Уйдя из Павильона Чистых Помыслов, Юй Чжичжоу рассчитывал вернуться к себе в Особое Ведомство Дворцовых Слуг, чтобы перевести дух.
Он огибал площадку для игры в поло с запада, когда неподалёку от Павильона Чистого Сияния заметил тонущую в лунном свете фигуру. Незнакомец был высок, статен, а черты его лица дышали мягким спокойствием.
Однако именно эта кротость до смерти напугала евнуха. Юй Чжичжоу вздрогнул и отшатнулся.
Сухой хруст!
Нога случайно наступила на засохшую ветку. Тот, другой, явно обладал выучкой воина: мгновенно повернувшись на звук, он встретился с евнухом взглядом.
Это был чрезвычайный посланник Тубо — Мэйлу Чицзань!
Его взгляд, устремлённый на Юй Чжичжоу, вспыхнул лукавым интересом. На губах посланника заиграла лёгкая улыбка.
Неизвестно, как Мэйлу Чицзаня воспринимали на родине, но для жителей Поднебесной его статность и внешность казались безупречными. К тому же он отличался обходительностью: за время пути и тубоские, и танские чиновники успели проникнуться к нему глубоким уважением — о молодом главе клана Мэйлу отзывались с неизменной похвалой.
И всё же, глядя на этот безукоризненный облик, Юй Чжичжоу лишь судорожно сжал веки. Не обронив ни слова, он развернулся и устремился прочь, словно спасаясь от погони.
Мэйлу Чицзань не стал окликать его — лишь неторопливо двинулся следом.
Юй Чжичжоу был щуплым, низкорослым, с коротким шагом, тогда как высокий, длинноногий посланник, даже не прибавляя ходу, легко сокращал расстояние, вышагивая с небрежной грацией.
Евнух всё глубже забирался в глухие, безлюдные уголки дворца. Когда кругом не осталось ни души, Мэйлу Чицзань сбросил маску приветливости. В несколько широких шагов он настиг беглеца и крепко сжал его запястье.
— Ох! — ахнул Юй Чжичжоу. Он попытался вырваться, но сила тубоского воина оказалась нечеловеческой.
Мэйлу Чицзань сдёрнул его назад, заставив встретиться с полным ужаса взглядом, и с ухмылкой произнёс:
— Надо же, какая встреча. Не думал, что мы столкнёмся именно здесь.
* * *
Лю Шан, случайно приметивший эту парочку, тут же поручил Императора заботам мелких евнухов и устремился вдогонку.
Помня, что Мэйлу Чицзань — опытный боец, Лю Шан не рисковал подходить слишком близко и замер неподалёку, укрывшись за горкой из искусственного камня.
Посланник держал Юй Чжичжоу за руку. Они стояли вплотную и о чём-то тихо говорили.
«Ни черта не слышно...»
Лю Шан вытянул шею, пытаясь прислушаться, но всё напрасно.
Впрочем, даже если бы звук долетал чётко, это мало бы помогло: Мэйлу Чицзань изъяснялся вовсе не на языке Поднебесной. Для Лю Шана эти звуки звучали как неразборчивая тарабарщина.
Он прищурился. Вот уж чудеса! Они говорили на языке Тубо, и евнух из Дворца Великой Ясности, о котором никогда не слыхивали как о толмаче, прекрасно всё понимал!
Лицо Юй Чжичжоу в бледном свете луны стало подобно полотну. Под напором речей тубосца евнух дрожал всё сильнее, словно осенний лист на ветру, и бессильно пытался оттолкнуть собеседника.
Лю Шан быстро взвесил обстоятельства: всё равно языка он не знает, выведать тайну не выйдет. Зато если он сейчас вызволит беднягу из цепких лап посланника, тот проникнется к нему благодарностью.
Хоть Юй Чжичжоу и был простым евнухом, далёким по чину от Распорядителя Дворцовой Канцелярии, он ежедневным трудом прислуживал Ли Чэню и имел ухо Государя. Перетянуть такого человека на свою сторону — дело благое.
Приняв решение, Лю Шан выскочил из укрытия, нарочито громко печатая шаги, словно тяжеловесный исполин, чтобы его услышали за версту.
Состряпав наигранное удивление, он громко возгласил:
— Ой, господин посланник!
Мэйлу Чицзань, обладавший чутким слухом, мгновенно отпустил запястье Юй Чжичжоу, отступил на полшага и с вежливой улыбкой поклонился:
— Распорядитель Лю.
— Что господин посланник делает в этой глуши? — поинтересовался Лю Шан.
Тубосец нисколько не смутился и с невозмутимым видом отозвался:
— Покорный слуга изрядно захмелел на пиру и решил прогуляться, дабы развеять хмель. Но дворцы Поднебесной столь величавы и обширны, что я невзначай сбился с пути.
— Экая беда! — с готовностью подхватил Лю Шан. — Позвольте мне стать вашим провожатым?
— Буду премного благодарен Распорядителю, — склонил голову Мэйлу Чицзань.
Лю Шан сделал приглашающий жест:
— После вас, господин посланник!
— Прошу!
Когда они тронулись, Лю Шан на миг обернулся и подал Юй Чжичжоу знак рукой, мол, уходи скорее.
Евнух застыл на месте. На его запястье багровел отчётливый след от пальцев тубосца. Лишь увидав знак Лю Шана, он опомнился и без оглядки бросился в сторону Особого Ведомства Дворцовых Слуг.
* * *
Лю Шан не сомневался: между Мэйлу Чицзанем и Юй Чжичжоу существовала таинственная связь. И дело было не просто в знакомстве. Если сначала Лю Шан думал, будто лишь евнух узнал тубосца, то теперь стало ясно — Мэйлу Чицзань прекрасно знал, кто перед ним. Вот только на людях он искусно притворялся чужаком, виртуозно скрывая чувства за невозмутимой маской.
Но кем они приходились друг другу? Почему Юй Чжичжоу до смерти боялся этого воина? Это оставалось загадкой.
Пиршество затянулось до поздней ночи. Многим сановникам и послам предоставили ночлег прямо во Дворце Великой Ясности. Лю Шану, как Распорядителю Дворцовой Канцелярии, надлежало ранним утром лично позаботиться о развозе гостей по гостевым подворьям.
Справившись с хлопотами на рассвете, Лю Шан наконец смог перевести дух.
Не успел он пригубить пиалу со свежим чаем, как в Ведомство Внутренних Дел пожаловал его отец, Лю Гуан.
— А-де! — с улыбкой поднялся навстречу Лю Шан.
Лю Гуан заботливо отёр пот со лба сына:
— С самого утра на ногах. Устал, А-Шан?
— Ничуть! — искренне откликнулся Лю Шан.
По сравнению с прежними трудовыми буднями офисного «корпоративного раба», нынешняя служба казалась сущим раем с гарантированной пайкой и кучей свободного времени.
— А-де пришёл по делу?
Лю Гуан кивнул:
— В Особом Ведомстве Дворцовых Слуг сказывают, будто Юй Чжичжоу нынче сказался больным и не явился на службу в Павильон Малинового Созвездия.
— Взял отгул? — удивился Лю Шан.
Юй Чжичжоу славился на весь дворец как непримиримый трудоголик. Пока остальные евнухи ждали отдыха, этот готов был прислуживать Государю день и ночь. Именно за беспрекословную преданность Ли Чэнь и держал его при себе ещё со времён пребывания в статусе Наследного принца.
— Я разузнал, — продолжал Лю Гуан. — Евнух и впрямь занемог. Его Величество даже отправил к нему Императорского лекаря. Говорят, подхватил простуду, весь горит.
— Раз так, нам тем более стоит навестить его, — рассудил Лю Шан.
Пусть чин Юй Чжичжоу был невелик, его слово имело вес при дворе. Вчера Лю Шан выручил его, а сегодняшнее проявление заботы окончательно растопит лёд.
Лю Гуан усмехнулся:
— Отец заранее угадал твои мысли. Подарки уже готовы.
В сопровождении двух слуг с подносами Лю Гуан и Лю Шан направились к покоям Юй Чжичжоу.
* * *
Подойдя к жилью евнуха, они увидели затворенные двери. Около входа дежурил молодой слуга. Заметив визитёров, он поспешно поклонился:
— Приветствую Верховного Военного Советника и Распорядителя Дворцовой Канцелярии!
— Встань, — ответил Лю Шан. — Евнух Юй у себя?
— Так точно, господин Распорядитель. Евнуха Юй одолел хладный вред, поднялся жар. Императорский лекарь только-только ушёл.
— Доложи о нас, если он не почивает, — попросил Лю Шан.
— Слушаюсь, я сейчас...
Слуга не успел договорить, как из комнаты донёсся отчаянный вопль:
— Нет! Не надо... Не надо!..
Присутствующие обомлели. Голос явно принадлежал Юй Чжичжоу. Неужто внутри кто-то есть?!
Лю Шан не стал раздумывать — с размаху вломился в дверь!
Грохот!
Дворцовая створка с треском распахнулась, ударившись о стену.
Вбежав в комнату, они оцепенели: покои были пусты. Лишь Юй Чжичжоу метался на ложе с пылающим от жара лицом, обливаясь потом и судорожно хмуря брови. Он всё ещё находился во власти кошмара.
Слуга облегчённо выдохнул:
— Господа, не извольте беспокоиться. У евнуха Юй с давних пор бывает немочь — ночные думы да кошмары одолевают. Видать, опять приснилось худое.
— Кошмары? — переспросил Лю Шан.
— Истинно так, — подтвердил слуга. — Прежде каждую ночь метался, а нынче утихло, да вишь — изредка накатывает.
— Не надо... Не надо... — бредил евнух, сжимая кулаки и бессильно мотая головой. — Не бейте... не бейте меня больше...
Его аккуратно подстриженные ногти въедались в ладони едва ли не до крови, а из замкнутых век точились слёзы.
Лю Шан не выносил чужих слёз — особенно когда кто-то выглядел настолько беспомощным. Это вызывало даже больше сострадания, чем скулёж брошенного щенка.
Подойдя к постели, он слегка встряхнул больного за плечо:
— Евнух Юй! Очнись, Юй Чжичжоу!
— А-а! — ахнул тот и резко распахнул глаза.
Уставившись в потолок бессмысленным взглядом, он долго не мог прийти в себя. Лишь осознав, что это был сон, евнух с трудом приподнялся:
— Советник... Распорядитель...
Лю Шан удержал его за плечи, укладывая обратно и заботливо укрывая одеялом:
— Горишь весь! Лежи, не дёргайся.
Юй Чжичжоу с пылающими щеками и бледными губами бессильно опустился на подушки:
— Простите мою оплошность...
— Оставь церемонии. Лекарь сказал — нужен покой. Мы зашли проведать, раз ты занемог, но раз тебе худо, не будем мешать.
Оставив принесённые дары и велев слуге глаз не спускать с больного, Лю Шан с отцом вышли наружу.
На улице Лю Шан вдумчиво заметил:
— Кажется, у нашего Юй Чжичжоу тянется тень из самого детства.
— Тень? — Лю Гуан впервые слышал это выражение, но оценил его точность. — К слову о твоих расспросах. Я поднимал бумаги: прошлые годы Юй Чжичжоу чисты, словно ключевая вода. Ни родителей, ни родни. Но есть одна странность...
— Какая?
Лю Гуан понизил голос:
— Оскопление он прошёл до того, как попал во дворец.
Лю Шан на миг опешил. В тонкостях евнухского дела он, понятное дело, не разбирался.
— Я сверял архивы Министерства Наказаний, — пояснил отец. — Записей о судебном наказании евнушеством на имя Юй Чжичжоу нет. Выходит... его лишили мужества не по закону, а по чьей-то жестокой воле. Сам понимаешь, искалеченному человеку дорога была одна — во дворец, на прокорм.
Лю Шан тяжело вздохнул. Вот оно что... Бедный парень.
* * *
До заключения союза оставалось ещё некоторое время. Посланники Тубо обитали в подворье, периодически посещая дворец для аудиенций и пиров.
В тот день Лю Шан случайно столкнулся с Мэйлу Чицзанем.
— Господин посланник, — приветствовал он его, сложив руки в почтительном поклоне.
— Распорядитель Лю, — откланялся тубосец.
— Вы держите путь к Его Величеству?
— Вовсе нет, — улыбнулся Мэйлу Чицзань. — Я уже нанёс визит Государю и находился здесь в ожидании вашей персоны.
— Меня? — удивился Лю Шан. — Чем могу служить?
— О, служить — громко сказано, — с мягким смирением произнёс посланник. — У меня лишь нижайшая, наглая просьба...
— О-о! — Лю Шан одарил его лучезарной улыбкой. — Господин посланник, вы, должно быть, ещё не совсем освоили тонкости нашей речи. Выражение «наглая просьба» в Поднебесной означает, что о ней лучше молчать. Едва собеседник слышит эти слова, он сразу понимает: просить не следует!
У Мэйлу Чицзаня нервно дёрнулось веко. Натянутая улыбка едва не соскользнула с его лица.
— Распорядитель Лю изволит шутить, — выдавил он из себя и, не давая Лю Шану перебить, поспешно продолжил: — Я лишь хотел выпросить позволения навестить Чэньли.
— Вот как? — кивнул Лю Шан. — Что ж, это действительно дерзкая просьба.
Чэньли являлся тубоским лазутчиком. Прибыв в Чанъань, посланники ни словом о нём не обмолвились, и Лю Шан уже подумал, что они списали шпиона со счетов.
— Впрочем, — сменил тон Лю Шан, — вы зря придаёте этому столь великое значение. Чэньли — наш пленник. А переговоры о союзе неизбежно коснутся обмена пленными. Так что желание взглянуть на пленника вполне естественно.
Каждое упоминание слова «пленник» кололо слух Мэйлу Чицзаня, точно отравленная игла.
Лицо тубосца натянулось ещё сильнее, но он удержал вежливую мину:
— Распорядитель совершенно прав. Стало быть... ваше решение?
— Разумеется! — великодушно махнул рукой Лю Шан. — Я даю добро. Вы можете навестить пленника.
Он сорвал с пояса свой личный жетон Распорядителя Дворцовой Канцелярии и протянул собеседнику:
— С этим жетоном вас беспрепятственно пропустят в тюремный лагерь Армии Божественного Замысла. Ступайте, господин посланник, проведайте своего пленника.
— Премного... благодарен, — выцедил Мэйлу Чицзань, сжимая жетон, и немедленно направился к выходу.
* * *
Едва тубосец скрылся, из-за поворота вышел человек. Нахмурившись, он сурово поглядел на Лю Шана:
— Распорядитель, отпускать посланника к узнику — опрометчивый шаг.
— О, господин Лю! — обрадовался Лю Шан.
Перед ним стоял строго следящий за буквой закона Верховный Цензор и исполняющий обязанности главы Верховного суда Лю Чанъи.
— Мэйлу Чицзань хитёр и коварен, — веско произнёс Лю Чанъи. — Его визит — явно не простая забота о соотечественнике. Вы не опасаетесь, что варвары замышляют козни за нашей спиной?
Лю Шан задорно вскинул брови:
— Козни? Да я только того и жду! Кабы они ничего не замышляли, что бы я подслушивал?
— Подслушивал?..
Лю Шан подался ближе и с улыбкой спросил:
— Я слыхал, Цензор Лю учён не по годам и разумеет наречие Тубо?
— Ведаю малость, — осторожно признал тот.
— Вот и чудно! Идёмте подслушивать вместе!
Лю Шан без лишних церемоний цапнул цензора за рукав, увлекая за собой.
— Постойте! — попытался воспротивиться Лю Чанъи. — Подглядывание и подслушивание недостойны благородного мужа!
— Да бросьте вы! — с непоколебимой правотой отмахнулся Лю Шан. — Подслушивание — это лишь мелкий изъян душевных качеств!
У Лю Чанъи нервно дёрнулся глаз. Мелкий изъян?!
— Посудите сами, — аргументировал Лю Шан. — Кабы Мэйлу Чицзань и Чэньли стали плести заговоры против Поднебесной, пострадает вся держава! Сравните же: что весомее — личные добродетели или покой государства?
Цензор заколебался:
— Ну...
— Отвечайте без увиливаний! — наступал Лю Шан. — Держава или добродетель?!
Лю Чанъи вздохнул и сложил руки в поклоне:
— Разумеется, держава.
— То-то же! — Лю Шан с хохотом похлопал его по плечу. — Мудрецы мыслят одинаково! Чего ж мы мешкаем? Бегом под стены тюрьмы! Счастье-то какое, что вы владеете тубоским языком — будете мне переводить!
Лю Чанъи лишь безмолвно последовал за ним, чуя, что его обвели вокруг пальца.
* * *
Благодаря жетону Распорядителя, Мэйлу Чицзань беспрепятственно проник в тюремный лагерь Армии Божественного Замысла.
Завидев посетителя, Чэньли сощурил глаза:
— Всё-таки ты.
Мэйлу Чицзань стоял, скрестив руки за спиной. От его привычного добродушия не осталось и следа: взгляд тубосца стал хищным, волчьим.
— Низкородные твари из клана Чэнь ни на что не годны, — хладнокровно выплюнул он. — Особенно безродные выродки вроде тебя.
— Ты! — Чэньли рванулся к решётке, но кандалы и узкая клетка не позволили ему дотянуться до гостя.
— Что, я не прав? — продолжал язвить Мэйлу Чицзань. — Завалить столь простое поручение и сгнить в казематах — позор!
— Я знаю, что ты презираешь меня, — процедил Чэньли. — Но явился ты сюда явно не ради оскорблений.
— Хоть в чём-то соображаешь, — смерил его ледяным взглядом тубосец. — Я пришёл предупредить: делай то, что от тебя требуется — держи язык за зубами. Будешь сидеть тихо — я, быть может, вытащу твою никчёмную шкуру. А коли нет...
Чэньли горько расхохотался:
— Понятно! Ты боишься, что я выдам военные тайны! Несмотря на всю свою спесь, ты меня опасаешься!
Лицо Мэйлу Чицзаня потемнело:
— Опасаюсь? Тебя? Плебейский подкидыш не достоин моей боязни. Я лишь предупреждаю: хочешь жить — молчи!
* * *
Тем временем в темноте коридора затаились Лю Шан и Лю Чанъи.
Лю Шан потянул цензора за рукав и шепнул:
— Ну что там? Переводи!
Лю Чанъи помолчал, прислушиваясь, и сухо произнёс:
— Ругаются.
— Ругаются? И ради этого мы рисковали?!
— Посланник требует от Чэньли молчания.
В этот момент из камеры донёсся яростный выкрик Чэньли:
— Мэйлу Чицзань! Ты всегда мнил себя нежильцом небес, а нас считал скотом! Ты и тогда был таким... когда насмерть забил собственного младшего брата!
Взгляд Мэйлу Чицзаня налился безумной яростью. Сделав шаг к решётке, он выбросил руку, пытаясь схватить пленника за горло. Но Чэньли, предвидя выпад, ловко отскочил назад.
— Что, задело за живое? — злорадно оскалился узник.
— Не испытывай моё терпение... — прохрипел Мэйлу Чицзань.
В укрытии Лю Чанъи пересказал услышанное Лю Шану.
Лю Шан аж рот раскрыл:
«Вот это да... Родного брата забил до смерти? Ну и изверг!»
* * *
Разговор в каземате быстро зашёл в тупик, и тубосец покинул тюрьму.
Спустя пару дней Лю Шан по долгу службы отправился в подворье навестить дипломатическую миссию.
Мэйлу Чицзань встретил его с изысканным почтением:
— Распорядителю Лю не следует утруждать себя частыми визитами.
— Служба государю — мой долг, — уклонился от похвалы Лю Шан. — Есть ли у господина посланника особые пожелания?
Тубосец притворился опечаленным:
— Признаться, у меня заболел слуга. Не найдётся ли у вас толкового человека для присмотра за моими покоями?
— Без проблем, — кивнул Лю Шан. — Я выделю человека из Ведомства Внутренних Дел.
— Если смею просить... — замялся Мэйлу Чицзань. — Нельзя ли прикомандировать к служению евнуха по имени Юй Чжичжоу?
— Юй... Чжичжоу? — Лю Шан изобразил недоумение. — Почему именно его?
— На пиру я сподобился видеть его прислуживающим Государю, и этот юноша показался мне весьма толковым, — небрежно пояснил тубосец. — Впрочем, если возникнут сложности...
«Ишь ты, как искусно заходит!» — подумал Лю Шан и с улыбкой ответил:
— Сложности? Вовсе нет. Однако Юй Чжичжоу прислушивает Его Величеству ещё со времён, когда Тот был Наследным принцем. Он проводит с Государем больше времени, чем я. Нам следует испросить позволения Императора.
— Что ж, полагаюсь на вас, — склонился посланник.
* * *
Вернувшись во Дворец Великой Ясности, Лю Шан всё пересказал Ли Чэню.
Император нахмурился:
— Юй Чжичжоу? Но с чего бы Мэйлу Чицзаню просить именно его?
Ли Чэнь отчётливо помнил день, когда впервые встретил Юй Чжичжоу. Тогда он сам был лишь юным Наследным принцем. В одном из дворцовых переулков группа старших евнухов избивала щуплого, истощённого мальчишку. Малец сжался в комок, не издавая ни звука, не плача и не моля о пощаде — казалось, он давно смирился со своей судьбой.
Справедливый принц разогнал обидчиков и забрал заморыша к себе. С тех пор Юй Чжичжоу верно прислуживал ему, отличаясь молчаливостью и усердием. За все эти годы Ли Чэнь и помыслить не мог, что у его верного слуги есть связи с родом Мэйлу.
— Выходит, он скрывал от меня правду? — стиснул кулаки Государь.
— Ваше Величество, не спешите с выводами, — успокоил его Лю Шан. — Давайте поддадимся на уловку Мэйлу Чицзаня. Позовите Юй Чжичжоу и объявите о переводе — посмотрим на его реакцию.
Ли Чэнь мгновенно вызвал евнуха.
Юй Чжичжоу вошёл, склонив голову:
— Государь...
— Распорядитель сообщил, что тубоский посланник просит прикомандировать тебя к его покоям. Ты согласен?
Евнух резко вскинул голову. В его тёмных зрачках на мгновение вспыхнул дикий, первобытный ужас.
Ли Чэнь заметил этот взгляд. Сглотнув, Юй Чжичжоу судорожно сжал пальцы в рукавах и хрипло ответил:
— Покорный слуга... повинуется указу.
— Иди, — сурово бросил Ли Чэнь.
Выходя из Павильона Малинового Созвездия, Юй Чжичжоу так дрожал, что едва не споткнулся о высокий порог.
* * *
— Смотри-ка, и впрямь боится, — заметил Ли Чэнь.
Лю Шан предложил:
— Ваше Величество, дозвольте мне нынче ночью проникнуть в подворье и проследить за ними. Я попрошу молодого генерала Го пойти со мной — с его-то боевым искусством нам ничего не грозит.
«Молодого генерала Го?» — Ли Чэня аж перекосило от такой фамильярности. Пойти ночью? Вдвоём?!
В душе Государя мгновенно вспыхнула ревность, но он тут же прикрыл её благородным предлогом: «Этот коварный Лю Шан наверняка воспользуется случаем и собьёт честного Го Юйчэня с пути истинного! Я должен лично всё контролировать!»
— Я пойду с вами, — отрезал Ли Чэнь.
— Ваше Величество? — обомлел Лю Шан. — Повелитель Поднебесной будет подслушивать под окнами?!
— Это не обсуждается!
С наступлением темноты Ли Чэнь сменил монаршье одеяние на тёмный облегающий наряд для верховой езды. К удивлению Лю Шана, в месте сбора у северной стены подворья их ждал не только Го Юйчэнь, но и... Лю Гуан!
— А-де?! Вы-то как здесь?
— Как я могу спать, когда мой сын подвергается смертельной опасности? — сурово ответил отец.
Лю Шан схватился за голову: планировали вылазку вдвоём, а собралась целая орава!
— Генерал Го, присмотрите за моим отцом, — попросил Лю Шан.
— Сделаю всё возможное, — смущённо пробормотал Го Юйчэнь, отводя взгляд. На его щеках в темноте проступил румянец — слово «присмотрите» отозвалось в нём весьма пикантными воспоминаниями.
* * *
Четверым ночным гостям удалось проникнуть на территорию подворья и подкрасться к покоям посланника.
Скрип...
Дверь распахнулась, и на порог вышел Мэйлу Чицзань.
Го Юйчэнь мгновенно увлёк Лю Гуана за угол стены, а Ли Чэнь сгрёб Лю Шана в охапку и втянул в узкую расщелину декоративной горки.
Они оказались прижаты друг к другу настолько плотно, что между ними нельзя было просунуть и лезвия ножа. Лю Шан ощутил, как тёплое дыхание Государя щекочет его шею, заставляя кожу покрываться мурашками.
— Ваше Величество... — прошептал Лю Шан, пытаясь отстраниться. — Может, хоть немного отступите?
Он отчётливо почувствовал нечто весьма ощутимое, упиравшееся в него... «Постой! Неужто этот венценосный щенок решил воспользоваться моментом?!»
Ли Чэнь же состряпал выражение невиданной невинности и, склонившись к самому уху Лю Шана, прошептал:
— Тсс... А-Шан, не шуми, а то нас обнаружат.
При этом он намеренно обдал его ушную раковину горячим дыханием.
Лю Шан лишился дара речи.
Тем временем снаружи Мэйлу Чицзань отдал приказ. Вскоре появился Юй Чжичжоу, склонив голову.
— Я желаю принять омовение. Служи мне, — повелел тубосец.
Евнух дрожащими руками попытался развязать пояс на одежде воина. Пальцы не слушались.
Звяк!
Нефритовая пряжка выскользнула и с громким стуком покатилась по полу.
— Слуга виновен! Смертный грех! — Юй Чжичжоу пал на колени.
Мэйлу Чицзань опустился перед ним на одно колено и пальцами поддел его подбородок, заставляя встретиться взглядами:
— Столько лет не виделись, а ты сбежал в Поднебесную и сделался евнухом... Смекалки тебе не занимать.
Юй Чжичжоу молчал, а тубосец мягко провёл ладонью по его щеке. Евнух попытался отшатнуться, но воин крепко сжал его челюсть:
— Что же ты чуждаешься меня? А ведь прежде мы были так близки... Ты шаг в шаг следовал за мной и не отходил ни на мгновение. Не так ли... мой младший брат?