Лу Пиньсянь прибыл во Дворец Великой Ясности. Пока он ожидал Высочайшего изволения у павильона Малинового Созвездия, из дверей выскользнул Юй Чжичжоу.
— Молодой генерал Лу, Его Величество просит войти.
— Благодарю за труды, евнух Юй.
Ступив под своды павильона, Лу Пиньсянь обнаружил, что правитель в зале не один — подле него расположился Лю Шан.
Молодой генерал склонился в глубоком поклоне:
— Подданный Лу Пиньсянь приветствует Священного Государя.
Ли Чэнь не торопился освобождать его от ритуала:
— Лу Пиньсянь, ведомо ли тебе, зачем тебя призвали?
Поколебавшись, тот ответил:
— Подданному это неизвестно.
— Распорядитель Дворцовой Канцелярии, — обронил император, — разъясни молодому генералу.
— Слушаюсь, Ваше Величество. — Лю Шан с мягкой улыбкой подошел ближе. — Молодой генерал Лу, дошло ли до вас... что на вас подали донос? Вас обвиняют в распространении пагубных слухов, смущении умов и... намерении учинить мятеж!
Лу Пиньсянь резко вскинул голову, его брови сошлись к переносице:
— Распорядитель Лю, кто возвел на меня поклеп? Это чистейшая ложь! Род Лу из поколения в поколение держит рубежи Юйчжоу во имя государя и отродясь не помышлял о предательстве! Прошу Его Величество пролить свет на эту клевету!
— А я спрошу тебя прямо, — ровным тоном перебил Ли Чэнь. — Действительно ли у тебя нет и тени крамольных мыслей?
— Ни единой! — без малейшего колебания, твёрдо и чеканно выдохнул Лу Пиньсянь.
— А о молве, что ползёт по столице, ты слышал?
Выдержав паузу, Лу Пиньсянь ответил:
— Если Его Величество благоволит говорить о слухах касательно наместников-заместителей, то подданный краем уха о том слыхал.
В людских толках утверждали, будто император вознамерился разослать по всем наместничествам своих представителей. И хотя их нарекали лишь заместителями, на деле властитель желал прибрать к рукам военное могущество региональных губернаторов-цзедуши. Слух этот тайком расползался по Чанъани. А поскольку съехавшиеся в столицу цзедуши жадно ловили любые шорохи, долетел он и до ушей Лу Пиньсяня.
— Скажи, — вновь подал голос Ли Чэнь, — не твоих ли рук дело эта смута?
— Ваше Величество! — вскричал Лу Пиньсянь. — Видит небо, это не я! Готов поклясться предками и самими небесами!
Император кивнул и наконец сменил гнев на милость:
— Встань, молодой генерал.
Лу Пиньсянь в замешательстве поднялся. Лю Шан же добродушно усмехнулся:
— На самом деле Государь ни на миг в вас не усомнился. То была лишь малая проверка.
Семя тревоги в груди Лу Пиньсяня наконец рассеялось.
— Благодарю Его Величество за доверие, — выдохнул он.
— Преданность и честность генерала Лу из Фанъяна мне хорошо известны, — произнес Ли Чэнь. — Долгие годы он защищает для меня Юйчжоу и сдерживает набеги иноплеменников. Я искренне ценю его службу.
— Сие есть прямой долг моего отца и мой собственный, — отчеканил Лу Пиньсянь.
— Я не сомневался в чести рода Лу, — продолжал правитель. — И всё же... похоже, кое-кто очень хочет, чтобы я в вас усомнился.
Взгляд Лу Пиньсяня обдал ледяным холодом:
— Ваше Величество, кто этот человек?
— Он скрывается в тени, — вступил Лю Шан. — Его Величество как раз пытается выследить кукловода. Но одно ясно уже сейчас: злодей пустил слух о наместниках-заместителях с единственной целью — подставить вас и свалить вину на ваши плечи.
— Клянусь, я вырву эту тварь из её норы! — сжав кулаки, процедил Лу Пиньсянь.
— Именно ради этого я и призвал тебя, — подытожил Ли Чэнь. — У нас есть замысел, как выманить кукловода. Но потребуется твоё содействие.
— Повелевайте, Ваше Величество! — без тени сомнений отозвался молодой генерал. — Дело касается чести моего рода, и я не отступлю. Любое поручение исполню неукоснительно.
— Отлично! — улыбнулся Ли Чэнь. — Я знал, что на тебя можно положиться.
— Задумка проста, — подхватил Лю Шан. — Вам, молодой генерал, нужно поссориться с третьим молодым господином Чэном.
— Поссориться? — обомлел Лу Пиньсянь. — С Чэн Сичжи?
— В точку! — с полной убежденностью подтвердил Лю Шан.
— Но... какое отношение к этому имеет Чэн-третий?
— Самое прямое! — хмыкнул Лю Шан. — Вы, возможно, не в курсе, но человек, доставивший донос и заявивший, будто род Лу сеет крамолу, — это как раз Чэн Сичжи!
— Что?.. — пробормотал Лу Пиньсянь. — Он?..
— У Чэна-третьего не было злого умысла, — вмешался Ли Чэнь. — Наслушавшись уличных сплетен, он решил проведать обстановку сам. И знаешь, на кого вывели его поиски?
— На меня и мой род? — горько усмехнулся Лу Пиньсянь.
— Именно так, — подтвердил император.
Лу Пиньсянь был человеком далеко не глупым. Он мгновенно сообразил: раз Чэн Сичжи пришел с докладом к владыке, значит, улик против рода Лу ему подбросили немало.
— Неужто моё имя настолько ничего не стоит... — тихо проронил он.
— Не берите в голову, — успокоил его Лю Шан. — Неизвестный кукловод специально натравил на вас Чэна-третьего.
— Зачем? — впрочем, Лу Пиньсянь уже и сам догадался.
А зачем ещё? О вражде между Лу Пиньсянем и Чэн Сичжи знала каждая собака в Чанъани. К тому же военный губернатор Цанцзина всегда хранил верность престолу куда истовее, чем правитель Фанъяна. При этом казённых средств и снабжения Цанцзин получал в разы меньше, ведь именно Фанъян держал оборону в Юйчжоу и постоянно отражал набеги варваров, требуя колоссальных затрат на оружие и провиант.
Губернатор Цанцзина, разумеется, был не в восторге и бомбардировал столицу прошениями об увеличении довольствия. Но все бумаги отбраковывались ещё до того, как попасть к государыне или чиновникам — они застревали у Лю Гуана. Постепенно между двумя регионами залегла глубокая трещина. Неудивительно, что их сыновья сцепились, едва встретившись.
— Кукловод очень хитер, — пояснил Лю Шан. — Он сыграл на предвзятости Чэна-третьего к Фанъяну, чтобы загрести чужие уголья вашими руками.
Чэн Сичжи пылок, несдержан и глуповат, но в нем пылает праведный огонь. Тайный враг просчитал: стоит дать ему зацепку о «мятеже» Лу Пиньсяня, и тот сломя голову полетит к императору с доносом.
— Таинственному кукловоду нужно, чтобы вы с Чэн Сичжи сошлись в открытой схватке, — продолжал Лю Шан. — Вы оба — сыновья могущественных цзедуши. Ваш конфликт неизбежно втянет родичей и развяжет войну между провинциями. Представьте: все губернаторы сейчас в Чанъани, они пристально следят за каждым шагом двора. Если Цанцзин и Фанъян сцепятся, остальные немедленно начнут принимать стороны, собирать отряды... И тогда...
— Поднимется кровавая смута, — закончил за него Лу Пиньсянь, и взгляд его стал острым, как клинок.
— Сие есть попытка ловить рыбу в мутной воде, — сурово добавил Ли Чэнь.
— Истинно подлый замысел, — подытожил Лю Шан.
Лу Пиньсянь глубоко поклонился:
— Враг низок и коварен, он вознамерился клеймить мой род и меня лично ярлыком изменников. Я готов исполнить любую волю Его Величества, дабы сокрушить этот заговор!
— Раз кукловод желает хаоса, мы дадим ему желаемое, — улыбнулся Лю Шан. — Смятение будет фальшивым, но убедительным. И когда злодей протянет лапу к мутной воде... хрясь! Мы отрубим её по самый локоть! Пусть на собственной шкуре узнает, каково это — лишиться руки.
— Каков же план Его Величества? — спросил Лу Пиньсянь.
В этот момент в Павильон шагнул Юй Чжичжоу:
— Ваше Величество, прибыл старший сын военного губернатора Цанцзина — Чэн Цинцю.
— Замечательно, — улыбнулся Ли Чэнь. — Зови.
Чэн Цинцю вошел в зал и сразу приметил стоящего в стороне Лу Пиньсяня. Поклонившись по всем правилам, он произнес:
— Подданный приветствует Священного Государя.
— Встань.
— Благодарю, Ваше Величество. — Поднявшись, Чэн Цинцю спросил: — Какое повеление будет у государя к подданному?
— Молодой генерал Чэн, ведомо ли тебе, что твой младший брат подал на мое имя донос?
— Донос? — Чэн Цинцю выглядел искренне изумленным.
— Да ещё какой! — подал голос Лю Шан. — Обвинил молодого генерала Лу в крамоле и попытке поднять бунт!
Чэн Цинцю побледнел и тут же опустился на одно колено:
— Ваше Величество, я не уследил за братом! Прошу покарать меня за нерадивость!
Ли Чэнь добродушно отмахнулся:
— Поднимись, молодой генерал. Я знаю, что у твоей семьи нет дурных помыслов. Вопрос лишь в том, понимает ли это Лу Пиньсянь.
Чэн Цинцю повернулся к Лу Пиньсяню и сложил руки в извинении:
— Молодой генерал Лу, брат мой неразумен и дерзок. Прошу тебя, не держи на него зла.
Лу Пиньсянь молчал, сохраняя бесстрастие.
В дело снова вмешался миротворец Лю Шан:
— Не стоит горячиться. Нам понадобится помощь вас обоих.
Планируя разыграть спектакль вражды между домами Чэн и Лу, император понимал: накал должен быть предельно натуральным. О плане нельзя было говорить вспыльчивому Чэн Сичжи — тот мгновенно выдал бы себя. Зато его старший брат, Чэн Цинцю, славился выдержкой и умением держать язык за зубами.
— Мне нужно, чтобы вы изобразили непримиримую вражду, — подытожил Ли Чэнь. — Есть ли возражения?
— Подданный согласен, — вычеканил Лу Пиньсянь.
Чэн Цинцю немного помялся:
— Но в таком случае мой младший брат наверняка перейдет все границы и оскорбит генерала Лу...
— Будто он раньше этого не делал, — хмыкнул Лу Пиньсянь.
Чэн Цинцю виновато улыбнулся:
— Прости, искренне прошу прощения за его невоспитанность.
Лю Шан хлопнул в ладони:
— Решено! Разыграем ссору и выманим крысу из норы!
* * *
— С этого дня считай, что мы незнакомы. Проходи мимо.
Выплюнув эти ледяные слова, Лу Пиньсянь одарил Чэн Сичжи пренебрежительным взглядом и выскочил из его комнат.
— Л-Лу Пиньсянь! — У Чэн Сичжи от ярости зазвенело в ушах. Он выбежал на крыльцо и заорал вслед: — Ты что о себе возомнил?! Какое ещё «незнакомы»?! Мы и так никогда не были друзьями, не приписывай себе лишнего, паршивец!
Лу Пиньсянь даже не повернул головы. От такого откровенного игнорирования Чэн Сичжи задрожал от гнева, выхватил из ножен меч и принялся вслепую крушить садовые кусты и цветы.
— Лу Пиньсянь! Бешеный щенок! Выродка кусок! Ничтожество!
— Изрублю в щепки!
— Кем ты себя возомнил, чтобы со мной знаться отталкивать?! Тварь! Разрази тебя гром!
На этом юноша не успокоился. На весь подводочный двор он объявил: отныне там, где ступала нога Лу Пиньсяня, он и близко не появится, а к вещам, коих тот касался, даже не притронется — всё выбросит и купит новое!
Из-за этой демонстративной истерики в подворье поднялась невообразимая суматоха. Вскорости до всех дошли слухи: Чэн Сичжи и Лу Пиньсянь сцепились насмерть из-за того, что первый донес на второго императору, а второй об этом узнал.
Скучающие в столице цзедуши только этого и ждали. Любая сплетня смаковалась за чашей вина, а уж новости о вражде сыновей двух влиятельных кланов стали главным развлечением дня.
* * *
— Ваше Величество, Ваше Величество! — радостно вбежал в Павильон Малинового Созвездия Лю Шан. — Отличные вести! Чэн Сичжи и Лу Пиньсянь уже вовсю грызутся!
Ли Чэнь не удержался от смешка:
— А-Шан, тебе лишь бы зрелищ...
— А я люблю, когда весело! — хохотнул тот.
Император отложил кисть и поманил его к себе. Лю Шан без лишних церемоний уселся рядом. Ли Чэнь вытер пальцы, взял с подноса лакомый кусочек сладости и поднес к губам любимого. Лю Шан с удовольствием уплёл угощение и с набитым ртом пробормотал:
— Кстати, Ваше Величество...
Крошки от лакомства остались на его губах. Ли Чэнь тепло улыбнулся:
— Совсем как перемазавшийся котёнок.
И, не удержавшись, подался вперед, мягко коснувшись его губ поцелуем и слизнув сладкие крошки.
— М-м, действительно вкусно, — прошептал правитель.
Лю Шан мгновенно залился краской и тыльной стороной ладони судорожно потер губы:
— Ваше Величество, я же о деле говорю!
— Хорошо-хорошо, слушаю тебя, брат А-Шан.
— Так вот, — продолжил Лю Шан, собираясь с мыслями. — Чэн Сичжи и Лу Пиньсянь раздули потасовку, но огонь разгорается слишком медленно.
— Хм? — Ли Чэнь изогнул бровь. — Хочешь, чтобы разгорелось с новой силой?
— Именно! — убежденно воскликнул Лю Шан. — Все эти цзедуши пока думают, что это лишь мальчишеская грызня. Нам нужно подлить масла в огонь, чтобы вынудить скрытого врага действувать решительнее.
— Предлагаешь стряхнуть их покрепче?
— Не просто покрепче! Надо сделать так, чтобы они сцепились прямо на глазах у всех наместников! Только тогда те поверят во всём всерьёз и начнут делать ставки.
Ли Чэнь снова припал поцелуем к его щеке:
— Уверен, у моего брата А-Шана уже готов хитрый план?
Лю Шан, ощущая, как губы государя снова скользят к его шее, уперся ладонями в широкую грудь Ли Чэня:
— Ваше Величество! Перестаньте дурачиться, я серьезно!
— А разве я не серьезен? Или А-Шан думает, что его Чэнь-эр ведет себя неподобающе?
Лю Шан вздохнул. Его ладони покоились на груди Ли Чэня, защищенной тонкой шелковой тканью. Под пальцами отчетливо ощущался рельеф крепких мышц молоденького государя. На миг в голове Лю Шана пронеслась сомнительная мысль, и он чуть не захлебнулся слюной.
«Так, стоп! — мысленно одернул себя Лю Шан. — Никаких слабостей перед этим щенком! Соберись!»
— Кхм-кхм! — кашлянул он, возвращая беседу в рабочее русло. — Вам стоит устроить турнир по игре в поло.
— В поло? — переспросил Ли Чэнь.
— Именно!
Конная игра в поло в эпоху Тан была невероятно популярна — не только в Поднебесной, но и среди послов Тубо и иных держав. Каждые состязания становились событием года. Да и сам Ли Чэнь раньше обожал ураганные состязания на поле.
Впрочем, с тех пор как он вернулся в прошлое, правитель старался обуздывать юношеские страсти и долго не выходил на поле.
— Вы любите этот спорт, — развертывал идею Лю Шан. — Если вы объявите состязания и созовете наместников, никто ничего не заподозрит. А на поле, сами знаете, азарт, столкновения, кровь кипит! Там легко спровоцировать фол или подножку. Поссорить Чэн Сичжи и Лу Пиньсяня на виду у всех станет проще простого.
— Верно, — согласился Ли Чэнь. — Тогда все окончательно поверят в их непримиримую вражду.
Когда конфликт вспыхнет на глазах у всей знати, кукловод решит, что его стратагема сработала, и пойдет напролом.
— И потом, — прибавил Ли Чэнь, — турнир поможет мне поддержать образ прежнего, безудержного государя-празднолюбца.
Лю Шан кое-что вспомнил:
— Ах да! Ваше Величество, вам нужен надежный человек, никак не связанный с цзедуши, чтобы присмотреть за подворьем. Во время состязаний враг точно сделает свой ход.
— На ум приходит лишь один такой человек.
— И мне тоже.
Они одновременно повернулись к стоящему у дверей Юй Чжичжоу. Евнух недоуменно моргнул: они только что миловались, с чего вдруг уставились на него?
— Мэйлу Чицзань, — синхронно произнесли Ли Чэнь и Лю Шан.
Юй Чжичжоу: «...»
Лю Шан усмехнулся:
— Ваше Величество, мыслим одинаково!
— Естественно, — кивнул Ли Чэнь. — Генерал Мэйлу — уроженец Тубо, он чужд интригам наших провинций. Послать его следить за подворьем — лучшее решение. Юй Чжичжоу, приведи генерала.
Евнуху ой как не хотелось идти. Почему каждый раз, когда нужно позвать этого тибетца, посылают именно его?! В двореце же полно слуг!
Но в глубине души Юй Чжичжоу понимал: Мэйлу Чицзань слушался только его и никогда не отказывал на его просьбы.
— Слушаюсь, Ваше Величество, — вздохнул евнух и поплелся к выходу.
Когда дверь за ним закрылась, Ли Чэнь смущенно спросил:
— А-Шан, а не слишком ли мы жестоки к Юй Чжичжоу?
— В смысле?
— Ну... он явно не хочет видеть Мэйлу Чицзаня, а я постоянно их свожу.
Лю Шан погладил государя по щеке:
— Какой ты добрый, Чэнь-эр... Но не переживай. Маленький евнух Юй подсознательно скучает по родным. Генерал Мэйлу — его единственный кровный соплеменник. Если бы Юй Чжичжоу действительно презирал его, хрен бы он пошел выполнять приказ. Так что ты всё делаешь правильно.
* * *
Юй Чжичжоу нашел Мэйлу Чицзаня в лагере Армии Божественного Замысла. Генерал стоял на плацу с обнаженным по пояс торсом и играл тяжелым алебардой. Капли пота стекали по его мускулистой бронзовой спине, блестя на солнце.
— Какой же генерал Мэйлу статный да ловкий!
— А слыхал, он и в поло играет так, что равных нет?
— Неужто есть хоть что-то, чего он не умеет?
Солдаты вокруг захлебывались от восторга, точно девицы при виде красавца. Юй Чжичжоу лишь скривил губы. «Этот варвар всегда умел втираться в доверие... Нашел чем гордиться».
Евнух сделал шаг вперед и громко произнес:
— Кажется, доблестные воины забыли, что их непобедимый генерал еще месяц назад валялся пластом с переломанными ребрами?
— Что?!
— Переломанными ребрами?!
— Да кто бы смог свалить генерала Мэйлу?! Небось выдумываешь, евнух!
Юй Чжичжоу хмыкнул:
— Стал бы я врать. Причем свалил его вовсе не батыр и не воин, а обычный купец по имени Мэн Цзаньин. Не верите — спросите у самого генерала.
— Купец?!
— Из-за купца?!
— Я слыхал про этого Мэна! Он лошадьми торгует, из его табунов получены наши лучшие скакуны!
— Мать пресвятая... Генерала уделал торговец лошадьми?!
Пока солдаты переваривали сплетню, Юй Чжичжоу наслаждался моментом. Вдруг спиной он ощутил теплое дыхание. Обернувшись, евнух прямо уткнулся невольно в раскаленную грудь Мэйлу Чицзаня!
Тот смахнул пот со лба и с улыбкой посмотрел на «клеветника». Воины тут же технично испарились, от греха подальше.
— Младший брат пришел в лагерь специально, чтобы распускать обо мне слухи? — с подвохом спросил Мэйлу Чицзань.
Юй Чжичжоу отступил на два шага, с брезгливым видом расправляя складки на халате:
— Сказанное мной — чистая правда. Разве господин Мэн не сломал вам три ребра?
Мэйлу Чицзань неожиданно схватился за грудь и наигранно застонал:
— Ох... Ты напомнил, и рана снова заныла...
— Что?! — перепугался Юй Чжичжоу, подхватывая «оседающего» варвара. — Эй! Где лекарь?! Быстро зовите лекаря!
Из груди Мэйлу Чицзаня вырвался низкий бархатистый смешок.
Юй Чжичжоу замер. Он понял, что его жестоко разыграли! Но вырвать руку уже не смог — тибетец крепко сжал его ладонь и ласково прошептал:
— Всё-таки ты переживаешь за меня, младший брат... Знай я, что это заставит тебя проявлять нежность, попросил бы того купца сломать мне ещё пару костей.
— Сумасброд! — вырвал руку евнух, вспыхнув от возмущения.
Мэйлу Чицзань серьезнел:
— Ладно, не сердись. Ты пришел по делу?
— Его Величество ждет вас в Павильоне Малинового Созвездия. Одевайтесь скорее, не заставляйте государя ждать.
* * *
Когда они вернулись, Юй Чжичжоу был уверен, что правитель извелся от ожидания. Но войдя в зал, увидел... как Ли Чэнь и Лю Шан продолжают кормить друг друга сладостями!
Евнух громко откашлялся, разрушая романтическую идиллию:
— Ваше Величество, генерал Мэйлу прибыл.
— Пусть войдет.
Мэйлу Чицзань выслушал повеление государя. Дело было важным, и генералу оставалось лишь поклониться:
— Подданный исполнит волю Его Величества! О каждом шорохе в подворье немедленно будет доложено.
* * *
Турнир по поло устроили у Павильона Чистых Помыслов. Местное поле поражало роскошью: пока знатные гости пировали под навесами павильона, игроки готовились к состязанию на огромной выровненной площадке.
Губернаторы и их сыновья без колебаний прибыли на праздник. Стоило Чэн Сичжи увидеть Лу Пиньсяня, как он задрал нос и демонстративно прошмыгнул мимо.
Лу Пиньсянь даже не одарил его взглядом, словно перед ним пустое место.
Чэн Сичжи со злости едва не растоптал собственные сапоги: «Чертов Лу Пиньсянь!»
Лю Шан нарочно развел стравливаемых парней по разным командам. Стоит начаться игре — азарт, столкновения, поражения и победы сделают своё дело.
— Начинается! — радостно прошептал Лю Шан, усаживаясь подле императора с подносом сушеных фруктов.
Ли Чэнь не стал выходить на поле, желая побыть рядом с любимым. К тому же, играй сам император, остальные боялись бы выложиться на полную.
— А-а... — откроил рот Ли Чэнь. — Брат А-Шан, покорми меня.
Лю Шан огляделся: вокруг полно народу! Кормить государя с рук на глазах у всех — безумие! Но Ли Чэнь включил режим «милого щеночка», канюча и дергая его за рукав.
— Ну хорошо-хорошо! — сдался Лю Шан. Двум смертям не бывать, а сладкой жизни не миновать!
Убедившись, что все увлечены выходом команд на поле, Лю Шан незаметно отправил в рот Ли Чэню сочный засахаренный урюк.
— Вкусно? — шепнул Лю Шан.
— Очень сладкий. Ещё хочу! — довольно зажмурился правитель.
Тайные ласки под носом у всей знати пьянили. Лю Шан осмелел и выбрал самую крупную, мясистую засахаренную сушеную сливу.
Слива оказалась внушительных размеров. Ли Чэнь, вместо того чтобы просто сжевать её, намеренно обхватил губами пальцы Лю Шана, нежно поглаживая их языком. От этого чувственного прикосновения у Лю Шана вдоль хребта пробежал табун мурашек.
Он залился краской, а Ли Чэнь невиново хлопал глазами, склонив голову набок.
Лю Шан, сгорая от стыда и восторга, тянулся за следующей ягодой, как вдруг...
— Ваше Величество! — прямо к ним подбежал командующий Го Юйчэнь!
Лю Шан от неожиданности вздрогнул и... со страху запихнул огромную сушеную сливу целиком в рот Ли Чэню, после чего выпрямился с каменным лицом, будто ни при чём!
— Кхм-кхм-кхм-кхм!! — закашлялся Ли Чэнь.
Слива застряла у него прямо в горле! Император судорожно хватался за шею, глаза его вылезли из орбит!
— Ваше Величество?! — в ужасе воскликнул Лю Шан. — Воды! Быстрее!
Го Юйчэнь тоже перепугался:
— Воды государю!
Лю Шан подал кубок, Ли Чэнь жадно осушил его и с трудом протолкнул чертову сливу в пищевод, тяжело переводя дух.
«Чуть не уложил государя насмерть засахаренной сливой... — вытирая холодный пот, подумал Лю Шан. — Всё, никаких тайных ласк на публике, слишком опасно для жизни!»
Ли Чэнь сурово взглянул на прибывшего командующего:
— Генерал Го, что стряслось?
Го Юйчэнь почесал затылок:
— Ваше Величество... Первый тайм окончен. Я пришел спросить, объявлять ли перерыв?
Ли Чэнь замлел: что?! Уже перерыв?! Они так увлеклись ягодами, что пропустили всю первую половину игры!
Лю Шан удивился не меньше:
— Уже перерыв? А почему они не подрались?!
Го Юйчэнь обомлел:
— Подрались? Кто с кем?!
Лю Шан посмотрел на поле. Чэн Сичжи и Лу Пиньсянь разошлись по своим углам, так и не сцепившись.
— Объявляй перерыв, — распорядился Ли Чэнь.
Лю Шан шепнул правителю:
— Чэн-третий держался из уважения к вам. Нам нужно подтолкнуть Лу Пиньсяня, пусть сильнее разозлит этого вспыльчивого малого.
— Иди, — кивнул Ли Чэнь.
Лю Шан взял поднос со сладостями и под видом заботы о воинах направился к Лу Пиньсяню.
— Молодой генерал Лу, половина игры позади, а Чэн Сичжи даже голос не возвысил!
Лу Пиньсянь вздохнул:
— Он, видимо, держит себя в руках, чтобы не сорвать турнир.
— Так спровоцируйте его! — зашипел Лю Шан. — Сыграйте грязнее!
— Грязнее?..
— Подставьте ему ножку, толкните клюшкой! Он тут же взорвется! Да и прикройте того слугу-мальчика, коего Чэн-третий терзать любил — это доконает его окончательно!
Лу Пиньсянь кивнул:
— Постараюсь.
Второй тайм начался. Чэн Сичжи упорно игнорировал Лу Пиньсяня, намереваясь доиграть без скандалов. Лу Пиньсянь кружил рядом, но играл слишком честно и никак не мог решиться на фол.
И тут...
— А-а-а! — раздался вопль Чэн Сичжи!
Камешек, метко пущенный из-за пределов поля, врезался в ногу его коня! Кобыла взвилась на дыбы, Чэн Сичжи не удержался и вылетел из седла!
К счастью, юноша владел кун-фу: в воздухе он извернулся и чудом приземлился на ноги, обойдясь без травм.
Вся площадка замерла. Всадники окружили его.
— Чэн-третий, ты как?!
— Упал с коня? Как же так?!
Чэн Сичжи сгорал от стыда! На глазах у государя и всей знати он вылетел из седла, точно новичок!
Сгорая от гнева, он заметил маленького слугу Лу Пиньсяня, подбежал к нему, схватил за ворот и зарычал:
— Это ты?! Ты бросил камень мне под ноги?! Я точно видел, как что-то ударило мою лошадь!
Камешек, конечно же, незаметно пустил Ли Чэнь по наводке Лю Шана. Но Чэн Сичжи решил, что это пакости слуги его заклятого врага!
— Нет! Это не я, честное слово! — вопил мальчик. — Молодой генерал, защитите!
Лу Пиньсянь сделал шаг вперед, заслоняя слугу, и холодно произнес:
— Чэн Сичжи, мой слуга тут ни при чём.
Чэн Сичжи окончательно потерял разум от ярости. Указывая дрожащим пальцем в лицо Лу Пиньсяню, он взревел:
— Ты еще и защищаешь его, ничтожество?!