Чэн Хуайцзинь сощурился. В его взгляде на мгновение вспыхнула жестокая злоба, но он тут же взял себя в руки.
Мысли стремительно сменяли одна другую. Изначально он вовсе не собирался вмешиваться в дела Лю Шана: зайди всё слишком далеко, разоблачи его молодой господин из Цзиньшана — и неприятностей не обобраться. Проще было бы потянуть время три-пять дней да замять это дело.
Но теперь... Сынок военного коменданта Цзиньшана совсем лишился ума и сам припёрся с угрозами.
Чэн Хуайцзинь мысленно усмехнулся: что ж, придётся преподать ему урок, как и просил Лю Шан.
Он мгновенно изобразил на лице испуг. Плечи его дрогнули, а голос зазвучал сбивчиво и умоляюще:
— Молодой господин Ло, неужели... неужели нельзя сохранить это в тайне?
— Ого, так ты всё-таки знаешь, что такое страх? — усмехнулся сын коменданта, уверовав, что прижал противника к ногтю. — Если подобные мерзости дойдут до чужих ушей, взгляну я, с каким лицом ты продолжишь жить! Вся Чанъань заговорит о том, как ты соблазнил молодого генерала Чэна! Он-то законный старший сын старого генерала, а ты — всего лишь приёмный сирота. На него никто слова сказать не дерзнёт, зато тебе в глаза плюют все кому не лень.
Лицо Чэн Хуайцзиня потемнело, но он сдержался и тихо спросил:
— Чего вы... чего вы хотите, молодой господин Ло?
— Ничего особенного, — выкрикнул тот. — Может, зайдем в комнату да обсудим всё без посторонних глаз?
Чэн Хуайцзинь как раз искал повод подобраться к сыну военного коменданта Цзиньшана, и предложенный визит в его покои как нельзя лучше подходил для обыска.
— Что ж... хорошо, — покорно опустив глаза, согласился он.
Сын коменданта, радуясь лёгкой добыче, первым прошёл внутрь. Чэн Хуайцзинь мысленно хмыкнул и проследовал за ним, прикрыв за собой дверь.
Оказавшись в комнате, он бегло огляделся и тут же заметил в углу горшок с цветами. Судя по описанию Лю Шана, это и был афужун — опиумный мак.
Подобное растение встречалось редко, а уж приготовление из него снадобья требовало немалого мастерства: лепестки и сок необходимо было обработать и смешать со множеством иных трав. Сделать из афужуна лекарство — процесс долгий и непростой.
Чэн Хуайцзиню требовалось подменить уже готовое снадобье, сам же цветок пока трогать не стоило, дабы не спугнуть добычу раньше времени.
Быстро оценив обстановку, Чэн Хуайцзинь вновь напустил на себя робкий вид:
— Молодой господин Ло, умоляю... умоляю вас, не рассказывайте никому! Иначе я... я просто не переживу...
— Хм! — пренебрежительно фыркнул тот. — Могу и молчать, но с одним условием: будешь беспрекословно выполнять всё, что я скажу.
— Да-да! — закивал Чэн Хуайцзинь с видом крайнего испуга. — Я буду послушен! Вы только скажите, что нужно сделать?
— Дело нехитрое, — отозвался сын коменданта. — Слышал я, будто из всех сыновей военных губернаторов ты ближе всех сдвинулся с Лю Шаном, Распорядителем Дворцовой Канцелярии?
Чэн Хуайцзинь прищурился и туманно откликнулся:
— Его Высокопревосходительство оказывает мне некоторое расположение... Мы виделись пару раз.
— Этот Лю Шан сам не свой, ни с того ни с сего ополчился на меня и запретил появляться во Дворце Великой Ясности! Раз уж вы так близки, замолви за меня слово. Если меня не пустят во дворец, как я преподнесу фазановый суп Вдовствующей императрице?
«Так вот в чём дело», — мысленно усмехнулся Чэн Хуайцзинь, но вслух с сомнением возразил:
— Но... такое важное дело... Даже если я поговорю с господином Распорядителем, вовсе не факт, что...
— Замолчи! — перебил его сын коменданта. — Мне плевать! Если не уладишь этот вопрос, я при всём постоялом дворе расструблю об твоих постыдных связях с молодым генералом Чэном! Пусть весь народ сбежится посмотреть на ваш позор! Погляжу я тогда, с каким лицом вы останетесь в Чанъани!
В глазах Чэн Хуайцзиня мелькнула смертоносная ярость, но время еще не пришло. Задрожав всем телом, он залепетал:
— Молодой господин Ло, не надо... не гневайтесь! Я лишь высказал опасение... Я сделаю всё, что в моих силах!
— Сил он приложит! — Ло брезгливо взмахнул рукавом. — Мне нужен результат! Если провалишь дело — пощады не жди. А теперь прочь отсюда!
Вжав голову в плечи и искусно изображая крайнее смирение, Чэн Хуайцзинь лепетал извинения и выскочил за дверь.
Дверь со скрипом захлопнулась.
Едва оказавшись снаружи, Чэн Хуайцзинь мгновенно сбросил маску трусости. Губы его искривились в презрительной ухмылке.
«Сын военного коменданта Цзиньшана — обычное ничтожество. С таким умишком и спесью он возомнил, будто сможет тягаться с Распорядителем Дворцовой Канцелярии?»
— А-Цзинь?
Из-за спины раздался знакомый оклик, и ухмылка на лице Чэн Хуайцзиня застыла.
Чэн Цинцю!
Старший брат случайно проходил мимо. Сделав несколько быстрых шагов, он с удивлением спросил:
— Почему ты выходишь из покоев молодого господина Ло?
Чэн Хуайцзинь смутился лишь на мгновение:
— Старший брат... тебе, должно быть, показалось?
— Как мне могло показаться? — нахмурился Чэн Цинцю. — Я собственными глазами видел, как ты переступил его порог. Что-то случилось? А-Цзинь, на тебе лица нет. Если возникли трудности, ты обязан всё рассказать мне.
С этими словами он протянул руку и ласково коснулся щеки Чэн Хуайцзиня, с тревогой всматриваясь в его лицо.
У Чэн Хуайцзиня перехватило дыхание. Он отступил на два шага, увеличив дистанцию. Про секретные поручения Лю Шана рассказывать было нельзя. Ухватившись за слова брата о «бледном виде», Хуайцзинь решил сыграть на опережение и притворился, будто теряет сознание.
— А-Цзинь?! — увидев, как тот пошатнулся, Чэн Цинцю мгновенно подскочил и подхватил его.
— Старший брат... мне... мне что-то нехорошо... — слабо пробормотал Хуайцзинь.
— А-Цзинь! А-Цзинь! — перепугался Чэн Цинцю. — Я сейчас же позову лекаря!
Не успел Хуайцзинь опомниться, как брат подхватил его на руки. Чэн Хуайцзинь обомлел от такой дерзости, но, играя роль обессилевшего, вынужден был лишь обмякнуть в его объятиях, пока тот нёс его в покои.
* * *
Дождавшись глухой ночи, Чэн Хуайцзинь вновь отправился на разведку. Его воинские навыки вовсе не уступали мастерству лучших мастеров, а кроткий вид был лишь прикрытием.
Легко миновав стражу почтового подворья, он бесшумно проник в комнату сына коменданта. Помимо горшка с афужуном, там действительно обнаружились запасы готовых снадобий.
Чэн Хуайцзинь внимательно изучил снадобья, запомнил цвет, форму и запах каждого порошка, после чего аккуратно вернул всё на места. Брать улики с собой он не стал, намереваясь сначала обо всём доложить Лю Шану.
Рано утром Чэн Хуайцзинь отправился во дворец.
Лю Шана не было в Сюаньхуэйюане — он находился в Особом Ведомстве Дворцовых Слуг. Когда Чэн Хуайцзинь разыскал его, Лю Шан с безмятежным видом поливал цветы из лейки.
— Распорядитель, смотрю, ничуть не обременён заботами, — заметил Чэн Хуайцзинь, подходя ближе.
— А что поделать? — ухмыльнулся Лю Шан, не прерывая своего занятия. — Всеми делами заправляет отец, Император во мне души не чает... Вот и приходится коротать время за поливом цветов. Между прочим, это крайне утомительный труд!
Чэн Хуайцзинь лишь сдержанно качнул головой.
— Раз ты пришёл так рано, значит, есть новости, — улыбнулся Лю Шан. — Не сомневался в тебе, господин Чэн. Неужто за одну ночь со всем разобрался?
— В комнатах сына коменданта Цзиньшана действительно есть цветы афужуна, о которых ты говорил. Кроме того, я нашел приготовленные снадобья. Однако сам я в лечебных травах не смыслю.
С этими словами он достал из-за пазухи стопку рисовой бумаги и протянул Лю Шану:
— Здесь я по памяти нарисовал форму лекарств и описал их запах.
Лю Шан развернул бумаги. Сам он в снадобьях тоже не разбирался, но у них был человек, способный пролить свет на эту тайну.
Он немедленно послал за лекарем Цуем. Цуй Цэнь прибыл без промедления. Внимательно изучив рисунки и заметки Чэн Хуайцзиня, он кивнул:
— Сомнений нет, это они. Более того, здесь присутствуют крайне сильные тонизирующие компоненты. Если приготовить фазановый суп с этой смесью, он на время действительно утолит головную боль Вдовствующей императрицы. Но если...
— Если превысить дозу в погоне за быстрым результатом? — сощурился Лю Шан.
— Тогда случится то же, что произошло с Его Величеством в тот день.
Лицо Лю Шана моментально потемнело, в глазах вспыхнул опасный огонь:
— Каков подлец этот молодой господин Ло...
Чэн Хуайцзинь добавил:
— Тайник мне известен. Забрать снадобья не составит труда, но чтобы не поднять тревоги раньше времени, их нужно подменить чем-то похожим.
Лю Шан повернулся к лекарю:
— Доктор Цуй, сынок коменданта в медицине явно нильгу не смыслит, иначе не стал бы так неосмотрительно увеличивать дозу для Императора. Сможешь подобрать похожие по виду снадобья, чтобы провести дилетанта?
— Это проще простого, — уверенно ответил Цуй Цэнь. — Лекарства уже прошли обработку и частично истолчены в порошок. Подделать их так, чтобы неспециалист ничего не заподозрил, для меня не составит ни малейшего труда.
— Отлично! — просиял Лю Шан. — Тогда прошу тебя, доктор Цуй, приготовить подложные порошки и передать господину Чэну для подмены.
— Договорились. Мне понадобятся сутки. Завтра в это же время я буду здесь.
Закончив обсуждение, Чэн Хуайцзинь не стал задерживаться в Особом Ведомстве Дворцовых Слуг и вернулся на подворье.
* * *
Тем временем Ли Чэнь, находившийся в Павильоне Малинового Созвездия, еще с утра прознал о визите Чэн Хуайцзиня. На сердце у государя стало неспокойно:
«Этот Чэн Хуайцзинь — хитрая лиса! Встречается с моим А-Шаном один на один... Неизвестно, какими дурманящими речами он забивает ему голову!»
Не выдержав, Ли Чэнь покинул павильон и направился в Сюаньхуэйюань, полагая, что Лю Шан принимает гостя именно там.
Войдя в Ведомство Внутренних Дел без предупреждения, Император бесшумно подкрался к дверям покоев Лю Шана, намереваясь застать того врасплох.
Заглянув в окно, он увидел фигуру, стоящую спиной к нему и прибирающую ложе.
Ли Чэнь мысленно усмехнулся:
«Неужто солнце сегодня взошло на западе? Мой А-Шан убирает постель? Сам ведь твердил, что аккуратно сложенное одеяло лишь задерживает сырость, и запрещал слугам даже прикасаться к нему!»
Решив не заходить через дверь, Ли Чэнь тихонько открыл створку окна, ловко пролез внутрь и на цыпочках подкрался сзади. Занеся руки для объятия, он крепко прижал фигуру к себе:
— А-Шан сокровище мое, попался!
Однако, обняв человека, Ли Чэнь смутился. Почему А-Шан вдруг так... исхудал?
Талия под руками казалась заметно тоньше, да и ростом он словно слегка вытянулся.
Ли Чэнь слишком хорошо знал тело Лю Шана. Тот хоть и выглядел хрупким, на деле обладал приятной мягкостью, скрытой под одеждами, о чём ведал лишь сам Император. Человек же в его объятиях был лишен этой ласковой полноты.
Пока Ли Чэнь недоумевал, человек в его руках обернулся.
Их взгляды встретились.
— Ах!.. — Ли Чэнь судорожно глотнул воздух, отшатнулся как ужаленный, споткнулся о ножку низкого столика и со всего размаха грохнулся на пол, растянувшись во весь рост.
На человеке было роскошное вышитое ханьфу, да и прическа точь-в-точь повторяла укладку Лю Шана. Ли Чэнь, убежденный, что в комнате находится Лю Шан, даже не усомнился.
А теперь перед ним стоял... Верховный Военный Советник Лю Гуан!
Человек, которого Император только что так страстно обнял со спины, оказался родным отцом его возлюбленного!
Неудивительно, что Ли Чэнь со страху шмякнулся на задницу и замер на полу, забыв, как дышать.
Лю Гуан медленно повернулся. На его лице играла лукавая ухмылка, а в голосе звучал яд:
— А-Шан сокровище мое? Чэнь-эр?
* * *
Ли Чэнь оцепенел лишь на мгновение. Действуя с невероятной ловкостью, он вскочил на ноги... и задал такого дёру, что только пятки засверкали.
В этот самый момент Лю Шан, вернувшись из Особого Ведомства Дворцовых Слуг, подходил к своим покоям. Вдруг мимо него пронеслась тёмная тень — скорость незнакомца была столь велика, что Лю Шана чуть не сбило с ног порывом воздуха.
Успев лишь мельком разглядеть убегающего, Лю Шан удивленно пробормотал:
— Его Величество?.. Помыслить не мог, что он умеет так быстро бегать...
Почесав затылок, Лю Шан вошёл в комнату:
— Отец? А ты как здесь оказался? Я ведь искал тебя в ведомстве.
Лю Гуан мановением руки приманил его к себе. Лю Шан присел рядом.
— Отец, что-то случилось?
— До меня дошли слухи, будто вы с Императором снова ладите? — без обиняков спросил Лю Гуан.
Лю Шан лишился дара речи: от отца действительно невозможно было ничего скрыть!
Тем временем Ли Чэнь, вне себя от стыда, выскочил из здания, но тут же перепугался:
«А вдруг Лю Гуан расскажет А-Шану, как я его обнял?! Да я же потом вовек не отмоюсь!»
Мучимый угрызениями совести, государь не ушёл. Вернувшись к окну, он приник к щели, жадно ловя каждое слово.
Лю Гуан краем глаза заметил тень у окна и, догадавшись, что Император подслушивает, нарочито громко произнёс:
— Можешь не таиться от отца.
Лю Шан тут же ласково обнял отца за руку и прижался щекой к его плечу:
— Ах, отец! Ты бы знал, до чего жалок был Его Величество! Он заливался слезами и умолял меня смениться на милость!
Ли Чэнь за окном чуть не задохнулся от возмущения:
«Когда это я плакал и умолял?! Да, пара слезинок выкатилась, но то всё из-за проклятого супа!»
— Свободы ради он готов на всё, — продолжал преувеличивать Лю Шан. — Рыдал как дитя! Отец, ну как я мог отказать владыке в такой малости?
Лю Гуан тихо засмеялся:
— Наглец.
— Это правда, отец! Заверяю тебя!
Лю Гуан со вздохом произнес:
— Ладно уж. Не стану я вмешиваться.
— Отец? — просиял Лю Шан. — Ты серьезно?..
— Я слышал, Его Величество повелел военному коменданту Цзиньшана расторгнуть помолвку. Раз он сумел отказаться от такого брака, значит, не совсем пропащий человек.
Ли Чэнь за окном удрученно опустил плечи:
«Лучше бы я не подслушивал... Оказывается, в глазах Верховного Советника я всего лишь "не совсем пропащий"».
Лю Гуан бросил еще один взгляд на окно и продолжал с расстановкой:
— Ты мой единственный сын, и я не хочу видеть тебя несчастным. Раз ты так счастлив с ним — пусть так и будет. К тому же... кто знает? Вдруг тебе просто мила его юность да свежесть? Пройдет три-пять лет, Император состарится, померкнет его красота, и мой А-Шан сам охладеет к нему. И никакие уговоры отца не понадобятся.
Ли Чэнь обомлел:
«Состарится?.. Померкнет красота?!»
Он перебрал в уме свой возраст: сейчас ему нет и восемнадцати. Через три года будет двадцать, через пять — едва исполнится двадцать два! Неужели в двадцать два года человека считают дряхлым стариком?!
Несмотря на абсурдность этих слов, в душе Ли Чэня поселился дикий страх. Он невольно погладил свои щеки и, словно потерянная душа, побрел в Павильон Малинового Созвездия.
Евнух Юй Чжичжоу поспешил навстречу государю, но тот прошёл мимо, будто не замечая его.
«Что опять стряслось? Неужто снова поссорился с господином Распорядителем? Да сколько можно?!» — взмолился про себя евнух, но промолчал.
Однако Император сам окликнул его:
— Юй Чжичжоу.
— Слушаю, Ваше Величество!
— Принеси мне зеркало. Самое чистое и прозрачное.
Юй Чжичжоу изумился: ни с того ни с сего смотреть в зеркало? Обычно Его Величество не обращал внимания на внешность.
Принеся зеркало, евнух подал его правителю. Ли Чэнь тут же уставился на свое отражение:
— Юй Чжичжоу... скажи честно, я старею?
— А?.. — обомлел евнух.
Ли Чэнь крутил лицо так и этак:
— Вроде бы нет?
* * *
— Это что... морщина?! — ужаснулся Император.
— Ваше Величество...
— А здесь... неужели пятно?!
Юй Чжичжоу поспешно забрал зеркало:
— Государь, может... примитесь за бумаги? Из Военно-Административного Совета пришла целая стопка указов.
Военно-Административный Совет! При упоминании этого ведомства Ли Чэнь тут же вспомнил Лю Гуана, а с ним — и роковые слова о "померкшей красоте".
Вдруг Императора озарило:
— Притирания, которые присылал Заместитель Главы Приказа Императорского Гостеприимства Ли-эр... Мы ведь их не израсходовали?
Евнух едва вспомнил о подарке Ли-эра. Государь терпеть не мог подобные мази, вот они и пылились без дела.
— Немедленно неси! — твердо повелел Ли Чэнь. — Я буду наносить мазь и одновременно разбирать бумаги!
Вскоре в павильон пришел Лю Шан, чтобы доложить о результатах разведки Чэн Хуайцзиня. Войдя без доклада, он едва не онемел: лицо Ли Чэня было покрыто толстым слоем черной грязи, словно он только что вылез из угольной шахты. Сам же Император с серьезным видом восседал на циновке и, сдвинув черные брови, изучал документы.
— Ваше Величество?.. — ошеломленно вымолвил Лю Шан. — Что у тебя с лицом?..
Пока Ли Чэнь был поглощен работой, мазь на его лице полностью высохла. Стоило ему провести рукой по щеке, как засохшая корка с треском растрескалась и посыпалась кусками.
— Забыл смыть! — перепугался Император. — Юй Чжичжоу, скорее воды! Ой... как больно! Ободрал всё...
Лю Шан стоял, не зная, смеяться ему или плакать.
Спустя полчаса Ли Чэнь наконец отмыл лицо, хотя скорее это походило на эпиляцию. Щеки его пылали румянцем. Лю Шан не выдержал и расхохотался:
— Ваше Величество... у тебя лицо как спелый помидор! Ха-ха-ха!
— Все ещё смеешься? — буркнул Ли Чэнь, поджав губы.
— Да почему ты вдруг решил намазаться этой дрянью?
— Из-за тебя, конечно! — обиженно заявил Император. — Вдруг ты решишь, что я постарел и померк лицом, да и бросишь меня?
— Постарел?! — Лю Шан всплеснул руками. — Тебе же всего семнадцать! Какой из тебя старик?! Я же не извращенец какой-то!
«Слава богу, мы в эпохе Тан... Случись такое в XXI веке, меня бы точно посадили за совращение малолетних», — мысленно перекрестился Лю Шан.
— Правда? — Ли Чэнь с надеждой посмотрел на него. — А через три года? Через пять лет ты все еще будешь любить меня?
— Через пять лет тебе едва исполнится двадцать два, ты все еще будешь моложе меня текущего!
— А через десять лет?
— Десять лет... Кто знает, что будет так далеко в будущем?
Ли Чэнь тут же притянул Лю Шана к себе на колени и заканючил:
— Нет-нет! Ты обязан любить меня! И через три года, и через десять, и через двадцать! Всегда любить, баловать и не покидать!
Глядя на этого умильного "щенка", Лю Шан растаял.
— Ладно-ладно, буду любить всегда!
Ли Чэнь удовлетворенно улыбнулся и крепче прижал его к себе:
— А теперь рассказывай, с чем пришел.
Лю Шан изложил план:
— Доктор Цуй подберет похожие порошки. Но если Чэн Хуайцзинь станет менять их прямо сейчас, есть риск поднять тревогу.
— Экая проблема! — усмехнулся Ли Чэнь. — Я издам указ устроить пир для всех прибывших губернаторов. Пока они будут пировать, Чэн Хуайцзинь спокойно выскользнет из дворца и совершит подмену.
— Замечательная идея! — похвалил Лю Шан.
— Раз идея так хороша, не положена ли мне награда? — Ли Чэнь указал пальцем на свои губы.
— Ах ты, маленький искуситель! — ухмыльнулся Лю Шан. — Ну держись, сейчас я тебя зацелую!
За дверью евнух Юй Чжичжоу, услышав громкие возгласы Распорядителя, поспешно затворил внешние двери, от греха подальше...
* * *
Вскоре по повелению Государя был устроен роскошный пир у Озера Вечной Жидкости.
Сын коменданта Цзиньшана, заручившись позволением вернуть благосклонность Вдовствующей императрицы, вновь вел себя крайне вызывающе. Увидев Чэн Хуайцзиня, он нарочито толкнул его плечом:
— Не думал, что от такого приемыша будет хоть какая-то польза!
Чэн Хуайцзинь сжал кулаки, подавляя гнев, но внешне остался кротким:
— Молодой господин Ло... не стоит так говорить.
— Хм! Если понадобишься — я тебя кликну! — хохотнул тот и шествовал прочь.
«Рано или поздно я спущу с тебя шкуру...» — прошептал ему вслед Чэн Хуайцзинь.
Тем временем на пиру вспыхнула перепалка.
— Это блюдо мое! С какой стати ты его забираешь?!
Лю Шан, увлеченно уминавший кушанья, поднял голову. Голос показался ему знакомым — кричал Третий молодой господин семьи Чэн, Чэн Сичжи.
Он указывал на поднос в руках сына коменданта Цзиньшана:
— На твоем столе уже стоит одно такое! Это блюдо принесли мне!
— Чэн-третий, ты ошибаешься, — нагло заявил Ло. — Вдовствующая императрица благоволит нашему роду, отчего бы мне не получить лишнюю порцию?
— Благоволит?! — выкрикнул Чэн Сичжи. — Мы можем позвать слуг из Приказа Дворцовых Пиров и проверить записи!
Шум привлек внимание военного губернатора Цзиньшана. Не желая ссориться с родом Чэн, он подскочил и отвесил сыну звонкую пощечину:
— Дрянной мальчишка! Немедленно проси прощения!
Оттащив сына, военный комендант прошипел ему на ухо:
— Несчастный! Сейчас решается судьба нашего замысла, нам нельзя наживать врагов среди губернаторов!
Сын вынужден был подчиниться, но с ненавистью уставился на Чэн Сичжи.
Вскоре Чэн Сичжи, не отличавшийся высокой стойкостью к хмельному, захмелел и пошел освежиться к берегу озера.
Сын коменданта подкрался сзади и со всей силы пнул его под колени. Пьяный Чэн Сичжи не удержал равновесия и с громким всплеском вылетел в воду.
— Человек за бортом! Чэн-третий тонет!
Поднялась суматоха. Лю Шан хотел было сам броситься в воду, как вдруг мимо него пронеслась тень — в озеро спрыгнул сын военного губернатора Фанъяна, Лу Пиньсянь, вечный соперник Чэн Сичжи.
Схватив наглотавшегося воды Чэн Сичжи за воротник, Лу Пиньсянь вытащил его на берег.
Чэн Сичжи не дышал. Лю Шан бросился расстегивать на нем одежду и применил непрямой массаж сердца. Когда требовалось сделать искусственное дыхание, Ли Чэнь поспешно вмешался, но Лу Пиньсянь опередил всех:
— Показывай, что делать!
* * *
Пользуясь тем, что внимание всех гостей приковано к спасению утопающего, Чэн Хуайцзинь незаметно покинул пир и помчался на почтовое подворье.
Проникнув в комнаты сына коменданта, он быстро нашел тайник и подменил порошки афужуна на снадобья, приготовленные лекарем Цуем.
Закончив дело, он закрыл шкаф и уже собирался уходить, как вдруг снаружи раздались шаги.
Это возвращался молодой господин Ло, решивший уйти с пира под предлогом опьянения.
Путь через дверь был отрезан. Чэн Хуайцзинь приготовился к прыжку в окно, как вдруг с улицы донесся благородный голос:
— Молодой господин Ло.
Это был его старший брат, Чэн Цинцю!
Пока Чэн Цинцю отвлекал сына коменданта разговором, Чэн Хуайцзинь бесшумно выскочил в окно и скрылся.
Торопливо возвращаясь в свои покои, Чэн Хуайцзинь за углом неожиданно столкнулся с Чэн Цинцю.
Старший брат стоял, скрестив руки на груди, и пристально смотрел на него:
— А-Цзинь, где ты был?
Чэн Хуайцзинь промолчал.
— Зачем ты ходил в комнаты сына коменданта? — строго спросил Чэн Цинцю.
Хуайцзинь понял: брат видел его и специально отвлек Ло, дав ему возможность сбежать.
Попытавшись снова сыграть роль слабого и невинного, Чэн Хуайцзинь поднял глаза, полные слез:
— Старший брат... Я лишь... не хотел втягивать тебя в неприятности...
Глядя на заплаканное лицо приёмного брата, Чэн Цинцю почувствовал, как рушится его выдержка. В памяти вспыхнули смутные, запретные образы — этот же слезный взор, эти же беспомощные стоны под ним...
Словно в дурмане, Чэн Цинцю подался вперед и трепетно коснулся губами уголка рта Чэн Хуайцзиня.
Чэн Хуайцзинь обомлел, распахнув глаза:
— С-старший брат?..
Чэн Цинцю словно поразило громом. Осознав свой безумный порыв, он резко оттолкнул брата и, не оборачиваясь, бросился прочь...