Ли Чэнь опешил. За всю свою жизнь он не встречал человека, способного соображать и прятаться от клинков с подобной молниеносной прытью.
Шелковая лента в руках Ли-эр со свистом развернулась, подхватила торчавший в огромном барабане кинжал и взмыла в воздух. В следующее мгновение юноша, не проронив ни слова, вновь устремился к государю.
— Берегитесь! — взвизгнул Лю Шан.
Ли Чэнь готов был к нападению. Холодно ухмыльнувшись, он не стал уклоняться, а бесстрашно вступил в ближний бой.
Движения Ли-эр отличались невероятной быстротой — от прежнего образа трепетной орхидеи не осталось и следа. Но и Император не уступал ему в мастерстве. В прошлой жизни Ли Чэнь отдавался забавам без остатка: каждый день проводил за игрой в поло или на охоте, так что его крепость и владение оружием были выкованы не на пустом месте.
Они сошлись в стремительном поединке. Схватка была настолько быстрой, что у Лю Шана рябило в глазах, и он едва успевал следить за выпадами.
Раздался звонкий лязг.
Серебристая вспышка рассекла воздух, и кинжал вылетел из рук Ли-эр, со скрежетом покатившись по каменным плитам.
Ли Чэнь презрительно усмехнулся:
— И с таким жалким умением ты метишь в цареубийцы?
Ли-эр явно не ожидал, что юный Государь обладает столь высокой выучкой, однако ничуть не растерялся. Он плавно взмахнул широким шелковым рукавом.
Налетел легкий ветерок, и по залу разлился приторно-сладкий аромат.
Ли Чэнь, только что собиравшийся торжествовать победу, неожиданно пошатнулся. Высокая фигура государя качнулась, и он рухнул навзничь.
— Ваше Величество! — Лю Шан едва успел подхватить Ли Чэня.
Однако статный Император очутился слишком тяжелым — из тех мужчин, что в одежде кажутся стройными, а на деле обладали внушительным весом. Лю Шан не удержал равновесия, и они оба повалились на циновку.
Тело Ли Чэня превратилось в кисель, но разум оставался ясным. Превозмогая слабость, он прохрипел:
— Подлый подлец...
Ли-эр лукаво улыбнулся:
— Разве у вас в Поднебесной не говорят: «На войне все средства хороши»?
Взгляд юноши мгновенно заледенел. Подняв с пола кинжал, он занес острие над грудью Императора:
— Прими же смерть!
— Защищайте Его Величество! — в зале поднялась паника.
Воины из свиты Ван Цзяна еще не успели прийти на помощь, и казалось, злодеяние вот-вот свершится. Но в самый критический миг из тьмы метнулась черная тень и со всей силы оттолкнула Ли Чэня и Лю Шана.
Раздался мерзкий хруст — острие вонзилось в плоть.
Ли-эр широко раскрыл глаза. Он никак не ожидал, что кто-то бросится под клинок ради государя, а увидав лицо этого человека, и вовсе обомлел.
Перед ним стоял Верховный Цензор Лю Чанъи!
Ли-эр молниеносно отдернул руку. Лишь благодаря его мгновенной реакции лезвие не вошло до самого конца в ключицу Лю Чанъи, а лишь глубоко полоснуло по предплечью. Алая кровь хлынула ручьем, мгновенно пропитав парадное одеяние чиновника.
— Убийца! Враг в зале!
— Где стража?!
— Защищайте... спасайте Его Величество!
Спрятав кинжал, Ли-эр издал сухой, леденящий душу смешок:
— Стража? Ну что ж, извольте... Посмотрим на вашу стражу! Эй, где вы?!
Юноша выпрямился во весь рост. Изгиб его тонкого стана казался хрупким, но вся фигура дышала такой властной, неукротимой свирепостью, что чванство и надменность достигли предела.
Грянул дробный топ сотен обутых в железо сапог. На пиршественный двор высыпала целая армада воинов, мгновенно взяв присутствующих в плотное кольцо.
— Что... что здесь происходит?
— Мы окружены...
— Засада! Это засада!
Лю Чанъи истекал кровью, Ли Чэнь отравился дурманом и не мог шевельнуть и пальцем, Лю Шан не владел боевыми искусствами, а сановники оказались в ловушке. Выскочившие из укрытий воины с обнаженным оружием выглядели свирепо и походили на выходцев из преисподней.
— Кто... кто ты такой на самом деле?! — выкрикнул кто-то из чиновников, набравшись храбрости в глубине толпы.
— Дерзкий разбойник! Покушаться на Сына Неба... ты что, жить помешался?!
— Сын Неба? — Ли-эр медленно сделал шаг.
Сановники в ужасе отхлынули назад, боясь любого его движения.
Юноша звонко расхохотался. Его тело в тонких шелках затрепетало, точно ивовая ветвь на ветру:
— Он Сын Неба для вас, но никак не для меня! Наш единственный владыка — это Цанпо!
В толпе поднялся невероятный шум, послышались полные ужаса возгласы:
— Он... он из Тубо!
— Ого, тибетский варвар!
— Как тубосец мог оказаться в самом сердце Чанъани?!
Ли-эр с наслаждением впитывал липкий страх, написанный на лицах вельмож. Эта беспомощность доставляла ему искреннее удовольствие. Сладким тоном он продолжил:
— Верно. Я тот, кого вы пренебрежительно зовете варваром из Тубо. Более того, если говорить вашим языком, моим родом является Шанчэнь!
Зал ахнул еще громче. На этот раз страх в глазах чиновников сменился настоящим животным ужасом. Они оцепенели, не сводя глаз с юноши.
Лю Шан, поддерживавший обессилевшего Императора, быстро осмыслил сказанное.
Он провел в этом мире не так много времени и не сразу сообразил то, что мгновенно поняли старые придворные. Но немного поразмыслив, вспомнил: в царстве Тубо к высшей знати относились два великих клана — Шан и Лун. По сути, род Шан представлял собой могущественных родственников правителя по материнской линии. Однако далеко не всякая родня могла носить этот титул — лишь верхушка знати удостоилась чести называться домом Шан.
В нынешнем Тубо правили Четыре Великих Клана: Мэйлу, Цайбан, Нанан и Чэнь.
Каждый представитель этих четырех семейств добавлял к своему имени приставку «Шан», подчеркивая свое высокое происхождение.
Поэтому, назвавшись родом Шанчэнь, юноша открыл свое настоящее имя — Шанчэнь Ли.
По одному лишь имени стало ясно: Чэньли являлся знатнейшим из знатных. И хотя власть в Тубо удерживал клан Мэйлу, род Чэнь оставался древнейшим и уважаемым домом, чьи корни уходили в века.
— Ты... ты сын господина Шанчэня?!
— Именно так, — Чэньли гордо заложил руки за спину. — Моему отцу принадлежат девяносто тысяч рабов!
В Тубо количество рабов определяло могущество рода. Девяносто тысяч душ считались поистине огромной силой.
Улыбка Чэньли становилась все шире, он обвел присутствующих хищным взглядом:
— Но скоро... скоро их станет гораздо больше. Вы все превратитесь в моих рабов, в мой личный скот!
— Ты! Подлый изверг!
— Это Чанъань! Великая Тан! Твой род Чэнь слишком много о себе возомнил!
— Верно! Если ты отступишь прямо сейчас, Его Величество, быть может, сохранит тебе жизнь!
— Клан Чэнь... вы что, решили разжечь пожар войны между Тубо и нашей империей?!
Сановники перебивали друг друга, но Чэньли оставался непреклонен. На его лице застыло глубочайшее презрение:
— Пожар войны? Да на что способны ваши люди в бою? Надеяться на бестолкового пацана-императора? Или на вашу дряхлую Великую вдовствующую императрицу?
Он оскалился:
— К тому же... Сегодня шестой принц справляет свадьбу. Все гражданские и военные чины собрались здесь. Я накрыл вас всех одной сетью. Стоит мне перерезать вам глотки — и кто тогда станет воевать?
— Ты... да как ты...
Чиновники лишились дара речи. В самом деле, ради свадьбы Ван Цзяна и приезда самого государя весь двор стремился попасть на пиршество, чтобы выслужиться перед императором. Кто же знал, что это окажется смертельной ловушкой?
Теперь все подворье кишело тибетскими воинами, а у гостей не было при себе даже личной охраны. Это выходило точь-в-точь как в пословице: загнать черепаху в кувшин. Как они могли сопротивляться?
Лю Шан похлопал глазами и неожиданно выпустил Ли Чэня из рук, выпрямляясь.
Глухой отзвук!
Ли Чэнь, находившийся под действием одурманивающего порошка, едва держался на ногах благодаря опоре. Лю Шан же отступил без предупреждения, и Император со всего маха шлепнулся на пятую точку.
Ли Чэнь: «...»
«Проклятый Лю Шан! Он же сознательно решил выставить меня на посмешище!»
У Лю Шана дернулось веко. Ей-богу, он сделал это не со зла! Он просто не думал, что Император окажется настолько беспомощным и так позорно повалится на землю.
Оставив государя в покое, Лю Шан обратился к Чэньли:
— Ты наговорил уже целую кучу слов, но все еще не отдаешь приказ о расправе. Выходит... ты приберег главное? Иначе давным-давно перебил бы нас, к чему эти разговоры? Выкладывай, мы слушаем!
Чэньли опешил. Он никак не ожидал от Лю Шана подобного спокойствия — тот не проявлял ни малейшего страха.
Внимательнее присмотревшись к собеседнику, Чэньли произнес:
— Что ж, верно. Я не убиваю вас сразу, потому что хочу дать вам шанс сохранить свои никчемные жизни.
С этими словами он выхватил клинок у стоящего рядом тибетского воина и с силой провел лезвием по полу. Раздался треск — каменная плита раскололась пополам.
Чэньли указал кончиком меча на получившуюся черту:
— Вы, жившие в Серединном Государстве, коварны и лживы, но я проявлю милосердие. Любой, кто переступит эту грань и принесет мне клятву верности, сохранит жизнь!
В толпе вновь поднялся ропот. Вельможи переглядывались. Сказать, что предложение их не искушало, было бы ложью, но никто не решался стать первым выскочкой — каждый выжидал, куда качнется чаша весов.
Лю Шан понимающе кивнул:
— А-а, так ты хочешь склонить нас к предательству!
Чэньли неторопливо продолжил:
— Ваш Император глуп, беспомощен и жесток. Я же совсем иной. Мы не убиваем тех, кто покорился. Первый, кто перейдет черту, получит от меня пять тысяч рабов и станет моим приближенным генералом! Ну как?
Шум в зале нарастал. Колеблющиеся уже готовы были сорваться с места.
Хлоп-хлоп-хлоп!
Лю Шан восхищенно зааплодировал:
— Чудесный замысел! Замечательный! И кнут, и пряник, мягкое вперемешку с твердым... Выходит, Ли-эр, ты не только лицом хорош, но и умом не обижен!
Чэньли прищурился:
— Я слышал, будто Распорядитель Дворцовой Канцелярии — алчный и похотливый евнух, не способный ни на что дельное. Однако пообщавшись с тобой, я вижу: ты не лишен ума. Жаль, что ваши соотечественники оказались слепы... Распорядитель Лю, если ты желаешь, переходи ко мне. Прочим я обещал пять тысяч рабов, но тебе дам восемь! Что скажешь?
— Восемь тысяч, говоришь... — Лю Шан намеренно растягивал слова, делая вид, будто раздумывает.
Чэньли добавил:
— Что, мало? Маловато?! Десять тысяч рабов!
— Десять тысяч... — Лю Шан снова тянул время, изображая глубокую задумчивость.
Чэньли насупился:
— Все еще мало? А ты и впрямь ненасытен, Распорядитель Лю.
Лю Шан вздохнул:
— Пойми, переход к новому господину требует взвешенного решения! Я во Дворец Великой Ясности пробился, выстроил свою зону комфорта. Чтобы бросить все, человеку вроде меня нужна огромная смелость. Может, добавишь еще немного?
— Ты! — рявкнул Чэньли. — Лю Шан, ты что, вздумал со мной играть?!
— Вовсе нет! — со всей искренностью возразил Лю Шан. — Я абсолютно честен. Обычный разумный торг.
Чэньли одарил его ледяным взглядом и, потеряв интерес, повернулся к раненому Лю Чанъи:
— Господин Лю, а вы что скажете?
Из-за потери крови губы Лю Чанъи побледнели, что придавало его строгому лицу еще более непреклонное выражение.
Он ответил без единой эмоции:
— Я родился подданным Великой Тан и умру подданным Великой Тан.
— Неисправимый упрямец! — вспылил Чэньли. — Что хорошего в вашей империи? Коварство, подозрительность, вражда и доносы! Среди вас нет ни одного достойного человека! Зачем такому таланту, как вы, рисковать жизнью ради тех, кто не способен вас оценить?
Лю Чанъи сохранял полное хладнокровие:
— Насколько мне известно, в Тубо борьба между родами Шан и Лун ничем не отличается от наших междоусобиц.
Чэньли сжал кулаки. Этот язычный чинуша явно задел его за живое. Впрочем, юноша быстро взял себя в руки и ухмыльнулся:
— Господин Лю, вы и впрямь возомнили себя моим спасителем?
Ранее Ли-эр рассказывал, будто родился в крепости Цинхань и во время войны был спасен Лю Чанъи, после чего попал в Чанъань и оказался среди музыкантов Палаты Искусств.
Разумеется, все это было ложью.
Будучи аристократом из рода Шанчэнь, он нарочно притворился беженцем во время нападения на Цинхань, чтобы проникнуть в империю. Лю Чанъи, находившийся неподалеку по делам службы, действительно принял его за сироту и привез в столицу.
Так что Лю Чанъи не являлся его настоящим благодетелем — все шло по заранее намеченному плану.
Чэньли процедил сквозь зубы:
— Думаешь... у меня не поднимется рука убить тебя?!
Лю Чанъи прижимал руку к ране. Будучи ученым человеком, от потери крови он уже покрылся холодным потом, но его взгляду по-прежнему сопутствовала ледяная твердость:
— Хочешь убить — рази.
— Отлично! — Чэньли вскинул клинок. — Начну сегодня с тебя!
— Постой-постой! — выскочил Лю Шан, вставая между ними. — Ты ведь пытаешься склонить нас к сдаче? Я уже весь извелся! Если ты убьешь господина Лю, кто после этого захочет переходить на твою сторону?!
— Вы, люди Серединного Государства, и впрямь невероятно хитрая сволочь! — Чэньли настороженно уставился на Лю Шана. — Думаете, пара болтливых фраз спасут вас? Ладно, вижу, вы не уйметесь. Скажу вам правду: не только в усадьбе Цзян-вана, но и по всей Чанъани стоят мои воины! Удрать отсюда не удастся никому, даже не мечтайте!
С этими словами он хлопнул в ладоши, и из среды сановников вышагнул человек в парадном судейском платье.
— Глава Верховного Суда?!
— Неужели... неужели и Глава Верховного Суда спутался с тубосцами?!
— Бессовестный предатель! Ты, высший чиновник империи, вступил в сговор с врагом?! Это же преступление, караемое смертью всего рода!
Из толпы действительно вышел Глава Верховного Суда. Он подобострастно поклонился Чэньли с заискивающей ухмылкой.
Чэньли громко спросил:
— Как продвигаются дела с засадой в городе?
Чиновник ответил:
— Господин, все готово! Стоит вам дать команду — и мы утопим Чанъань в крови!
— Что...
— Неужели в городе и впрямь вражеские войска?!
— Что же делать... Мы пропали, всё кончено!
Шепотки переросли в панический гул. Чэньли спросил:
— Спрашиваю в последний раз: кто согласен покориться?
Гости переглядывались. Чэньли ткнул пальцем в Лю Шана:
— Ну что, Распорядитель Лю, теперь ты готов сдаться?
Лю Шан покрутил головой:
— А... могу я взять с собой батюшку?
Чэньли решил, что тот сдался, и улыбнулся:
— Разумеется.
Лю Шан кивнул:
— Во дворце у меня осталось кое-какое имущество, сотни рулонов шелка сложены горой. Поможете перевезти?
У Чэньли дернулся глаз.
Лю Шан продолжал тараторить:
— И еще! Награду, что пожаловал мне Государь, выплачивают частями. Я получил только за два месяца. Ты сможешь выдать все сразу? А то я останусь в убытке...
— Лю... Шан! — рявкнул Чэньли, вычеканивая каждое слово. — Ты надо мной глумишься?!
Лю Шан изобразил на лице невероятную искренность:
— Да как я могу глумиться? Я вовсе не глумлюсь, я просто...
Снаружи усадьбы донесся глухой шум, перекрывший речь Лю Шана. На улицах явно происходило нечто невообразимое.
Лю Шан усмехнулся:
— На самом деле я... просто тянул время.
— Тянул время?! — у Чэньли йокнуло сердце.
Лю Шан со знанием дела кивнул:
— Именно так! Армии Божественного Замысла требуется время, чтобы расправиться с засадой в Чанъани. Так что я не глумился, а абсолютно разумно выигрывал минуты.
Лю Шан приложил ладонь к уху:
— Слышишь? Кажется, снаружи уже началось.
— Ты?! — лицо Чэньли на мгновение исказилось от испуга, но он тут же взял себя в руки и рыкнул: — В таком случае... слушать мой приказ! Никого не щадить, кромсать всех!
Однако после его слов в зале воцарилась звонкая тишина.
— Чего вы ждете?! — вторично гаркнул Чэньли. — Убивать! Рубите их всех!
— Ха-ха...
Низкий бархатистый смех прервал вопли Чэньли. Государь Ли Чэнь, опираясь на стол, неторопливо поднялся на ноги. Действие одурманивающего порошка ослабло, и к нему вернулись силы.
Ли Чэнь выпрямился во весь рост. Государские одежды придавали его фигуре величественный вид, а во всем облике проступало незыблемое императорское достоинство.
Ли Чэнь чуть изогнул губы в улыбке:
— Ты бы присмотрелся получше: эти воины точно принадлежат к твоим людям?
Чэньли невольно оглянулся на стоящих позади солдат, и зрачки его сузились:
— Как... как это возможно...
Больше половины стоящих в засаде тубосцев были заменены. Перед ним стояли совершенно незнакомые лица. Из-за уверенности в собственной победе и того, что воины держали головы опущенными, он ничего не заметил.
Ли Чэнь отряхнул рукава и произнес:
— Я давным-давно заменил большую часть твоих людей воинами Гвардии Леса Перьев. Чэньли, складывай оружие.
Сегодняшний пир изначально являлся ловушкой, подготовленной Ли Чэнем для тибетских лазутчиков.
Помня свою прошлую жизнь, Ли Чэнь четко знал о грядущем покушении. В прошлый раз враги проникли во Дворец Великой Ясности и тяжело ранили его. Вернувшись из небытия, Император не намеревался повторять прежних ошибок. Он нарочно пустил слух о своем визите на свадьбу брата, ведь усадьба Ван Цзяна охранялась не так строго, как дворец, и убийцы не могли упустить такой шанс.
Благодаря тайному расследованию Лю Чанъи они заранее вывели на чистую воду Главу Верховного Суда. Ли Чэнь задействовал гвардию Северного Ведомства и подменил вражеских солдат.
Единственное, чего Государь не учел — наличие засады не только в усадьбе, но и на улицах Чанъани.
Однако эту оплошность вовремя заметили Лю Шан и Лю Гуан. Шум за пределами усадьбы был вызван действиями Лю Гуана, который в качестве Верховного Военного Советника поднял по тревоге Армию Божественного Замысла.
Го Юйчэнь, командующий правой армией, уже вступил в бой с затаившимися в столице врагами. Его воины, будучи отборными бойцами, застали тибетцев врасплох.
Ли Чэнь мельком глянул на Лю Шана. В минуту опасности тот не только не переметнулся к врагу, но и проявил находчивость, выигрывая время. Этот евнух оказался далеко не так прост.
Грохот!
Ворота усадьбы распахнулись, и Го Юйчэнь во главе войска ворвался внутрь. На нем не было доспехов — он изображал гостя на пиру, но это ничуть не мешало ему командовать.
Солдаты Армии Божественного Замысла мгновенно окружили лазутчиков. А учитывая, что среди самих тубосцев больше половины составляли гвардейцы Императора, враги оказались зажаты со всех сторон!
Ли Чэнь произнес:
— Чэньли, сдавайся, и я оставлю твое тело целым.
Глава Верховного Суда от страха потерял рассудок и заверещал:
— Что делать?! Господин, что нам делать?! Нас... нас раскрыли!
Чэньли сжал зубы. Вопли испуганного чинуши резали ему слух. Юноша прищурился: этот предатель оказался никчемным слизняком. Очутившись в руках имперских ищеек, он тут же выдаст всех. Оставлять его в живых нельзя...
Раздался сочный звук удара.
— А-а-а!..
Клинок насквозь пробил грудь Главы Верховного Суда. Захлебнувшись собственным криком, чиновник повалился на землю. Кровь фонтаном ударила из раны, и через мгновение он испустил дух.
— А-а-а!
— Глава Верховного Суда... убит!
— Защищайте государя!
Поднялся невообразимый шум. Крики стали сигналом к началу общей схватки: воины Тубо, Армия Божественного Замысла и Гвардия Леса Перьев сошлись в кровавой резне.
«Началось...» — Лю Шан оценщически оглядел происходящее. Не владея боевыми искусствами, он решил, что самое время убраться с глаз долой.
Сложив руки над головой, он юркнул в угол, совершенно не беспокоясь о своем «авторитете». Если бы столы эпохи Тан не были такими низкими, Лю Шан с радостью залез бы под один из них.
Чэньли не намеревался сдаваться. Поняв, что прорубить дорогу наружу не удастся, он заметил Лю Шана и метнулся к нему, намереваясь захватить чиновника в качестве заложника.
— А-а! — ойкнул Лю Шан.
Но едва Чэньли схватил его за воротник, из тьмы выскочила черная тень и вцепилась в переднюю часть его одеяния.
Двое тянули Лю Шана в разные стороны, едва не разорвав пополам.
Лю Шан присмотрелся и обрадованно воскликнул:
— Ваше Величество!
На помощь пришел сам Император!
Чэньли мертвой хваткой вцепился в одежду. Лю Шан был на полголовы выше юноши, но сейчас выглядел как беспомощный цыпленок. Он закричал:
— Ваше Величество, он не отпускает!
У Ли Чэня дернулся глаз. В его взгляде блеснула лютая жестокость. Меч в его руке описал дугу. Лю Шану показалось, будто Государь пришел не спасать его, а свести счеты — клинок летел прямо в шею!
Свист!
Холодный ветерок обдал голую спину Лю Шана. В то же мгновение Чэньли разжал пальцы. Лишившись опоры, Лю Шан повалился на землю. Оглянувшись, он обомлел: задняя часть его воротника исчезла! Меч государя сбрил ткань в считанных линиях от кожи. Если бы Чэньли не отдернул руку, ему отсекло бы кисть.
Роскошное шелковое платье Лю Шана превратилось в откровенный наряд с открытой спиной. Ледяной зимний ветер тут же покрыл его кожу мурашками. Но Лю Шан быстро опомнился, вскочил и юркнул за спину Ли Чэня, вновь использовав Императора как живой щит:
— Ваше Величество, осторожнее, кругом враги! Безопасность превыше всего!
Ли Чэнь: «...»
В зале кипел бой. Шестой принц, Ли Хань, прищурился и мельком глянул на мертвое тело Главы Верховного Суда.
Убитый являлся его выдвиженцем. Если дело дойдет до следствия, за связь с предателем можно поплатиться головой.
Отношения между Ли Ханем и Ли Чэнем никогда не отличались теплотой. К тому же шестой принц не был сыном Вдовствующей императрицы, а значит, кара неизбежна. Стоит ему оступиться — и враги разорвут его на части.
Ли Хань принял решение. Сделав вид, будто уворачивается от удара тибетца, он намеренно подставил спину под вражеский клинок.
Раздался звук рассекаемой плоти.
— А-а-х... — застонал принц и повалился вперед.
— Хань-эр! — находившийся неподалеку Ли У бросился к нему.
В прошлом Ли У славился как непревзойденный воин, но после увечья не брал в руки оружия. Увидев, что враг заносит клинок над лежащим братом, Ли У инстинктивно подхватил упавший меч.
Звон!
Слабое запястье Ли У пронзила острая боль. Он не смог сдержать сокрушительного удара, и меч вылетел из его пальцев.
Холодный пот мгновенно пропитал воротник Ли У. Забыв обо всем, он накрыл тело Ли Ханя собственным туловищем, подставляя спину под удары врагов.
Ли Хань лишь хотел использовать хитрость с самопожертвованием: если он пострадает в бою с врагами, Государь не сможет жестко карать его. Он и представить не мог, что боевые навыки Ли У угасли настолько сильно. Заметив падающий клинок, Ли Хань выставил рукав, и из скрытого самострела вылетели со свистом стрелы. Убийца рухнул наземь.
— Вязать их!
— Не дайте им уйти!
— Сюда, здесь еще один!
Воины Гвардии Леса Перьев и Армии Божественного Замысла быстро смяли сопротивление. Спустя короткое время все тибетские лазутчики были схвачены, включая их предводителя Чэньли.
Чэньли владел боевыми искусствами, но не мог сравниться с Го Юйчэнем. Солдаты перекрыли все выходы, и юношу скрутили, связав по рукам и ногам.
— Отпустите меня, псы! — метался Чэньли. — Вы, люди Серединного Государства, подлы и коварны!
Поняв, что опасность миновала, Лю Шан высунулся из-за спины Императора и подошел к Лю Гуану:
— Батюшка, ты не ранен?
Ли Чэнь: «...»
«А спросить, цел ли Государь, тебе в голову не пришло?!»
Лю Гуан внимательно осмотрел сына:
— Я в порядке, А-Шан. Ты сам как?
Лю Шан улыбнулся:
— Со мной все хорошо, Его Величество заслонил меня.
Ли Чэнь: «...»
Ли Чэнь чувствовал, что еще немного — и разговоры этих двоих сведут его с ума.
Государь подошел к связанному Чэньли и холодно произнес:
— Тибетские лазутчики дерзнули сорвать свадьбу принца и совершили покушение. Отправить их в тюрьму до разбирательства!
Чэньли усмехнулся:
— Можешь сразу убить меня. Я не пророню ни слова!
Лю Шан подошел ближе и добродушно заметил:
— Ли-эр, в твоих словах крылась путаница. Если тебя убить, как ты вообще сможешь говорить?
— Ты... — Чэньли затрясся от злости. Из-за своей прямоты он не умел отвечать на подобную подначку. — Проклятый евнух! Ты с самого начала дурачил меня! Я придушу тебя!
Лю Шан покрутил головой:
— Красивым юношам не следует браниться.
Ли Чэнь вздохнул, ощущая подступающую головную боль:
— Увести его.
— Слушаемся!
Когда Чэньли утащили, шестой принц Ли Хань опустился на колени и с треском ударил челом о плиты, демонстрируя всем окровавленную спину:
— Ваше Величество! Хотя я не знал о предательстве Главы Верховного Суда, он являлся моим выдвиженцем. Мой недосмотр — тяжкий грех! Молю о наказании!
Эти слова выглядели как мольба о каре, но на деле полностью снимали с него вину.
Ли Чэнь прищурился. Он больше не был тем беспечным правителем из прошлой жизни и насквозь видел хитрость шестого брата.
— Глава Суда изменил государству, — медленно произнес Ли Чэнь. — Учитывая, что брат мой не ведал об этом... смерть тебе не грозит. Но и избежать кары не удастся.
Ли Хань поднял голову. Он рассчитывал на пару упреков, но не ожидал настоящего наказания.
Ли У хотел было заступиться за брата, но Лю Шан слегка сжал его плечо, качнув головой: не стоит выслуживаться в такой момент.
Ли У помялся, но промолчал.
Ли Чэнь распорядился:
— Заключить Ван Цзяна под стражу до окончания следствия.
— Есть!
Стражники подняли Ли Ханя. Принцу пришлось подчиниться — оказаться в тюрьме в день собственной свадьбы было несмываемым позором, но иного выхода не оставалось.
Ли Чэнь продолжил:
— Где лекари? Верховный Цензор пострадал, защищая государя. Немедленно перевяжите ему раны!
Лекари спешно занялись Лю Чанъи. К счастью, рана оказалась поверхностной и не задела кость.
Ли Чэнь произнес:
— Заслуга Верховного Цензора в раскрытии заговора велика.
Лю Чанъи склонил голову:
— Раб выполнил свой долг.
Государь добавил:
— Лазутчики принадлежат к роду Шанчэнь, а значит, дело принимает серьезный оборот. Поручаю допрос лично Верховному Цензору.
Присутствующие зашептались: допрос вражеских агентов не входил в обязанности Цензора. Этим должен был заниматься Глава Верховного Суда, но тот был убит.
Ли Чэнь понимал нерешительность сановников и произнес:
— Лю Чанъи.
— Слушаю, Ваше Величество.
— Должность Главы Верховного Суда вакантна. Назначаю тебя временно исполняющим обязанности Главы Верховного Суда с сохранением поста Верховного Цензора. Справишься?
Объединение двух столь высоких постов означало невероятный взлет.
Лю Чанъи остался бесстрастен:
— Готов служить до последней капли крови.
Ли Чэнь кивнул и повернулся к Лю Гуану:
— Верховный Военный Советник.
— Раб здесь, — шагнул вперед Лю Гуан.
— Военно-Административному Совету вести дело совместно с Верховным Судом.
Лю Гуан поклонился:
— Принимаю указ.
Государь окинул взглядом собрание и остановился на Лю Шане, вспомнив, как тот укрывался за его спиной.
Поперхнувшись, Ли Чэнь с неохотой добавил:
— Распорядитель Лю и воины гвардии, проявившие ревность при защите государя, также будут награждены.
— Благодарим Ваше Величество! — поклонились Лю Шан и офицеры.
— На этом все. Возвращаемся во дворец, — подвел итог Государь.
Евнух Юй Чжичжоу провозгласил:
— Государь возвращается во Дворец Великой Ясности!
Сановники пали ниц, провожая Императора.
Лю Гуан шепнул сыну:
— Государь сегодня действовал удивительно точно и взвешенно. Совсем не похоже на его прежние поступки.
Лю Шан кивнул: маленький щенок оказался не так прост.
— Батюшка, — спросил Лю Шан, — как поступите с Чэньли?
— С этим лазутчиком? — ответил Лю Гуан. — Покушение на императора карается смертью. Допрос — лишь формальность. Вопрос лишь в том, насколько мучительной будет его казнь.
Лю Шан улыбнулся:
— Слыхал я, будто этот Чэньли занимает немалый пост в Тубо? Может, вытребуем за него выкуп?
У Лю Гуана дернулся глаз.
Лю Шан подмигнул:
— Батюшка, можно мне провести допрос?
Лю Гуан безумно любил сына и сразу согласился:
— Если хочешь — допрашивай. Но помни: Чэньли хитер и ядовит. Мой А-Шан такой добрый, как бы он тебя не обхитрил!
Проходивший мимо Ли У едва не поперхнулся. Лю Шан — добрый?! Да этот евнух сам кого хочешь обведет вокруг пальца!
Ли У произнес:
— Распорядитель Лю направляется в тюрьму? Я пойду с тобой.
Лю Шан вскинул бровь:
— Ван Цзян желает навестить брата?
Ли У не ответил, лишь пробормотал:
— Хань-эр ранен, я несу ему лекарства.
Лю Шан качнул головой:
— Вам бы лучше показать врачу собственное запястье. Раздулось, как свиная нога! Еще немного — и все заметят, что с вашей рукой что-то не так.
Ли У прикрыл покрасневшее запястье рукавом и горько усмехнулся.
* * *
Вскоре Лю Шан прибыл в тюремный лагерь Армии Божественного Замысла. Здесь пахло сыростью и гнилью.
Начальник тюрьмы заискивающе проводил его к камере:
— Распорядитель Лю, вам сюда!
В тесной камере Чэньли сидел на полу. Его руки и ноги были скованы тяжелыми цепями.
Услышав шаги, юноша обернулся и с ненавистью уставился на Лю Шана:
— Ты, евнух... Ты с самого начала все понял?!
Лю Шан ухмыльнулся:
— Не с самого.
— И когда же? — процедил Чэньли.
Лю Шан указал на свою спину:
— С того момента, как я увидал шрам на твоей спине.
У Чэньли действительно имелось множество шрамов от плетей, полученных в Палате Искусств. Но один из них выглядел иначе.
Лю Шан пояснил:
— Жители Серединного Государства не делают татуировок. Твой шрам скрывал родовой знак клана Шанчэнь.
Чэньли прищурился:
— Проклятый евнух! Ты все это время дурачил меня!
Лю Шан пожал плечами:
— Ну а что поделать? Ты миловиден, умен, умеешь угодничать... Разве это не прямая угроза моему образу?
Чэньли обомлел:
— Образу?! Какому еще образу?!
Лю Шан лишь лукаво улыбнулся в ответ.