— Распорядитель Дворцовой Канцелярии вернулся?
Юный евнух сбился со счета, в какой уже раз Государь задает один и тот же вопрос, но деваться было некуда, оставалось лишь покорно склонить голову:
— Так точно, Ваше Величество.
Ли Чэнь все еще отказывался верить услышанному. Зная нрав Благородной супруги Го и Великой вдовствующей императрицы, он был твердо убежден: из Дворца Процветания и Радости Лю Шан целым не выберется. С него непременно должны были спустить семь шкур! И тогда Военно-Административный Совет схлестнулся бы с кланом Го в открытом противостоянии.
Но почему?..
Лю Гуан даже не успел явиться во Дворец Процветания и Радости, пожар вражды так и не разгорелся, а дело уже кончилось?
Ли Чэнь прищурился и осторожно осведомился:
— Удалось ли тебе проведать, что говорит Распорядитель?
— Ну… — замялся слуга. — Господин Лю не проронил ни слова. Ничтожный раб не посмел расспрашивать господина, но… судя по виду Распорядителя, обошлось без беды.
Евнух искренне полагал, будто Император изводится от беспокойства за своего фаворита. Еще бы: в глазах придворных Государь осыпал Лю Шана неслыханными милостями — пожаловал серебро, одарил Каретой Тысячи Монет с Золотыми Молотами и Нефритом… Разве это не чистейшее свидетельство безграничной монаршей любви?
Вот только слова слуги не принесли Ли Чэню облегчения — напротив, на сердце стало еще тревожнее. Император мрачно глянул в сторону выхода, и в мыслях его зароились нехорошие подозрения.
— Ва… Ваше Величество? — растерялся евнух и, набравшись духу, пролепетал: — Распорядитель ожидает снаружи. Прикажете впустить?
Опомнившись, Ли Чэнь отвел взгляд:
— Зови.
— Слушаюсь, Ваше Величество!
Евнух поспешил к дверям и звонко пропежал:
— Священный Государь повелевает Распорядителю Дворцовой Канцелярии предстать пред Его очи в Павильоне Малинового Созвездия!
Лю Шан, давным-давно дожидавшийся аудиенции у входа, торопливо оправил роскошный вышитый халат и размашистым шагом переступил порог покоев.
Не успел он склониться в положенном поклоне, как статный, невероятно красивый монарх стремительно преодолел разделявшее их расстояние. Ли Чэнь пылко стиснул его ладони и принялся с искренней тревогой осматривать со всех сторон.
На прекрасном лице застыло неподдельное, почти щенячье волнение. Сдвинув соболиные брови, Государь участливо выдохнул:
— А-Шан! Старуха… она ведь не сильно притесняла тебя?
Лю Шан онемел.
«Ну и дела… Будь я чуточку наивнее, непременно купился бы на этот жалобный собачий взгляд!»
Кто, спрашивается, самолично отправил его на растерзание в Дворец Процветания и Радости, а теперь строит из себя заботливого праведника? Лю Шан насквозь видел эту притворную натуру. Не зря вокруг витал удушливый душок отборного лицемерия — этот венценосный «щенок» источал фальшь буквально каждой порой своего безупречного тела!
Впрочем, одно не давало Лю Шану покоя. Если верить сетевым сплетням из его прошлой жизни, приемный отец Лю Гуан считался главным всесильным вельможей империи, а сам Лю Шан делил с ним второе место на этой вершине власти — даже канцлеры и министры не смели пикнуть в их присутствии.
По всем законам жанра сопливый монарх должен был лебезить перед ним и заглядывать в рот. С какой стати этот фальшивый щенок вдруг принялся так изощренно строить козни?
Лю Шан ломал голову, но так и не нашел ответа. Правду говорят: никогда не верь статьям в сети. Обещали фиктивного евнуха, а на деле выдали стопроцентную гарантию; обещали глуповатого щедрого паренька на троне, а подсунули расчетливого хищника в овечьей шкуре.
Но раз уж истинное нутро государя открылось, Лю Шан был начеку. Смиренно опустив ресницы, он с безупречной почтительностью произнес:
— Благодарю Ваше Величество за заботу. Смею заверить, вам не о чем беспокоиться. Великая вдовствующая императрица исполнена неизреченной милости и великодушия. Станет ли столь благородная госпожа опускаться до счетов с ничтожным слугой? Это лишь уронило бы ее высокое достоинство.
Ли Чэнь впился в него пристальным взглядом. Государь вовсе не искал следов побоев или тайной обиды — он отчаянно пытался прочесть скрытый смысл в лице и жестах собеседника. Но маска Лю Шана оставалась непроницаемой.
На губах Императора расцвела облегченная улыбка, и он шумно перевел дух:
— Какое счастье… А-Шан, ты цел и невредим, и это главное. Я места себе не находил от тревоги.
Не выпуская пальцев Лю Шана, Ли Чэнь увлек его вглубь зала, прямиком к императорскому трону, намереваясь усадить рядом с собой. На его лице сияла открытая, бесхитростная улыбка:
— Ну же, А-Шан, присядь.
Лю Шан поспешно отшатнулся на шаг назад.
«Нашел дурака! Этот коварный зверь только и ждет повода. Стоит мне примостить зад на драконий трон, как голова слетит с плеч прежде, чем сиденье успеет согреться. Из этого павильона живым я точно не выйду!»
«Притворяйся дальше, Ваше Величество! Думаешь, один ты умеешь ломать комедию?»
— Государь оказывает ничтожному слуге непомерную честь! — с притворным ужасом воскликнул Лю Шан. — В великом трепете я ни за что не посмею осквернить трон!
— Полно тебе, А-Шан, — мягко усмехнулся Ли Чэнь. — К чему эти пустые церемонии меж нами?
Видя, что тот наотрез отказывается садиться, Император не стал настаивать и вновь засыпал его расспросами:
— Неужто старуха и впрямь не тронула тебя? Неужели Благородная супруга Го не стала жаловаться на тебя Великой вдовствующей императрице?
Лю Шан расплылся в благостной улыбке:
— Извольте не тревожиться, Ваше Величество. Сердце Ее Величества Великой вдовствующей императрицы преисполнено милосердия, а Благородная супруга Го столь кротка и добродетельна! Как могли они снизойти до брани с мелким чиновником?
«Милосердна?..»
«Кротка и добродетельна?!»
На мгновение Ли Чэнь усомнился в реальности происходящего. Быть может, его перерождение пошло наперекосяк, и в устах Лю Шана речь шла о каких-то совершенно других людях, а вовсе не о тех фуриях, которых он знал лично?
— А-Шан, не нужно выгораживать их перед Государем, — с нажимом произнес Ли Чэнь. — Я ведь все понимаю. Тебе наверняка пришлось несладко.
— Государь право же заблуждается, — с легким смешком отозвался Лю Шан. — С чего бы мне терпеть обиды? Я прибыл в Дворец Процветания и Радости лишь затем, чтобы составить для Ее Величества особый состав пудры и румян.
— Косметику?..
Во взгляде Императора на долю секунды мелькнуло неприкрытое изумление. Как ни старался Ли Чэнь скрыть чувства, Лю Шан успел заметить эту оплошность и внутренне возликовал.
— Приготовление благовонных белил заняло немало времени, оттого я и замешкался, — невозмутимо продолжал Лю Шан. — Великая вдовствующая императрица даже забеспокоилась, как бы я не опоздал с докладом, и велела поскорее возвращаться в Павильон Малинового Созвездия, дабы не заставлять Ваше Величество томиться в ожидании.
Ли Чэнь онемел. Все шло совсем не так. Все должно было случиться иначе!
Лю Шан хлопнул себя по лбу, словно только что вспомнил о важной мелочи:
— Ах да! Проникшись ко мне неизъяснимой добротой, Великая вдовствующая императрица соблаговолила одарить меня редкими засахаренными плодами и отборными сладостями. Ничтожный слуга не посмел вкушать их в одиночестве и принес эти дары в Павильон Малинового Созвездия, чтобы преподнести Государю.
С этими словами он подал знак в сторону дверей. Юный служка подчиненный Распорядителю Дворцовой Канцелярии на цыпочках семенил внутрь, благоговейно держа над головой тяжелый лакированный ларец, и с глубоким поклоном передал его в руки господина.
Лю Шан снял крышку. Тотчас разлился густой, приторный аромат сушеных фруктов и тягучего меда. Лакомство и впрямь было первостатейным — истинно дворцовое угощение, тонкое и изысканное.
Вытянув руки с ларцом перед собой, Лю Шан с показным почтением молвил:
— Прошу Государя отведать сие угощение.
У Ли Чэня кусок в горло не лез. Весь его замысел строился на том, чтобы натравить старую владычицу на зарвавшегося евнуха, раздуть свару пожарче и пожать плоды чужой вражды.
Вместо этого старуха мало того что отпустила наглеца с миром, так еще и осыпала царскими дарами! Эти проклятые сладости жгли взор почище каленого железа, превратившись в изощренную насмешку над монаршими планами.
Заметив, как у венценосного лицемера нервно дернулось веко, а на виске вздулась синяя жилка, Лю Шан едва сдержал ехидный смешок и сладко протянул:
— Ваше Величество? Неужто лакомство не пришлось вам по вкусу?
— Отнюдь… — совладав с собой, выдавил Ли Чэнь.
Ссориться с Распорядителем и стоящим за ним Верховным Военным Советником сейчас никак не входило в его расчеты. Раз он не сумел стравить врагов, срывать маску было слишком опасно. Скрепя сердце, Император взял двумя пальцами цукат и натянуто улыбнулся:
— Раз это подношение от А-Шана, оно непременно будет сладким. Я с радостью отведаю.
Ли Чэнь отправил плод в рот. На языке растеклась медовая патока — нежная, тающая, безупречно выверенная по вкусу. Но для Государя изысканный десерт казался безвкусным куском сухой глины.
— М-м, превосходно, — вымученно похвалил он.
Лю Шан едва не прыснул. Со стороны казалось, будто Император жует не сладкие сухофрукты, а давится жгучим стручковым перцем.
— Государь, — невинно поинтересовался Лю Шан, — сладко ли вам?
С трудом протолкнув комок в горло, Ли Чэнь одарил его вымученной улыбкой:
— Сладко. Невероятно сладко.
— Тогда извольте съесть еще один!
—…Хорошо.
— Прошу, Ваше Величество, не отказывайте себе, еще кусочек!
— А-Шан, раздели же трапезу со мной.
— Долг подданного велит соблюдать чин! — замахал руками Лю Шан. — Все это поднесено исключительно для услады Государя. Как посмею я проявить дерзость?
Ли Чэнь лишь стиснул зубы.
* * *
Лю Шан покинул Павильон Малинового Созвездия легкой, победоносной походкой, неся в руках опустевший ларец. Теперь картина прояснилась окончательно: венценосный щенок хоть и точил на него зуб, но в открытую выступить не смел — слишком велик был вес самого Лю Шана и его новообретенного могущественного батюшки. Больше того, Государь все еще отчаянно нуждался в их благосклонности.
Именно поэтому бедняге пришлось, давясь и страдая, в один присест уничтожить весь ящик приторных сладостей. Вот уж поистине царская жертва!
Едва Лю Шан ступил за порог, как из глубины тронной залы донесся придушенный, отчаянный вопль Императора:
— Юй Чжичжоу! Чаю мне! Живее! Самого горького, самого крепкого чаю!
«Хе-хе…» — злорадно усмехнулся Лю Шан, тихонько буркнув себе под нос:
— Сам виноват, нечего было нарываться.
Направившись в сторону Ведомства Внутренних Дел, он еще не успел спуститься по парадным ступеням террасы, как заметил пышную процессию, приближающуюся к павильону.
Во главе шествия шел человек в ослепительном шелковом одеянии. В каждом его движении сквозило неописуемое благородство и величие.
— Какая красавица… — невольно вырвалось у Лю Шана. Он буквально остолбенел.
Император-щенок и без того казался ему писаным красавцем с фигурой столичного манекенщика — рядом с ним любой мужчина почувствовал бы себя невзрачной тенью.
Однако шедший навстречу человек принадлежал к совершенно иному сорту совершенства. В чертах его лица дивная утонченность причудливо переплеталась с пьянящим соблазном, а чарующая чувственность внезапно разбивалась о ледяную, неприступную отчужденность. Это было поразительное, почти противоестественное сочетание несочетаемого, рождавшее пугающую гармонию.
— Шан-эр!
Не успел Лю Шан опомниться, как «красавица» легким шагом подлетела к нему, крепко стиснула его руки в своих и принялась тревожно осматривать с головы до ног, сыпля вопросами:
— Ты не ранен? Тебя не обидели? Эта старая карга притесняла тебя?!
— А?.. — Лю Шан окончательно растерялся, глупо моргая.
«Эта прелестница меня знает? Да еще так печется обо мне?.. Неужто… Неужто она в меня втрескалась?!»
В душе Лю Шана взыграло самодовольство.
«Надо же, даже превратившись в евнуха, я не растерял былого шарма…»
Пока он пребывал в сладостных грезах, «красавица» нахмурилась и с легкой укоризной произнесла:
— Шан-эр, да что с тобой стряслось? Родного отца уже не узнаешь?
— О… отца?! — Лю Шан мгновенно протрезвел.
Какая к черту барышня! Перед ним стоял не кто иной, как его названый родитель — Верховный Военный Советник Лю Гуан!
В голове Лю Шана словно ударили в набатный колокол. Разве может отец выглядеть настолько молодо? Да этому «батюшке» на вид и двадцати пяти не дашь, рядом встанет — за старшего брата сойдет!
Смущенно почесав затылок, Лю Шан выдавил неловкую улыбку и послушно залепетал:
— О-отец… Это вы.
Лю Гуан смерил его подозрительным взглядом:
— Рассказывай, что стряслось. Великая вдовствующая императрица посмела чинить тебе препоны? Я как раз собирался нагрянуть в Дворец Процветания и Радости, но тут донесли, что ты уже вернулся.
При этих словах черты лица Лю Гуана ожесточились. Чарующее, способное свести с ума любого смертного лицо вмиг подернулось морозной стужей:
— Ежели старая карга посмела задеть тебя хоть словом, я сию же минуту отведу тебя к Государю! Сегодня они ответят за все сполна!
— Постойте, не нужно! — Лю Шан поспешно вцепился в рукав приемного родителя. — Старуха меня пальцем не тронула, право слово. И к Государю идти незачем.
Он покосился на пустой ларец в своих руках и лукаво прищурился:
— Его Величеству сейчас… мягко говоря, не до споров. Ему бы теперь просто переварить услышанное.