднимая глаз. — Лекарь уже обработал рану.
— Тогда почему ты плачешь? — Цинцю опустился подле него. — Из-за слов третьего?
Хуайцзинь опустил ресницы:
— Третий брат прав. Я ведь действительно чужой для семьи Чэн...
— Перестань! — перебил его Цинцю. — Ты вырос в нашем доме! Ты часть нашей семьи! Сколько лет прошло, почему ты до сих пор так думаешь?!
— Ты так думаешь, брат, но думают ли так остальные? — с горькой ухмылкой прошептал Хуайцзинь. — Третий брат видит во мне лишь прихлебателя, который выслуживается перед хозяевами. И он прав... Если бы я не пытался всем угодить, как бы я выжил в вашем доме?
Сердце Цинцю сжалось от боли. Не думая о последствиях, он порывисто притянул Хуайцзиня к себе и крепко прижал к груди:
— Что бы ни говорили другие, для меня ты никогда не был чужим! Ты — самый дорогой мне человек!
Он бережно огладил его щеку, стирая слезы, и прошептал:
— Не плачь, А-Цзинь. Я всегда буду рядом. Всегда.
Голова Хуайцзиня шла кругом. В груди разлилось странное, непривычное тепло. Он прижался щекой к плечу Цинцю, чувствуя себя невероятно уязвимым.
— Брат... — тихо позвал он.
— Я здесь, — отозвался Цинцю, ласково гладя его по волосам.
Хуайцзинь чуть приподнял голову и встретился взглядом с Цинцю. В глазах старшего брата читалась такая нежность и затаенная страсть, что у Хуайцзиня перехватило дыхание. Поддавшись порыву, он подался вперед и коснулся губ Цинцю нежным поцелуем.
Цинцю замер, его пальцы судорожно впились в плечи Хуайцзиня.
— Ого! Вот это поворот! — неожиданно раздался звонкий голос.
В придел, напевая, со свойственной ему беспардонностью устремился Лю Шан.
Полуцелующие замерли и отпрянули друг от друга, но было поздно. Лю Шан стоял в дверях, скрестив руки на груди, и лукаво щурился:
— Ай-яй-яй! А что это вы тут делаете? Целуетесь?!
Хуайцзинь залился краской и сбивчиво запричитал:
— Господин Распорядитель... Вы не так все поняли! Это совсем не то... Мы ведь братья, как мы могли...
— Братья? — перебил его Лю Шан, расплываясь в улыбке. — Братья — это же замечательно! Запретный плод сладок! Впрочем, вы ведь не кровные родственники, так что я абсолютно открыт к подобным вещам!
— Господин Лю, брат просто осматривал мою рану! — отчаянно пытался спасти положение Хуайцзинь.
— Какую именно рану? — не унимался Лю Шан.
Хуайцзинь окончательно запутался. Зато Цинцю быстро взял себя в руки. Встав перед Хуайцзинем, он прямо посмотрел на Лю Шана:
— Все именно так, как видел Распорядитель. Я действительно... давным-давно люблю А-Цзиня.
Хуайцзинь ошеломленно уставился на него.
— Вот это мужик! — восхитился Лю Шан. — Сразу видно — старший брат!
— Прошу вас, господин Распорядитель, сохраните это в тайне, — произнес Цинцю, сложив руки. — Не все в этом мире так же великодушны, как вы.
— Без проблем! — кивнул Лю Шан. — Но... вы же понимаете, что плата за молчание не помешает?
— Если я могу чем-то помочь Распорядителю, только прикажите, — без колебаний ответил Цинцю.
Лю Шан похлопал в ладоши:
— Заметано! Мне нравятся разумные люди. Что ж, не буду вам мешать. Покои в вашем полном распоряжении!
Мигнув Цинцю, Лю Шан испарился.
В приделе повисла тишина.
— А-Цзинь... — начал Цинцю.
— Брат, — перебил его Хуайцзинь, смотря в пол. — Ты наследник рода Чэн. Отец ждет от тебя продолжения рода.
— Говори прямо, — нахмурился Цинцю.
— Если тебе угодно мое тело — бери, — безжизненным голосом произнес Хуайцзинь. — Но слова о любви я спишу на твоё временное помрачение. Забудь о них.
Бам!
Цинцю тяжело ударил кулаком по столу, подался вперед и прорычал:
— Ты правда думаешь, что я заботился о тебе только из братского долга?! Третий вечно жаловался, что я люблю тебя больше, чем родного брата! Ты хоть раз задумывался, почему?!
Хуайцзинь поднял изумленный взгляд.
— Я давно потерял покой из-за тебя, — чеканя каждое слово, сказал Цинцю. — Просто не смел признаться.
Не сказав больше ни слова, он развернулся и выбежал прочь.
* * *
Лю Шан вернулся в павильон Малинового Созвездия в отменном расположении духа.
Ли Чэнь поджал губы:
— Нагляделся на своего красавчика?
— Ваше Величество, не ревнуйте! — хмыкнул Лю Шан. — Я видел такое, что вам и не снилось!
— И что же?
— Чэн Хуайцзинь и его старший брат целовались! Да так страстно!
Ли Чэнь обомлел:
— Цинцю? Тот самый благочестивый муж?! Со своим... братом?!
— Вот именно! — рассмеялся Лю Шан. — Порой за личиной праведника скрывается самый настоящий хищник! Теперь они у нас на крючке.
Ли Чэнь качнул головой:
— Повезло тебе, что Цинцю действительно благороден. Другой на его месте просто убил бы свидетеля.
В этот момент вошел евнух Юй:
— Ваше Величество, прибыл сын военного губернатора Фанъяна, молодой генерал Лу Пиньсянь.
— Зови, — распорядился Император.
Зайдя в покои, Лу Пиньсянь поклонился:
— Государь, у нас подвижки. Третий господин Чэн оказался прав: мой слуга действительно ведет себя подозрительно.
— Что он сделал? — спросил Лю Шан.
— Он тайком пытался с кем-то встретиться, — ответил Лу Пиньсянь. — Но тот человек, похоже, проявил осторожность и не явился.
— Где слуга сейчас?
— Направляется к вратам Правого Серебряного Терема, хочет покинуть дворец.
Лю Шан почесал подбородок:
— Пошли. Накинем на него мешок.
— Мешок?! — переспросил Ли Чэнь.
* * *
Они настигли слугу в глухом переулке дворца. Мальчишка шел торопливо, постоянно оглядываясь.
Лу Пиньсянь одним точным ударом отправил его в беспамятство. Лю Шан ловко натянул на него мешок и завязал бечевкой.
Спустя пару минут слугу облили холодной водой.
— А-а-а! Кто здесь?! Отпустите! — заверещал мальчишка, барахтаясь в мешке.
Лю Шан извлек из глубин гортани хриплый, зловещий бас:
— Заткнись! Кричи не кричи — никто тебя здесь не найдет!
Слуга задрожал:
— Дяденька, я бедный слуга! У меня нет денег!
— На кой мне твои медяки?! — прорычал Лю Шан. — Признавайся, на кого работаешь и зачем чернишь имя рода Лу?!
— Я... я ничего не знаю!
— Ах так? — Лю Шан зловеще зашуршал одеждами. — Раз ты запираешься, я совершу над тобой непотребство, а потом приколю, как свинью!
— Что-о-о?! — в ужасе завопил мальчишка. — Не надо! Пощадите!
Лю Шан едва удерживался от смеха. Ли Чэнь и Лу Пиньсянь стояли с каменными лицами, поражаясь бессовестности Распорядителя.
— Будешь говорить?! — рявкнул Лю Шан.
— Скажу! Все скажу! — зарыдал мальчишка. — Это всё молодой господин Ло! Сын военного губернатора Цзиньшана!
Ли Чэнь и Лю Шан переглянулись.
— Я просто отпил из его чаши фазановый суп в кухарне! — хлюпая носом, причитал слуга. — А он узнал и стал угрожать! Но суп... он был волшебный! Я испробовал его и больше не мог без него жить! День и ночь только о нем и думал! Господин Ло пообещал давать мне этот суп, если я буду распускать слухи про назначения...
— Вот оно что, — прошептал Лю Шан.
Опиумный мак. Сын военного губернатора Цзиньшана подсадил слугу на фазановый суп с опием, чтобы использовать его как марионетку.
Выведав все детали, Лу Пиньсянь снова оглушил мальчишку и снял мешок.
— Что с ним делать? — спросил генерал.
— Оставьте здесь, — ответил Лю Шан. — К утру очнется и сам уйдет. Главное, что мы нашли ниточку.
Ли Чэнь нахмурился:
— Значит, за слухами о назначениях и опиумной отравой стоит военный губернатор Цзиньшана и его сын.
— Ваше Величество, — предложил Лю Шан. — Вместо того чтобы ждать их следующего хода, давайте сами подтолкнем их к ошибке.
— Как?
— С помощью наших друзей — Чэн Сичжи и Лу Пиньсяня.
Лю Шан пояснил план: комендант Цзиньшана хочет стравить губернаторов. Все знают о стычке Сичжи и Пиньсяня на поле.
— Стычка на поле — это мелочь, — скалился Лю Шан. — А вот если Военно-Административный Совет выпустит слух, что Император решает увеличить содержание армии Юйчжоу (Фанъян), а просьбу Цанцзина о прибавке зерна отклонил...
Ли Чэнь уловил мысль:
— Чэн-третий взорвется, как пороховая бочка.
— Именно! — хлопнул в ладоши Лю Шан. — Военное снабжение — главный раздражитель. Сичжи снова кинется на Лу Пиньсяня, комендант Цзиньшана решит, что его час настал, и начнет действовать раньше времени. Тут-то мы его и сцапаем!
* * *
Слух из Военно-Административного Совета распространился мгновенно. Отец Лю Шана, Лю Гуан, лично проследил за «утечкой»
Уже на третий день домашнего ареста к Чэн Сичжи вбежал его слуга:
— Третий господин! Беда! Поговаривают, Император утвердил прибавку к жалованью для Юйчжоу, а нашу просьбу о зерне даже читать не стал!
— Что?! — Сичжи грохнул кулаком по столу. — Повтори!
— Это вести из Военного Совета! А они никогда не врут!
— Небывалая дерзость! — взревел Сичжи. — Наши воины сами пашут землю, а этот... Я иду к Императору!
— Господин, вам нельзя выходить!
— Прочь! — Сичжи выбил дверь ногой и выскочил на улицу.
* * *
Возле Врат Алого Феникса Сичжи путь преградила стража:
— Господин Чэн, вам вход воспрещен! Это указ Государя!
Сичжи остолбенел. Значит, слухи — правда?! Император намеренно избегает встречи с ним?!
В этот момент к воротам подъехала знакомая карета. Из нее неторопливо вылез Лу Пиньсянь.
— Эй, Пиньсянь! — закричал Сичжи. — А ну стой! Ты идешь к Государю из-за прибавки к жалованью?!
Лу Пиньсянь одарил его холодным взглядом:
— Из-за этого или нет — вас, господин Чэн, это совершенно не касается.
* * *
В павильоне Малинового Созвездия евнух Юй докладывал Императору:
— Ваше Величество, Чэн Сичжи у ворот. Его сдерживает гвардия.
— Отлично, — улыбнулся Ли Чэнь.
— Но есть одно «но»... — замешкался Юй. — Молодой генерал Лу Пиньсянь не сможет прибыть к вам в ближайшее время.
— Почему? — удивился Лю Шан.
— Третий господин Чэн... избил его прямо у Врат Алого Феникса. Сейчас молодой генерал Лу находится в Приказе Императорской Медицины.