Присутствующие переглядывались в смятении: каждому казалось, будто Ван Суйпин окончательно лишился рассудка, иначе с чего бы ему выкрикивать столь безумные речи?
Лю Шан, с улыбкой сожгший последнюю бумагу из архива, небрежно заметил:
— На вашем месте, господин Ван, я бы поумерил пыл. Может, вызвать лекаря? Как-никак вы родной брат самой вдовствующей императрицы. Если с деньгами совсем туго, попросите у Ее Величества на прием — вдруг от конфискации имущества у вас мозги закипели?
— М-м-м! — Кнут во рту Ван Суйпина не позволял произнести ни слова; тому оставалось лишь отчаянно мотать головой и с ненавистью таращиться на Распорядителя.
Лю Шан подошел ближе, наклонился и тихо прошептал ему на ухо:
— Ван Суйпин, тебя вышвырнули со двора. Не думай, будто заступничество вдовствующей императрицы позволит тебе взлететь до небес… Советую не переходить мне дорогу.
С этими словами он слегка похлопал того по плечу и уже громко провозгласил:
— Братья из Армии Божественного Замысла, спасибо за службу! Заканчиваем опись и скорее по домам!
— Слушаемся, Распорядитель!
Лю Шан хлопотал всю ночь и вернулся в Дворец Великой Ясности лишь под утро. В столь поздний час Священный Государь наверняка почивал, заходить с докладом было некстати, поэтому Лю Шан отправился не в Павильон Малинового Созвездия, а к себе в Ведомство Внутренних Дел.
Толкнув дверь своей комнаты, он изнеможенно простонал:
— Ох, как же я устал…
Свалившись на ложе прямо в одежде, Лю Шан даже не стал умываться. Натянув одеяло до самого подбородка, он зажмурился. Все равно до рассвета оставались считаные мгновения.
Он смыкал веки, но в голове вереницей проносились тревожные мысли, выстраиваясь в бесконечную цепочку образов. Вопли Ван Суйпина никак не выходили из головы… Что, если…
Что, если император и впрямь проведает, кто он такой на самом деле?
Выдать себя за Распорядителя Дворцовой Канцелярии — это же смертная казнь!
Не повлечет ли это за собой гибель батюшки? Лю Шан с головой укрылся одеялом и тяжело вздохнул. На всем белом свете едва ли найдется еще хоть один человек, подобный его отцу. Разве кто-то иной, узнав, что перед ним фальшивый Лю Шан, продолжил бы относиться к нему с прежней теплотой?
А если этот фальшивый щенок проведает, что перед ним самозванец?..
«Ладно, хватит об этом!» — Лю Шан мотнул головой, заставляя себя выбросить лихорадочные думы из головы, и еще крепче зажмурился. — «Спать!»
Погружаясь в зыбкую дрему, он продолжал сбивчиво размышлять: как же поступит фальшивый щенок, если узнает правду? О чем он подумает?..
* * *
В этот самый миг в Павильоне Малинового Созвездия государь Ли Чэнь мучился от бессонницы. В его голове, точь-в-точь как у Лю Шана, снова и снова вспыхивали строчки из донесений, переданных Лю Чанъи.
Ли Чэнь перевернулся на другой бок, сжав в охапку шелковое одеяло. Он заставлял себя уснуть, но сон не шел. В конце концов император разомкнул веки и уставился на пляшущие язычки пламени в светильнике — от этого зрелища сонливость окончательно рассеялась.
— Он… — тихо пробормотал Ли Чэнь. — Он не тот Лю Шан. Не тот, кто погубил меня в прошлой жизни…
От этой мысли на душе у Ли Чэня внезапно потеплело. «Я ведь чувствовал, чувствовал, что они совершенно разные! Неудивительно! Человек, к которому прикипело мое сердце, — вовсе не тот предатель, а совсем иной Лю Шан!»
Император в возбуждении вспрыгнул на ложе, сгреб одеяло и прошептал сам себе:
— Я так и знал! Разве мог один и тот же человек в двух жизнях разительно отличаться? Это два разных человека! Какое счастье…
Прежде Ли Чэня терзали смутные сомнения: Лю Шан ведь погубил его в прошлом, он жаждал мести, но вместо этого пленился им — разве это правильно? Теперь же все встало на свои места, и от прежних терзаний не осталось и следа.
«Постой… месть…» — в голове Ли Чэня вдруг вспыхнула неловкая картина.
Едва возродившись, он призвал Лю Шана в Павильон Малинового Созвездия и намеренно, на глазах у Благородной супруги Го, силою овладел им.
Ли Чэнь потрясенно прижал одеяло к груди: «Неужто А-Шан сочтет меня чудовищем?»
«Не решит ли он… что я невыносимо ветреный и распущенный?»
«Что же теперь делать?!»
Тогда Ли Чэнь не ведал правды и жестоко отомстил ни в чем не повинному человеку. Теперь же колесо судьбы повернулось, и страх охватил самого императора.
— Как быть? Что делать? — Ли Чэнь ткнул пальцем в одеяло. — Вдруг А-Шан теперь дурного мнения обо мне? Может, стоит обо всем рассказать? Но если я начну объясняться, не выдаст ли это его подлинное происхождение?
Он то кивал, то качал головой, утопая в сомнениях, пока со скрипом не отворилась дверь Павильона Малинового Созвездия. На пороге в привычный час появился Юй Чжичжоу.
Обычно в это время Государь еще почивал, и евнух входил заранее, чтобы приготовить свежие одежды и распорядиться об утренних приготовлениях.
Однако сегодня…
— Ох… — Юй Чжичжоу едва слышно ахнул.
В полумраке опочивальни, где угасали угли в жаровнях, император Ли Чэнь сидел на драконьем ложе в обнимку с одеялом. Под его глазами залегли темные тени, а устремленный на евнуха взгляд казался поистине жутким.
Юй Чжичжоу замер.
— Ваше Величество… — осторожно подал голос евнух. — Вы… уже проснулись?
— А по-твоему, я сплю? — отозвался Ли Чэнь. — С чего бы мне сидеть здесь во сне?
Юй Чжичжоу мысленно вздохнул: «Вид у Его Величества такой, словно он лунатит».
— Ваше Величество плохо почивали? — сочувственно спросил евнух.
Ли Чэнь изумился:
— Неужели это так заметно?
У Юй Чжичжоу нервно дернулось веко. Еще бы не заметно — круги под глазами чернее сажи!
Спрыгнув с ложа, Ли Чэнь распорядился:
— Живее, Юй Чжичжоу, помоги мне переодеться и умыться. Я намереваюсь выйти.
Полагая, что император собирается покинуть дворец, евнух поспешно принес обычное повседневное платье, однако Ли Чэнь отмахнулся:
— Не то. Принеси другое. Что-нибудь… понаряднее. Чтобы подчеркивало мою статность и красоту.
Юй Чжичжоу застыл в оцепенении.
Его Величество никогда не отличался прихотливостью в одежде, его волновали лишь забавы. Кто бы мог подумать, что он внезапно станет сам выбирать наряд!
По знаку Юй Чжичжоу слуги и дворцовые девы выстроили перед государем целый ряд роскошных одеяний.
Ли Чэнь медленно шел вдоль шеренги, с досадой присматриваясь к тканям:
— Лунно-белое… Хорошо подчеркивает мою изысканность.
— Ваше Величество желает надеть это? — евнух поднял белоснежное платье.
Но Ли Чэнь тут же запрятал голову:
— Нет-нет, в лунно-белом я буду казаться слишком смуглым?
Хотя Ли Чэнь любил играть в поло на солнцепеке, смуглым он не был — сказывалась наследственность вдовствующей императрицы Ван, славившейся ослепительно белой кожей. Ли Чэнь унаследовал эту благородную бледность.
Затем его взгляд упал на темно-лиловое одеяние.
— Роскошно и ярко! Отлично подчеркнет мое величие!
Юй Чжичжоу мысленно припомнил, как несколько лет назад, когда эту одежду только сшили, принц обозвал ее цветастой пакостью и заявил, мол, ни один приличный муж не наденет нечто подобное — легкомысленно и вычурно! Наряд шел не первый год, Ли Чэнь заказал его, еще будучи наследником, и с тех пор ни разу не надевал. Похоже, черед дошел и до него…
— Так… Его Величество изволит надеть это? — осторожно уточнял евнух.
— Нет, опять не то, — вновь отверг идею Ли Чэнь. — Такой вызывающий цвет… Вдруг А-Шан решит, что я ветрен и несерьезен? Вдруг подумает, что во мне мало степенности?
«Степенности?» — едва не поперхнулся Юй Чжичжоу.
— Изумрудно-зеленое?
— Не подходит.
— Нежно-желтое?
— Слишком скромно.
— Лазурное?
— Слишком броско.
— Угольно-черное?
— Я всегда ношу черное. Никакой новизны.
* * *
Вернувшись в Ведомство Внутренних Дел, Лю Шан мгновенно погрузился в сон и проспал до самого утра. На самом деле спал он совсем немного, потому и не думал просыпаться, сладко посапывая в постели.
Ли Чэнь, наконец определившись с нарядом, прибыл к нему. Узнав, что Распорядитель еще не поднимался, слуги порывались доложить о приходе государя, но Ли Чэнь остановил их жестом:
— Не будите его. Я войду сам.
Не смея перечить, евнухи пропустили императора.
Бесшумно ступая, Ли Чэнь приблизился к ложу и присел на край. С нежной улыбкой он принялся разглядывать спящего Лю Шана.
Тот спал так крепко, что ни о чем не догадывался. Жесткий валикообразный подголовник казался непривыкшему человеку неудобным, поэтому Лю Шан попросту сгреб его в охапку, используя вместо подушки-обнимашки.
Вглядываясь в его черты, Ли Чэнь находил их неимоверно милыми и привлекательными. Чем дольше он смотрел, тем сильнее трепетало его сердце.
— Я должен был догадаться раньше… — тихо прошептал Ли Чэнь самому себе. — Он ведь совершенно иной. Такой ладный, такой утонченный… Неудивительно, что мое сердце принадлежит ему. Все абсолютно естественно.
С этими словами он протянул руку и осторожно заправил растрепавшуюся прядь за ухо Лю Шана.
— М-м-м… — Ощутив щекотку от прикосновения, Лю Шан вжал голову в плечи и потянулся за подушкой, но вместо нее случайно сжал руку Ли Чэня.
Замлев на мгновение, император не стал высвобождать руку. Напротив, он подался вперед, чуть согнувшись, чтобы Лю Шану было удобнее обнимать его рукав.
Так прошло около получаса, пока Лю Шан наконец не начал медленно приходить в себя.
— Ха-а-а… — Он сладко зевнул и потянулся, но не успел закончить движение, как обомлел. Зеванье застряло в горле.
— В-Ваше Величество?!
Откуда здесь император?!
Лю Шан дико огляделся по сторонам — нет, это точно его комната в Ведомстве Внутренних Дел, он не бредит и не очутился в Павильоне Малинового Созвездия. С чего бы Его Величеству быть здесь?
— Ох… — Ли Чэнь попытался шевельнуться, но онемевшая рука абсолютно его не слушалась.
Лю Шан торопливо отпустил его локоть:
— Государь, вы в порядке?
— Все хорошо, все хорошо, — ответил Ли Чэнь. — Рука немного затекла, сейчас пройдет.
— Да нет же… — осторожно пролепетал Лю Шан. — Я о другом… Ваш наряд… Он сегодня такой… необычный. Что-то стряслось?
Ли Чэнь взглянул на свое одеяние, расправил рукава и с улыбкой продемонстрировал его Лю Шану:
— А-Шан, как тебе мой сегодняшний образ?
— Хе-хе… Хе-хе… — выдав натянутый смешок, откликнулся Лю Шан. — Ваше Величество безупречны, исполнены благородства и красоты! Вам идет решительно все!
Лесть отлетала от его зубов без единой запинки, но в душе Лю Шан вопил: «Император напялил нежно-розовое платье! Нежно-розовое! От него же буквально разит соблазном за версту! Что за чертовщина?!»
И впрямь: испробовав черное, желтое, белое, лиловое и зеленое, Ли Чэнь выбрал самое необычное — платье оттенка спелого персика.
Нежный нежно-розовый цвет, нечто среднее между младенческой нежностью и девичьим румянцем, с едва уловимым лазурным отливом. По вороту и рукавам серебряными нитями были вышиты распустившиеся цветы персика, а из-под них проглядывала ослепительно белая исподняя рубаха. Сочетание белого и розового освежало так, что казалось, сотри — и проступит роса.
Мало того, поверх был накинут невесомый флер из прозрачного газа, придававший образу дымчатую загадочность. Даже фавориты императрицы У Цзэтянь не осмелились бы нарядиться так вызывающе!
Лишь благодаря юности, ослепительной белизне кожи и безупречным чертам Ли Чэнь не выглядел смешно. Будь он чуть старше — вылитый старый огурец, нацепивший желтый цветок!
Впрочем, приглядевшись, Лю Шан вынужден был признать: государь в этом наряде выглядел… безумно мило.
Нет, просто невероятно очаровательно!
Ли Чэнь сжал ладони Лю Шана и с улыбкой произнес:
— Я так и знал, что тебе понравится.
Лю Шан покашлял, мысленно протестуя: «Нет-нет-нет, вовсе нет! Это уж слишком откровенно!»
Ли Чэнь же, глядя на него, находил его все более особенным. Убедившись, что перед ним не тот коварный изменник, он влюблялся в него все сильнее.
С этой мыслью он подался вперед и едва ощутимо коснулся губ Лю Шана поцелуем.
— Ох! — Лю Шан мгновенно зажал рот ладонью, ошеломленно вытаращив глаза. — Ваше Величество, я же еще не умывался!
Хотя нет, дело же совсем не в этом! Главное — с чего вдруг государь полез целоваться?!
— Ха-ха… — тихий смех Ли Чэня выдавал, как его забавляет растерянность Лю Шана.
Приблизившись еще немного, император приподнял широкий рукав из легчайшей шелковой кисеи, отгораживая их от остального мира, и сквозь эту тонкую ткань вновь прильнул к губам Лю Шана.
Поцелуй вышел совсем иным, нежели прошлый. В нем таилась какая-то дымчатая нежность — прикосновение сквозь шелковую паутину отозвалось легким пощипыванием, соскальзывающим и ласкающим.
— Как тебе? — улыбнулся Ли Чэнь.
Бум! Щеки Лю Шана вспыхнули алым цветом, казалось, от его головы сейчас повалит пар, словно от закипевшего котла.
«Не выдержу, не выдержу! Откуда в нем столько соблазна?!» Поцелуй сквозь ткань ощущался стократ сладострастнее обычного!
Опомнившись, Лю Шан пробормотал:
— Ваше Величество… Я еще не привел себя в порядок и проявил неуважение. Позвольте мне… умыться и переодеться.
Ли Чэнь с нежной улыбкой откликнулся:
— Ничего страшного. Умывайся не спеша, я подожду.
Сказано-то было мягко, но сам он даже не шелохнулся — так и остался сидеть на краю ложа, с кротким видом наблюдая за Лю Шаном и слегка склонив голову:
— А-Шан, ты разве не идешь умываться?
— Э-э… — замялся Лю Шан. — Позвольте государю выйти, чтобы я мог переодеться.
— Не беспокойся, — великодушно отозвался Ли Чэнь. — Переодевайся, я не буду мешать.
Лю Шан лишился дара речи. «Дело не в том, мешаешь ты или нет! Мне нужно сменить одежду! Вчера я скакал по всему городу, а потом заснул не переодевшись — не ходить же мне так весь день?!»
Поскольку Ли Чэнь уходить не собирался, Лю Шану ничего не оставалось, кроме как сгрести чистые вещи и спрятаться за резной ширмой.
Однако полупрозрачный шелк ширмы лишь подчеркивал силуэт — весь процесс переодевания проглядывал до мельчайших деталей, и Ли Чэнь не упустил ни единого мгновения.
Торопливо приведя себя в порядок, Лю Шан вышел и поклонился:
— Государь, мне следовало бы с утра явиться в Павильон Малинового Созвездия с докладом.
— Пустяки, — Ли Чэнь все так же улыбался. Усевшись за стол и подперев щеку рукой, он склонил голову набок, лучась любовью. — Я просто не выдержал и прибежал сам, потому что соскучился.
«Государя сегодня словно подменили!» — ужаснулся Лю Шан.
Доложив об обыске и конфискации имущества, Лю Шан получил одобряющий кивок:
— Раз ты этим занимался, я спокоен. Ты, должно быть, проголодался? Давай позавтракаем.
Слуги вереницей внесли кушанья в Ведомство Внутренних Дел. Ли Чэнь и не думал уходить — он велел подать второй прибор, явно намереваясь разделить трапезу.
Положив кусочек сочного мяса в пиалу Лю Шана, Ли Чэнь ласково произнес:
— А-Шан, попробуй, вкусно ли?
Лю Шан сложил ладони:
— Благодарю, Ваше Величество.
— Не стоит церемоний, — улыбка Ли Чэня оставалась невыносимо сладкой. — А еще вот это попробуй.
— И вот это тоже.
— И отпей отвара, а то в горле пересохнет.
Лю Шан молча смотрел на свою пиалу, превратившуюся в гору из яств. Император попросту переложил почти все блюда из своего подноса в его!
— Государь, вы тоже покушайте.
Ли Чэнь кивнул и спросил:
— А-Шан, что тебе показалось самым вкусным?
Лю Шан раздумался и указал на лакомство глубокого рубинового оттенка:
— Вот это мясо в медовом соусе превосходно. Сочное, упругое и ничуть не приторное.
— Вот как? — улыбнулся Ли Чэнь. — Тогда и я вкушу.
С этими словами он тянулся через весь стол, подцепил палочками надкушенный кусок мяса прямо из пиалы Лю Шана и отправил его себе в рот, даже не поморщившись.
— Ваше Величество! — ахнул Лю Шан. — Это же… я уже ел!
Ли Чэнь прожевал и заметил:
— И впрямь невероятно сладко. Впрочем… Чэнь-эру кажется, что брат А-Шан слаще любого мяса.
Лю Шан оцепенел: «Государю при входе дверьми голову прижало?! Такими тяжелыми створками — видать, сильно пришибло!»
Желая разрядить неловкость, Лю Шан поспешно переменил тему, заговорив о вчерашних событиях:
— Ваше Величество и представить не можете, — увлеченно рассказывал он, — оказывается, старшая сестра Мэн Цзаньина — невообразимая красавица! Я отроду не видывал столь прелестной и утонченной барышни. Мало того, она еще и боевыми искусствами владеет! Все свое мастерство Мэн Цзаньин перенял именно у нее! Вчера я… М-м-м!
Не успел он закончить восторженную речь, как в рот ему уткнулась огромная сушеная слива.
Ли Чэнь ловким движением руки заткнул ему рот гигантским плодом, обрывая поток похвал на полуслове.
Лю Шан замер с зажатой в зубах сливой и уставился на императора круглыми от изумления глазами.
В груди Ли Чэня закипела глухая ревность: «С чего это ты расхваливаешь чужих девиц прямо передо мной? Разве я уступаю сестре Мэн Цзаньина красотой? Пусть я мужчина, но статен и хорош собой, а уж в боевых искусствах никому не уступлю!»
Поскольку слива была из супового набора, а не обычным мелким фиником, она отличалась внушительными размерами. Лю Шан едва мог сомкнуть губы и лишь издавал сдавленные звуки: «М-м-м!»
Ли Чэнь усмехнулся, неожиданно подался вперед через стол и, опершись ладонью о столешницу, легким касанием поцеловал Лю Шана прямо в губы.
Лю Шан окончательно остолбенел, не смея шелохнуться. Воспользовавшись этим, Ли Чэнь подхватил сливу губами, надкусил ее пополам и отправил откушенную часть себе в рот.
Поскольку плод находился во рту Лю Шана, при надкусе их губы неизбежно соприкоснулись. Едва ощутимое трение отозвалось густым, пряным ароматом сладости, мгновенно заполнившим все вокруг.
Глоток!
Оставшаяся половина сливы выпала изо рта Лю Шана прямо на пол. Сам он так и остался сидеть с полуоткрытыми губами, в полном оцепенении.
Ли Чэнь сокрушенно вздохнул:
— Жаль, упала. А ведь плод такой сочный и сладкий, вкус превосходный.
Лю Шан молчал.
Словно завороженный, он невольно облизнул губы. Хотя половина плода пропала, на губах все еще оставался тонкий сладковатый след. Поскольку это был ингредиент для навара, лишняя приторность ушла, оставив долгое, приятное послевкусие…
— Правда ведь? — заметя его движение, с улыбкой спросил Ли Чэнь. — Сладко?
— Сладко… — пробормотал Лю Шан. «Этот щенок решил зацеловать меня до смерти?!»
Ли Чэнь пробыл в Ведомстве Внутренних Дел до самого полудня и лишь необходимость разбирать государственные бумаги заставила его вернуться в Павильон Малинового Созвездия.
Едва император удалился, Лю Шан прислонился к дверному косяку. Ноги его подкосились, он сполз на пол и, зажав рот ладонями, прошептал:
— Беда, беда… Мастерство фальшивого щенка слишком велико, кто же пред этим выстоит?
* * *
На следующий день Юй Чжичжоу явился в Ведомство Внутренних Дел с вестью: Государь просит Распорядителя прибыть для обсуждения дел. Лю Шан невольно почувствовал робость: неужели император опять нарядится во что-то вызывающее и станет вытворять странности?
Скрепя сердце, он переступил порог Павильона Малинового Созвездия. Тайком бросив взгляд на государя, Лю Шан вздохнул с облегчением: сегодня Ли Чэнь выглядел абсолютно нормально. Никаких розовых шелков — он сидел во главе зала с подобающей строгостью, просматривая бумаги.
Лю Шан подошел и склонился в поклоне:
— Подданный приветствует Ваше Величество.
Ли Чэнь отложил кисть с киноварью и улыбнулся:
— А-Шан, ты пришел. Садись скорее.
Лю Шан опустился на сиденье и спросил:
— Позвольте узнать, вызвал ли меня Государь по делу, в котором я мог бы облегчить ваши заботы?
— И впрямь есть одно дело, — отозвался Ли Чэнь. — Я хотел бы узнать твое мнение.
— Прошу Государя указать.
Ли Чэнь сделал знак рукой. Юй Чжичжоу преподнес небольшой ларец, поставил его на стол и удалился.
Лю Шан мгновенно узнал эту шкатулку — именно ее он изъял при обыске у Ван Суйпина. Внутри хранились сведения, порочащие чиновников всех рангов, — проще говоря, архив Терема Росистых Цветов.
Разумеется, компромат на самого Лю Шана уже давно сгорел в огне.
— Здесь собраны грехи всех чиновников двора, — произнес Ли Чэнь. — Я бегло просмотрел их… Занимательное чтиво!
Он принялся перечислять:
— Насилие над простыми людьми, вымогательства, разврат, казнокрадство, подлоги, мятежные сговоры, подкуп и покровительство торговцам… Всего не перечесть! Поистине, чиновники способны на то, о чем я даже помыслить не мог…
Лю Шан и сам видел эти записи. Ему было любопытно, какие грехи укрывали сановники, и увиденное превзошло все его ожидания. Грязи там было столько, что глазам больно.
Ли Чэнь постучал пальцами по крышке ларца:
— А-Шан, как по-твоему, что мне следует сделать с этими бумагами? Завтра состоится утренний прием. Не стоит ли мне швырнуть эти записи в лица тем, кто корчит из себя праведников, чтобы сбить с них спесь?
Лю Шан опустил взгляд и тихо произнес:
— Государь, эти записи — как острый меч. Но они обоюдоостры: ранят и врага, и тебя самого.
— О? — Ли Чэнь приподнял бровь. — Поясни.
Лю Шан принялся разбирать суть:
— Терем Росистых Цветов обладал властью именно потому, что держал сановников за горло. Как говорится, «отдать оружие в чужие руки — все равно что вручить рукоять врагу». Посему чиновники и поддерживали вдовствующую императрицу и Ван Суйпина. Теперь же эти бумаги у Вашего Величества. У вас в руках нити управления всем двором. Это великая возможность. Но задумывались ли вы, Государь: Терем Росистых Цветов был теневым промыслом, вы же — повелитель, пребывающий на свету.
— И в чем же разница? — нахмурился Ли Чэнь.
— Теневой промысел таится во тьме, — продолжал Лю Шан. — Чиновники могли откупаться и сохранять светлое будущее. Но если Ваше Величество выставит все напоказ и сорвет с них маски, не приведет ли это их в ярость? Не заставит ли загнанных в угол крыс объединиться против государя?
Ли Чэнь помрачнел. Лю Шан попал в самую точку.
Обличи их при всех — и потерявшим лицо сановникам не останется ничего, кроме отчаянного сопротивления.
— В это дело вовлечено слишком много людей, — добавил Лю Шан. — Задеты все ведомства и палаты. Если нечестивые чиновники сплотятся, двор погрузится в хаос.
— И что же? — нахмурился Ли Чэнь. — Простить их всех?
Лю Шан качнул головой:
— Завтра на приеме Ваше Величество может принести этот ларец с собой. Разложите бумаги перед сановниками, внушите им страх, а затем… на глазах у всех предайте огню.
— Сжечь?! — удивился Ли Чэнь.
Лю Шан кивнул:
— Все равно использовать эти бумаги для наказания нельзя — это вызовет бунт. А так вы сожжете их на их глазах, заслужив их вечную благодарность. Это лучший способ склонить сердца людей на свою сторону.
— Действительно, разумный ход, — задумчиво произнес Ли Чэнь. Он вздохнул и с горечью добавил: — Вот только… мне досадно. Я знаю, что они преступники, что они грабят и убивают прямо у меня под носом… а я ничего не могу сделать. Более того — обязан уничтожить улики…
Лю Шан чуть подался вперед и мягко похлопал императора по плечу:
— Государь, мир устроен сложно. Вам на престоле не исполнилось и года. Если действовать слишком поспешно, можно совершить ошибку. В этом нет вашей вины.
Лю Шан был прав. Ли Чэнь правит совсем недолго, он только что сокрушил клан Го. Если сейчас начать жестокие чистки, это спровоцирует мятеж, и, прав он или нет, его объявят тираном.
Ли Чэнь склонил голову и прижался плечом к Лю Шану, тихо пробормотав:
— К счастью, у меня есть ты, А-Шан. С тобой мне спокойнее.
Лю Шан промолчал, но про себя подумал: «Мне кажется, или этот фальшивый щенок становится все ласковее?»
* * *
В день утреннего приема в Павильоне Объявления Указов вдовствующая императрица Ван так и не появилась. После разоблачения Ван Суйпина у нее не хватило духу предстать перед двором, и она укрылась в своих покоях.
Ли Чэнь повелел Лю Чанъи огласить результаты расследования по делу Терема Росистых Цветов. Ван Суйпин был лишен всех чинов и навечно отстранен от службы.
Кроме того, Лю Чанъи поручили пересмотреть дела барышни Сышуй и Мэн Цзаньина, из-за чего Ван Суйпину оставалось лишь дрожать от страха и сидеть тише воды, ниже травы.
Терем Росистых Цветов пал, и теперь сановников интересовало лишь одно — судьба тайных архивов.
Ли Чэнь достал пачку бумаг из ларца, поднялся с престола и произнес:
— Вероятно, каждый из вас желает знать, сколько сведений было собрано в Тереме Росистых Цветов. Признаться, я и сам был удивлен. То, что у меня в руках, — именно то, о чем вы думаете.
Среди чиновников поднялся глухой ропот. Все взоры приковались к бумагам в руках государя.
— Эти записи принесли немало бед, — продолжал Ли Чэнь. — Погубили ли вы себя сами или Терем Росистых Цветов подставил вас — ведомо лишь вам. Но вас, верно, мучит вопрос: прочел ли я эти бумаги?
В зале воцарилась гробовая тишина. Сановники замерли, боясь даже вздохнуть, дабы не привлечь к себе гнева государя и не стать первой жертвой.
Ли Чэнь усмехнулся:
— Прочел. Просмотрел от нечего делать.
Лица чиновников позеленели от ужаса.
Ли Чэнь подал знак, и Юй Чжичжоу внес две огромные жаровни, установив их посреди зала. Сановники переглядывались, не понимая замысла императора.
Спустившись по ступеням к жаровням, Ли Чэнь подобрал рукава и стал по одной бросать бумаги в огонь.
— Сжигает?!
— Государь уничтожает записи?!
— Неужто и впрямь сожжет…
Под пораженный ропот двора пламя жадно поглощало лист за листом.
Ли Чэнь произнес:
— Сегодня я сжигаю эти бумаги перед взором предков нашей династии. Пусть они на том свете увидят, во что превратились нынешние сановники.
При этих словах чиновники низко склонили головы, сгорая от стыда.
— Что до дел Терема Росистых Цветов… — закончил Ли Чэнь, — я не стану доискиваться виновных. Но впредь прошу каждого из вас поступать так, чтобы не было стыдно перед предками и собственной совестью.
— Ваше Величество мудры! Да живет Государь тьму лет!
— Ваше Величество мудры! Да живет Государь тьму лет! — сплошным гулом отозвался зал.
Не велев сановникам подняться, Ли Чэнь лишь бросил на них холодный взгляд, отправил последние бумаги в огонь и развернулся, покидая Павильон Объявления Указов.
* * *
— Вдовствующая императрица! Сестрица!
— Спаси меня! Я пропал!
Едва ступив в покои вдовствующей императрицы, Ван Суйпин упал на колени и зарыдал в голос.
Страдающая от недуга вдовствующая императрица гневно отчитала его:
— Слезы! Только и умеешь, что выть! Чего ты плачешь? Государь же объявил, что не станет преследовать участников! Отдашь деньги в казну — и дело с концом!
— Сестрица моя! — Ван Суйпин полз к ее ногам. — Император-то меня пощадил, а вот этот Распорядитель, Лю Шан, — нет!
— Распорядитель? — пренебрежительно выгнула бровь императрица. — Всего лишь евнух.
— Ты не знаешь! — причитал Ван Суйпин. — Он подбивает государя! Император натравил на меня этого цепного пса Лю Чанъи, тот готов поднять грехи столетней давности!
Вдовствующая императрица ударила по столу:
— Дерзость! Какова бы ни была власть Распорядителя, он лишь слуга! Как он смеет вмешиваться в государственные дела?!
— Сестрица, — плакал Ван Суйпин, — власть у него невелика, да только… император от него без ума!
— В самом деле, — нахмурилась императрица. — Я слышала, что Государь крайне благоволит этому слуге, постоянно призывает его и во всем слушает.
— Хе-хе, — злорадно ухмыльнулся Ван Суйпин. — Сестрица, ты не понимаешь! Разве это доверие?
— А что же?
Ван Суйпин понизил голос:
— Государь попросту одурманен этим евнухом!
— Что?! — ахнула императрица. — Ты хочешь сказать… Распорядитель использует темные чары?
— Подумай сама! — распалялся Ван Суйпин. — Если бы не чары, с чего бы Государю распускать гарем? Пусть там были люди клана Го, но ведь не всех же выгонять!
Оглядевшись, он шепотом добавил:
— Я собственными глазами видел, как Государь и этот слуга среди бела дня в Павильоне Малинового Созвездия предавались срамным утехам!
— Неслыханно! Неслыханно! — Вдовствующая императрица в гневе колотила по столу. — Этот Распорядитель! Неудивительно, что Чэнь-эр не смотрит на девиц — его одурманил евнух!
— Я сейчас же пойду и выскажу все Чэнь-эру!
— Сестрица, постойте! Куда вы?
— Я поговорю с сыном! Пусть он император, но я его мать! Я имею право уразумить его!
— Сестрица, вы поступаете опрометчиво! — остановил ее Ван Суйпин. — Государь сейчас гневается из-за меня, вы только навредите. К тому же… вы же знаете своего сына? Он молод, горяч, ему хочется забав. То, что возле него крутится фаворит, — дело обычное.
— И что же делать? — забеспокоилась императрица. — Терпеть зловещего евнуха? Стерпеть, что он сел мне на шею?!
Ван Суйпин зловеще ухмыльнулся:
— На самом деле у меня есть отличный план.
— Говори скорее!
Ван Суйпин шепнул:
— На днях ко мне приехал дальний родственник нашего рода Ван. Ему шестнадцать лет, и лицом он — точная копия этого Распорядителя Лю Шана!
— Точная копия? — удивилась императрица. — Из нашего рода Ван? Неужто такое возможно?
— Поистине так! — обрадовался Ван Суйпин. — Государь молод, ему подавай новизну. Сейчас ему интересен Распорядитель, но если мы введем во дворец юношу, похожего на него, да пристроим на какую-нибудь должность… Он будет мелькать перед глазами государя, и тот перенесет свою милость на нашего человека!
Вдовствующая императрица заколебалась:
— А выйдет ли?
— Отчего ж нет? — уверял Ван Суйпин. — Мальчик искусен в виноделии. Пристроим его в Бюро Дворцового Виноделия при Приказе Дворцовых Пиров. Мелкая должность восьмого-девятого ранга — Государь и не заподозрит ничего.
* * *
Разобрав бумаги, Ли Чэнь почувствовал голод и велел Юй Чжичжоу подать поздний ужин.
Евнух принес легкие закуски и кувшин вина. Весенний вечер дышал прохладой, и хмельной напиток был как нельзя кстати.
Отпив глоток, Ли Чэнь изумился:
— Вино… невероятно ароматное! Отдает персиковым цветом. Прежде я такого не пробовал.
Юй Чжичжоу доложил:
— В Бюро Дворцового Виноделия назначили нового Смотрителя. Он большой умелец по части Персикового вина. Сегодня получено первое сусло, и его тут же преподнесли Вашему Величеству. Если придет по вкусу, они изготовят еще.
Осушив кубок, Ли Чэнь кивнул:
— Отличное вино. Сладостное, легкое, а главное — голова не тяжелеет. Пусть готовят еще.
И добавил:
— Новый Смотритель Виноделия? Любопытно. Подай-ка его сюда, я желаю видеть мастера.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Если блюда или вина приходились по вкусу правителю, вызов повара или винодела был обычным делом. Юй Чжичжоу тут же отправился за исполнением.
Ли Чэнь вспомнил еще кое-что:
— Проверь, не спит ли А-Шан. Если нет — зови его испробовать это дивное вино.
— Слушаюсь.
Юй Чжичжоу поспешил исполнить волю государя: сперва направился в Бюро Дворцового Виноделия, а затем — в Особое Ведомство Дворцовых Слуг к Лю Шану.
Ли Чэнь налил себе еще три кубка. Вино пилось легко, разливаясь по телу приятным телом и прогоняя весеннюю свежесть.
Шаг, шаг, шаг…
В тишине Павильона Малинового Созвездия раздались тихие шаги.
Ночь уже вступила в свои права, светильники горели тускло. Входящая фигура двигалась бесшумно. Ли Чэнь прищурился — в полумраке силуэт и черты вошедшего на восемь-девять десятых напоминали Лю Шана.
От хмеля в голове у императора все слегка поплыло, в животе разгорался жар. С трудом поднявшись, он пошел навстречу и подхватил пришедшего за руку:
— А-Шан! — с улыбкой произнес Ли Чэнь. — Как ты быстро! Я только отправил за тобой Юй Чжичжоу, а ты уже здесь.
— Ваше Величество… — тихо, с испуганной нежностью пролепетал юноша, не решившись продолжить.
Персиковое вино казалось мягким, но хмель настигал не сразу. Перед глазами Ли Чэня все двоилось, в горле пересохло. Он глубоко вдохнул и усмехнулся:
— Брат А-Шан, какой от тебя благоуханный аромат… Почему от тебя сегодня разит персиковым цветом?
В этот самый момент Юй Чжичжоу и Распорядитель Лю Шан вступили в Павильон Малинового Созвездия. Едва переступив порог и не успев войти во внутренние покои, они услышали томный, развязный голос Ли Чэня: «Какой от тебя благоуханный аромат…»
А затем раздался нежный, кокетливый шепот, исполненный наигранного сопротивления:
— Ваше Величество, не надо… Так нельзя…
* * *