Раньше Лю Шану попадались в ленте заметки о том, что в древности императорские награды порой выплачивались частями. Тогда он лишь снисходительно усмехался. Кто бы мог подумать, что подобная нелепица настигнет его самого!
Чиновник из Палаты Дворцового Имущества с замиранием сердца следил, как лицо Распорядителя Дворцовой Канцелярии то вытягивается, то мрачнеет. Опасаясь навлечь на себя немилость столь важной персоны, он подобострастно осведомился:
— Осмелюсь спросить господина Распорядителя: пожалованные государем средства доставлять в Ведомство Внутренних Дел помесячно или же отсчитывать поденно?
Лю Шан тяжело вздохнул. Возиться каждый день с одной-единственной связкой монет — сплошная морока. Он лишь махнул рукой:
— Передавайте раз в месяц.
— Слушаюсь, слушаюсь, — закивал чиновник, рассыпаясь в поклонах. — Непременно исполню. Будьте спокойны, господин Распорядитель, каждого первого числа месяца все до единой монеты будут доставлены в Ведомство Внутренних Дел.
* * *
Вернувшись в Павильон Малинового Созвездия, Юй Чжичжоу застал государя за просмотром докладов. Ли Чэнь не отрывался от кисти и, казалось, между делом бросил:
— Ну что? Принял Распорядитель награду?
— Докладываю Вашему Величеству: принял.
Кисть в руке Ли Чэня на миг замерла. Впрочем, иного ожидать и не следовало: какие бы отношения ни связали их минувшей ночью, открыто перечить монарху Лю Шан не посмеет. Взять пожалованное — единственный разумный шаг.
— И каков же... — протянул император, — был его настрой?
— Докладываю Вашему Величеству: господин Распорядитель принял высочайшую милость со всем почтением и даже... — Юй Чжичжоу замялся, но все же добавил: — И даже с великим рвением.
— Вот как? С рвением? — Ли Чэнь наконец отложил кисть с киноварью, захлопнул свиток и небрежно бросил его на край стола.
— Именно так, — подтвердил евнух. — Нижайший слуга не смеет лгать Вашему Величеству. Господин Распорядитель проявил к пожалованным пятистам тысячам монет неподдельный интерес. Когда я направлялся сюда с докладом, он самолично изволил наведаться в Объединенный Секретариат и Канцелярию, чтобы забрать причитающееся.
Вот это уже любопытно. Ли Чэнь прищурился. Насколько он знал, Лю Шан отличался ненасытной алчностью. Его приемный отец, Верховный Военный Советник Лю Гуан, обладал несметными богатствами: в его кладовых золото и серебро лежали годами, веревки на связках монет успевали сгнить и истлеть, а сокровища все не иссякали. Пятьсот тысяч цяней — для простолюдина сумма неподъемная, за всю жизнь не скопить, но для избалованного роскошью Лю Шана это сущие гроши.
К чему же тогда подобная суета?
"Неужто прикидывается паинькой?" — мелькнула догадка.
В памяти Ли Чэня этот евнух всегда умел безупречно носить маску покорности, усыпляя бдительность.
Поднявшись, император оправил повседневное одеяние и бросил:
— Готовьте выезд. Я лично направлюсь в Ведомство Внутренних Дел.
* * *
Вернувшись из Канцелярии Палаты Дворцового Имущества, Лю Шан сполна прочувствовал грандиозные масштабы Дворца Великой Ясности. От долгой ходьбы в одном крайне деликатном месте вновь вспыхнула ноющая, обжигающая боль, начисто лишая сил.
Добравшись до своих покоев, он отослал прочь прислуживающих слуг и без сил повалился на постель, подмяв под живот валик-подушку. Лежать на спине было пыткой, так что оставалось лишь вытянуться ничком и дать телу хоть немного отдыха.
Едва он начал проваливаться в полудрему, как поясницы коснулись чужие ладони. Пальцы уверенно и мерно принялись разминать затекшие мышцы — не слишком сильно, но ощутимо, мягко снимая ломоту после вчерашних непомерных трудов.
Лю Шан помнил, что выставил всех слуг, однако размышлять об этом не хотелось. Он решил, что какой-то услужливый служка вернулся по собственной воле, надеясь выслужиться. Хоть лесть и была шита белыми нитками, руки у наглеца оказались на диво умелыми.
Не открывая глаз и не поворачивая головы, Лю Шан лишь сладко простонал в подушку:
— Посильнее...
— Так сойдет? — раздался вкрадчивый голос.
Лю Шан сонно приоткрыл один глаз. Что за странности? В Ведомстве Внутренних Дел вокруг него крутились одни манерные евнухи, откуда взялся этот глубокий, бархатистый тембр?
Незнакомец неторопливо продолжил:
— Приятна ли Распорядителю забота Нашего Величества?
«Нашего Величества»?!
Лю Шан слышал это обращение лишь однажды — прошлой ночью, на драконьем ложе!
Сон как рукой сняло. Он дернулся, порываясь вскочить, и оглянулся. Склонившееся над ним лицо принадлежало вовсе не прислужнику. От ужаса Лю Шан открыл рот, но Ли Чэнь оказался проворнее: широкая ладонь мгновенно запечатала ему губы.
Кожа императора была горячей, с легкими мозолями от меча и поводьев — следами с малых лет усвоенной выучки. Лю Шан, хоть и был здесь чужаком, кое-что помнил из сетевых заметок да успел порасспросить окружение. Юный государь слыл страстным любителем конного поло — в современном мире он легко сошел бы за спортсмена высшей лиги. О верховой езде и воинских искусствах и говорить не приходилось.
Оказавшись в железном захвате, Лю Шан не мог даже шелохнуться. На лице Ли Чэня не осталось и следа прежней надменной суровости: он мягко, почти невинно улыбался, словно благородный юноша без единого дурного помысла.
— Тсс... А-Шан, тише. Услышат слуги за дверью — еще подумают, будто я замышляю против тебя недоброе.
Лю Шан мысленно взвыл:
"Ты уже со мной все что мог сотворил!"
Говорить он не мог, поэтому лишь часто заморгал и покорно кивнул, показывая, что всё понял.
Ли Чэнь убрал руку, но отстраняться не стал. В покои ведомства он явился с единственной целью — приручить Распорядителя.
Лишь перетянув на свою сторону Лю Шана, он сможет добраться до Верховного Военного Советника, а затем столкнуть его лбом с Великой вдовствующей императрицей Го. Когда клан Лю сокрушит род Го, оба лагеря неизбежно истощат свои силы, и тогда Ли Чэнь без малейших усилий избавится от обеих фракций, полностью сосредоточив власть в собственных руках.
— Прошлой ночью... я был слишком нетерпелив, — с мягким раскаянием произнес император.
Взгляд его, по-соколиному цепкий, сейчас лучился мнимым теплом и искренностью. Он осторожно обнял Лю Шана за талию.
— Вчерашнее восшествие на престол... Мне поднесли чересчур много крепкого вина, оттого я и потерял голову. А-Шан ведь ближе всех Нашему Величеству, ты ведь не станешь таить на меня обиду?
Лю Шан опешил:
"Мне мерещится, или в воздухе отчетливо запахло отборным зеленым чаем?"
Государь был юн, невероятно хорош собой и сложен как античная статуя — форменный красавчик. Да вот незадача...
"Я-то вообще-то по девушкам", — уныло подумал Лю Шан.
Выдавив фальшивый смешок, он решил включить дурака:
— Ваше Величество... Прошлой ночью? А что стряслось прошлой ночью? Я... нижайший слуга совершенно ничего не помню.
Сказал и сам поморщился: прозвучало донельзя глупо. Как ни крути, в убытке остался он сам. Здоровый взрослый мужик — пусть даже волею судеб угодивший в тело евнуха, — с какой стати он должен спускать с рук то, что его разложил другой мужчина?
Император, конечно, пожаловал награду, но расплачиваться за проведенную ночь частями — это уже ни в какие ворота не лезет! По слухам, нынешний Лю Шан был отпетым мздоимцем. А продажный чиновник обязан соответствовать образу: начни он внезапно строить из себя святошу, это лишь вызовет подозрения.
Махнув на всё рукой, Лю Шан пошел ва-банк:
— Государь... Быть может, соблаговолите добавить немного за моральный ущерб? Тогда о вчерашнем и вовсе можно забыть, ни единого воспоминания в голове не останется!
«Моральный ущерб»? Ли Чэнь хоть и родился в древнюю эпоху, умом обделен не был и смысл незнакомого выражения уловил мгновенно. Он едва заметно повел бровью.
Судя по прежним повадкам Лю Шана, встретив снисходительность монарха, тот должен был ухватиться за оказанную милость обеими руками, стремясь подобраться к трону еще ближе. С чего вдруг он опять клянчит подношения?
"Ну конечно, — мысленно усмехнулся государь. — Этот евнух попросту ненасытен. Ничтожный корыстолюбец, не способный мыслить шире собственного кармана".
Ли Чэнь и представить не мог, что перед ним совершенно другой человек. Пытаясь измерить мерками дворцовых интриг простую жажду наживы, он фатально просчитался.
Но поскольку целью визита оставалось сближение, император лишь одарил его обволакивающей, многозначительной улыбкой:
— Чего бы ни пожелал А-Шан, Наше Величество непременно исполнит.
Фраза прозвучала двусмысленно, с явным эротическим подтекстом, но Лю Шан, будучи непробиваемым натуралом, пропустил намек мимо ушей. Лишь деловито уточнил:
— Только без этих ваших рассрочек, ладно?
Ли Чэнь снова на миг растерялся, но быстро смекнул, о чем речь, и негромко рассмеялся:
— Не беспокойся, А-Шан. На сей раз наградой послужит не серебро и не медь, а... золотая колесница.
Императорский выезд. Роскошная повозка, сияющая драгоценным убранством, отчего ее и нарекли Цзиньлу. Подобный дар венценосцы Тан жаловали лишь столпам государства за выдающиеся заслуги — такой милостью можно было гордиться перед потомками сотни лет.
Впрочем, обычно подданным дарили лишь подобие государевой повозки. Однако Ли Чэнь, желая намертво привязать к себе собеседника, не поскупился и решил отдать собственную, подлинную колесницу.
— В честь Нашего вчерашнего восшествия на престол Ведомство Императорских Конюшен изготовило для меня Карету Тысячи Монет с Золотыми Молотами и Нефритом, — мягко пояснил Ли Чэнь. — На нее ушла целая тысяча лянов чистейшего золота.
Лю Шан оживился. В исторических сериалах золотом разбрасывались направо и налево, но в реальности оно оставалось редчайшей, баснословной роскошью.
— И теперь Наше Величество дарует эту колесницу тебе. Что скажешь, А-Шан?
Личная императорская карета, да еще и из чистого золота! В прошлой жизни Лю Шан был рядовым офисным планктоном — ни квартиры, ни машины, вечная давка в утреннем метро. А тут стоило очнуться в древности, как он в один миг стал обладателем эксклюзивного суперкара ограниченной серии!
Обида за утреннюю неловкость моментально улетучилась. Подумаешь, провел ночь с императором! Мужик от такого не убудет. Расплывшись в довольной улыбке, Лю Шан поклонился:
— Премного благодарен Государю!
Внимательно следя за его лицом, Ли Чэнь непринужденно предложил:
— Сегодня я свободен от дел. Не желает ли А-Шан опробовать Карету Тысячи Монет прямо сейчас?
Сердце Лю Шана радостно заколотилось, внутри все ликовало, но для приличия он попытался изобразить скромность:
— К чему столь утруждать Ваше Величество?..
Ли Чэнь усмехнулся и, согнув палец, ласково щелкнул его по кончику носа:
— С каких это пор А-Шан стал со мной так церемониться?
Лю Шан онемел, едва сдерживая рвущуюся по спине волну мурашек.
Пока собеседник боролся с приступом оторопи, император поднялся:
— Я велю Ведомству Конюшен подать колесницу.
Оставив Лю Шана в покоях, он вышел в приемную. Юй Чжичжоу, смиренно ожидавший снаружи, тут же шагнул навстречу.
Ли Чэнь понизил голос. От недавней ласки во взгляде не осталось и следа — лицо монарха застыло ледяной маской:
— Ступай. Сделай так, чтобы весть о моем личном визите к Распорядителю Лю дошла до Павильона Сбора Нефрита, прямо к Благородной супруге Го...
На тонких губах императора мелькнула ядовитая усмешка.
— И проследи, — холодно добавил он, — чтобы супруга Го случайно проведала: Наше Величество пожаловало Лю Шану собственный выезд, Карету Тысячи Монет. Пусть знает, насколько безгранична моя милость к Распорядителю... Настолько, что места для нее самой подле меня больше нет.