На капризы и смену настроений Ли Чэня Лю Шан давно научился не обращать внимания.
Великая вдовствующая императрица Го сгорала от нетерпения посадить своего сородича, канцлера Го Цинчэня, в кресло чрезвычайного посланника на переговорах с Тубо. По её воле всего через два дня в Павильоне Объявления Указов — Сюаньчжэндянь — вновь созвали малый государственный совет.
В отличие от пышных малых и больших аудиенций, здесь собирались лишь высшие сановники империи. Рассортировавшись по рангам, чиновники чинно заняли свои места, ожидая выхода государя и государыни-бабушки.
Когда Ли Чэнь вошёл в павильон, придворные пали ниц. Подняв взоры, они увидели лишь пустующий плотный шелковый занавес. После недавнего поражения в споре о войсках вдовствующая императрица явно решила отплатить молодому правителю, заставив его ждать и тем самым проявив пренебрежение.
По закону, пока Великая вдовствующая императрица, удерживающая право — слушания государственных дел из-за ширмы, — не займёт своё место, император не мог открыть совет. Зала погрузилась в звенящую, напряжённую тишину. Никто из присутствующих не смел вымолвить ни слова.
Лишь спустя полчаса за ширмой послышались размеренные, неторопливые шаги — то приближалась владычица в окружении целой сюиты дворцовых дев.
Опустившись на резное ложе за занавесом, она приложила пальцы к виску и заговорила с наигранной усталостью:
— Стара я стала... С самого утра одолел приступ мигрени, оттого и заставила всех ждать. Надеялась, император не станет винить старицу?
Была ли у неё настоящая хвороба или выдуманная, Ли Чэнь знать не мог, однако намерение преподать ему урок читал без труда. Натянув на лицо самую сыновнюю из всех своих улыбок, он со всей почтительностью отозвался:
— Бабушка, к чему такие речи? Разве смеет внук винить вас в недуге?
— Вот и ладно, — раздался из-за ширмы холодный голос. — Почтенные мужи и так заждались, засим начнём... На чём мы остановились прошлый раз? Чрезвычайный посланник для заключения союза с Тубо. По моему глубокому убеждению, должность сия — превеликой важности, и поручить её лучше всего канцлеру.
Ли Чэнь, вопреки ожиданиям двора, не стал перечить.
— По правде сказать, и я сам полагаю, что канцлер — глава всего чиновничества. Человек, занимающий сей пост, бессмысленно считается опорой престола. Кому, как не ему, доверить столь ответственное дело?
Вдовствующая императрица опешила. Всего за два дня юный правитель резко переменил снос? Тут явно кролся подвох.
И точно — Ли Чэнь продолжить не замедлил:
— Однако... что касается самого канцлера...
— Что «однако»? — тут же перебила его императрица с открытым вызовом. — Го Цинчэнь со дня своего назначения трудится не покладая рук, с утра до поздней ночи! Пусть за ним не числится великих ратных подвигов, но его усердие бесспорно. Неужто государь, едва отвадив войска Тубо, вознамерился сместить канцлера с поста?
Среди присутствующих пробежал тревожный ропот. Если император на волне успеха вокруг Тубо решит так бесцеремонно расправиться с первым министром, каждый сановник почувствует, как земля уходит из-под ног. Опасаясь за собственные кресла, двор тут же откажет юному госудварю в поддержке.
Ли Чэнь легко усмехнулся:
— Великая вдовствующая императрица неверно истолковала мои слова. Го Цинчэнь исполняет долг беззаветно, отдавая все силы Великого Тан. Я прекрасно вижу его рвение. Как мог бы я не ценить столь верного слугу? Разумеется, такой преданный сановник должен и впредь служить империи. Но...
Сменив тон, государь сокрушённо вздохнул:
— Но за долгие годы непрестанной службы, как доходит до меня, канцлер нажил немало болезней. Годы берут своё, и сердце моё разрывается при виде того, как недуги терзают его тело! Как могу я быть столь немилосердным? Посему... я вознамерился возродить добрый обычай предков: от трёх ведомств — Центрального Секретариата, Канцелярии и Государственного Совета — избрать десятерых канцлеров, дабы они несли службу поочерёдно, сменяясь каждые десять дней. Разумеется, звание Первого канцлера останется за Го Цинчэнем.
За ширмой водворилась гробовая тишина. Даже искушённый в интригах Го Цинчэнь замер, будто поражённый громом.
Десять канцлеров?!
Смена каждые десять дней?!
Подобный порядок действительно встречался в истории Тан — дабы предотвратить захват власти одним чиновником, назначения разделяли, меняя исполняющих обязанности чуть ли не ежедневно. Прецеденты имелись, а значит, указ выглядел законно и безупречно.
Однако разделить полномочия канцлера на десять частей означало фактически лишить его реальной власти! Первейший министр превращался в пустую фигуру. Это мало чем отличалось от знаменитого указа императора У-ди об уменьшении владений князей!
Го Цинчэнь пошатнулся, едва удерживаясь на ногах:
— Ваше Величество...
Он вознамерился было возразить, но Лю Шан уже сделал шаг вперёд и, вскинув рукава в поклоне, громко провозгласил:
— Мудрость Вашего Величества не знает границ! Поочерёдное исполнение обязанностей — славная традиция наших предков, ничуть не нарушающая устоев. Сие решение не только снимет непосильное бремя с плеч канцлера Го, но и покажет милосердие государя, пекущегося о своих подданных! Сие есть великое благо для всех нас!
Эта откровенная лесть и умение выдать желаемое за действительное вызвали у Го Цинчэня приступ молчаливого бешенства.
— Ваше Величество... — снова попытался заговорить он.
Но его перебили во второй раз. Лю Гуан, проявив отцовскую чуткость, тут же подхватил тему, склоняясь в глубоком поклоне:
— Находясь на вершине власти, Ваше Величество неустанно печётся о слугах. Мы, сирые, трепещем от благодарности и готовы запечатлеть верность собственной жизнью!
Багровый от гнева Го Цинчэнь задыхался. Решалась судьба не просто его должности, но всего клана Го! Он обязан был отстоять свои права.
— Ваше Величество!.. — выкрикнул он в третий раз.
— Ваше Величество, — раздался третий голос, оборвавший его на полуслове. На этот раз заговорил вовсе не соратник Лю Гуана, а...
Ли Хань.
После освобождения из тюремного лагеря Армии Божественного Замысла шестой принц вел себя тише воды, ниже травы и во время недавней дележки войск не проронил ни слова.
Но на этот раз дело касалось его напрямую.
Будучи членом императорского дома, Ли Хань служил в Государственном Совете — Шаншушэн. Из трёх ведомств Секретариат составлял указы, Канцелярия их утверждала, а Государственный Совет претворял в жизнь. Служба там была самой чёрной и неблагодарной: при успехах лавры доставались Секретариату, при неудачах шишки летели в Совет.
Если государь введёт дежурство десяти канцлеров из всех трёх ведомств, у Государственного Совета появится шанс возвыситься. Ли Хань не мог упустить такую возможность.
Ступив вперёд, он произнёс с исполненным достоинства поклоном:
— Правило поочерёдного дежурства уходит корнями в древность. Исполняя волю предков, Ваше Величество проявит милосердие к слугам и упорядочит управление государством. Указ сей — истинное благо! Ваш покорный слуга полностью поддерживает решение государя!
Ли Хань славился при дворе умом, образованностью и безупречным благородством. Едва он высказался «за», остальные чиновники мгновенно сообразили: решение сулит выгоду и им!
— Поддерживаю!
— Мудрое решение, Ваше Величество!
Даже среди чиновников Центрального Секретариата нашлись те, кто поспешил присоединиться к одобрительным возгласам. Расчёт был прост: если от трёх ведомств избирали десятерых канцлеров, то каждому доставалось минимум по три места. Секретариат уже имел одного Го Цинчэня, а значит, открывались вакансии ещё для двоих. Кто же откажется от возможности подняться на самый верх?
Волна одобрения захлестнула залу. Го Цинчэнь и Великая вдовствующая императрица в мгновение ока оказались в полной изоляции.
— Измена!.. Вдовствующей императрице дурно!
— Скорее! Лекаря! Государыня лишилась чувств!
— Дворцового врача сюда, живо!
Лишившись сначала контроля над войсками, а теперь и единоличной власти в правительстве, старая императрица не выдержала. Выдуманная мигрень обратилась настоящим ударом — не совладав с собой, она рухнула без чувств. Дворцовые девы в панике подхватили её и поспешили унести в Дворец Процветания и Радости.
Без её присутствия заседание окончательно вышло из-под контроля клана Го. Голос Го Цинчэня просто утонул в потоке льстивых заверений.
Ли Чэнь удовлетворенно улыбнулся:
— Коли решение единогласно, так том и быть. — Он повернулся к Ли Ханю: — Ли Хань.
— Слушаю, Ваше Величество.
— Из всех трёх ведомств ты первым поддержал указ. Посему пусть первый десятидневный срок канцлера исполнит выдвиженец от Государственного Совета. По истечении срока его сменит следующий.
Ли Хань просиял. Он и не надеялся, что после истории с тубоскими лазутчиками император вновь приблизит его.
— Ваш слуга оправдает высокое доверие!
Ли Чэнь кивнул и добавил:
— Что до чрезвычайного посланника, пусть новый канцлер созовёт три ведомства и обсудит кандидатуры. Я же спешу проведать государыню-бабушку. На этом совет окончен.
Не дав Го Цинчэню вставить ни слова, Ли Чэнь под предлогом заботы об императрице распустил собрание.
* * *
Поскольку вопрос с назначением посланника требовал срочного решения, чиновники прямо из Сюаньчжэндяня направились в Палату Государственных Дел — Чжэншитан.
Го Цинчэнь, словно во сне, поплёлся следом за всеми. Обычно, стоит ему переступить порог, слуги и чиновники тут же обступали его с поклонами и елейными речами. Но сегодня...
Едва он вошёл, присутствующие лишь мельком скользнули по нему взглядом и вновь обратили взоры к тому, кто восседал на главном месте.
То был Ли Хань, только что принявший обязанности канцлера.
Шестой принц улыбался мягко и скромно:
— Всё сие — лишь ради блага Его Величества и процветания Великого Тан. Наш долг — делить заботы государя. Надеюсь на вашу поддержку и совет, почтенные мужи.
— Вы слишком скромны, принц!
— Истинная правда! Весь Чанъань знает вас как первого таланта империи! Ваше назначение — общее желание всего народа!
Приняв порцию фимиама, Ли Хань наконец обратил взор на подошедшего Го Цинчэня:
— Господин Го? Вы пришли? Прошу, садитесь.
Лицо бывшего единовластного правителя стало цвета побитого морозом баклажана. Дрожа от ярости, он опустился на указанное место.
Ли Хань как хозяин положения продолжал:
— Все знают, что посланник Тубо вот-вот прибудет в столицу. Нам необходимо немедленно выбрать главу нашей миссии. Если у кого есть кандидатуры — говорите открыто.
Го Цинчэнь хотел было выставить себя, но теперь, лишившись поста первого министра, он не обладал прежним правом прямого назначения. Предлагать себя самого казалось унизительным.
И тут...
— Смотрю, все в сборе?
В Палату Государственных Дел неторопливо вошёл человек. На его лице играла самая добродушная улыбка — то был Распорядитель Дворцовой Канцелярии Лю Шан!
— Высший Распорядитель!
— Что привело вас сюда? Неужто государь передал указ?
Появление Лю Шана вызвало настоящий ажиотаж. После серии поражений клана Го именно род Лю находился на вершине могущества, а сам Лю Шан стал первым любимцем императора!
Лю Шан мягко повелел рукавом:
— Не стоит вставать, господа. Я зашёл просто так, никаких указов нет. Сидите, сидите.
Чиновники вернулись на места. Ли Хань, успевший оценить влияние Лю Шана (ведь именно этот временщик устроил бегство войск Тубо), поспешил уступить самое почётное место:
— Высший Распорядитель, прошу вас, садитесь здесь.
— Полно вам, полно! — Лю Шан «скромно» отмахнулся. — Сие место предназначено лишь канцлеру.
Ли Хань мягко улыбнулся:
— К чему эти условности? Вы трудитесь на благо империи не щадя сил. Разве место имеет значение? Кто сказал, что здесь может сидеть только канцлер?
«Кто сказал? Да тот же Го Цинчэнь и установил этот порядок!» — мысленно усмехнулся Лю Шан. Но вслух произнёс:
— Ну, коли так... не смею отказывать.
Опустившись в кресло, он окинул присутствующих задумчивым взглядом и плавно произнёс:
— По правде сказать, я пришёл сюда, дабы предложить собственную кандидатуру.
У Го Цинчэня ёкнуло сердце. Какую кандидатуру?! Разве в ведомстве есть иная вакансия, кроме поста главнокомандующего на переговорах?
Лю Шан — евнух! По правилам, столь высокое посольство не мог возглавлять чиновник из внутренних покоев.
Однако Лю Шан давно перешагнул рамки обычного евнуха. Названный сын верховного военного советника Лю Гуана и любимец государя, он обладал во дворце Дамингун неограниченной властью. Вдобавок именно он лишил Го Цинчэня звания единственного канцлера. Перечить ему никто не отваживался.
— Государь в эти дни сам не свой из-за приезда послов, — сокрушённо вздохнул Лю Шан. — Сердце моё разрывается при виде его забот. Посему я решил взять сию нелёгкую обузу на себя.
«Нелёгкая обуза? Да это же самый лакомый кусок!» — подумал каждый в зале.
Лю Шан улыбнулся ещё слаще:
— Что скажут почтенные господа?
Го Цинчэнь поднялся первым:
— Высший Распорядитель, но ведь...
Не успел он договорить, как Лю Шан с громким «стук!» поставил пиалу с чаем на стол. Улыбка на его лице стала опасной:
— Господин канцлер... Ох, прошу прощения, уважаемый старец Го! У вас имеются возражения против моей кандидатуры?
Это «уважаемый старец» прозвучало как прямой намёк: ты больше не первый министр, а лишь один из членов Секретариата, и твоё мнение ничего не значит.
Го Цинчэнь, прослуживший при двух правителях, прекрасно понял укол. Лицо его задрожало, но он лишь выдавленный пробормотал:
— Нет... никаких возражений...
— Раз нет, — Лю Шан вновь просиял, — значит, уважаемый старец полностью поддерживает моё назначение?
Сжав зубы так, что затрещали кости, Го Цинчэнь не смог вымолвить ни слова.
Ли Хань же мгновенно решил воспользоваться случаем и сделать Лю Шану услугу:
— Преданность и талант Высшего Распорядителя известны каждому. Если он возьмёт на себя переговоры с Тубо, нам более не о чём беспокоиться. Согласны, господа?
— Истинная правда!
— Высший Распорядитель — лучший выбор!
Ни один чиновник не посмел возразить.
Лю Шан поправил пышный рукав, в полной мере наслаждаясь ролью всемогущего временщика. Быть влиятельным временщиком оказалось весьма приятным занятием.
— Что ж, замечательно, — резюмировал он.
* * *
Император Ли Чэнь вовсе не пошёл в Дворец Процветания и Радости. Старая императрица сейчас менее всего желала видеть внука, и его появление могло окончательно свести её в могилу.
Вернувшись в Павильон Малинового Созвездия — Цычэньдянь, Ли Чэнь пребывал в превосходном расположении духа. Ни разу за две жизни он не чувствовал себя настолько победителем.
— Юй Чжичжоу, позови Высшего Распорядителя, — приказал государь.
— Ваше Величество, — склонился евнух, — после совета Лю Шан направился в Палату Государственных Дел. Сказал, что прибудет с докладом, как только получит назначение.
Ли Чэнь слегка нахмурился. Лю Шан отправился к чиновникам трех ведомств, чтобы лично забрать пост посольского главы.
Конечно, сам Ли Чэнь видя в этой роли только Лю Шана или его отца Лю Гуана. В текущем союзе он доверял им больше прочих. Однако выбить эту должность в Секретариате казалось делом непростым — чиновники могли поднять гвалт и заклевать его.
Подумав, государь беспокойно поднялся:
— Идём в Палату Государственных Дел.
Слуга поспешил следом. Ли Чэнь боялся, что Лю Шана станут принижать и высмеивать за его происхождение. Но едва они приблизились к дверям ведомства, до ушей государя донеслись громкие, льстивые возгласы:
— Высший Распорядитель поистине проницателен!
— Неудивительно, что государь так благоволит вам!
— Какая преданность! Кого же ещё приближать Его Величеству, как не вас!
— Вы — образец для всех нас! С вами переговоры обречены на успех!
Ли Чэнь застыл на месте.
Никакой слабости, обиды или беспомощности, которые рисует его воображение, не было и в помине. Государь потёр висок: «Я явно переоценил его чувствительность...»
Заглянув сквозь резное окно, он увидел Лю Шана, восседающего в центре, словно божество среди почитателей. Тот с улыбкой принимал славословия, скромно маша рукой:
— Ну что вы, господа, вы слишком добры. Я лишь исполняю долг и думаю только о государе. В моем сердце есть место лишь для Его Величества, и ни для кого более.
«Думает только обо мне...»
«Ни для кого более...»
Слова эти прозвучали почти как признание в любви.
Сердце Ли Чэня бешено заколотилось. Взглянув на сияющие, будто чёрный агат, глаза Лю Шана, государь почувствовал, как к щекам приливает жар. Улыбка Лю Шана казалась настолько заразительной, что губы императора сами собой расплылись в ответе.
И тут Ли Чэнь опомнился: «Что я делаю? Радуюсь, как глупец?»
«С чего это я улыбаюсь, глядя на евнуха? Нельзя поддаваться его чарам!»
В этот момент из зала раздался голос Лю Шана:
— Что ж, господа, мне пора. Надобно спешить в Павильон Малинового Созвездия с докладом.
Ли Чэнь отшатнулся и мгновенно скрылся за выступом стены.
Юй Чжичжоу с изумлением уставился на владыку: к чему такие прятки? Государь сделал знак слуге молчать и увлек его глубже в тень.
Шаги Лю Шана затихали вдали — он проследовал мимо, так и не заметив спрятавшихся.
Ли Чэнь перевёл дух и вытер лбом пот.
— Ваше Величество? — осторожно позвал Юй Чжичжоу.
— Назад, в Цычэньдянь! — буркнул государь.
Чтобы опередить Лю Шана, Ли Чэнь бросился и вбежал через задний ход. На дворе стояла зима, но от быстрой перебежки правитель весь взмок.
— Ваше Величество, Высший Распорядитель просит аудиенции, — доложил вошедший слуга.
Ли Чэнь насупился. Этот евнух обладает каким-то колдовским чаром! Если продолжать с ним общаться, вместо того чтобы подчинить его, сам окажешься в сетях.
— Скажи, что я занят. Пусть идет.
Юй Чжичжоу, едва переводивший дыхание после бешеной гонки за государем, замер. Бежать во весь дух через весь дворец только для того, чтобы сказать «не приму»?!
Однако расспрашивать слуга не дерзнул:
— Слушаюсь.
Выйдя на крыльцо, Юй Чжичжоу произнёс:
— Высший Распорядитель, государь погружён в государственные дела и не может принять вас. Прошу вас вернуться позже.
Лю Шан не заподозрил неладного. Откуда ему знать о внутренних терзаниях юного государя? Лишь оглядев мокрого от пота евнуха, он удивлённо спросил:
— Господин Юй... разгорячились? На дворе ведь не лето.
Юй Чжичжоу промолчал. Это было не лето, а следствие забега от Секретариата до покоев.
* * *
Получив назначение, Лю Шан погрузился в хлопоты. Сроки ждали, дипломатическая миссия Тубо приближалась к столице, и требовалось согласовать сотни деталей с государем.
Однако Ли Чэнь словно сквозь землю провалился. Восемь раз Лю Шан приходил к Цычэньдяню, и восемь раз Юй Чжичжоу выставлял его за двери.
— Государь занят бумагами.
— Государь всё ещё занят.
— Высший Распорядитель...
Лю Шан поднял руку:
— Можешь не продолжать. Всё ещё занят, верно?
Юй Чжичжоу виновато кивнул:
— Придите позже, Высший Распорядитель.
Лю Шан заподозрил неладное. Сделав вид, что уходит, он затаился за колонной. Вскоре Юй Чжичжоу отвлёкся на прибежавшего слугу и отлучился.
Увидев шанс, Лю Шан подошёл к дворцовой деве, несшей поднос с чаем:
— Отдай мне, я сам отнесу.
Девушка не посмела перечить любимцу государя и послушно передала поднос.
Войдя во внутренний покой, Лю Шан увидел Ли Чэня, склонившегося над столом. Государь сосредоточенно хмурился, разбирая свитки. В этот миг, без привычной наигранной дурашливости, он выглядел весьма внушительно. Недаром говорят, что работающий мужчина привлекателен. К Ли Чэню это относилось в полной мере.
Лю Шан бесшумно поставил поднос, налил чай и подал пиалу.
Не поднимая головы, государь протянул руку:
— Юй Чжичжоу, есть ещё доклады?
Лю Шан из-за его спины спокойно отозвался:
— Новых докладов нет, Ваше Величество.
Ли Чэнь поперхнулся чаем. Услышав знакомый голос, он закашлялся, прикрывая рот рукавом, и с испугом уставился на вошедшего:
— Лю Шан?!
— Ваш слуга здесь, — улыбнулся тот.
Ли Чэнь отставил пиалу, чувствуя себя крайне неловко:
— Зачем ты пришёл?
— Доложить о прибытии послов Тубо, Ваше Величество.
— Вот как... — Ли Чэнь отвёл взгляд. «Главное — не смотреть на него, и чары не подействуют».
Лю Шан удивился: почему государь упорно смотрит в сторону?
— Ваше Величество...
— У меня ещё много работы, иди! — резко оборвал его Ли Чэнь.
Лю Шан взглянул на стопку уже проверенных свитков:
— Но вы же всё разобрали?
— Я... я перечитаю ещё раз! — упёрся государь. — Уходи!
Лю Шан остался ни с чем. Выставленный за дверь, он недоумённо почесал затылок: «Я что, попал в опалу? Странно... Сердце государя — что дно морское».
Вернувшийся Юй Чжичжоу, узнав о случившемся, в страхе пал на колени:
— Слуга виноват!
Ли Чэнь лишь вздохнул:
— Встань. Не твоя вина.
На самом деле никаких дел у него не было. Увидев Лю Шана, государь вновь потерял покой — сердце колотилось, как безумное, а мысли путались.
— Пойдем в сад у Озера Вечной Жидкости — Тайечи, — поднялся государь.
Выйдя к воде, Ли Чэнь услышал звонкий женский смех:
— Хи-хи-хи!
— Ну и язык у вас, Высший Распорядитель! Умеете же развеселить!
Голос принадлежал наложнице Го Фанъи.
А второй голос — мягкий, елейный — откликнулся:
— Вы напрасно считаете сие лестью, госпожа! Каждое слово моё — от чистого сердца. Во всём дворце Дамингун, да что там — во всей Чанъани не найдётся красавицы прелестнее вас!
Ли Чэнь замер. То был голос Лю Шана — главного виновника его смятенья!
У берега озера Го Фанъи весело беседовала с Лю Шаном. Наложница откровенно скучала — после падения клана Го к ней теряли интерес, а государь не заглядывал в её покои. Случайно встретив Лю Шана, она с радостью вступила в разговор. Го Фанъи была девушкой простой и прямой: хотя её род ненавидел Лю Шана, сама она считала его славным малым — ведь он помог ей утереть нос Четвёртой барышне Ян.
Ли Чэнь смотрел на эту картину, и ярость закипала в нём с каждой секундой.
«Ах ты, негодяй! Мало тебе было заморочить голову мне, так ты теперь за моих наложниц взялся?!»
Своим появлением государь напоминал мстительного духа. Хмурый, как туча, он вырос за спиной Го Фанъи:
— О чём беседуете? Мне тоже любопытно.
Наложница всплеснула руками:
— Ваше Величество!
Лю Шан склонился:
— Государь освободился?
Ли Чэнь смерил его холодным взглядом. Раз уж сам пришёл, бежать поздно.
— У меня дело к Высшему Распорядителю. Го Фанъи, иди к себе.
Едва наложница удалилась, Ли Чэнь процедил:
— Смотрю, вы мило беседовали.
Лю Шан моргнул. «Неужто государь ревнует? Подумал, что я ухаживаю за его женщиной?»
Порочащие мысли следовало пресечь на корню:
— Ваше Величество ошибается, сие была случайная встреча. — И он тут же перевёл тему: — Государь, посольство Тубо прибудет весной.
— Знаю, — отрезал Ли Чэнь. — Возглавляет его род Мэйлу?
— Именно так.
Из четырёх великих родов Тубо род Чэнь, к которому принадлежал Чэньли, был древнейшим. Но род Мэйлу ныне обладал наибольшим влиянием, затмевая остальные.
Лю Шан продолжал:
— Рода Мэйлу и Чэнь издавна враждуют. Чэньли — лишь побочный сын, не имеющий веса. Похоже, обе семьи от него отказались. Полагаю, мы можем использовать прибытие Мэйлу Чицзаня, чтобы окончательно переманить Чэньли на нашу сторону. Он знает немало тайн Тубо.
Ли Чэнь кивнул:
— Дельно. Поручаю это тебе.
— Слушаюсь.
Лю Шан замялся.
— Что ещё? — нахмурился государь.
— Вдовствующая императрица ныне в великом гневе... — осторожно начал Лю Шан. — Дабы она не чинила пакостей во время переговоров, не лишне бы её умилостивить.
— И как же?
— Можно возвести наложницу Го Фанъи в ранг Благородной супруги — Го Гуйфэй. Сие станет знаком милости к её роду.
Ли Чэнь резко повернулся к нему. Глаза государя налились гневом.
Лю Шан обомлел: «Что я сказал не так? Почему он смотрит на меня, как на изменника?»
Ли Чэнь чувствовал, как обида жжёт грудь. Этот человек перешёл с ним все границы дозволенного, а теперь спокойно заталкивает в объятия другой женщины?!
— Отлично! — выплюнул государь. — Я сей же час объявлю её Благородной супругой! Ты доволен?!
С этими словами Ли Чэнь круто повернулся и шагнул прочь.
Лю Шан остался стоять в полном ошеломлении: «Да при чём тут моя довольство?..»
* * *
В день прибытия послов Лю Шан в качестве главы миссии встречал гостей у южных Врат Сияющей Добродетели — Миндэмэнь. Государь же ждал их у Павильона Первозданного Начала — Ханьюаньдянь.
По улице потянулись вереницы повозок с дарами. Из первой, самой богатой кареты, поднялся мужчина лет тридцати.
Высокий, широкоплечий, с чертами лица, словно высеченными из камня, он улыбался холодной, расчётливой улыбкой.
Лю Гуан шепнул сыну:
— Мэйлу Чицзань. Он хитёр и безжалостен. Будь осторожен.
— Понял, аде.
Гость приблизился и склонил голову:
— Посланник Мэйлу приветствует Высшего Распорядителя.
Лю Шан ответил любезностью:
— Прошу в павильон! Государь ждёт вас.
Проследовав через весь город к Вратам Алого Феникса, посольство поднялось к Ханьюаньдянь. Ли Чэнь лично шагнул навстречу, демонстрируя императорскую милость.
Мэйлу Чицзань склонился в поклоне:
— Слуга Мэйлу приветствует Священного Государя!
Ли Чэнь поднял его за локоть:
— Встаньте, посланник. Вы устали с дороги. Ныне выпьем приветственную чашу, а вечером состоится пир. Юй Чжичжоу, вино!
Евнух приблизился, неся поднос с двумя пиалами, покрытый красным шелком.
Мэйлу Чицзань протянул руку:
— Благодарю за труды.
Услышав его голос, Юй Чжичжоу поднял глаза. Их взгляды встретились.
В ту же секунду евнух задрожал всем телом, лицо его побелело, и пиала из его рук с оглушительным «звоном!» рухнула на каменные ступени, покатившись вниз.
Толпа ахнула. Нарушить ритуал в такой момент было страшным проступком!
Однако Юй Чжичжоу словно застыл, не в силах перевести дыхание.
Лю Шан мгновенно шагнул вперёд, заслоняя слугу, и с улыбкой произнёс:
— Простите оплошность, посланник! Я лично налью вам приветственное вино.
Мэйлу Чицзань даже не взглянул на дрожащего евнуха, словно тот был пустельгой:
— Благодарю, Высший Распорядитель.
Приняв чашу, он поклонился императору:
— За здоровье Священного Государя!
— За мир между нами! — отпив, сказал Ли Чэнь.
Юй Чжичжоу, придя в себя, торопливо подобрал осколки и отступил в тень.
Когда правитель увёл гостя в залу, Лю Шан подошёл к Юй Чжичжоу и тихо спросил:
— Ты знаешь этого человека?
Евнух сжал кулаки, плечи его задрожали:
— Нет... Ваш слуга... не знает его.