— Молодой генерал Лу...
Речь Лю Шана прервалась на полуслове — Чэн Сичжи вдруг рванул с места!
Он пронесся мимо точно вихрь, задействовав искусство легких шагов, и в то же мгновение скрылся из виду.
— Э? — Лю Шан так и застыл с полуподнятой рукой. — Третий молодой господин Чэн? Куда это он? Я же только хотел сказать, что военный губернатор Фанъяна сегодня возвращается в Юйчжоу, и молодой генерал Лу лишь отправился его проводить...
Чэн Сичжи не услышал и половины этих слов. За считаные мгновения он выскочил из Дворца Великой Ясности и помчался к Северным вратам Чанъани. Сердце колотилось в груди так безумно, будто отныне жило собственной жизнью, а в голове стучала одна-единственная мысль: «Лу Пиньсянь не должен уехать!»
Оказавшись у Северных врат, он застал лишь редких прохожих — никаким пышным кортежем губернатора и не пахло. Чэн Сичжи ринулся к выходу из города, но стражники тут же скрестили перед ним копья. Будучи сыном цзедуши, он не имел права покидать столицу без императорского указа.
— Пропустите! — в отчаянии выкрикнул Сичжи. — Мне нужно найти человека! Это срочно, я сразу же вернусь!
— Третий молодой господин, — умоляюще проговорил воин, — не заставляйте нас нарушать устав. Без повеления Его Величества мы не можем выпустить вас за ворота.
Препирательства разгорались с новой силой, как вдруг неподалеку раздался мерный цокот копыт. Всадник придержал коня и с удивлением произнес:
— Третий молодой господин Чэн?
Голос прозвучал тихо, но отозвался в ушах Сичжи оглушительным раскатом. Он оцепенело обернулся и уставился на приехавшего:
— Лу... Пиньсянь?
Это действительно был он. Сидя на статном коне, Лу Пиньсянь окинул юношу смущенным взглядом:
— Зачем вам понадобилось за город? Без высочайшего указа сын военного губернатора не имеет права покидать Чанъань.
Чэн Сичжи всё так же хлопал глазами, глупо переспрашивая:
— Ты... почему ты здесь?
— Мой батюшка сегодня отбыл в Юйчжоу, — пояснил Лу Пиньсянь. — Государь оказал мне милость и позволил проводить его. Я только что вернулся.
Сичжи несколько мгновений осмысливал услышанное, а затем сокрушенно выдохнул:
— Так ты... не уехал?!
— С чего бы мне уезжать? — удивился Лу Пиньсянь и, прищурившись, добавил: — Неужто вы решили, будто я отбыл в Юйчжоу вместе с отцовской свитой?
— Я... — Чэн Сичжи хотел было отнекаться, но язык не поворачивался соврать. Он и вправду решил, что Пиньсянь навсегда сбежал в суровые северные земли.
Заметив его замешательство, Лу Пиньсянь мягко пояснил:
— Недавно во дворец прибыло дипломатическое послание из Каганата: кидани собираются прислать дань. Отец спешно вернулся в Юйчжоу, чтобы подготовить границы, а меня оставил в Чанъани — помогать Священному Государю.
Фанъянский округ прикрывал самые северные рубежи империи Тан, служа естественным щитом от набегов степняков. В те времена племена киданей были еще слабы и полностью зависели от танского двора. В годы расцвета династии их вождю даже пожаловали титул правителя киданей, а переданные из Чанъани знамя и боевой барабан стали символами власти кагана. Нынешний правитель степей стремился к миру, не раз присылал дань, и этот визит должен был скрепить союз.
Прожив в Юйчжоу много лет, Лу Пиньсянь до тонкостей знал обычаи кочевников, а потому его помощь в Почтовом подворье была просто незаменима.
— Мне показалось, — проговорил Пиньсянь, чуть изогнув бровь, — или вы действительно так сильно спешили?
— Кто спешил?! — вспыхнул Сичжи. — Ни капли я не спешил!
— Вот как? — протянул Пиньсянь. — А если бы я всё же уехал вместе с батюшкой?
Сердце Сичжи сжалось. В груди вспыхнула странная, почти физическая боль, точно от внезапного приступа болезни.
— Чэн Сичжи, — тихо спросил Лу Пиньсянь, — почему вы так не хотели моего отъезда?
Юноша упрямо задрал подбородок:
— Да кто сказал, что я не хотел?! Не много ли ты о себе мнишь? Я бы только радовался, убирайся ты хоть на край света!
— Вы говорите это от чистого сердца?
— От... от чистого, конечно! — занудствовал Сичжи, слегка запнувшись.
Лу Пиньсянь ничего не ответил. Они не спеша пошли в сторону Почтового подворья. Молчание давило на уши, и Сичжи невольно занервничал: «Неужели я перегнул палку?»
У самых дверей подворья Лу Пиньсянь остановился и внезапно проговорил:
— Третий молодой господин, помните ли вы слова, что я произнес вчера вечером?
— Слова?.. — переспросил Сичжи.
Разумеется, он всё помнил! Хоть он и был пьян, но сознания не терял, а от признания Пиньсяня протрезвел настолько, что потом всю ночь не сомкнул глаз. Но сейчас он решил притвориться дурачком.
Однако Лу Пиньсянь спросил без обиняков:
— Вчера я признался вам в любви. Каков будет ваш ответ?
— А-а-а! — отчаянно закричал Сичжи, замахав руками. — Ничего не знаю, ничего не слышал! Я глухой, слышишь?!
Глаза Пиньсяня заметно потемнели.
— Поразмыслите над этим хорошенько, — со вздохом произнес он. — Я не шутил. И пока вы не дадите мне ответ, нам лучше не встречаться.
С этими словами он повернулся и скрылся за дверями.
Сичжи застыл как вкопанный, а опомнившись, крикнул вслед:
— Что значит «не встречаться»?! Думаешь, я жажду тебя видеть?! Да я только рад буду не лицезреть твою физиономию!
* * *
Недавно Чэн Сичжи просил Лю Шана сыскать ему какую-нибудь должность в столице, и тот не заставил себя долго ждать. Служба нашлась быстро, причем идеально подходящая.
Когда Распорядитель Дворцовой Канцелярии пришел в подворье, Сичжи лежал на полу посреди комнаты, точно выкинутая на берег рыба, и уныло созерцал потолок.
— Ох! — рассмеялся Лю Шан. — Я уж грешным делом подумал, что в подворье завелся труп. Ты чего тут растянулся?
— Не обращайте внимания, — донеслось с пола. — Дайте мне спокойно умереть.
Лю Шан качнул головой и слегка пнул его носком сапога:
— Поднимайся живо, я принес тебе работу!
— Вправду?! — Сичжи мгновенно сел. — Ваше Превосходительство, что за должность?
— В Министерстве финансов, — ответил Лю Шан. — Чин, правда, невысокий — всего лишь смотритель. Пойдешь?
— Смотритель? — переспросил Сичжи.
Должность и впрямь была скромной, не сравнить с прошлым статусом сынка военного губернатора. Но когда новый цзедуши вернется в Цанцзин, Сичжи останется в Чанъани один и без гроша в кармане, так что выбирать не приходилось.
— А чем занимается этот смотритель? — уточнил он.
— Сверкой подушных реестров и переписью населения. Тебе идеальнейше подойдет.
Сичжи обладал феноменальной памятью и поразительным чутьем на цифры. Учет населения всегда был головной болью Министерства финансов: никаких единых записей не существовало, приходилось обходить каждый дом и вручную сводить гигантские таблицы. Мало кто справлялся с этой рутиной без ошибок. Но для Сичжи это было плевое дело.
— Наш министр Доу тоже ведь начинал простым смотрителем, — ободряюще улыбнулся Лю Шан.
Доу Юэ, хоть и занял первое место на императорских экзаменах, начинал с низов, а теперь возглавлял Министерство общественных работ. Впрочем, Лю Шан явно льстил собеседнику: далеко не у каждого отец был богатейшим человеком империи...
Сичжи взвесил предложение. Служба при министерствах — прямо у стоп Его Величества — всяко лучше, чем ссылка чиновником в глухую провинцию.
— Хорошо! Преблагодарно вам, Ваше Превосходительство!
— Цанцзинский цзедуши скоро уезжает, — продолжал Лю Шан. — Ты уже придумал, где будешь жить в Чанъани?
При этих словах Сичжи снова тяжко вздохнул:
— В столице жилье отыскать — та еще задача! Цены кусаются, а у меня за душой ни гроша...
— Да ладно тебе! — рассмеялся Лю Шан. — Ты же сын военного губернатора! Неужто у тебя нет сбережений?
— Признаться по правде... — Сичжи смущенно улыбнулся, — я привык спускать всё жалование до последней монеты. Так что в столицу я приехал налегке, а остатки вчера пропил.
Лю Шан дар речи потерял. До чего бедствующий, до чего несчастный господин!
Он похлопал юношу по плечу:
— Не журись, я обо всем позаботился. На примете есть отличная усадьба в городском квартале, и цена весьма умеренная. Пойдем глянем?
Сичжи мгновенно повеселел:
— Идемте!
Они вышли во двор и тут же столкнулись с Лу Пиньсянем. Из-за хлопот с киданьским посольством тот каждый день наведывался во дворец.
— Молодой генерал Лу! — приветливо окликнул его Лю Шан.
— Ваше Превосходительство, — кивнул Пиньсянь, даже не взглянув на Сичжи.
Рука Сичжи, уже поднятая для приветствия, так и застыла в воздухе. Лю Шан мгновенно уловил натянутость между ними и, пытаясь разрядить обстановку, спросил:
— В дворец направляетесь?
— Именно так, Государь призвал.
— А мы вот по делам, — улыбнулся Лю Шан. — Новый цзедуши скоро уезжает, Сичжи не может вечно жить в подворье, вот я и поведу его смотреть жилье.
— Понятно, — безучастно отозвался Пиньсянь.
Сичжи от такого равнодушия чуть не лопнул: «Понятно?! И это всё?! Ну и отношение!»
У ворот подворья Пиньсянь вежливо поклонился:
— Не смею задерживать Его Величество. Прошу меня извинить.
Как только экипаж генерала отъехал, Сичжи вспыхнул:
— Вы только гляньте на него! Корчит из себя не пойми кого!
Лю Шан окинул его лукавым взглядом:
— Что-то ты сегодня не похож сам на себя. Будь это прежний Чэн Сичжи, ты бы уже обругал его последними словами. А тут молчал как мышь и подал голос, только когда он уехал!
— Я... я просто не хотел опускаться до его уровня! — покашлял Сичжи. — Надобно же мне хоть немного повзрослеть!
— О-о-о, — протянул Лю Шан. — Стало быть, это взросление, а вовсе не холодная война?
— Какая еще война?! — возопил Сичжи. — Нет никакой войны!
— Ладно-ладно, пошли скорее, а то стемнеет.
Дом располагался неподалеку от квартала Гуанчжай — земля здесь ценилась на вес золота из-за близости к Дворцу Великой Ясности. Любой столичный чиновник мечтал о таком месте: не нужно вставать ни свет ни заря, чтобы успеть к утреннему выходу Государя.
— Ну как тебе? — спросил Лю Шан. — Дом обращен на юг, до работы рукой подать.
— Замечательно! — восхитился Сичжи. — Вот только... сколько за него просят?
Лю Шан уже всё разузнал: выкупить усадьбу целиком было Сичжи не по карману.
— Но ты можешь сперва снять ее! — предложил Лю Шан. — Посбережешь жалование, а там и выкупишь.
Сичжи быстро прикинул в уме: на аренду денег действительно хватало, разве что придется немного утянуть пояс на еде.
— Решено! Беру!
* * *
Лю Шан вернулся во дворец уже поздно вечером. У Цычэньдянь он снова пересекся с Пиньсянем, только что выходившим от Государя.
— До поздна задерживаетесь, молодой генерал? — сочувственно проговорил Лю Шан.
— Прибытие послов — дело ответственное, — вздохнул Пиньсянь. — Впрочем, мне далеко до Вашего Превосходительства.
Лю Шан про себя усмехнулся: «Это уж точно, я безумно устаю — то казенные деньги собираю, то по пирам хожу!»
— Вы с третьим молодым господином не поладели? — осторожно поинтересовался он.
— Он сам вам сказал?
— Нет-нет, — возразил Лю Шан. — Просто догадка. Раньше вы при встрече хоть подкалывали друг друга, а теперь и словом не обмолвитесь.
Пиньсянь горько усмехнулся:
— Боюсь, Чэн Сичжи теперь вообще не желает меня видеть.
«Неужто так серьезно подрались?» — разгорелось любопытство Лю Шана, но давить на расстроенного генерала он не стал.
— Кстати, — молвил он, — сегодня я помог ему отыскать дом в квартале Гуанчжай. Как только он закроет сделку, устроит новоселье. Обязательно приходите!
— Дом? — переспросил Пиньсянь.
Лю Шан кратко изложил суть: Сичжи остается в Чанъани на должности смотрителя, но из-за пустых карманов вынужден снимать жилье.
Пиньсянь нахмурился:
— Аренда — не выход. Жалование смотрителя мизерное, сколько он будет копить? К тому же, если он отдаст все деньги за дом, на что он будет жить?
Лю Шан о таком даже не задумывался, а вот генерал предусмотрел всё до мелочей.
— Ваше Превосходительство, — проговорил Пиньсянь, — у меня есть сбережения. Я передам их вам, а вы выкупите этот дом для Сичжи.
— Если вы хотите помочь ему, почему не дадите денег напрямую? — удивился Лю Шан. — Зачем эти сложности? Не боитесь, что я присвою ваши серебряные?
Пиньсянь усмехнулся:
— Хоть ваш батюшка и не первый богач империи, но господин Шумиши точно не обделяет родного сына. Мои копейки вам ни к чему.
И то правда: Лю Гуан дудолил в сыне души не чаял и денег на него никогда не жалел.
— И все же, — вернулся к теме Лю Шан, — почему не отдадите деньги лично?
— Если я предложу их сам, Сичжи ни за что не примет, — вздохнул Пиньсянь. — Лучше действуть через вас.
— Кажется, между вами и впрямь пробежала черная кошка, — замечал Лю Шан. — Вы так печетесь о нем, а поговорить начистоту не пробуете?
— Есть вещи, о которых не скажешь вслух, — тихо отозвался Пиньсянь. — Откроешь душу — и потеряешь всё.
На следующий день генерал передал Лю Шану нужную сумму с глубочайшей просьбой не раскрывать тайну Сичжи.
Когда Лю Шан вручил юноше купчую, тот решил, что Распорядитель одолжил ему собственные средства, и едва не расплакался от благодарности. Раз уж усадьба обрела хозяина, следовало созвать друзей на новоселье.
* * *
В день пиршества Лю Шан собирался уезжать, когда Ли Чэнь обнял его сзади и прижался подбородком к его плечу:
— Брат А-Шан, Чэнь-эр тоже хочет с тобой!
— Но... Сичжи не приглашал Государя, — улыбнулся Лю Шан.
— Это еще почему?! — возмутился Император.
— Да потому что он просто не осмелился! Кто в здравом уме станет звать правителя поднебесной на скромное новоселье мелкого чиновника?
К тому же правителю не пристало появляться в доме обычного смотрителя.
— Брат А-Шан, неужели ты бросишь своего Чэнь-эра одного в пустых покоях? — заканючил Ли Чэнь.
Лю Шан повернулся и сжал его щеки ладонями:
— Чэнь-эр, будь умницей, я быстро вернусь.
— Точно?
— Конечно! — закивал Лю Шан с видом заправского плута.
— Тогда не пей вина и возвращайся скорее, — напутствовал его Император-щенок.
* * *
Прибыв в квартал Гуанчжай на роскошной карете Цяньцзиньлу, Лю Шан увидел Сичжи, поджидавшего гостей у ворот. Едва экипаж остановился, юноша бросился вперед и отдернул полог, протягивая руку, чтобы помочь гостю сойти.
Из кареты показалась широкая ладонь с мозолями от меча. Сичжи обомлел: с каких пор у Распорядителя такие руки?!
— Это еще кто?! — вылупился он.
Из экипажа вышел вовсе не Лю Шан, а молодой генерал Лу Пиньсянь! Следом за ним вылез и сам Лю Шан, сияя невинной улыбкой:
— Ваше Превосходительство, а он тут откуда?!
— Я встретил генерала у дворца, — жизнерадостно соврал Лю Шан. — Подумал, вы ведь знакомы, вот и позвал его с собой. Ты же не против?
— Ни-ка-пельки! — процедил Сичжи сквозь зубы.
Лю Шан лишь усмехнулся про себя: «В конце концов, за этот дом заплатил именно Лу Пиньсянь, как можно было не позвать хозяина?»
Гости постепенно собирались. Помимо старшего брата Сичжи — Чэн Цинцю, на пир явился и незваный гость, которого Сичжи терпеть не мог: его названый брат Чэн Хуайцзинь, новый цзедуши Цанцзина...
Увидев их обоих, Сичжи окончательно мертвел лицом. Скрестив руки на груди, он ледяным тоном бросил Хуайцзиню:
— Какая честь! Сам военный губернатор поч тил мою лачугу! Боюсь, угощение окажется не по чину!
— Третий брат, — попытался сгладить углы Чэн Цинцю. — Сегодня нет никаких губернаторов, мы просто братья, собравшиеся отпраздновать твое новоселье.
Сичжи лишь фыркнул, но ради старшего брата спорить не стал.
За столом Сичжи лично наливал каждому гостю, но при виде Хуайцзиня даже прибора ему не поставил. Цинцю молча отдал младшему свои палочки и пиалу.
— Эй! — тут же взвился Сичжи. — Кто это у нас такой слепой, что не подал прибор самому господину губернатору?! Головы захотели лишиться?!
Лю Шан только лбом о стол не ударился.
Атмосфера за столом была холоднее зимней стужи. Еда лезла в горло с трудом. Чэн Хуайцзинь, будучи человеком тонким, прекрасно чувствовал отношение к себе. Наконец он поднялся:
— Хуайцзинь неважно себя чувствует, пожалуй, я пойду.
— А-Цзинь, — удержал его Цинцю. — Посиди еще немного.
Хуайцзинь вздохнул и снова сел, отчего за столом стало еще неуютнее. Вскоре он встал опять:
— Я слегка перебрал с вином, пойду пройдусь по саду.
Когда он ушел, Цинцю поспешил за ним.
Сичжи со злостью бросил палочки:
— Старший брат совсем с ума сошел! Тот забрал у него титул губернатора, а он перед ним как перед святым вышагивает! Соблазнитель-лиса!
Лю Шан потрепал себя за виски:
— Ну, один желает подчиняться, другой — повелевать. Оставь их в покое.
— Пьем! — разгорячился Сичжи, наливая вино. — Давайте пить!
Лю Шан помнил свое обещание Ли Чэню, но аромат хмельного напитка был слишком соблазнительным. «Сделаю один маленький глоточек... Чэнь-эр ничего не заметит!»
Глоток оказался божественным — сладковатым, с длинным пряным послевкусием.
«Ну еще разочек... два глотка точно не оставят запаха!»
Спустя полчаса Лю Шан уже не чувствовал ног.
— Не... нельзя больше... — лепетал он, качаясь из стороны в сторону. — Чэнь-эр... заметят...
— Чэнь-эр? — пьяно ухмыльнулся Сичжи. — Это кто еще такой? На имя нашего Государя похоже, ха-ха!
— И не говори! — подхватил Лю Шан. — Ужасно похоже...
Лу Пиньсянь оставался единственным трезвым человеком за столом.
Вскоре оба пьянчуги решили очутиться в саду:
— Ох... перепил... надобно... нужду справить... — пробормотал Сичжи.
— И мне... — согласился Лю Шан. — Пошли вместе!
Обнявшись, они побрели в темноту. Лю Шан путался в собственных полах:
— Чэн-третий... где тут... уборная?
— Уборная?.. — Сичжи почесал затылок. — А что это?..
— Ну... место, где справляют нужду!
— А-а-а! — озарило Сичжи. — Сюда! Идем за мной!
Они сделали три круга по саду, но ничего похожего не нашли.
— Все... я не могу больше терпеть! — запричитал Лю Шан.
Сичжи хлопнул себя по лбу:
— Ха! Ничего страшного! Гляди... цветы тут какие-то вялые. Давай их... подкормим!
— Подкормим?.. — засомневался Лю Шан.
Сичжи уже развязывал пояс. Лю Шан вдруг толкнул его в бок:
— Слышь, Чэн-третий... там вроде кто-то есть?
Сичжи прищурился:
— А? Это же... старший брат и... оборотень!
В тени деревьев действительно стояли Чэн Цинцю и Чэн Хуайцзинь.
Завтра Хуайцзинь уезжал в Цанцзин. Он думал, что отъезд что-то изменит, но понимал: уход брата из родного дома был слишком бесповоротным шагом. В борьбе за власть братья часто становятся врагами, и Хуайцзинь лишь защищал себя.
— А-Цзинь, — тихо проговорил подошедший Цинцю. — Почему ты один? Вернемся к гостям?
Хуайцзинь горько ухмыльнулся:
— Неужели ты не видишь? Третий брат меня духом не переносит.
Цинцю некоторое время молчал, а затем произнес невероятно спокойным голосом:
— Знаешь... временами я радовался тому, что другие братья тебя не любят.
Хуайцзинь удивленно обернулся:
— Ты пьян?
— Нет, — ответил Цинцю. — Все считают меня благородным мужем, но лишь я знаю, какой я эгоист. Чем хуже к тебе относились остальные, тем сильнее выделялась моя забота. Я хотел, чтобы ты зависел от меня... А-Цзинь, позволь мне поехать с тобой в Цанцзин. Я буду помогать тебе. Мне не нужна власть над войсками... мне нужен только ты.
Хуайцзинь замер. Впервые за долгие годы он видел в глазах брата не притворство, а абсолютную преданность. Обхватив Цинцю за шею, он сам подался вперед и поцеловал его.
В этот самый момент из кустов вывалились Лю Шан и Сичжи.
— Прекратите! — заорал Сичжи на весь сад. — Я против! Отпусти моего брата, оборотень!
Он рванулся вперед, но, забыв про развязанные штаны, запутался в собственных полах и грохнулся со всего размаху лицом в грязь!
— Ой-ё-ёй! — закричал Лю Шан, лепеча сзади. — Чэн-третий! Штаны! Штаны подтяни!
Подбежавший Лу Пиньсянь успел подхватить Сичжи под мышки.
— Вы не ушиблись? — тревожно спросил генерал.
Сичжи, раскрасневшийся и пьяный, отчаянно барахтался в его руках, уставившись на обомлевшую пару:
— Я против! Я никогда не соглашусь!
Пиньсянь вздохнул и, точно охапку дров, взвалил Сичжи на плечо и потащил в дом. Уложив его на кровать, он строго молвил:
— Перестаньте буйствовать, ложитесь спать.
— Кто тут буйствует?! — взвился Сичжи. — Этот лис соблазнил моего брата! Мой старший брат такой честный, как он мог поддаться?!
— Это их дело, — отрезал Пиньсянь. — Вам бы лучше подумать о собственных делах.
— О моих?.. — Сичжи глупо похлопал ресницами.
Пиньсянь наклонился над ним, прижав его запястья к подушке, и проговорил низким, опасным тоном:
— Чэн Сичжи. Сегодня я официально заявляю: я искренне люблю тебя. Но если в твоем сердце нет для меня места, я вернусь в Юйчжоу и больше никогда не ступлю на землю Чанъани. Подумай над этим.
Сичжи раздул щеки точно рыба-фугу:
— Ты... ты смеешь мне угрожать?!
Пиньсянь едва заметно улыбнулся:
— Если вы считаете это угрозой, значит, я все же хоть что-то значу для вас.
* * *
— Я... я не пьян! Гляди, как ровно иду!
Лю Шан пьяной походкой пробирался к Павильону Малинового Созвездия. Евнух Юй пытался поддержать его под локоть, но Лю Шан лишь махал руками:
— Маленький евнух Юй, говорю тебе... я ни капли не пил!
Евнух Юй сочувственно вздохнул: «Так я и поверил!»
На очередном шаге Лю Шан поскользнулся и со всего размаху растянулся на каменных ступенях.
Ли Чэнь, услышав шум, выскочил из покоев и застал своего Распорядителя лежащим на животе.
— Прохладно... — бормотал Лю Шан, прижимаясь щекой к камню. — Какая прохлада...
— Пьянчуга, — со вздохом произнес Император, опустившись рядом. — Ты же обещал мне не пить?
— Я?.. — Лю Шан поднял голову и показал щепотку. — Я всего один глоточек! Чуть-чуть губы помочил! Я абсолютно трезв!
— Трезв он, как же, — фыркнул Ли Чэнь. — Вставай давай.
Лю Шан с трудом поднялся, но тут же качнулся назад. Ли Чэнь вовремя подхватил его за талию.
— Ха-ха! — обрадовался Лю Шан, хлопая в ладоши. — Испугался? А я притворился!
Император качнул головой и легко подхватил его на спину.
Лю Шан тут же уселся поудобнее и начал вытирать грязное подбородком о расшитый халат Государя.
— Ты что делаешь? — притворно возмутился Ли Чэнь. — Измажешь — сброшу!
— Не сбросишь! — хихикнул Лю Шан. — Чэнь-эр меня ни за что не бросит!
Ли Чэнь лишь сокрушенно вздохнул.
Занеся Лю Шана в покои, он бережно уложил его на драконье ложе, снял грязные верхние одежды и велел принести теплой воды. Император лично вытер лице и шею уснувшего возлюбленного, после чего заботливо укрыл его шелковым одеялом.
— Пусть на кухне приготовят похмельный отвар, — тихо приказал он евнуху.
Когда они остались одни, Ли Чэнь присел на край ложа. Лю Шан спал невероятно крепко, слегка сморщив нос и шепча во сне:
— Не буду... больше не буду... Чэнь-эр разозлится...
Ли Чэнь не удержался от легкого укола в его нос:
— Боишься, что я узнаю? А сам нализался до беспамятства!
Он осторожно поцеловал Лю Шана в лоб, оперся подбородком о сложенные руки и тихо вздохнул:
— Брат А-Шан... ты в последнее время только и занят, что делами семьи Чэн. Совсем забыл про своего Чэнь-эра... Неужели не знаешь, как мне больно?..