Лю Шан не мог избавиться от чувства, что вокруг Терема Росистых Цветов плетется невидимая паутина. Все чиновники, хотя бы раз переступившие порог этого увеселительного заведения, как один становились верными сторонниками Ван Суйпина. Подобное совпадение казалось слишком нарочительным.
Сам Лю Шан видел этот терем лишь однажды и мельком, из окна экипажа. Разумеется, во всех тонкостях здешних злачных мест он не разбирался. Чтобы выведать подоплеку, потребовался бы человек искушенный — и лучшей кандидатуры, чем Мэн Цзаньин, было не найти.
Когда Лю Шан заговорил о намерении наведаться к Мэн Цзаньину, император Ли Чэнь насупился:
— Этот Мэн Цзаньин — известный повеса и распутник. Опасаюсь, как бы он не научил тебя дурному.
Лю Шан лишь мысленно усмехнулся:
«Будто мне нужны наставники! Можно подумать, сам я недостаточный проходимец!»
При всей своей тревоге Ли Чэнь понимал: дело не терпит отлагательств. Пересилив сомнения, государь позволил Лю Шану отправиться к приятелю.
Покинув Дворец Великой Ясности в карете Цяньзиньлу, Лю Шан быстро добрался до городской усадьбы Мэнов. Слуга, давно знавший Распорядителя дворцовой канцелярии в лицо, встретил его с угодливой улыбкой и провел во двор.
— Молодой господин сейчас... э-э, не вполне в форме для приема гостей...
— Вот как? — приподнял бровь Лю Шан. — У него посетители?
— Что вы, вовсе нет! — поспешно перебил слуга и прошептал: — На самом деле только что отбыл императорский лекарь Цуй. Вы же знаете, мастерство господина Цуя способно вернуть к жизни и мертвеца! Вот только он повтыкал в нашего господина десяток игл... Тот вопил так, что, простите за дерзость, на соседней улице слышно было!
Слуга понизил голос до едва различимого шепота:
— Молодой господин до сих пор пластом лежит на кушетке. Не угодно ли вам будет пройти к нему лично?
Лю Шан озарился понимающей ухмылкой:
— Ничего страшного. Я навещу его сам.
Пройдя вслед за слугой к покоям, Лю Шан слегка постучал в дверную створку и, не дожидаясь приглашения, шагнул внутрь:
— Господин Мэн, я пришел проведать тебя!
Из глубины внутренних комнат тотчас донесся жалобный стон и суматошный шорох:
— Ох-хо-хо... Т-ты как здесь?! Постой, не заходи! Дай мне хотя бы прикрыться...
Остановившись у порога, Лю Шан переждал пару мгновений и лишь затем переступил порог внутренних покоев.
Мэн Цзаньин, мученически держась за поясницу, только-только сполз с кушетки. Трудно переставляя ноги, он еле согнутым шагом доковылял до стола и вознамерился чинно опуститься на стул. Но не успели его ягодицы коснуться сиденья, как он с диким «Ш-ш-ш!» взвился в воздух, точно подброшенный пружиной.
Лю Шан от неожиданности округлил глаза:
— Господин Мэн, да что с тобой стряслось?
Смявшись от собственного смущения, Мэн Цзаньин отчаянно замахал руками:
— Пустяки, дело житейское! Садись, садись скорее! Что же ты стоишь?
Стремясь поскорее перевести тему, он суетливо спросил:
— Брат А-Шан, ты ведь не просто так заглянул? Случилось чего?
Лю Шан кивнул:
— Именно. Я хотел расспросить тебя о Тереме Росистых Цветов.
— О Тереме Росистых Цветов? — Лицо Мэн Цзаньина расплылось в привычной лукавой ухмылке. — Ого, брат А-Шан! Неужто и у тебя зачесались... хм, фривольные мыслишки? Совсем недавно ты искал скромную скромницу, а нынче потянуло на девиц потемпераментнее?
Лю Шан приглушил голос:
— Если честно, на сей раз дело действительно серьезное.
— Ха! — Мэн Цзаньин от души расхохотался. — Да какой мужик, отправляясь в подобное заведение, не клянется, что идет исключительно по важнейшему делу?!
Лю Шан потёр висок:
— Это в самом деле касается государственных дел.
Он вкратце обрисовал ситуацию с чиновниками и министерством. Хотя Мэн Цзаньин в обычной жизни казался ветреным и легкомысленным, держать язык за зубами он умел отлично, так что Лю Шан не опасался утечки.
Мэн Цзаньин пораженно всплеснул руками:
— Вот так диво! Выходит, этот Терем Росистых Цветов лишь притворяется веселым домом, а на деле стал притоном для тайных сговоров?
Лю Шан задумался:
— Законы Тан не запрещают сановникам посещать куртизанок. Так что визиты туда вполне укладываются и в рамки приличий, и в закон. Лучшего прикрытия для собирания тайных кружков не сыскать... Но у меня такое чувство, что одной политикой дело не ограничивается.
Мэн Цзаньин покрутил головой:
— В придворных интригах я ничего не смыслю.
Лю Шан продолжил:
— Я хочу лично осмотреть Терем. Что, если ты выберешь время и проведешь меня туда? Скажем, прямо сегодня вечером?
— Чего?! — Мэн Цзаньин аж подскочил, отчаянно замахав руками. — Нет-нет-нет! Я не пойду! Не смею!
— Не смеешь? — удивился Лю Шан.
— То есть... я хотел сказать, я просто не хочу! — поспешно поправился Мэн Цзаньин.
Лю Шан изумился еще пуще:
— Ты ведь проходу не пропускаешь ни одной юбке! Что за святость внезапно на тебя напала?
— Какое еще проходу не пропускаешь?! — Мэн Цзаньин вытаращился, отчаянно оправдываясь: — Брат А-Шан, суп солить можно как угодно, но словами-то не бросайся!
При этом он боязливо огляделся по сторонам, точно опасаясь, что их подслушают.
Лю Шан тягуче произнес:
— О-о-о... Кажется, я понял. Ты попросту струсил?
— Я?! Струсил?! — Мэн Цзаньин аж поперхнулся от возмущения. — Да чего мне бояться?! Я, Мэн Цзаньин, отродясь ничего и никого не боялся!
— Коли не струсил, отчего же отказываешься зайти со мной в Терем Росистых Цветов?
— Ну... понимаешь... — Мэн Цзаньин скривился, явно умалчивая о чем-то глубоко личном.
Лю Шан пустил в ход проверенную уловку:
— Господин Мэн, ты еще смеешь отнекиваться? Посмотри на себя в зеркало: от страха у тебя рожа позеленела!
— Да кто позеленел?! — Мэн Цзаньин, не выдержав поддевки, со всего размаху грохнул кулаком по столу: — Ладно! Так и быть, я покажу тебе, как живут настоящие мужчины!
И тут же от резкого движения его перекосило, а из горла вырвался жалобный вопль:
— Ой-ё-ёй...
Задетый нерв в пояснице отозвался дикой болью.
В этот самый миг дверная створка тихо скрипнула, и в комнату размеренным шагом вошел не кто иной, как лекарь Цуй Цэнь.
Слишком хорошо знакомой дорогой ступая по ковру, Цуй Цэнь ровным тоном спросил:
— И куда же это вы собрались?
— Ты... ты-ты-ты! — Мэн Цзаньин затрясся от испуга, тыча пальцем в пришедшего. — Ты откуда взялся?! Ты ж ушел!
Цуй Цэнь невозмутимо ответил:
— Забыл одну серебряную иглу. Вернулся забрать.
С этими словами он не торопясь подошел к мягкой кушетке, поднял с уголка блестящую иглу и бережно спрятал ее в футляр. Завершив дело, он вновь обратил взор на хозяина дома:
— Так куда, вы говорили, собираетесь?
— А, это! — Мэн Цзаньин на полуслове перебил Лю Шана, тараторя во весь голос: — Нынче вечером у меня важный прием! Собираю у себя почтенных купцов Чанъани... Вот и решил позвать господина Распорядителя дворцовой канцелярии, дабы тот развеялся и посмотрел на светскую жизнь. Верно ведь, брат А-Шан?
С этими словами он отчаянно замигал Лю Шану обоими глазами.
Лю Шан подхватил:
— Да-да... Все именно так.
Мэн Цзаньин тут же повернулся к лекарю:
— Так что нынче вечером можешь не приходить! Иглоукалывание на сегодня отменяется!
Цуй Цэнь спокойно кивнул, не выразив ни тени сомнения:
— Что ж, воля ваша. Тогда я возвращаюсь в Приказ Императорской Медицины.
— Ступай, ступай! — Мэн Цзаньин активно замахал руками, всем видом показывая желание поскорее выпроводить гостя.
Цуй Цэнь так же неторопливо удалился. Едва за ним закрылась дверь, Мэн Цзаньин с облегчением выдохнул и приложил ладонь к груди:
— Уф... Душа чуть в пятки не ушла!
Лю Шан не удержался от смешка:
— Что в нем такого страшного? Господин Цуй статен, красив собой... Ты же сам без ума от привлекательных людей, что с тобой стряслось?
— Пф-ф! — Мэн Цзаньин скривился. — Кто без ума от него?! Нужен он мне сотню лет!
Лю Шан прищурился:
— Значит, договорились? Встречаемся вечером у Терема Росистых Цветов?
— Ладно, — прикинул Мэн Цзаньин. — У меня и впрямь намечалась пирушка с купцами. Я перенесу место встречи прямо в Терем Росистых Цветов. И тебе прикрытие, и мне выгода — если захочешь что-то разузнать, никто и внимания не обратит.
Лю Шан улыбнулся:
— А ты догадлив, господин Мэн.
— А то! — горделиво задрал нос Мэн Цзаньин. — К красавцам вроде тебя, брат А-Шан, я всегда проявляю наивысшую заботу! Положись на меня!
Оговорив время и точное место, Лю Шан попрощался и сел в карету, отправляясь обратно во Дворец Великой Ясности.
Вернувшись во дворец, он сразу проследовал в Павильон Малинового Созвездия. Юного государя Ли Чэня не оказалось во внутренних покоях — он стоял в приемной и от нечего делать ворошил серебряной лопаточкой парфюмерную золу в курильнице, явно поджидая Лю Шана.
— Вернулся? — окликнул его Ли Чэнь. — Что-то ты застрял.
Лю Шан мысленно всплеснул руками:
«И где же я застрял? Съездил туда и обратно без единой задержки!»
Вслух же он доложил:
— Ваше Величество, господин Мэн обо всем позаботился. Сегодня вечером он устраивает пиршество для знатных купцов в Тереме Росистых Цветов, что в квартале Пинкан. Под видом этого пира я смогу незаметно проникнуть внутрь и осмотреть заведение.
— В Тереме Росистых Цветов? — переспросил Ли Чэнь.
В этот момент из занавешенных дверей внутренних покоев неторопливо вышел человек.
Лю Шан от неожиданности едва не лишился дара речи:
— Лекарь... Лекарь Цуй?!
Откуда здесь взялся Цуй Цэнь?! Он же утверждал, что возвращается в Приказ Императорской Медицины, а сам пришел во дворец раньше Лю Шана! Лю Шан не предполагал, что во внутренних покоях кто-то есть, и доложил всё прямо в приемной — а значит, Цуй Цэнь слышал каждое слово!
Ли Чэнь же совершенно не смутился:
— Лекарь Цуй составил для меня успокоительный сбор благовоний. Он наш человек, скрывать от него нечего.
Лю Шан лишился слов:
«Ваше Величество, вы ведь ведаете лишь одну сторону медали!»
Сам господин Мэн только что наврал лекарю с три короба, утверждая, будто занят делами, а сам собирался... в бордель!
На губах Цуй Цэня проскользнула едва уловимая улыбка. Слегка покашляв в кулак, он ровным, бархатным голосом произнес:
— Кхм... Терем Росистых Цветов, должно быть, прекрасное место. Вашему покорному слуге еще не выпадал случай переступить порог подобной обители нежности... Не согласится ли Его Величество взять меня с собой, дабы и я расширил свой кругозор?
Ли Чэнь, не чуя подвоха, кивнул:
— Что ж, идея неплоха. Сегодня вечером отправимся втроем: я, А-Шан и лекарь Цуй.
— Постойте! — в ужасе воскликнул Лю Шан. — Ваше Величество, вы-то куда?! Это же... это же публичный дом!
Ли Чэнь беспечно махнул рукой:
— И что из того? Распорядителю канцелярии можно, а императору нельзя? К тому же, я в подобных местах бываю далеко не впервые.
Лю Шан онемел, а затем с опаской взглянул на Цуй Цэня, сухо выдавив:
— Лекарь Цуй, ваше здоровье и без того слабое, может, вам лучше воздержаться...
— Не беспокойтесь, — с безупречной кротостью улыбнулся Цуй Цэнь. — Недуг мой старый, худа от этого не прибавится. Напротив, пока дыхание не пресеклось, стоит взглянуть на мир получше.
Лю Шан мысленно сотворил молитву за здравие Мэн Цзаньина:
«Брат Мэн, не я тебя предал, я честно пытался тебя спасти! Теперь уповай лишь на милость небес...»
* * *
На закате Мэн Цзаньин уже топтался у ворот квартала Пинкан, изнывая от нетерпения и нервозности. Наконец в глубине улицы послышался стук копыт и мерный рокот колес — подкатила императорская карета.
Мэн Цзаньин подбежал к экипажу:
— Ох, ну наконец-то! Я тут успел известись! Ты бы еще дольше собирался...
Он лихо отдернул дверную занавесь и застыл. Из его груди вырвался такой вопль, точно перед ним предстал злой дух. Отшатнувшись, Мэн Цзаньин отпрыгнул шагов на восемь назад.
Из кареты первым плавно ступил высокий мужчина в белоснежных одеждах. Его темные волосы подчеркивали изысканную, чистую ауру, точно перед смертными явился нежитель небес. Это был не кто иной, как Цуй Цэнь.
— Ты... — заикаясь от ужаса, вымолвил Мэн Цзаньин. — Ты как здесь?!
Следом из кареты вышли Ли Чэнь и Лю Шан. Мэн Цзаньин моментально все понял и, притянув Лю Шана за рукав, прошипел ему на ухо:
— Брат А-Шан, ну ты и предатель! Ты сдал меня с потрохами?!
— Это не я! — с чистой совестью открестился Лю Шан. — Я вернулся в Павильон Малинового Созвездия с докладом, а откуда мне было знать, что лекарь Цуй засел во внутренних покоях? Он подслушал весь наш разговор!
Тем временем Цуй Цэнь спокойно проговорил:
— Неужели господин Мэн мне не рад?
— Д-да нет... — Мэн Цзаньин, славившийся бойким языком на всю Чанъань, сейчас заикался, точно школяр перед строгостью учителя. — Я просто... то есть... Ну, вы меня поняли!
Ли Чэнь, совершенно не обращая внимания на их перепалку, со щелчком развернул веер и, подобно праздному молодому господину из знатного рода, изрек:
— Который тут Терем Росистых Цветов? Веди.
Мэн Цзаньин вынужден был покорно возглавить шествие.
Терем Росистых Цветов разительно отличался от обычных увеселительных заведений. В просторном главном зале царила атмосфера утонченной роскоши: знатные юноши обнимали девиц, повсюду звучали смех, игра на цитре и звон кубков.
Едва шагнув внутрь, Лю Шан поспешно прикрыл лицо широким рукавом. Среди гостей он заметил немало знакомых лиц — чиновников из Секретариата и министерств. Попадись он им на глаза — неприятностей не обобраться.
Мэн Цзаньин провел их к отдельному ложу на возвышении, отгороженному с трех сторон резными ширмами. Здешние купцы давно поджидали своего покровителя и при виде Мэна поднялись с приветственными поклонами. Было очевидно, что в торговых кругах Мэн Цзаньин пользовался огромным весом.
Приняв из рук слуги кубок, Мэн Цзаньин размашисто произнес:
— Господа! Раз уж мы собрались вместе, отбросим лишние церемонии. Начну с чаши за ваше здоровье, осушу до дна!
Он одним махом опрокинул вино и перевернул кубок, показывая, что внутри не осталось ни капли. Купцы одобряюще зашумели, и обстановка за столом мгновенно потеплела.
— Господин Мэн, вы истинно прямой человек!
— Работать с вами — одно удовольствие!
— Верно, верно! Позвольте и нам поднять чаши за ваше здоровье!
Осушив кубки, торговцы с любопытством перевели взгляды на спутников Мэна:
— Господин Мэн, а кто эти три почтенных господина?
Мэн Цзаньин представил их без заминки:
— Мои добрые приятели. К торговле отношения не имеют, пришли просто взглянуть на чарующий мир Пинкана. Сами понимаете, в Терем Росистых Цветов пускают далеко не каждого.
— Ха-ха, истинные слова!
— Кому из нас сравниться с господином Мэном? Он у нас признанный мастер любовных дел!
— Да уж, нам остается лишь выразить свое восхищение!
— Мастер любовных дел? — переспросил Цуй Цэнь с легким, едва заметным нажимом.
— А то! — подхватил один из купцов. — Кто во всей Чанъани не слыхал про нашего господина Мэна по прозвищу Золотое Копье?!
Лю Шан в этот самый миг поднес к губам чашу с хваленым вином. Слыхал он, что в Тереме Росистых Цветов за один вечер спускают слиток золота, а значит, и напитки здесь должны быть слаще меда. Не успел он сделать глоток, как от услышанного поперхнулся и брызнул вином во все стороны, заходясь в безудержном кашле.
Ли Чэнь поспешно принялся гладить его по спине:
— А-Шан, ты в порядке?
— З-золотое... Копье?! — выдавил Лю Шан сквозь слезы, выступившие от кашля.
— Именно так! — Купец, приняв его реакцию за диковинное изумление, охотно пустился в разъяснения: — Молодой человек, вы, часом, не из приезжих?
Лю Шан подмахнул:
— Да... Недавно прибыл в столицу, мало что знаю.
Купец с воодушевлением выложил всю историю:
— Эх, вы бы знали! Когда господин Мэн впервые прибыл вести дела в Чанъань, слава о нем прогремела на тысячи ли! Он тогда выкупил целый терем на этой улице, созвал всех красоток, какие только были! В ту ночь вопли и мольбы о пощаде разносились далеко за пределы квартала Пинкан! С тех пор и закрепилось за ним это прозвище — Золотое Копье!
Цуй Цэнь протянул со смыслом:
— О-о-о... Так вот оно какое, оказывается... Золотое Копье.
Лицо Мэн Цзаньина вспыхнуло столь густым румянцем, точно спелая, едва не лопающаяся вишня. Присутствовавшие за столом купцы понятия не имели о его пикантном недуге, но Ли Чэнь, Лю Шан и сам лекарь Цуй знали правду до мельчайших подробностей. Услышать о подобном прозвище и не расхохотаться во весь голос стоило им огромных усилий.
Не в силах выносить ядовитые взгляды Цуй Цэня, Мэн Цзаньин взревел:
— Вина! Эй, подайте еще вина! Нынче пьем до упаду! Принесите лучшего напитка!
Сдерживая смех, Лю Шан склонился к уху Мэн Цзаньина:
— И как тебе удался подобный подвиг? Заставить весь терем девиц молить о пощаде?
Мэн Цзаньин, готовый провалиться сквозь землю, молча вытащил из-за пазухи увесистый слиток чистого золота.
Лю Шан мгновенно все понял:
«Ну разумеется! Золото и мертвого заставит петь!»
— А-Шан, взгляни туда, — тихо шепнул Ли Чэнь, торопливо коснувшись его плеча. — Это же тот, из Министерства общественных работ.
Лю Шан проследил за его взглядом. Действительно, у подножия лестницы мелькнул тот самый чиновник Минстроя — с перевязанной рукой, тот самый, что ронял свитки у павильона и так усердно подпевал министру Вану.
В прошлый раз его избила и выбросила вон охрана Терема, а нынче он снова приплелся сюда. К тому же за пазухой у него проглядывал подозрительно объемный сверток.
Лю Шан прошептал:
— Смотри, под халатом у него что-то есть.
Ли Чэнь поднялся:
— Идем за ним.
Мэн Цзаньин быстро нашел предлог для купцов, заявив, что друзьям нужно отлучиться по нужде. Торговцы ничего не заподозрили и продолжали расхваливать «Золотое Копье» перед лекарем Цуем — даже не догадываясь, что с каждым словом отвешивают своему благодетелю самую утонченную пощечину.
Ли Чэнь и Лю Шан бесшумно поднялись на второй этаж. Чиновник Минстроя крадучись проследовал в самый дальний конец коридора и, воровски оглянувшись, нырнул за неприметную дверь.
— Вошел, — шепнул Лю Шан.
— Подогреем интерес, — ответил Ли Чэнь.
Они подкрались к двери. Сосновая створка от времени слегка рассохлась, оставшаяся щель позволяла разглядеть происходящее внутри.
В комнате царил полумрак. Лишь пара человек стояла у стены, а в центре, за столом, восседал неизвестный.
Едва войдя, чиновник Минстроя с глухим стуком рухнул на колени.
Лю Шан изумился: хоть должность у этого мелкого служащего была незначительной, он всё же оставался имперским чиновником. С чего бы ему так унижаться?
Из комнаты донеслись слезливые мольбы:
— Великий управляющий! Умоляю, дайте еще отсрочку! Дайте хотя бы пару дней!
Мужской голос ответил с холодной издевкой:
— Отсрочку? Ты хоть соображаешь, сколько задолжал? Сколько серебра спустил на кутеж? Ни медяка за душой, а все туда же — к куртизанкам лезешь!
— Простите, виноват! — выл чиновник. — Нету денег, истинно нету! Пощадите, господин управляющий!
— Я уже говорил, — жестко чеканил тот. — Нечем платить серебром — плати иным. Ты ведь служишь в Министерстве общественных работ? В архивах Минстроя пылится полно старых чертежей, планов. Принеси пару свитков — и долг списан. Не можешь платить — не упрямься.
— Но... но... — задрожал чиновник. — Кража государственных архивов — это же смертная казнь!
Управляющий расхохотался:
— Смертная казнь? А ты не думал, что без денег и без чертежей твой смертный час настанет прямо сейчас?
— Пощадите! Пощадите! — взмолился несчастный, бьясь лбом о пол.
— Решай сам! — отрезал управляющий. — Либо серебро, либо чертежи. Все равно они пылятся в архивах да жуками точатся. Какая разница, отдашь ли ты их в уплату долга? К тому же... ты ведь уже принес их, верно?
Чиновник со слезами извлек из-за пазухи тугой сверток.
Ли Чэнь затаил дыхание. В архивах Минстроя хранились не просто старые бумаги — там находились подробные чертежи столицы, схемы Дворца Великой Ясности и план расположения военных лагерей! Попади такие сведения не в те руки — быть беде.
Ли Чэнь порывался шагнуть вперед, но Лю Шан вовремя ухватил его за рукав и едва заметно качнул головой:
«Ваше Величество, не горячитесь. Ворвемся сейчас — поймаем мелкую рыбешку, но упустим кукловода!»
Ли Чэнь заставил себя успокоиться и снова припал к щели.
Чиновник передал свитки и запричитал:
— Великий управляющий, умоляю, не сказывайте Старшему господину, что это я отдал чертежи! За это же голову срубят! И... замолвите за меня слово перед Старшим господином...
— Ладно, ладно! — Управляющий выхватил бумагу. — Будешь служить верой и правдой — замолвлю слово.
— А... а мои расписки? Мое досье... его теперь уничтожат?
— Уничтожат? — хмыкнул управляющий. — За пару драных чертежей ты хочешь вернуть свои бумаги? Не мели чуши! Послужишь верой и правдой — Старший господин, может, и сжалится. А станешь упрямиться — твои расписки размножат в тысяче списков и расклеят по всей Чанъани. Посмотрим, куда ты тогда деваешь свою чиновничью честь!
— Нет-нет! Я все сделаю! Всё исполню! — стенал чиновник, отвешивая поклон за поклоном.
Ли Чэнь и Лю Шан переглянулись. Из подслушанного вырисовывалась четкая картина:
Во-первых, Великий управляющий — лишь исполнитель, а за ним стоит некий «Старший господин».
Во-вторых, этот «Старший господин» держит на крючке чиновников Чанъани с помощью картотеки компромата и долговых расписок.
В-третьих, Терем Росистых Цветов — не просто увеселительный дом, а гигантское гнездо шантажа и ростовщичества, собирающее секретные сведения со всей Империи.
Внезапно Ли Чэнь натянулся как струна и шепнул:
— А-Шан, кто-то идет!
Лю Шан хотел было кинуться к лестнице, но Ли Чэнь удержал его:
— Поздно!
Шаги раздавались прямо у начала коридора. Едва ли они успеют добежать до лестницы, не привлекая внимания.
Ли Чэнь увлек Лю Шана к соседней двери, толкнул створку, и они юркнули в чужой покой.
Глухой стук закрывшейся двери совпал с тяжелыми шагами — мимо прошел рослый охранник и проследовал в самую дальнюю комнату.
Лю Шан перевел дух, но в тот же миг из глубины комнаты донесся нежный женский голос:
— Кто здесь?
Лю Шан обомлел: в комнате кто-то был!
В передней части покоев свет не горел, но из глубины доносился мягкий отблеск свечи. Занавесь раздвинулась, и на пороге показалась девица в легком полупрозрачном одеянии. Держа в руке подсвечник, она удивленно спросила:
— Кто вы? Как вы смели войти без доклада?
Лю Шан опасался, что Ли Чэнь со страху просто оглушит девицу, а потому выскочил вперед и с ослепительной улыбкой выгнулся в поклоне:
— Простите, простите великодушно! Наш молодой господин так давно вздыхал о вашей невероятной красоте, что потерял покой и сон! Не в силах снести тоску, он дерзнул переступить ваш порог, дабы хоть на мгновение воззреть на ваш лик... Простите нашу дерзость, барышня, не держите зла!
С этими словами он незаметно толкнул Ли Чэня локтем. Тот с запозданием выдавил:
— Мы... мы уже уходим.
Но едва они вознамерились дать деру, как девица тихо молвила:
— Полно вам. Нынче я чувствовала недомогание и велела никому не входить... Однако раз уж молодой господин проявил такую пылкость, не в моих силах выставить вас вон.
Ли Чэнь поспешил возразить:
— Не стоит! Не отказывайтесь от своих правил ради нас!
Лю Шан зажмурился:
«Ваше Величество, вы бы еще громче закричали, что хотите сбежать!»
Девица мягко расхохоталась:
— Проходите же, прошу вас к столу.
После чего она обратилась к служанке:
— Жолю, подай чаю.
Вскоре шустрая служанка внесла поднос с чаем, сладостями и доской для игры в вэйци. Расставив всё на столе, она уставилась на Лю Шана:
— А ты чего застыл, точно истукан? Идем отсюда! Нечего мешать господам!
Лю Шан ведь только что назвался слугой Ли Чэня! А какому слуге позволено присутствовать при любовном свидании господина?
— А-Шан... — беспомощно окликнул его Ли Чэнь.
Лю Шан лишь бросил на государя взгляд, исполненный сочувствия, и покорно поплелся вслед за служанкой вон из покоев.
— Молодой господин, прошу вас, отпейте чаю, — мягко пропела красотка, которую, как выяснилось, звали барышней Сышуй.
Ли Чэнь, думая лишь о том, как бы вырваться на волю, на автомате пригубил горячий напиток и тут же обжег язык, отчаянно зашипев от боли.
Барышня Сышуй снова прикрыла рот рукавом, тише засмеявшись:
— А вы весьма забавны, молодой господин.
Ли Чэнь, не имевший ни малейшего желания кутить, вынужден был застрять в ее покоях.
* * *
Спустившись на первый этаж, Лю Шан тут же столкнулся с Мэн Цзаньином:
— Где ты пропадал?! Я тебя заждался... Постой, а где наш приятель?
Лю Шан тыкнул пальцем наверх:
— Его заперла у себя барышня Сышуй.
— Барышня Сышуй?! — Мэн Цзаньин вытаращил глаза от удивления и зависти.
Лю Шан уточнил:
— Ты ее знаешь?
— Да кто ж ее не знает! — всплеснул руками Мэн Цзаньин. — Первейшая красавица Пинкана! К ней не подступиться ни за какие деньги! Все знатные юноши Чанъани готовы отдать состояние за одну лишь ее улыбку!
Цуй Цэнь, до того молчавший, тихо проронил:
— Смотрю, вы отлично осведомлены.
Лю Шан предложил:
— Раз вы так хорошо знакомы, может, выручишь его?
Мэн Цзаньин мгновенно сдулся:
— Э-э... На самом деле я лишь слышал о ней, а вживую ни разу не видел...
Лю Шан покачал головой:
«Расписывал так, будто вы лучшие друзья!»
Мэн Цзаньин тут же прибавил:
— Да и заче́м его спасать? Очутиться в покоях такой богини — мечта любого мужчины! Наш приятель молодой, кровь кипит — нынче ночью его ждет незабываемая ночка. Раньше утра даже не думай его беспокоить!
Незабываемая ночка?
Лю Шан мысленно фыркнул. Он видел эту барышню Сышуй — хороша, слов нет, но до красоты его собственного отца ей как до луны пешком! А ведь Император признавался в любви именно его отцу... Неужели после единственного отказа он так быстро переключился на первую попавшуюся куртизанку?
— Не верю, — отрезал Лю Шан.
— Не веришь? — задорно ухмыльнулся Мэн Цзаньин. — Давай поспорим!
— Давай.
Лю Шан был уверен в своем мнении. Каких только красавиц Ли Чэнь не видел во дворце — одна благородная супруга Го чего стоила, однако государственный муж ни к кому не проявлял интереса. С чего бы ему терять голову из-за куртизанки?
Мэн Цзаньин снял отдельный покой на втором этаже — аккурат по соседству с комнатой барышни Сышуй. Лю Шан, Мэн Цзаньин и лекарь Цуй расположились внутри.
Мэн Цзаньин сразу прильнул ухом к стене:
— Кажется... играют на цитре?
Лю Шан тоже прислушался — из-за стены действительно доносились тихие переливы струн.
А следом раздался звонкий женский смех.
Мэн Цзаньин ахнул:
— Смеется! Она смеется! Невероятно! Барышня Сышуй славится своей неприступностью и холодом, а тут заливается со смеху! Всё, спорим, нынче ночью наш друг завоюет сердце красавицы!
Лю Шан закатил глаза. Ответить он не успел, как в голову пришла отличная мысль. Повернувшись к Цуй Цэню, он невинно произнес:
— Лекарь Цуй, раз уж у нас образовалось свободное время... Не пора ли вам заняться здоровьем господина Мэна?
— Сейчас?! — Мэн Цзаньин отпрыгнул на три шага. — Нет-нет-нет!
Цуй Цэнь тонко улыбнулся:
— И впрямь. Я-то думал, господин Мэн нынче занят, а он совершенно свободен. Кушетка здесь отменная. Прошу вас, господин Мэн, снимайте халат и ложитесь.
— Не хочу! Не буду! — Мэн Цзаньин отступал, пока не уперся спиной в мягкое ложе и не повалился на него.
Цуй Цэнь шагнул следом, ловко перехватил руки Мэна и прижал их над его головой, нежно проговорив:
— Не стоит пренебрегать лечением, господин Золотое Копье... Если не продолжить притирания и иглы, как вы оправдаете столь гордое прозвище?
Шелковый полог кушетки со рваным шумом опустился, скрывая происходящее за полупрозрачной дымкой. Оттуда донеслось лишь сдавленное шипение Мэн Цзаньина:
— А-Шан еще здесь... Не смей... Предупреждаю!
Цуй Цэнь тихо рассмеялся:
— Так не кричите громко, господин Мэн... А то если ваши мольбы о пощаде разнесутся за пределы Пинкана, ваш друг А-Шан точно всё услышит...
Лю Шан не стал прислушиваться к возне за пологом — его больше волновала соседняя комната. Говорили же, будто барышня Сышуй холодна как лед! А она смеялась каждые полчаса, точно наседка! О чем этот фальшивый щенок ей там рассказывает?!
К тому же Ли Чэнь так и не вышел оттуда до самого утра.
* * *
Лишь на рассвете дверная створка соседних покоев тихо скрипнула.
Мэн Цзаньин, проспавший полночи, заворочался и, протирая глаза, изумился:
— Уж рассвет?! А государь... то есть наш друг так и не выходил весь вечер?
Не замечая, как потемнело лицо Лю Шана, Мэн Цзаньин радостно подытожил:
— Брат А-Шан, наш уговор в силе! Ты проиграл, так что признавай поражение!
Лю Шан не проронил ни слова. Всю ночь он не сомкнул глаз. В душе росло странное, жгучее чувство — тоскливая, кислая досада... Еще пару дней назад этот фальшивый щенок плакал у него на плече и признавался в любви его отцу, а нынче безмятежно провел ночь у главной куртизанки столицы!
Выйдя в коридор, Лю Шан столкнулся с Ли Чэнем и барышней Сышуй. Они стояли у порога и мило беседовали.
Девица, прикрыв рот рукавом, тихо смеялась:
— Молодой господин безумно увлекательный собеседник.
Ли Чэнь вежливо ответил:
— Барышня Сышуй льстит мне. Ваши познания в вэйци поистине глубоки, сыграть с вами партию было настоящим удовольствием.
Сышуй улыбнулась:
— Коли выпадет случай, милости прошу заглядывать ко мне снова. Я всегда буду рада нашему поединку.
— Благодарю, — Ли Чэнь сотворил легкий поклон и направился к лестнице.
Мэн Цзаньин, глядя вслед барышне Сышуй, только и смог вымолвить:
— Красота! Какая утонченная нежность!
Цуй Цэнь холодно бросил:
— Пошли.
Выйдя из Терема Росистых Цветов, Мэн Цзаньин не удержался:
— Приятель, ты пробыл в ее покоях всю ночь... Чем вы там занимались-то?
Лю Шан, с трудом скрывая яд в голосе, процедил:
— Действительно, Ваше Величество, в обществе такой красавицы чем вы изволили заниматься целую ночь?
Ли Чэнь ответил совершенно искренне:
— Я пытался расспросить ее о делах Терема — думал, как первейшая куртизанка она хоть что-то знает. Но она оказалась невероятно скрытной. А потом...
Он помедлил и развел руками:
— А потом мы просто сели играть в вэйци. Я давненько не встречал столь сильного соперника, увлекся и не заметил, как пролетела ночь.
— Хе-хе! — Лю Шан ядовито хмыкнул и отвернулся: — Уж простите, Ваше Величество, я-то в вэйци играть не умею!
С этими словами он чеканным шагом ушел вперед.
— А-Шан? — Ли Чэнь застыл в полном недоумении, а затем бросился догонять: — А-Шан, да что с тобой?! Ты чего на меня взъелся?!