Сорвав с лица вана Цзяна, Ли Ханя, черную повязку, Лю Шан услышал его гневный возглас:
— Ты что вытворяешь?!
Лю Шан быстро прикинул расклад и, вытянув шею, завопил во все горло:
— Засада! Убийца! Сюда, скорее! Держите убийцу!
Ли Хань обомлел:
— Ах ты!..
— Воины Армии Божественного Замысла уже близко! — зашептал Лю Шан. — Ваше высочество, уходите скорее, пока не поздно!
— Быстрее! Сюда!
Топот множества ног чеканным маршем приближался к павильону.
Ли Хань досадовал и метался: мешкать нельзя, иначе схватят. Он рванулся в сторону, с силой оттолкнув Лю Шана, и взмыл в воздух, задействовав легкие шаги. Лю Шан кубарем полетел на землю. Больно ударившись при падении, он без лишних церемоний принялся потирать ушибленное место и проворчал:
— Ну и силища... Обязательно было так толкаться?
Свист рассекаемого воздуха! Едва Ли Хань попытался сбежать, как из темноты стремительным вихрем выскочила черная тень, метя прямо ему в лицо. Реагируя молниеносно, ван Цзян отскочил на пару шагов, уклоняясь от удара.
— Ли Хань? — хрипло выдохнул напавший.
Лю Шан присмотрелся и похолодел: перед ними стоял сам Император, Ли Чэнь!
Ли Чэнь находился неподалеку, в Павильоне Бессмертной Обители, и, услышав крики Лю Шана, тут же бросился на помощь. Кто бы мог подумать, что ночным лазутчиком окажется сам мятежный принц. На щеках Ли Чэня еще не высохли слезы, пролитые только что, однако лицо уже исказил ледяной, хищный оскал. Взгляд его волчьих глаз сузился:
— Замечательно! Мятежник сам пожаловал в сети? Мечтаешь о смерти? Что ж... Я исполню твое желание!
Не успели слова сорваться с его губ, как Ли Чэнь сорвался с места. Его молниеносный бросок заставил рябить в глазах. Ли Хань понимал, что в открытом бою ему не одолеть государя, а подступающие отряды гвардии не оставляли времени на поединок. Спасаться — единственное, что оставалось. Поймав взглядом Лю Шана, ван Цзян кинулся прямо к нему.
Заметив, что враг устремился к Лю Шану, Ли Чэнь словно оглушен был громовым ударом. Сознание мгновенно перенесло его на три года назад, к пиру у озера Вечной Жидкости... Тогда Ван Суйпин точно так же ринулся к Лю Шану, захватил его в заложники, уволок в Павильон Бессмертной Обители, а потом... потом был пожар, поставивший в той жизни страшную точку.
— А-Шан! — вырвался из груди Императора отчаянный крик.
Подхваченный импульсом ужаса, Ли Чэнь с нечеловеческой скоростью метнулся вперед, сгреб Лю Шана в охапку и отскочил в сторону.
Он не угадал: маневр Ли Ханя был лишь отвлекающим финтом. Тот и не думал нападать на юношу — воспользовавшись замешательством государя, мятежник развернулся и бросился наутек.
— Подлец! — осознав обман, Ли Чэнь выпустил Лю Шана и устремился в погоню.
В нем закипела лютая ярость — и на схитрившего врага, и на самого себя: как он мог снова принять этого фальшивого самозванца за своего любимого А-Шан-гэге! Не отвлекись он на секунду, Ли Хань уже был бы схвачен.
Поспевшие гвардейцы Армии Божественного Замысла окружили площадку. Ли Чэнь отдавал приказы ледяным, отрывистым тоном:
— Преследовать! Запечатать все дворцовые ворота! Сегодня мятежник Ли Хань не унесет отсюда ног!
— Слушаемся!
— Лови убийцу!
— Сюда, за мной!
— Проверить каждый боковой павильон, не упустить ни единого угла!
— Наглухо перекрыть выходы! Без высочайшего указания ни одна живая душа не покинет дворец!
Ли У, дежурил в этот час в Палате Государственных Дел Объединенного Секретариата и Канцелярии. Он не ушел домой, а потому, услышав поднявшийся снаружи шум, вышел на крыльцо:
— Что случилось?
— Ваше высочество! — доложил подбежавший чиновник. — Лазутчик! Во дворец проник убийца, покушался на Его Величество!
— Убийца? — нахмурился Ли У.
— И не просто лазутчик! Говорят, это сам ван Цзян, Ли Хань!
Сердце Ли У пропустило удар. Хань-эр? В такой опасный момент, когда все висит на волоске, он дерзнул явиться прямо в Чанъань?
Тяжело размышляя, Ли У вернулся во внутренние помещения Палаты. И тут же его ноздрей коснулся едва уловимый, едкий запах свежей крови. Будучи бывшим военачальником, хоть и оставшимся в стороне от битв из-за старой раны запястья, он не утратил боевой въедливости и чутья.
— Кто здесь? — тихо, но твёрдо произнёс Ли У. — Выходи.
В Палате царила гробовая тишина. Настороже, Ли У медленно шаг за шагом приблизился к резным шкафам со свитками государственных дел. Прищурив глаза, он молниеносно выбросил руку и схватил за плечо того, кто пытался сбежать.
— Кхм! — укрывшийся тяжело и прерывисто глотнул воздух.
— Хань-эр?! — ошеломленно ахнул Ли У.
Спрятавшийся в тиши архива был не кто иной, как разыскиваемый всей гвардией Ли Хань. На нем были черные одежды, лицо казалось смертельно бледным. Он судорожно сжимал собственное предплечье, дрожа всем телом. Из глубокой раны, нанесенной, судя по всему, клинком гвардейца, хлестала кровь.
— Ты ранен?
Поджав губы, Ли Хань с силой вырвался из хватки Ли У и шатнулся к выходу.
— Выйдешь сейчас — и сразу попадешь в петлю! — удерживая его, предостерег Ли У.
— Не твое дело! Оставь... — Голос Ли Ханя пресекся, ноги его подогнулись, и он без чувств повалился вперед.
— Хань-эр! — Ли У подхватил теряющего сознание племянника на руки и поспешно перенес в боковой покой, предназначенный для отдыха чиновников.
Осторожно уложив его на кушетку, Ли У запер дверь на засов и лишь после этого подошел осмотреть рану. Порез был глубоким, рубленым; без немедленной помощи парень рисковал просто изойти кровью. Но дворец заблокирован, к себе домой за снадобьями не выберешься. Остается Приказ Императорской Медицины. Но явись он туда за перевязочными средствами и кровеостанавливающими снадобьями — лекари поднимут тревогу, и о прячущемся раненом узнает весь двор. А подозрительный Император мгновенно свяжет концы с концами.
Однако дать Хань-эру умереть на своих руках? Об этом не могло быть и речи.
Ли У решительно сжал стоявший на столе нож для разрезания бумаги и с силой полоснул себя по ладони. Кровь тут же хлынула ручьем.
Находясь в полузабытьи, Ли Хань сквозь дымку заметил, как Ли У берет нож. Решив, что дядя вознамерился всадить ему клинок в спину, он попытался собрать остатки сил и подняться, но в следующее мгновение замер от изумления: этот безумец собственными руками пустил себе кровь!
Капли густо закапали на пол.
— Хань-эр, жди здесь и не издавай ни звука, — тихо проговорил Ли У. — Я схожу за лекарством.
В глазах Ли Ханя дрогнул ошеломленный блеск. Он не верил своим глазам.
Ли У выскочил из покоя, наглухо прикрыл дверь и спешно направился в Приказ Императорской Медицины. Увидев окровавленную руку вана Цзяна, лекари переполошились, принялись промывать и бинтовать порез, а затем выдали заживляющие снадобья, строго наказывая менять повязки ежедневно.
Забрав снадобья, Ли У стремительно вернулся, тихо приоткрыв дверь.
Ли Хань, несмотря на слабость, сжимал в руке короткий кинжал. Увидев Ли У, он перевел дыхание, но тут же одернул себя — они ведь теперь враги.
Ли У аккуратно опустился рядом и принялся обрабатывать его рану.
— Зачем ты спасаешь меня? — сдерживая стон от жгучей боли, прошептал Ли Хань.
— Потому что ты — Хань-эр, — просто ответил Ли У.
— Перестань притворяться! — с горькой ухмылкой огрызнулся тот.
— Кем бы мы ни стали, для меня ты навсегда останешься племянником. Ничего не изменится.
— Если так... — Ли Хань с неожиданной силой вцепился в рукав дяди. — Почему же ты не уйдешь со мной?! Почему не бросишь эту проклятую Чанъань, это гнездо змей?! Ты ведь сам видишь, во что превратился Император! Стоит начаться войне с киданями — и подданные Тан погрузятся в пучину бедствий и страданий! А он... государь! И ему нет дела до народа! Он не достоин трона! Не достоин!
Ли У оставался бесстрастен:
— Решения Его Величества действительно опрометчивы. Я не поддерживаю войну с киданями в такой момент... Но я попытаюсь вразумить его своими силами.
— Вразумить? — хохотнул Ли Хань. — Что ж, пробуй! Ты пойдешь своим путем, а я — своим. Посмотрим, у кого из нас получится остановить этого деспота!
Он попытался встать, но обессиленное тело подвело — колени подогнулись.
— Хань-эр! — Ли У подхватил его под мышки и усадил обратно.
— Прочь! Руки прочь! — забился Ли Хань. — Не играй в великодушие! Не хочешь идти со мной — значит, отныне мы враги!
— Снаружи кишат гвардейцы, ворота закрыты, — резко перебил его Ли У, сжав плечи парня с такой силой, что тот замер. — Хочешь уйти — сиди тихо. Завтра утром, когда закончится мое дежурство, я выведу тебя из дворца так, что никто не заметит. А если рвешься к смерти — говори сразу, я прямо сейчас сдам тебя Армии Божественного Замысла, и делу конец!
Ли Хань онемел под взглядом дяди. Голос Ли У звучал непривычно сурово и властно — за все годы он ни разу не повышал на племянника голоса.
Смягчившись, Ли У добавил:
— А теперь отдыхай. До рассвета ни шагу отсюда.
* * *
Ночь сгустилась над Дворцом Великой Ясности. Сотни факелов озаряли дворы: гвардейцы Правого лагеря Армии Божественного Замысла прочесывали каждый угол, но пока безуспешно.
Ли Чэнь лично возглавлял поиски. Лицо его было темнее тучи.
Лю Шан, шагавший следом, неуверенно спросил:
— Ваше Величество... вы в порядке? Выглядите неважно.
— А твое ли дело, ничтожный слуга, в порядке я или нет? — огрызнулся Ли Чэнь. — Кто разрешил тебе плестись за мной? Проваливай!
Не успел он договорить, как судорожно схватился за живот. Бледность хлынула на его лицо, ноги подогнулись, и государь начал оползать на землю.
— Ваше Величество?! — Лю Шан подскочил и подставил плечо.
Ли Чэнь был высок и статен; навалившись всем весом, он едва не раздавил хрупкого Лю Шана. Оба покачнулись. Император до хруста в пальцах сжимал одеяние на животе, дрожа от адской боли; на лбу выступил холодный пот.
— Быстро! За лекарем Цуем! — крикнул Лю Шан гвардейцам.
Те засуетились и бросились в Приказ Императорской Медицины.
Кое-как удерживая Ли Чэня, Лю Шан потащил его в Павильон Малинового Созвездия.
— Не трогай... Я сам... Я лично схвачу изменника... — бредел Ли Чэнь, пытаясь оттолкнуть юношу.
— Какого еще изменника?! — вспылил Лю Шан. — Посмотри на себя в зеркало! Краше в гроб кладут! Попадется тебе мятежник — и сам тебя пришибет!
— Ты... ты... — от гнева у Ли Чэня задрожали руки. — Дерзкий... Как ты смеешь так говорить с государём...
Лю Шан вволок его в спальный покой и свалил на драконье ложе. Теперь он возвышался над беспомощным государем, уперев руки в бока:
— А что такого? Посмотри на себя — немощный, беспомощный! Да я сейчас, если захочу, беру тебя силой — и ты даже пикнуть не сможешь!
Мысль эта заставила сердце Лю Шана екнуть. Пусть тело его теперь принадлежало «неженке», а возраст уменьшился, но мужская сила-то вернулась! А уж как трогательно плакал Чэнь-эр... Эх, не будь тот сейчас так слаб, Лю Шан бы точно не удержался!
Заметил он, впрочем, страдальческое выражение лица Ли Чэня, и сердце отмякло:
— Закрой глаза и отдыхай. Лекарь сейчас придет.
Ли Чэнь не стал спорить — боль вымотала его до предела. Он смежил веки и погрузился в тяжелое забытье.
Лекарь Цуй Цэнь прибыл спешно. На миг застыв при виде Лю Шана, он быстро взял себя в руки и склонился над государем.
— Злоупотребление хмельным, — вынес он вердикт.
— Еще бы! — вздохнул Лю Шан. — Если глушить вино каждый день, любой сойдет с ума.
Лю Шан заметил это еще в Бюро Дворцового Виноделия Приказа Дворцовых Пиров: нагрузки на ведомство за эти годы возросли в разы. Три года назад Ли Чэнь не пил без меры, но теперь на нужды государя уходило столько хмельного, сколько раньше не тратили и за три месяца.
«Хорошо еще, что технологии виноделия древности не дают высокой крепости, — подумал Лю Шан. — Иначе он давно бы сгорел от алкогольного отравления!»
— Болезнь желудка у Его Величества застарелая, — пояснил Цуй Цэнь. — Лекарства лишь глушат приступы. Единственный способ исцелиться — полностью отказаться от вина.
Лю Шан кивнул, забрав готовые пилюли, которые у лекаря всегда были при себе.
Провожая взглядом уходящего лекаря, он не слышал, как Цуй Цэнь прошептал себе под нос:
— Как могут два человека быть столь невероятно похожи... Словно один и тот же...
Лю Шан отсчитал три водные пилюли и опустился на край ложа:
— Ваше Величество, примите лекарство.
Ли Чэнь сквозь сон поморщился от боли, разлепил глаза и выбил лекарство из рук Лю Шана:
— Прочь! Кто позволил тебе тревожить мой отдых?!
Лю Шан лишился дара речи. Двадцать лет парню, а ведешь себя как капризный подросток!
Сжав зубы, он вздохнул, высыпал на ладонь еще три пилюли:
— Открой рот и проглоти. Не отказывайся от лечения, болезни надо лечить!
— Я сказал — прочь! — прошипел Ли Чэнь.
— Пей лекарство, кому говорю!
— Не буду!
— Советую подчиниться, иначе...
— Иначе что? — с холодной усмешкой перебил Ли Чэнь. — Что ты мне сделаешь? Ты, ничтожество?
Он с презрением окинул Лю Шана взглядом. Тот и впрямь выглядел хрупким — тонкая талия, изящные плечи, от порыва ветра упадет. Но Лю Шан лишь сладко улыбнулся:
— Сам напросился.
И отправил пилюли себе в рот.
— Ты... — Ли Чэнь не успел договорить.
Лю Шан не проглотил лекарство, а лишь зажал губами. Припав к Ли Чэню, он перехватил его запястья, прижал к подушке и накрыл его губы своими, протолкнув пилюли языком прямо в гортань государя!
— М-м-м?! — Ли Чэнь округлил глаза от изумления.
От неожиданности и слабости он замешкался, а осознав происходящее, с силой оттолкнул Лю Шана и принялся судорожно вытирать губы:
— Ты что вытворяешь?!
Лю Шан бесстыдно облизнулся:
— Кормлю тебя! Сам же капризничал, хотел, чтобы я с тобой посюсюкался!
— Убирайся!! — затрясся от ярости Ли Чэнь. — Вон отсюда! Видеть тебя не могу!
Лю Шан хмыкнул: пусть Чэнь-эр вырос и раздался в плечах, а привычка орать «вон» осталась та же.
— Ладно-ладно, ухожу, — хлопнул в ладоши Лю Шан.
Он вышел в приемную, но уходить не стал. Оставит государя без присмотра — а вдруг приступ повторится?
Лю Шан прильнул к щели в дверях. Ли Чэнь еще долго тяжело дышал, пока наконец не затих, погрузившись в глубокий сон. Убедившись, что Император спит, Лю Шан на цыпочках вернулся к ложу.
— А-Шан... — метался в бреду Ли Чэнь, сжимая брови. — А-Шан... Вернись... Не оставляй Чэнь-эра...
Сердце Лю Шана сжалось. Он ласково сжал пальцы государя:
— Я здесь, с тобой... Спи, мой хороший, скоро всё пройдет.
Ощутив тепло, Ли Чэнь судорожно впился в его ладонь:
— А-Шан-гэге... Чэнь-эр так скучает...
К полуночи у государя поднялся жар. Лю Шан вновь привел Цуй Цэня, тот приготовил отвар. Ли Чэня тошнило, он выплевывал снадобье, и только к рассвету Лю Шану удалось напоить его и сбить температуру. Измотанный за ночь, Лю Шан уронил голову на край постели и мгновенно заснул.
Проснувшись, Ли Чэнь увидел склоненную у ложа фигуру. Черные шелковистые волосы разметались по плечам.
— А-Шан... — прошептал Ли Чэнь.
Он протянул руку, бережно отвел прядь за ухо и... замер. На тонкой шее алел четкий, глубокий след от укуса. Его собственный след, оставленный в одну из безумных, хмельных ночей.
Взгляд Ли Чэня мгновенно заледенел. Не он! Это не его А-Шан-гэге, а фальшивка!
Он с силой толкнул спящего.
— А-ай! — Лю Шан шлепнулся на пол, дезориентированный. — Что... что случилось?!
Оправляя одеяния, Ли Чэнь холодно произнес:
— Кто позволил тебе остаться в Павильоне Малинового Созвездия? Разве я не приказал тебе проваливать?
Лю Шан поднялся, потирая ушибленный копчик:
— У Вашего Величества ночью был сильнейший жар! Я прождал лекаря и выхаживал вас до утра!
— А кто тебя просил прислуживать?! — усмехнулся Ли Чэнь.
Он схватил Лю Шана за запястье и прошипел над ухом:
— Запомни, ты — всего лишь подделка. Сколько бы ты ни крутился перед моими глазами, как бы ни выслуживался, ты останешься лишь жалкой игрушкой для постели! Тебе никогда не сравниться с моим А-Шаном!
В Лю Шане закипела волна возмущения. Ах ты дрянь! Я над тобой всю ночь трясся, а ты мне ядом брызжешь?!
Он вскинул подбородок и с ехидной улыбкой выдал:
— Вот как? Ваше Величество поражает своей верностью! Только скажите, раз вы так свято храните память об А-Шан-гэге, почему не храните чистоту тела?! Раз я, по-вашему, не Лю Шан, а вы столько раз спали со мной — выходит, вы самый настоящий изменщик и кобель! Подонщик!
И со всей дури наступил Ли Чэню на ногу.
— Кхм! — Ли Чэнь от боли ослабил хватку.
Лю Шан мгновенно выскользнул и помчался к двери, выкрикнув напоследок:
— По-дон-щик!
Ли Чэнь застыл, пораженный. В голове гудело, дикая боль разрывала желудок и виски, но ничто не могло сравниться с той выжигающей тоской, что затопила его сердце.
«Что... что я делаю?» — осел он на пол, глядя на свои руки.
* * *
Лю Шан пыхтел от гнева по дороге в Бюро Дворцового Виноделия:
— Неблагодарный чурбан! Не ценишь заботу!
— Эй, ты! — окликнул его смотритель. — Помоги отвезти тележку с вином на дворцовую кухню!
Делать нечего, пришлось брать в руки запряжку.
На кухне повар обрадовался:
— Вовремя! Подавай хмельное, для завтрака Его Величества не хватает только вина!
— Вина на завтрак?! — изумился Лю Шан.
— Государь изволит гневаться с утра, велел подать хмельное.
Лю Шан вспыхнул. Вчера едва не отдал концы от приступа, а сегодня снова за кубок?!
«Ладно же, — подумал Лю Шан. — Хочешь вина? Будет тебе вино!»
Зачерпнув одну ложку хмельного настоя, он щедро разбавил ее кувшином чистой воды и хорошенько взболтал.
— Пей, пей на здоровье! — усмехнулся он.
В Павильоне Малинового Созвездия Ли Чэнь налил себе кубок и махом осушил его. И тут же поперхнулся:
— Кха!
Что за помои?! Вкус был абсолютно водянистым!
С грохотом бросив кубок об пол, он взревел:
— Кто готовил завтрак?! Кто дерзнул подать мне это пойло?!
Перепуганные слуги свалились на колени, а через пару минут всю кухонную челядь приволокли в покой государя.
Лишь Лю Шан стоял выпрямившись и абсолютно спокойно произнес:
— Ваше Величество, это я разбавил вино водой. Другие не виноваты.
— Ты?! — прошипел Ли Чэнь. — Хвалю за откровенность.
— Позвольте спросить, — не смутился Лю Шан, — каково вам было пить разбавленное хмельное?
— Ты еще смеешь спрашивать?! — ударил по столу Ли Чэнь.
— Раз Вашему Величеству не по вкусу разбавленное вино, так не пейте его вовсе! Намерение начать войну с киданями сейчас — точно такое же разбавленное пойло! Ваша личная месть — это вода, подмешанная в благородный напиток. Вино должно приносить радость и исцеление, а вы глушите фальшивку, замешанную на эгоизме, умножая лишь собственные страдания!
Ли Чэнь замер, пораженный. В этих словах, в этой дерзкой манере укорять его за неразумные поступки проскользнула знакомая интонация... Точно так же три года назад А-Шан наставлял его, вытаскивая из омута глупости.
Сжав кулаки, Ли Чэнь процедил:
— Никто не смеет читать мне нотации. Взять его и бросить в Тюремный Лагерь Армии Божественного Замысла!
Лю Шан лишь вздохнул и сам подставил руки под кандалы. Уходя, он обернулся:
— Ваше Величество, у вас вчера был приступ. Воздержитесь от хмельного хотя бы пару дней.
* * *
В тюрьме Лю Шан радостно окликнул знакомого:
— О, генеральчик Го! Снова здравствуйте!
Го Юйчэнь, весь день искавший мятежника Ли Ханя, нахмурился, окинув Лю Шана брезгливым взглядом:
— Запирай его.
— Генерал Го! Это же я, Лю Шан! Давайте сверим пароли! Помните, как вы арестовали моего батюшку? А Мэн Цзаньина?!
Го Юйчэнь ошеломленно замер:
— Откуда тебе это известно?!
Не успел Лю Шан продолжить, как между ними выросла внушительная фигура Верховного Военного Советника Лю Гуана.
— Наслышан о твоей осведомленности, — ледяным тоном произнес Лю Гуан. — В камеру его!
Когда Го Юйчэнь ушел докладывать государю, Лю Гуан вошел в камеру к Лю Шану.
— Говорят, ты, несмотря на юный возраст, весьма преуспел в искусстве забираться в чужие постели? — зловеще проговорил он. — Лицом ты и впрямь похож на моего сына... Неудивительно, что тебе удалось затуманить разум Его Величества. Вчера ты даже остался на ночь в Павильоне Малинового Созвездия. Кроме моего сына, никому в поднебесной не прощалась такая дерзость.
Лю Шан про себя подумал: «Так это же я и был! И тогда, и сейчас!»
Взгляд Лю Гуана стал смертоносным:
— Но все держится лишь на твоем личике. Что станет с тобой, если это личико испортить? Чем ты будешь искушать государя?!
— Постойте! — запаниковал Лю Шан.
— Отвести его в Пыточную Палату Военно-Административного Совета! — приказал Лю Гуан.
— Папа! Это же я, Лю Шан! — закричал юноша, но ему тут же заткнули рот кляпом.
* * *
В мрачной пыточной, пахнущей кровью и железом, Лю Шана привязали к столбу.
Лю Гуан неторопливо раздувал щипцами угли в жаровне, доставая раскаленный докрасна уголек:
— Взгляни на этот уголек. Хорош, правда?
Лю Шан судорожно мотал головой.
— Не нравится? Возьмем другой. Этот кусочек как раз по размеру твоего горла. Хочу посмотреть, как ты заговоришь, когда он окажется внутри.
Лю Шан изо всех сил тряс головой, пытаясь выплюнуть кляп. Спустя мгновение ткань наконец выпала из его рта:
— Батюшка! Это я, Лю Шан! Настоящий, подлинный, без обмана!
— Думаешь, я поверю? — усмехнулся Лю Гуан. — Эти сказки расскажи Императору или дурачку Го Юйчэню!
— Постой! Помнишь шахматы на раздевание?! — затараторил Лю Шан. — Ты сам учил меня играть, а я потом опробовал это на Императоре!
Лю Гуан замер, прищурившись.
— Такое не разглашают на базарной площади! — отчаянно кричал Лю Шан. — А еще кандалы! Розовые, с мехом! Я давал чертежи Доу Юэ, чтобы он сделал их на заказ! Отпусти меня, я прямо сейчас нарисую чертеж!
Лю Гуан нахмурился, в его глазах вспыхнули сомнения:
— Развязать его. Дать бумагу и тушь. Слугам уйти.
Оставшись наедине, Лю Шан схватил кисть и принялся рисовать. Из-под его руки выходили топорные, корявые линии — рисовать кистью он так и не научился.
Кланг!
Щипцы и раскаленный уголь выпали из ослабевших пальцев Лю Гуана прямо на пол.
— Батюшка! — испугался Лю Шан, бросаясь к нему. — Осторожнее, уголь же горячий!
— Шан-эр... — прошептал Лю Гуан.
Его глаза мгновенно налились слезами, нос покраснел.
— Шан-эр... Это ты?
— Батюшка, ты узнал меня?!
Лю Гуан дрожащей рукой указал на рисунок и уродливые иероглифы:
— Этот чертеж... Кроме меня и министра Доу, его никто не видел! И этот почерк... Это мой Шан-эр!
Он сжал сына в объятиях, уткнувшись лицом в его плечо. Впервые в жизни суровый, железный Верховный Военный Советник Лю Гуан плакал, не скрывая слез.
— Три года... Три года я ждал тебя, сын мой... — навзрыд проговорил он.
Лю Шан прижался к нему, глотая подступающие слезы:
— Батюшка... Я тоже так скучал по тебе...