Голова Лю Шана раскалывалась, словно по ней били тяжелым медным колоколом. Хмель оказался коварным, выдержанным — тяжелое, мучительное похмелье накатило душной волной.
— У-у-х...
С трудом обхватив гудящий череп, он нехотя разлепил веки. Первое, на что наткнулся его туманный взор, — безупречное юношеское лицо, находившееся так близко, что можно было сосчитать каждую длинную ресницу. Хищный, крутой изгиб переносицы выглядел строго и властно, а тонкие, изящные губы были плотно сжаты. На самом уголке рта алела свежая, весьма двусмысленная корочка...
Двусмысленная... корочка?
Император-щенок?!
Гром среди ясного неба!
— А-а-х... — Лю Шан поморщился от вспыхнувшей в висках боли, пока обрывки вчерашнего хмельного бреда штормовым прибоем затопляли разум.
Прошлым вечером он сделал от силы пару глотков, кто же мог подумать, что грабусовое вино ударит в голову с такой разрушительной силой! В хмельном угаре Лю Шан потерял остатки какого-либо стыда. Он ведь отпустил красавиц из Палаты Искусств и Музыки, откуда же в Ведомстве Внутренних Дел взялся сам владыка Ли Чэнь?
Вспомнились собственные пьяные выходки... Он хлопал государя по груди, точно выбивал зрелый арбуз на рынке, и во весь голос жаловался на его никудышные навыки. Да это же чистейшее святотатство, за такое и головы мало!
Но на этом кошмар не закончился. В памяти всплыло, как он сам, теряя остатки разума, набросился на юного императора и впился в его губы с диким воплем: «Свиное копытце! Ох, до чего же вкусное свиное копытце!»
То-то у Его Величества губа рассечена — сам же и загрыз!
Лю Шан напряг память, и его бросило в холодный пот. Мало того что он зацеловал и искусал правителя, так под конец его еще и стошнило прямо на драгоценные императорские одежды. Подобный позор куда страшнее любой непозволительной близости. И самое скверное — раскаиваться уже поздно...
«Ты не Лю Шан. Кто ты такой на самом деле?»
В ушах снова настойчиво зазвенело. Лю Шан вспомнил еще один фрагмент — холодные, въедливые слова Ли Чэня, сказанные сквозь хмельную завесу вчерашней ночи.
Сердце отчаянно заколотилось. Неужели этот венценосный щенок просек подмену? Дело дрянь! Из тридцати шести стратагем лучшая — бегство. Нужно убираться отсюда, пока властелин не очнулся, иначе расспросов и конфуза не избежать, а оправданий у него нет.
Затаив дыхание, Лю Шан осторожно сполз с ложа и взглянул на Ли Чэня. Юноша хмурил суровые брови; на бледном лице лежала тень глубокого утомления, и просыпаться он, похоже, не собирался.
Превозмогая похмельную ломоту, Лю Шан соскользнул на пол, сгреб в охапку разбросанные вещи и, даже не одевшись, метнулся к выходу.
Выскочив за порог, он вдруг осекся. Стремительное бегство с полуголым полураспахнутым платьем в руках до боли напоминало недавнюю выходку его венценосного батюшки.
Переведя дух за пределами Ведомства Внутренних Дел, Лю Шан оглянулся и обомлел: постой-ка, это же Ведомство Внутренних Дел! Служба, кабинет — все находится здесь. Куда же он летит во весь опор? Не в Павильон же Малинового Созвездия искать убежища?
«К батюшке! Точно, бегу к отцу!»
Похвалив себя за сообразительность, Лю Шан прижал одежду к груди и припустил к Военно-Административному Совету. Он спотыкался на каждом шагу, со стороны похожий на вора, спасающегося от своры собак. Благо час стоял ранний, и дворцовые слуги еще не высыпали на галереи.
Влетев в Военно-Административный Совет, Лю Шан перевел дух и привычным маршрутом устремился к главным покоям. Но стоило ему занести руку над дверью, как изнутри донеслись странные звуки.
— Ссы-ы...
— Верховный Военный Советник, я... я вас повредил? Простите, ради богов, простите Го Юйчэня!
— Пустяки, генерал. Не стоит извинений.
— И все же... Я буду помягче.
Лю Шан замер. Разговор отца и молодого генерала Го звучал, мягко говоря, двусмысленно...
Он засомневался: уместно ли вторгаться в такой момент? Пока он размышлял, не стоит ли тихо отступить, Го Юйчэнь — опытный воин с чутким слухом — уже засек постороннего.
— Кто там?! — раздался настороженный оклик генерала.
А затем смущенная скороговорка:
— Верховный Советник, я... я вернусь в лагерь Армии Божественного Замысла!
Дверь с грохотом распахнулась, едва не задев Лю Шана по носу. Из покоев выскочил Го Юйчэнь в полном боевом доспехе. Лицо смуглого честного воина пылало ярче гусиной печени.
Мельком отдав Лю Шану скомканный поклон, командующий сорвался с места и мгновенно растворился в сумерках коридора.
— А-Шан, это ты? — донесся из глубины комнаты голос Лю Гуана.
Лю Шан осторожно заглянул внутрь. На просторном ложе восседал один только отец. Выглядел он вполне неплохо: прежняя болезненность сошла, уступив место здоровой белизне кожи. Лениво поманив сына рукой, он проговорил:
— Мы всего лишь накладывали снадобье.
«Снадобье?» — Лю Шан невольно опустил взгляд на нижнюю часть тела батюшки.
— Кхм! — Лю Гуан суховато кашлянул, переводя тему: — Этот недотепа Го Юйчэнь пообещал исполнить одно мое условие.
— Какое же? — полюбопытствовал Лю Шан.
Отец тонко улыбнулся:
— Я пока не озвучил свою волю. Сказал, что подумаю. Пока условие не названо, Го Юйчэня будет мучить совесть, и он станет шелковым в наших руках.
Лю Шан восхищенно поднял большой палец:
— Батюшка есть батюшка! Умен!
Лю Гуан, довольный похвалой, присмотрелся к сыну и удивленно вскинул брови:
— А-Шан, ты чего в таком виде?
Лю Шан, сжимая в руках скомканные шелка, смущенно соврал:
— Мышь! В Дворцовой Канцелярии завелась огромная мышь! Я... я прибежал к тебе переждать.
И впрямь, мышь. Крупная такая, венценосная!
Лю Гуан не заподозрил подвоха:
— И стоит так пугаться? Позже прикажу слугам выловить тварь. — Он потянул сына за рукав: — Хоть первый месяц года миновал, до весны еще далеко. Бегать по дворцу в одном нижнем платье — эдак и простуду схватить недолго. Полежи со мной, согрейся.
Лю Шан мигом залез под плотное одеяло и примостился рядом с отцом.
Повернув голову, Лю Гуан заметил на губе сына свежий розовый рубец. Разумеется, не один Ли Чэнь обзавелся отметиной. Из-под распахнутого ворота исподней рубахи Лю Шана выглядывал еще один отчетливый следок от зубов.
Взгляд отца мгновенно потеплел от понимания:
— А-Шан, я слышал, вчера Палата Искусств прислала тебе шестерых красавиц?
— Было дело, — Лю Шан кратко пересказал историю с подготовкой торжеств к свадьбе ван Цзяна, Ли Ханя.
Лю Гуан добродушно усмехнулся, всем своим видом показывая: «От отца ничего не утаишь».
— Сынок, я не прочь твоих забав. Ублажай себя кем хочешь, но брать сразу шестерых... Знаешь ли, злоупотреблять притираниями и снадобьями вредно для мужского естества, эдак и недуг заработать недолго.
Лю Шан потерял дар речи. Батюшка, похоже, вообразил невесть что! Хотя, если подумать, император-щенок по своей красоте действительно превосходил любых дворцовых дев...
* * *
Зарей едва занялся восток. Государя Ли Чэня мучила страшная головная боль, хотя накануне он не выпил ни капли. В ушах звенело, в груди закипало глухое раздражение — все из-за пьяной выходки Лю Шана, не давшей ему сомкнуть глаз до самого утра.
Ли Чэнь медленно открыл глаза. Вокруг простирались не его личные покои в Павильоне Малинового Созвездия, а чужие стены Дворцовой Канцелярии.
Он поднялся с ложа и огляделся. На полу царил разгром: разбросанные шелка, скомканные пояса... Но самого виновника хаоса, Распорядителя Лю Шана, и след простыл.
Ли Чэнь невольно коснулся поврежденной губы и поморщился от вспыхнувшей боли. Ах да, вчерашний хмельной задира впился в него зубами с криком: «Свиное копытце!».
Затем пальцы императора соскользнули к мочке уха. И тут красовался след от укуса! Этот дерзкий евнух не просто зацеловал своего государя, он еще и ухо его пытался сжевать, причитая: «Хрящик! Сплошной коллаген!»
С мрачным, как туча, лицом правитель поднял с пола исподнюю рубаху и попытался натянуть через голову. Ткань оказалась тонка и тесна — раздался треск, и шелк лопнул по шву.
Присмотревшись, Ли Чэнь опешил. Это же не его одеяние! Этот проходимец Лю Шан в спешке перепутал вещи и умыкнул императорские!
— Люди!
В покои поспешно вошел евнух Юй Чжичжоу. Увидев обнаженного по пояс правителя, он ничком пал на колени:
— Государь, позвольте рабу помочь вам облачиться.
Ли Чэнь процедил сквозь зубы:
— Где Лю Шан?
— Распорядитель отбыл в Военно-Административный Совет еще до рассвета, — доложил Юй Чжичжоу.
Ли Чэнь сжал кулаки. Прекрасно. Накапостил и сбежал!
* * *
Лю Шан чувствовал: земля горит у него под ногами. Император-щенок явно что-то заподозрил. Его брошенная мельком фраза «Ты не Лю Шан» — что это было? Проницательность или проверка на вшивость?
А вдруг и шестеро красавиц из Палаты Искусств — лишь хитроумная ловушка Ли Чэня?
Лю Шан задумчиво потер подбородок. Вполне вероятно! Юный государь вовсе не так прост, каким хочет казаться. Настоящий пес — скрытный и опасный. С ним нужно держать ухо востро.
Грех алчности Лю Шан отыгрывал безупречно — тут и стараться не надо было, нажива являлась его истинной сутью. А вот с блудом выходил прокол. Прежний Распорядитель Лю Шан славился не только жадностью, но и редким сластолюбием. А нынешний пока заботился лишь о монетах.
«Надо исправлять положение, — кивнул сам себе Лю Шан. — Придется изобразить из себя отъявленного распутника».
Раз уж красавицы подстроены государем для проверки, стоит выбрать одну и сыграть спектакль. Шестерых ему не потянуть, а вот с одним партнером он как-нибудь справится.
Приведя себя в порядок и облачившись в свежее вышитое платье, Лю Шан покинул обитель отца и направился прямо в Палату Искусств.
— Распорядитель! — Навстречу выбежал угодливый смотритель. — Зачем вам лично утруждать себя? Потребуйся вам проверка песен и плясок, лишь замолвите слово — мы мигом пришлем певичек в ваши покои!
Лю Шан придал лицу самое масленое, похотливое выражение:
— Пустяки! Я решил сам взглянуть. Кстати, где те вчерашние девицы?
Смотритель тут же кликнул шестерых артисток:
— Живее! Бьем челом Распорядителю!
Шесть тонких фигур в легких шелках склонились в изящном поклоне, рассыпаясь в сладких приветствиях.
Заложив руки за спину, Лю Шан медленно пошел вдоль шеренги, приглядываясь к лицам. Слишком манерных он отбраковывал сразу, чересчур бойких — опасался, вычурных — не потянет.
Остановившись возле последнего музыканта, он бросил:
— Подними лик. Дай взглянуть.
Смотритель тут же зашипел на артиста:
— Чего замер?! Подними голову, пусть господин Распорядитель посмотрит! Великая честь для тебя!
Сидевший на полу артист был облачен в простое светлое платье. От холодного ветра его хрупкие плечи непрерывно дрожали, тонкая талия казалась совсем невыносливой. Медленно подняв лик величиной с ладонь, он уставился на Лю Шана перепуганными глазами.
Встретившись взглядом с чиновником, несчастный тут же уткнулся лицом в пол, затрепетав всем телом, точно осиновый лист.
— Господин! Не гневайтесь! — лебезил смотритель. — Недосмотрел, не обучил как следует! Я сейчас же всыплю ему! — И он занес руку для удара.
Артист сжался в комок, прикрыв голову тонкими руками. Легкий рукав соскользнул с белого предплечья, обнажая страшные отметины: следы от иголок, багровые рубцы от плетей, глубокие порезы. Все они были скрыты в незаметных местах — явные следы жестоких истязаний.
Лю Шан прищурился, и в его голосе прорезался лед:
— Это еще что такое?
Смотритель грохнулся на колени, остервенело бившись лбом о помост:
— Господин Распорядитель, пощадите! Этот негодник ленив сверх меры, вот я и... и учил его уму-разуму. Кто же знал, что он такой хилый!
— Полно! — резко оборвал его Лю Шан, не желая слушать мерзкие оправдания.
Смотритель мгновенно прикусил язык, не смея издать ни звука.
Лю Шан присел на корточки перед дрожащим артистом и постарался смягчить голос:
— Сколько тебе лет?
Тот, подавшись назад, еле слышно пролепетал:
— Слуге... слуге исполнилось четырнадцать.
Четырнадцать! Лю Шан мысленно ахнул. В его родном мире это же совсем ребенок, школьник!
Раз уж для спектакля нужен партнер, почему бы не взять этого забитого юношу? И себе пользу извлечет, и несчастного из ада вытащит.
— Пойдешь ко мне в служение?
Смотритель тут же подтолкнул артиста:
— Благодари господина! Попасть к Распорядителю — удача, какую за три жизни не выслужишь!
Юноша, потеряв от страха остатки воли, ткнулся лбом в землю:
— Спасибо господину... Слуга согласен. Слуга готов исполнять любую работу.
— Вставай, — Лю Шан лично помог ему подняться. — Отныне ты числишься за Дворцовой Канцелярией. Если кто пальцем тебя тронет — говори мне, я найду управу.
В глазах юноши блеснули слезы. Он истово закивал:
— Благодарю, господин! Спасибо!
Приведя «белого кролика» в свои покои, Лю Шан первым делом вызвал лекаря. Когда с юноши сняли верхнее платье, даже бывалый врачеватель нахмурился: спина, бедра, руки — живого места не было. Рубцы, синяки, ожоги...
Лю Шан помрачнел:
— Тебя постоянно били?
Тот тихо опустил голову:
— Не совсем... Слуга глуп и часто гневал смотрителя.
Осмотрев раны, лекарь заверил, что кости целы, прописал целебные мази и питательные отвары от истощения, после чего удалился.
— Как тебя зовут? — спросил Лю Шан.
— У слуги нет урожденного имени. В Палате Искусств меня кличут Ли-эр.
— Ли-эр... А как ты там оказался? Сирота?
В эти суровые времена нищета часто заставляла бедняков бросать детей, особенно девочек и слабых мальчиков.
Ли-эр боязливо кивнул:
— Сколько себя помню — рос сиротой. Если бы не милость Верховного Цензора, господина Лю, я бы сгинул еще ребенком. Потом попал во дворец — за умение петь меня определили в Палату Искусств.
— Верховный Цензор Лю? — Лю Шан задумался. — Лю Чанъи?
Он уже успел изучить расклад сил при дворе. Верховный Цензор — чин третьего ранга, должность ключевая и крайне опасная. В его ведении находился надзор за всей бюрократией: отслеживать проступки, карать за измену.
С древних времен эта должность навлекала на себя ненависть. Нынешний цензор Лю Чанъи, хоть и носил ту же фамилию, к клану Лю не примыкал. Этот человек славился неподкупностью, жесткостью и полным отсутствием жалости к казнокрадам. Народец звал его Железным Судьей, а чиновники между собой — Лютым Палачом. Его ненавидели и клика Го, и клика Лю. Но подкопаться под него никто не мог: Лю Чанъи жил скромно, взяток не брал, а простой люд в нем души не чаял.
Молодой государь Ли Чэнь только взошел на престол, и обе фракции судорожно вербовали сторонников. Командующий Го Юйчэнь стал лакомым куском, а вот неподкупный Лю Чанъи оставался костью в горле для всех.
«Если через Ли-эра удастся свести знакомство с цензором Лю, будет совсем неплохо», — размышлял Лю Шан.
В дверь постучали.
— Господин Распорядитель, Его Величество вызывает вас! — раздался голос евнуха.
Сердце Лю Шана ёкнуло. Ну вот и расплата! Вчерашний пьяный дебош не прошел даром, венценосец жаждет крови.
К тому же, если государь действительно подозревает подмену, идти к нему сейчас — верная гибель. Нужно уклониться от прямой стычки.
Лю Шан приоткрыл дверь и прошептал слуге:
— Ступай и скажи Его Величеству... мол, Распорядитель мертвецки пьян, лежит без чувств и подняться не в силах.
Евнух от ужаса упал на колени:
— Господин Распорядитель! Со дня основания великой Тан никто не смел перечить императорскому указу! Вы...
— Не бойся, делай как сказано. Передай, что я с утра проверял певиц для свадьбы вана Цзяна, перебрал вина и теперь не подаю признаков жизни.
Слуга, дрожа от страха, поплелся выполнять безумное приказание.
В Павильоне Малинового Созвездия Ли Чэнь выслушал заикающегося евнуха. На безупречном лице правителя не осталось и следа прежней мягкости — взгляд стал холоднее льда:
— По-твоему, я звал тебя, а не Лю Шана?
— Пощадите, Государь! — забился лбом о пол слуга. — Распорядитель с утра изволил отдать дань вину в Палате Искусств... Пьян вдрызг! Спит без просыпа, ничем не разбудить!
— Пьян вдрызг? — Ли Чэнь издал сухой смешок.
Этот хитрый лис просто избегает встречи!
— Что ж, — протянул государь. — Раз Распорядитель не может предстать передо мной, я сам нанесу ему визит. Готовьте выезд.
— Слушаюсь, Ваше Величество! — поклонился Юй Чжичжоу.
Императорский кортеж прибыл к Дворцовой Канцелярии. Едва шагнув во внутренний двор, Ли Чэнь услышал нежные звуки цитры.
Не давая слугам опередить себя, государь подошел к окну покоев и заглянул сквозь резную решетку.
— Ах, господин! — донесся изнутри испуганный вскрик.
Музыка оборвалась. Раздался шелест шелка.
На полу у цитры восседал юноша в белоснежном платье. К нему, покачиваясь, подвалил «пьяный» Лю Шан и сгреб артиста в охапку. Оба повалились на ковер в весьма двусмысленной позе.
Лю Шан рассчитывал именно на это. Подозрительный Ли Чэнь не терпит неповиновения — он обязательно придет с проверкой. Значит, нужно дать ему зрелище! Пусть убедится, насколько Распорядитель погружен в пороки. Это усыпит его бдительность.
Ли-эр от неожиданности замер, не смея шелохнуться под тушей чиновника.
— Тсс... — Лю Шан, лежавший спиной к окну, прижал палец к губам и шепнул юноше на ухо: — За нами подглядывают. Играй убедительнее.
Бедный Ли-эр окончательно растерялся. Не смея взглянуть в сторону окна, он выглядел как беззащитный кролик в лапах хищного волка.
— Красавица, дай-ка я тебя расцелую! — громко дурачился Лю Шан.
Он подался вперед, имитируя поцелуй, как вдруг замер. Его глаза расширились:
— Ты... ты парень?!
Ли-эр был изящен, мал ростом, с тонкой талией и нежной кожей — вылитая девица! Но сейчас, опершись о его грудь, Лю Шан четко ощутил мужское анатомическое строение.
Ли-эр смущенно прикусил губу:
— Господин... слуга и есть юноша.
— Так почему на тебе женское платье?!
Ли-эр удивленно хлопнул ресницами:
— В Палате Искусств все юноши-исполнители так одеты... Я сделал что-то не так?
Лю Шан мысленно помянул всех чертей! Из-за специфических вкусов Палаты Искусств он принялся тискать парня!
Но отступать поздно — император все еще смотрит. Лю Шан остался нависать над Ли-эром, успокаивая себя: «Ладно, какая разница, мы оба мужчины, стесняться некого».
За окном Ли Чэнь созерцал эту картину с ледяным презрением. «Я слишком много думал о нем, — размышлял правитель. — Лю Шан остался все тем же грязным, похотливым евнухом».
Однако, прижав ладонь к груди, государь почувствовал странный, неприятный укол. Вид Лю Шана, милующегося с артистом, почему-то отозвался в нем глухим раздражением и неприятной горечью.
Сжав кулаки, Ли Чэнь круто повернулся и, не сказав ни слова, удалился обратно в Павильон Малинового Созвездия.
— Сработало! — Лю Шан поднялся и помог встать Ли-эру. — Отныне будешь служить при моих покоях.
— Слушаюсь, господин, — послушно поклонился юноша.
* * *
На следующий день Лю Шан не стал искушать судьбу и по первому же зову прибыл в Павильон Малинового Созвездия.
— Раб Лю Шан приветствует Его Величество, — спрессовав лицо в подобострастную мину, поклонился он.
Ли Чэнь внимательно изучал его. Вчерашняя сцена окончательно убедила государя: перед ним все тот же жадный и развратный чинуша, просто ставший чуть более угодливым. А значит, им легко управлять. Главное сейчас — удержать клан Лю и сокрушить клан Го.
Спрятав холод за ласковой улыбкой, государь проговорил:
— А-Шан, я слышал, ты вчера недомогал? Вызывал ли лекаря? Похмелье — штука опасная, я ведь искренне тревожусь о твоем здравии.
Лю Шан мысленно скривился: «И откуда в этом щенке столько елея?»
Но вслух произнес со всей предательской истовостью:
— Благодарю за заботу, Государь! Моя вчерашняя дерзость непростительна, я заслуживаю кары!
— Ну что ты, — великодушно отмахнулся Ли Чэнь. — Ты ведь старался ради дворца, изнурил себя трудами в Палате Искусств. Как я могу гневаться?
«Ишь, как гладко стелет!» — подивился Лю Шан и тут же подхватил:
— Раб готов костьми лечь ради Его Величества!
Идиллия да и только!
Ли Чэнь между тем спросил:
— К слову, как продвигается подготовка к торжеству вана Цзяна?
— Все идет строго по...
— Верховный Цензор! Вам нельзя туда! Там Распорядитель!
— Прочь с дороги!
Грохот выбитых дверей прервал доклад.
В залу широким шагом вошел высокий статный мужчина в строгом одеянии чиновника. В его руке со зловещим отблеском поблескивала тяжелая алебарда Императорской Гвардии!
Острие оружия с глухим стуком уперлось в мраморный пол.
— Наглость! — воспылал гневом Ли Чэнь. — Лю Чанъи, ты решил поднять мятеж?!
Лю Чанъи? Лю Шан с любопытством воззрился на пришедшего. На вид цензору было не больше тридцати — невероятная молодость для столь высокого поста в империи Тан. Лицо его казалось высеченным из камня: суровые, узкие глаза, плотно сжатые губы. Настоящий палач, от одного взгляда которого кровь стынет в жилах.
Не выпуская алебарды, Лю Чанъи сдержанно поклонился:
— Слуга приветствует Его Величество.
— Приветствует?! — перешел на раскатистый рык государь. — С оружием в руках?!
Цензор смерил Лю Шана ледяным взглядом, в котором не было ни тени страха, и твердо чеканно произнес:
— Я явился с оружием, дабы подать смертельную челобитную!
— Челобитную? Похоже, ты метишь в меня!
— Не дерзну, — цензор направил острие алебарды прямо в грудь Лю Шану. — Я обвиняю Распорядителя Лю Шана в беспредельной развращенности, гордыне и жестокости!
Лю Шан онемел. Вот так сюрприз — палкой по голове!
Ли Чэнь прищурился. В прежней жизни цензор уже пытался свалить Лю Шана, но тогда юный император слепо верил Распорядителю и прогнал просителя. Теперь же государь понимал: Лю Чанъи — редкий верный слуга империи.
Однако сейчас Ли Чэню выгодно защитить Лю Шана, чтобы завязать долг признательности на клане Лю.
Государь уже набрал в грудь воздуха, чтобы осадить цензора, как вдруг...
Грох!
Лю Шан с размаху грохнулся на колени и припал лбом к полу. И государь, и Железный Судья ошеломленно замерли.
Из глаз Лю Шана даже выкатились две искренние слезинки:
— Государь! Челобитная права! Пользуясь вашей безграничной милостью, я творил бесчинства и навлек гнев на двор! Моя вина не имеет границ, сердце мое разорвано раскаянием! Я готов принять любое наказание, лишь бы искупить грехи!
В зале воцарилась гробовая тишина.
Ли Чэнь ошеломленно хлопал глазами. Прежний Лю Шан в ответ на подобное обвинение брызгал бы слюной и требовал казни цензора. А этот... раскаивается?
Лю Чанъи тоже растерялся. Жесткая маска на его лице дала трещину.
Ли Чэнь быстро взялся за ум. Раз уж обвиняемый сам признал вину с таким покаянием, то убивать его не за что.
— Верховный Цензор... Распорядитель осознал проступок. Учитывая искренность и то, что это впредь не повторится, может, дадим ему шанс исправиться?
Лю Чанъи не искал выгоды в междоусобицах. Его интересовала только правда. Раз грешник покаялся, то и настаивать на казни бессмысленно:
— Раз Распорядитель встал на путь исправления, слуга согласен дать ему возможность искупить вину.
Лю Шан мысленно ликовал:
— Благодарю Его Величество! Благодарю Верховного Цензора!
Лю Чанъи строго кивнул:
— Впредь следите за своими поступками.
С этими словами цензор разжал пальцы. Тяжелая алебарда со звоном рухнула на плиты. Лю Чанъи расстегнул и снял головной убор чиновника, бережно отложил его в сторону и ударился лбом о пол:
— Слуга явился в залу с оружием, проявив крайнее неуважение к государю. Я не имею права носить этот чин. Прошу Его Величество отрубить мне кисти рук и бросить в темницу!
Лю Шан втянул воздух через зубы. Вот это лютость! К другим строг, а к себе — еще жестче!
Ли Чэнь вздохнул:
— Твой умысел был честен — ты предостерегал государя. Как я могу лишить рук верного слугу?
— Нельзя, Ваше Величество! — отрезал Лю Чанъи. — Закон один для всех! Если не карать за дерзость с оружием, завтра каждый явится в двор с клинком! Закон не знает пощады! Прошу отрубить мне руки!
Лю Шан быстро сообразил: этот фанатик закона не состоит ни в одной фракции, но имеет непререкаемый авторитет. Попробовать перетянуть его на свою сторону — отличная идея!
Он снова поклонился до земли:
— Государь! Господин цензор дерзнул лишь из-за моих проступков! Не соверши я глупостей, он бы не взялся за оружие! Вина лежит на мне! Если нужно кого-то карать — карайте меня! Я готов принять кару вместо цензора!
Ли Чэнь потер виски. Да что с ними такое?!
Лю Чанъи удивленно косился на Лю Шана. Неужели этот лукавый временщик действительно изменился?
— Нет, Государь! Вина на мне! — твердил цензор.
— Нет, на мне! — перебивал Лю Шан.
— Моя вина!
— Я понесу кару!
Ли Чэнь слушал этот ошалелый дуэт, и у него закипали мозги. Он-то хотел разыграть карту благодетеля, а эти два Лю вдруг воспылали друг к другу взаимным уважением!
— Хватит! — рявкнул государь, зажимая виски. — Один покаялся, второй проявил бесстрашие! Оба верны империи! Сегодня никто не будет наказан! Прочь оба!
Лю Чанъи нахмурился, собираясь возразить, но Лю Шан больно ущипнул его за рукав, подавая знак молчать, и быстро выкрикнул:
— Спасибо за милость, Ваше Величество!
Цензор поколебался, но все же склонил голову:
— Слуга благодарит за милость.
Ли Чэнь с тоской смотрел на уходящую парочку. Этот Лю Шан остался таким же развратным, но ухватить его за хвост стало неимоверно трудно...
* * *
Выйдя из Павильона Малинового Созвездия, Лю Шан услышал знакомый оклик:
— А-Шан!
На площади его поджидал отец, Лю Гуан.
— Батюшка? Ты чего тут?
Отец поспешил навстречу:
— Донос цензора — дело серьезное! Как я мог не прийти?
— Господин! Вы целы?! — Тонкие ручки вцепились в рукав Лю Шана. Рядом стоял юноша Ли-эр.
Мальчик испуганно пояснил:
— Я услышал в Палате Искусств, что цензор готовит челобитную... и осмелился позвать Верховного Советника.
— Вот оно что, — улыбнулся Лю Шан. — Не бойся, все обошлось.
В этот момент из ворот вырос Лю Чанъи. Завидев его, Ли-эр, точно ужаленный, отскочил от Лю Шана на три шага.
Лю Шан только хмыкнул.
Лю Чанъи коротко поклонился старшему чиновнику:
— Верховный Советник.
Лю Гуан ответил сухим узлом:
— Верховный Цензор.
Лю Шан, сглаживая неловкость, с улыбкой проговорил:
— Господин цензор, ваши слова открыли мне глаза! Наличие столь неподкупного надзирателя — счастье для империи! Впредь прошу наставлять меня.
Лю Чанъи холодно кивнул:
— Надейся, Распорядитель будет следить за своими речами и делами.
Попрощавшись, цензор направился к зданиям Секретариата.
Ли-эр стоял не шелохнувшись, провожая уходящего цензора долгим, странным взглядом, пока тот не скрылся за Вратами Привлечения Талантов.
— Эй, очнись! — Лю Шан хлопал юношу по плечу.
Ли-эр вздрогнул, вспыхнул и уткнулся подбородком в грудь:
— Слуга... слуга вернется в Палату Искусств! — И шмыгнул прочь, точно испуганный заяц.
Лю Гуан посмотрел ему вслед:
— Это и есть твой вчерашний «красавец»?
Лю Шан задумчиво прищурился:
— А что думает батюшка?
Отец промолчал, а Лю Шан добавил с легкой ухмылкой:
— Удивительное создание. Очень непростое.
* * *
Глубокая ночь. Дворец погрузился в безмолвие.
Из окна Дворцовой Канцелярии тенью выскользнула гибкая фигура. Наперерез ночным патрулям она устремилась к строениям Палаты Искусств.
— Приветствуем Владыку! — В темноте поджидали верные люди.
Ночной гость замер. Лунный свет обрисовал тонкий, изящный силуэт. Голос, звучавший днём столь слабо и боязливо, обрел ледяную, повелительную силу:
— Люди готовы?
— Владыка, все исполнено! Благодаря содействию Главы Верховного Суда, наши отряды скрытно вошли в Чанъань. Все ждет своего часа... В день свадьбы вана Цзяна, Ли Ханя — мы ударим!
Лоскут лунного света прорезал кроны деревьев, осветив бледное, ангельское лицо юноши.
Ли-эр!
На его губах заиграла хищная, ядовитая улыбка:
— Превосходно... Я заставлю этих надменных жителей Срединных Равнин захлебнуться собственной кровью.